Текст книги "Орудия смерти. Город потерянных душ (новый перевод)"

– Мне это не нравится.

Она напряглась.

– Что не нравится?

– То, что ты связалась с фейри. Они лжецы.

– Они же не могут врать.

– Ты знаешь, о чем я. «Они выражаются расплывчато» звучит тупо.

Клэри обернулась к нему, уткнулась подбородком в его ключицу, и Саймон автоматически обнял ее, прижал к себе. Его рубашка вымокла под дождем, он был весь холодный. Прямые волосы завивались от влаги.

– Мне тоже не нравится с ними связываться, честно. Но я бы сделала это и для тебя тоже. И ты для меня. Да?

– Конечно сделал бы. Но идея все равно плохая. – Саймон повернулся к ней. – Я знаю, что ты чувствуешь. Когда мой отец умер…

Она замерла.

– Но Джейс жив.

– Я знаю. Я не это имел в виду. Просто… Не говори, что тебе лучше, когда я рядом. Я ведь всегда рядом. Но когда горюешь, всегда кажется, что ты один. Ты не одна, Клэри. Знаю, ты не веришь… в смысле, не верующая, в отличие от меня. Но ты ведь можешь поверить в то, что вокруг много людей, которые тебя любят?

Он смотрел на нее с надеждой. Такие знакомые карие глаза… но уже другие. Будто в них появилась новая глубина. Они изменились так же, как его кожа, лишенная пор и словно ставшая прозрачной.

«Я верю, – подумала Клэри. – Просто… разве это важно?»

Она снова ласково толкнула его плечом.

– Можно спрошу кое-что? Это личное, но мне важно знать.

– Что? – насторожился он.

– Эта твоя метка Каина… если я тебя случайно толкну ночью, неизвестная сила меня в ответ пихнет семь раз?

Саймон засмеялся.

– Спи уже, Фрэй.

3
Скверные ангелы

– А я уже думал, ты забыл, где живешь, – сказал Джордан, когда Саймон с ключами в руке вошел в гостиную их маленькой квартирки. Обычно Джордан валялся на футоне, раскинув длинные ноги и вцепившись в контроллер Xbox. Но сегодня он на футоне сидел прямо, сунув руки в карманы джинсов так, что широкие плечи ссутулились. Контроллера нигде не было видно.

В его голосе прозвучало облегчение, и Саймон тут же понял почему: Джордан был не один. Напротив него, в продавленном кресле, обитом оранжевым плюшем, сидела Майя. В последний раз Саймон видел ее одетой для вечеринки, сегодня же она пришла как на работу: потертые джинсы, поверх лонгслива кожаный жакет карамельного цвета, волнистые волосы заплетены в две косы. Она была так же напряжена, как Джордан: держала спину неестественно прямо и смотрела в окно. Увидев Саймона, она радостно вскочила и крепко его обняла.

– Привет. Просто забежала посмотреть, как ты тут.

– Я в порядке. Ну, насколько возможно. Столько всего происходит…

– Я не о Джейсе. Я о тебе. Как ты держишься?

– Я? – Вот это уже настораживало. – Я в порядке. Переживал, конечно, за Изабель и Клэри. Конклав ее столько допрашивал…

– И ни в чем не обвинил. Это хорошо. – Майя отпустила его. – Но я все думала о тебе. О том, что случилось с твоей мамой.

– Как ты об этом узнала? – Саймон глянул на Джордана, но тот едва заметно покачал головой. Он ничего не говорил.

Майя потянула за косичку.

– Столкнулась с Эриком, представляешь? Он рассказал мне, что случилось. И что ты две недели не появлялся на концертах «Тысячелетних катышков».

– Они вообще-то сменили название, – вставил Джордан. – Теперь называются «Полуночный Буррито».

Майя раздраженно глянула на него, и он снова поник. Саймон задумался: о чем таком они говорили до того, как он пришел?

– Ты общался еще с кем-нибудь из родных? – мягко спросила Майя. Ее янтарные глаза озабоченно изучали его. Саймон знал, что ведет себя грубо, но в том, как она смотрела на него, было что-то неприятное. Будто он делал вид, что проблемы не существует, а Майя была такая умная и все понимала.

– Угу, – сказал он. – Моя семья в порядке.

– Правда? Потому что ты забыл телефон. – Джордан взял мобильник с края стола. – И твоя сестра звонила тебе каждые пять минут. Весь день. И вчера тоже.

Саймон похолодел внутри. Он забрал телефон, посмотрел на экран. Семнадцать пропущенных от Ребекки.

– Черт. Я надеялся, что до этого не дойдет.

– Ну, она твоя сестра, – заметила Майя. – Она бы все равно тебе позвонила.

– Знаю, но я старался держаться от нее подальше… оставлял сообщения, понимая, что ее не будет… и все такое. Я… наверное, пытался избегать неизбежного.

– А теперь?

Саймон положил телефон на подоконник.

– Буду пытаться дальше.

– Не надо. – Джордан вынул руки из карманов. – Ты должен с ней поговорить.

– И что я ей скажу? – прозвучало резче, чем он хотел.

– Твоя мама наверняка ей всякого наговорила, и Ребекка беспокоится.

Саймон покачал головой.

– Через пару недель она приезжает на день Благодарения. А я не хочу, чтобы она впутывалась в мамины проблемы.

– Уже впуталась. Вы ведь семья, – возразила Майя. – И потом, то, что происходит с твоей мамой… Все это теперь твоя жизнь.

– Значит, ей лучше держаться от моей жизни подальше. – Саймон знал, что бессмысленно упираться, но упирался все равно. Ребекка была особенной. Другой. Из той части его жизни, которой не коснулись все эти странности. Единственной части, которой они не коснулись.

Майя всплеснула руками и обернулась к Джордану.

– Скажи что-нибудь! Ты же за него ответственный!

– Ой, да ладно вам, – перебил Саймон прежде, чем Джордан успел рот раскрыть. – Вы сами-то общаетесь с родителями? А со своими семьями?

Они обменялись быстрыми взглядами.

– Нет… – протянул Джордан. – Но мы и раньше с ними не очень-то ладили…

– Дело закрыто, – отозвался Саймон. – Мы все тут сироты. Круглые.

– Ты не можешь просто игнорировать сестру, – не сдавалась Майя.

– Поспорим?

– Ты же понимаешь, что Ребекка приедет, увидит, что ваш дом похож на съемочную площадку «Экзорциста», а твоя мама даже не сможет объяснить ей, где ты? – Джордан подался вперед, опершись руками о колени. – Твоя сестра вызовет полицию, и твою маму наверняка закроют.

– Я… просто пока не уверен, что готов услышать ее голос, – сказал Саймон, понимая, что этот спор уже проиграл. – Мне сейчас надо идти, но, обещаю, я ей напишу.

– Ну что… – сказал Джордан, глядя на Майю. Он явно хотел, чтобы она заметила, какого прогресса они с Саймоном добились, и оценила.

«Интересно, – подумал Саймон, – они хоть раз виделись за эти две недели, пока меня не было?»

Судя по неловкому молчанию и позам, в которых они сидели до того, как он пришел, сегодня была первая встреча за долгое время. Хотя по ним трудно было сказать. Неплохое начало.

Дребезжащий золоченый лифт остановился на третьем этаже Института. Клэри сделала глубокий вдох и вышла в коридор. Как и обещали Изабель с Алеком, вокруг не было ни души. Шум Йорк-авеню здесь воспринимался далеким и приглушенным. Тишина стояла такая, что, казалось, можно было услышать, как пылинки сталкиваются друг с другом в солнечных лучах. Вдоль стены висели крючки для одежды институтских обитателей. Черный жакет Джейса так и болтался на крючке, пустой, призрачный.

Вздрагивая, Клэри зашагала по коридору. Она помнила, как Джейс впервые показывал ей Институт, легко и непринужденно рассказывая о Сумеречных охотниках, Идрисе, тайном мире, о котором она раньше даже понятия не имела. Клэри наблюдала за ним – ей тогда казалось, что исподтишка, но теперь она знала, что Джейс заметил, – рассматривала, как солнце играет в его светлых волосах, как он жестикулирует изящными руками и как при этом напрягаются его мускулы…

Она дошла до библиотеки, никого не встретив, открыла дверь. И снова почувствовала тот же трепет, что и в первый раз. Круглый зал башни с галереей на втором этаже, прямо над рядами книжных стеллажей. Винтажный стол посреди зала, который Клэри до сих пор называла про себя «Ходжевским», представлял собой вырезанную из цельного бревна широкую столешницу, покоившуюся на спинах двух коленопреклоненных ангелов. Казалось, Ходж вот-вот подойдет к нему, с Хьюго, своим остроглазым вороном на плече.

Тряхнув головой, Клэри побежала к винтовой лестнице в дальнем конце зала. На дело она оделась в джинсы и кроссовки, на лодыжке нацарапала руну тишины. Бесшумно взбираясь по лестнице, она чувствовала, как давит жутковатое молчание.

На галерее тоже хранились книги, но стояли они в застекленных шкафах. Некоторые, в истлевших переплетах, с потрепанными обложками, выглядели очень старыми. Остальные содержали знания об опасных чарах: «Богомерзкие культы», «Демоническая оспа», «Практическое руководство по оживлению мертвецов».

Перед шкафами расположились витрины. В каждой – какой-нибудь редкий, прекрасный артефакт далеких времен: флакончик тончайшего стекла, с гигантским изумрудом на пробке, корона, увенчанная бриллиантом и явно не предназначавшаяся для человеческой головы, медальон в форме ангела с крыльями из шестеренок. А в последней, как и говорила Изабель, пара сверкающих золотых колец в форме изогнувшихся листьев – работа фейри, тончайшая, как паутинка.

Витрина, конечно, была закрыта, но Клэри, закусив губу, начертила на ней открывающую руну, стараясь не сделать ее слишком мощной, чтобы не разбилось стекло и никто не прибежал на шум. Щелкнул замок, она осторожно открыла витрину, сунула стило в карман… и остановилась.

До чего она докатилась? Собралась украсть у Конклава, чтобы заплатить королеве Благого двора, хотя Джейс предупреждал, что ее обещания как скорпионы, готовые ужалить?

Она помотала головой, развеивая сомнения, и замерла. Дверь библиотеки отворилась, заскрипели половицы, послышались приглушенные голоса. Клэри тут же нырнула вниз, распластавшись на стылом деревянном полу галереи.

– Ты был прав, Джейс, – в холодном голосе вошедшего слышалась улыбка. В ужасно знакомом холодном голосе. – Здесь совершенно пусто.

Кровь в венах Клэри заледенела, приморозила ее к полу. Она не могла двигаться, не могла дышать. В последний раз она испытала подобный шок, когда увидела, как отец вонзает меч в грудь Джейса.

Она изо всех сил закусила губу, чтобы не закричать.

Лучи солнца, падавшие сквозь стеклянный купол библиотеки, словно прожектор, высветили на полу мозаику из полудрагоценных камней, стекла и мрамора, изображавшую ангела Разиэля с мечом и чашей. На одном из распростертых крыльев ангела стоял он – Джонатан Моргенштерн.

Себастьян.

Так вот как выглядел брат… Настоящий, живой. В черной броне он казался особенно худым и высоким, лицо было бледное, угловатое, волосы – серебристо-белые. Черные глаза горели жизнью и энергией. Когда они увиделись впервые, он покрасился в брюнета, чтобы стать похожим на настоящего Себастьяна Верлака. Но белый шел ему больше. В последнюю их встречу он парил в стеклянном гробу, как Белоснежка, с отрубленной рукой. Теперь рука снова была на месте, на ней поблескивал серебряный браслет. И никаких шрамов.

А рядом с Себастьяном стоял Джейс. Его золотые волосы переливались в бледных солнечных лучах. Не тот Джейс, которого она представляла неделями: избитый, страдающий, изголодавшийся, раненый, запертый в какой-нибудь клетке, зовущий ее, кричащий от боли… Нет, он был абсолютно таким же, каким она его представляла, когда позволяла себе вспоминать хорошее: здоровый, энергичный, красивый, с румянцем на щеках. Он стоял, расслабленно сунув руки в карманы джинсов, сквозь белую футболку просвечивала метка. Сверху он набросил незнакомый замшевый жакет – коричневый цвет оттенял золотистость его кожи.

Джейс запрокинул голову, подставляя лицо солнцу.

– Я всегда прав, Себастьян. Пора бы уже привыкнуть.

Себастьян оценивающе глянул на него и улыбнулся. Клэри присмотрелась. Улыбка была настоящая… но так ли это на самом деле? Себастьян и ей когда-то улыбался, но оказалось, что все – одна большая ложь.

– И где же книги о призыве? Как вообще что-то найти в этом хаосе?

– Точно не по алфавиту. Ходж все расставлял по своей особой системе.

– Тот тип, которого я убил? Как неудобно получилось. Тогда давай разделимся, ты поищи здесь, а я пойду наверх.

Он двинулся к лестнице. Сердце Клэри заколотилось от страха: Себастьян ассоциировался у нее лишь со смертью, кровью, болью и ужасом. Она знала, что Джейс однажды сражался с ним и едва не погиб, в бою один на один ей брата точно не победить. Можно ли спрыгнуть отсюда вниз, не сломав ногу? Но, допустим, она прыгнет, а что потом? Что сделает Джейс?

Себастьян уже наступил на первую ступеньку, как Джейс позвал его.

– Подожди. Я нашел. Она в категории: «Магия. Несмертельная».

– Несмертельная? Ну и в чем тогда веселье? – промурлыкал Себастьян и, развернувшись, двинулся к Джейсу, на ходу разглядывая корешки. – Внушительная библиотека… «Как приручить бесенка. Покровы сорваны».

Он снял названную книгу с полки и усмехнулся знакомым низким смешком.

– Что там? – спросил Джейс, с улыбкой глядя на него. Клэри так сильно захотелось побежать вниз, броситься на него с объятиями, что она закусила губу. Боль обожгла, как кислота.

– Это порно, – ответил Себастьян. – Смотри. Действительно, покровы сорваны.

Джейс оперся о его плечо, заглядывая в книгу. Он вел себя с Себастьяном так же, как с Алеком, – с человеком настолько близким, что его трогаешь не задумываясь. Но выглядело это отвратительно, неправильно!

– Ладно, как ты понял?

Себастьян захлопнул книгу и легонько стукнул ею Джейса по плечу.

– О некоторых вещах знаю побольше тебя. Ты взял книги?

– Вот они. – Джейс поднял со стола стопку тяжелых томов. – Успеем забежать в мою комнату? Мне нужно забрать кое-что из своих вещей.

– Что именно?

Джейс пожал плечами.

– Одежду, оружие.

Себастьян покачал головой.

– Слишком опасно. Нужно быстрее отсюда уходить. Берем только самое необходимое.

– Моя любимая куртка и есть самое необходимое, – отозвался Джейс. Как это было похоже на то, что он сказал бы Алеку. Любому из друзей. – Она одновременно стильная и приятная на ощупь, прямо как я.

– У нас полно денег, купим тебе одежду, – возразил Себастьян. – А через несколько недель ты будешь тут хозяином. Тогда можешь свою куртку хоть вместо флага повесить.

Джейс рассмеялся негромким, низким смехом, который Клэри так любила.

– Предупреждаю, эта куртка – огонь. Если вывешу, тут все вспыхнет.

– Почему бы нет? Здесь слишком мрачно. – Себастьян потянул его за ворот нового жакета. – Пошли уже, хватай книги.

Он взглянул на правую руку, блеснуло тонкое серебряное кольцо. Повернул его большим пальцем…

– Эй, – начал Джейс, – ты не думаешь, что…

Он умолк. Клэри на мгновение испугалась, что он посмотрел наверх и увидел ее – он точно поднял голову. Но не успела она выдохнуть, как Джейс и Себастьян растворились в воздухе.

Клэри медленно опустила голову, уткнулась лбом в руку. Прикушенная губа кровоточила. Нужно встать, уйти, убежать… Нельзя оставаться там, где ее, по-хорошему, быть не должно. Но при мысли о том что надо двигаться, ее охватил ужас – словно лед, сковывающий все внутри, вот-вот разобьется вдребезги.

Алек проснулся от того, что Магнус тряс его за плечо.

– Проснись и пой, горошинка. Встречай новый день!

Сонный, Алек выкопался из подушек и одеял, моргнул. Магнус, почти не спавший ночь, выглядел отвратительно бодрым. Вода, капавшая с его мокрых волос, промочила рубашку до прозрачности, а синие джинсы с дырками значили, что он планирует провести день никуда не выходя.

– «Горошинка»? – переспросил Алек.

– Это на пробу.

– Нет.

Магнус пожал плечами.

– А мне понравилось. – Он протянул Алеку голубую кружку с отбитым краешком. Кофе в ней был приготовлен так, как Алек и любил: черный, с сахаром. – Давай, просыпайся.

Алек сел, протирая глаза, и взял кружку. Горечь кофе сразу пустила искру энергии по нервам. Вспомнилось, как прошлой ночью он лежал без сна, ждал Магнуса, но усталость взяла свое, и около пяти утра он уснул.

– Я сегодня пропущу заседание.

– Знаю, но ты сказал напомнить тебе, что встречаешься с сестрой и остальными в парке у Черепашьего пруда.

Алек спустил ноги с кровати.

– Сколько времени?

Магнус взял из его рук чашку, чтобы кофе не разлился, поставил на прикроватный столик.

– У тебя еще час.

Он наклонился и обнял Алека. Это легкое обьятие напомнило о том, как они впервые были здесь вместе. Алеку хотелось обнять его… но что-то удерживало.

Он встал, подошел к комоду. В этом комоде у него теперь был свой ящик. В ванной стояла его зубная щетка. В кармане звенел ключ от входной двери. Выглядело так, что он занял в чужой жизни законное место, но холодный страх, гнездившийся в животе, не желал исчезать.

Магнус улегся на спину, закинул руку за голову, разглядывая Алека.

– Возьми вон тот шарф. – Он указал на синий кашемировый шарф, висевший на крючке. – Под цвет твоих глаз.

Алека вдруг переполнил гнев. Он злился на кашемировую тряпку, на Магнуса, но сильнее всего – на себя.

– Только не говори мне, что этому шарфу сто лет и королева Виктория тебе его подарила за особые услуги Короне или типа того.

Магнус выпрямился.

– Что на тебя нашло?

Алек уставился на него.

– Новее меня в этой квартире ничего нет, так?

– Председателю Мяо всего два года, так что пальма первенства у него.

– Я сказал «новее», а не «моложе», – бросил Алек. – Кто такой «У. С.»? Уилл?

Магнус затряс головой, будто ему вода в ухо попала.

– Что за черт? Ты про табакерку? «У. С.» это Уолси Скотт. Он…

– Основал Praetor lupus, я в курсе. – Алек натянул джинсы. – Ты уже о нем говорил, а еще он историческая личность. И ты в табакерке исторической личности держишь всякую фигню. Что еще у тебя в шкафу завалялось? Пилка для ногтей Джонатана Сумеречного охотника?

Кошачий взгляд Магнуса сделался холодным.

– Что это сейчас было, Александр? Я не лгу тебе. Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай.

– Хрень собачья, – отрезал Алек, застегивая рубашку. – Ты добрый, забавный, замечательный, но знаешь что, горошинка? Ты никогда ни о чем не рассказываешь. Можешь весь день болтать о чужих проблемах, но стоит мне спросить о тебе и твоем прошлом, начинаешь вертеться, как уж на сковородке.

– Может, потому, что стоит тебе спросить о прошлом, как все превращается в ссору о том, что я буду жить вечно, а ты нет? – сердито ответил Магнус. – Может, бессмертие становится в нашем общении третьим лишним, Алек?

– В нашем общении третьему не место.

– Вот именно.

Горло Алека сжалось. Он хотел сказать тысячи вещей, но никогда не умел подбирать слова так точно, как Джейс и Магнус. Поэтому он просто схватил синий шарф, решительно обмотал его вокруг шеи.

– Не жди меня. Я сегодня в патруль.

Он захлопнул дверь, но все-таки услышал, как Магнус кричит вслед:

– А шарф, вообще-то, из GAP! Купил в прошлом году!

Алек закатил глаза и сбежал по ступенькам в подъезд. Единственная лампочка, как всегда, не горела, так что сперва он даже не заметил фигуру в капюшоне, скользнувшую к нему из теней. А когда заметил, дернулся так, что выронил ключи.

Фигура прошуршала к нему. Под темным капюшоном не разобрать было ни возраста, ни пола, ни вида.

– У меня для тебя послание, Алек Лайтвуд, – прохрипела фигура надтреснутым голосом. – От Камиллы Белькур.

– Хочешь сегодня в патруль вместе? – неловко спросил Джордан.

Майя удивленно взглянула на него. Он стоял, облокотившись о кухонную столешницу, – нарочито небрежная поза, будто отрепетированная.

«Минус того, что долго знаешь человека», – подумала она. Трудно притворяться самой или не обращать внимания, когда другой притворяется, даже если так проще.

– Вместе? – переспросила она.

Саймон переодевался у себя в комнате – они договорились, что Майя проводит его до метро, но теперь она об этом пожалела. Нужно было связаться с Джорданом раньше, после того как – совершенно зря – поцеловала его. Но потом пропал Джейс, мир словно разлетелся на осколки, зато возник удобный предлог избегать неудобного разговора.

Правда, игнорировать бывшего бойфренда, разбившего тебе сердце и превратившего в оборотня, проще, когда он не стоит прямо перед тобой в зеленой футболке, идеально обтягивающей мускулистое тело и подчеркивающей карие глаза.

– Я думала, поиски Джейса отменили, – сказала она, отворачиваясь.

– Не отменили, лишили приоритета. Но я отчитываюсь преторам, а не Конклаву. Имею право искать его в свободное время.

– Да, конечно.

Он что-то раскладывал на столешнице, но не сводил глаз с Майи.

– Ты, кстати… Ты хотела поступать в колледж в Стэнфорде. Все еще хочешь?

Ее сердце пропустило удар.

– Я не думала о колледже с тех пор, как… – Она откашлялась. – С тех пор, как… изменилась.

Джордан покраснел.

– Ты собиралась… То есть ты всегда хотела в Калифорнию. Помнишь? Ты бы изучала историю, а я бы занимался серфингом…

Майя сунула руки в карманы кожаной куртки. Наверное, ей стоило разозлиться, но она не могла. Она долго винила Джордана за то, что он отнял ее мечты о человеческом будущем: об учебе, о доме и семье. Возможно, когда-нибудь. С другой стороны, в стае многие продолжали исполнять мечты, заниматься искусством. Бэт, к примеру. Она сама выбрала поставить жизнь на паузу.

– Я помню, – ответила она.

– А насчет сегодня… Никто еще не обыскивал Бруклинскую верфь, так что я подумал… Но одному скучно. Нет, если ты не хочешь…

– Нет, – сказала она, и собственный голос показался чужим. – То есть, конечно, я с тобой.

– Серьезно? – Его карие глаза загорелись, и Майя выругалась про себя. Не надо было давать ему надежду, когда она сама не уверена в своих чувствах. Просто сложно было поверить, что ему не все равно.

Джордан подался вперед, медальон Praetor lupus блеснул на его шее, и Майя почувствовала знакомый запах его мыла, а под ним – волка. Она подняла глаза, но тут из комнаты вышел Саймон, на ходу надевая худи. На пороге он замер, переводя взгляд с Джордана на Майю. Его брови медленно поползли вверх.

– Я могу сам дойти до метро, – сказал он с легкой улыбкой. – Если хочешь, оставайся…

– Нет. – Майя тут же вытащила руки из карманов, чувствуя, как сильно сжимала кулаки. – Я с тобой. Джордан, я… еще увидимся.

– До вечера! – ответил Джордан, но она, не оборачиваясь, побежала за Саймоном.

Со склона пологого холма, на который поднимался Саймон, голоса игроков в фрисби, доносившиеся с Шип Медоу, казались далекой музыкой. Стоял яркий ноябрьский день, холодный и ветреный, солнце освещало оставшиеся листья всеми оттенками алого, золотого и янтарного.

Вершина холма была усыпана булыжниками, напоминающими о том, что вокруг – давным-давно облагороженный дикий лес. Изабель сидела на одном из булыжников. Сегодня на ней было длинное ярко-зеленое платье и пальто, расшитое черными и зелеными узорами.

– Я думала, ты придешь с Клэри, – сказала она, откинув с лица волосы. – Где она?

– Вышла из Института. – Он сел рядом, сунул руки в карманы ветровки. – Только что написала, скоро будет.

– Алек тоже… – начала она, но карман Саймона вдруг завибрировал. – Тебе там кто-то написывает.

Саймон пожал плечами.

– Потом прочитаю.

Изабель глянула на него из-под длинных ресниц.

– В общем, Алек тоже едет. Ему добираться из Бруклина, так что…

Телефон снова завибрировал.

– Ладно, если ты не берешь, я возьму. – Не обращая внимания на протесты Саймона, Изабель сунула руку в его карман, коснувшись подбородка макушкой. Саймон почувствовал аромат ванили от ее духов, запах ее чистой кожи… Когда она вытащила телефон и отодвинулась, он ощутил смесь облегчения с разочарованием.

Изабель прищурилась, читая имя на экране.

– Ребекка? Кто такая Ребекка?

– Моя сестра.

Изабель сразу расслабилась.

– Она хочет встретиться. Пишет, что не видела тебя с…

Саймон выхватил телефон у нее из рук, выключил его и снова сунул в карман.

– Знаю, знаю.

– Не хочешь с ней видеться?

– Хочу. Больше всего на свете. Но не хочу, чтобы она знала. Обо мне. – Саймон подобрал палку, отбросил ее. – Тебе же известно, что случилось, когда мама узнала.

– Тогда договорись встретиться в людном месте. Подальше от дома, там, где она не сможет устроить истерику.

– Даже если не устроит, все равно… она может посмотреть на меня, как мама. Будто я чудовище.

Изабель легонько коснулась его запястья.

– Моя мама выкинула Джейса из дома, когда решила, что он сын Валентина и шпион. Потом она ужасно об этом пожалела. Мои родители пытаются смириться с тем, что Алек и Магнус друзья. Твоя мама тоже смирится. Попробуй привлечь сестру на свою сторону, это поможет. – Она чуть склонила голову. – Иногда мне кажется, что братья и сестры понимают больше родителей, потому что не навешивают на тебя ожиданий. Я никогда не смогла бы вычеркнуть Алека из своей жизни. Или Джейса.

Изабель сжала его руку и отпустила.

– Мой младший брат умер. Я больше никогда его не увижу. Не заставляй свою сестру через такое проходить.

– Через что проходить? – спросил Алек, только что взобравшийся на холм, шурша сухими листьями. Одет он был в свой обычный серый свитер и синий шарф под цвет глаз – наверняка подарок Магнуса. Алеку даже в голову не пришло бы себе такое купить, он вообще был далек от самой концепции сочетаемости цветов.

Изабель откашлялась.

– Сестра Саймона…

Договорить она не успела – порыв холодного ветра взметнул мертвую листву, пыль замерцала в отблесках портала, и на холме появилась Клэри: в одной руке стило, на щеках слезы.