Текст книги "Орудия смерти. Город потерянных душ (новый перевод)"

5
Сын Валентина

Ей снова снилась ледяная пустыня: с одной стороны тундра до горизонта, с другой – льдины в черных водах Северного Ледовитого океана, заснеженные горы, высеченные из льда города, сверкающие, как демонические башни Аликанте.

Перед ледяным городом лежало замерзшее озеро. Клэри побежала к нему вниз с пологого холма: зачем-то ей обязательно нужно было добраться туда.

Она поскальзывалась, падала, снег забивался в ботинки, ладони горели, стертые о лед, но озеро приближалось. Она увидела юношу с черными, как у ворона, крыльями. С развевающимися волосами, белыми, как лед вокруг. Себастьян. А рядом Джейс. Его золотые пряди – единственный луч цвета в черно-белом замерзшем пейзаже.

Джейс отвернулся от Себастьяна, и стоило ему шагнуть к Клэри, как бело-золотые мерцающие крылья вырвались из его спины. Клэри пробежала последние несколько метров по льду и, измученная, упала на колени. Руки посинели и кровоточили, губы растрескались, легкие горели от ледяного воздуха.

– Джейс, – прошептала она.

Джейс поднял ее на ноги, обнял золотыми крыльями, и она снова согрелась, сердце оттаяло, тепло побежало по венам, возвращая руки и ноги к жизни – одновременно боль и наслаждение.

– Клэри, – сказал он, нежно гладя ее волосы. – Обещаешь, что не будешь кричать?

Клэри открыла глаза. Секунду она не могла понять, где находится: мир кружился вокруг как карусель. Но постепенно сознание вернулось: она была в своей комнате в доме Люка, на знакомом матрасе. Вот платяной шкаф с треснувшим зеркалом, окна, выходящие на Ист-Ривер, шипящий радиатор. Сквозь окна проникал тусклый свет, а над шкафом приглушенно горел красный датчик пожарной сигнализации. Клэри лежала на боку под одеялами, и по спине разливалось приятное тепло. Кто-то обнимал ее, наверное, Саймон влез в окно, пока она спала, и забрался в постель, как в детстве…

Вот только Саймон больше не был теплым.

Сердце забилось в груди как бабочка. Полностью проснувшись, она обернулась… и увидела Джейса. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел сверху вниз. Тусклый лунный свет играл в его волосах, глаза по-кошачьи поблескивали золотом. Он был одет в ту же белую футболку, что утром, по обнаженным плечам вились руны.

Она испуганно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Джейс, ее Джейс, никогда не смотрел на нее так. Его взгляд зажигался желанием, но никогда не был таким: ленивым, как у хищника, словно он готов ее проглотить. От этого сердце забилось быстро, неровно.

Клэри открыла рот, сама не зная зачем: позвать Джейса по-имени? Закричать? Но выяснить не успела: только что он лежал рядом и вот уже сидит на ней верхом, прижимаясь всем своим стройным, мускулистым телом, закрывая рот рукой.

– Я ничего тебе не сделаю, – сказал он. – Я ни за что не сделаю тебе больно, никогда. Только не кричи. Мне нужно с тобой поговорить.

Клэри уставилась на него.

И вдруг Джейс рассмеялся знакомым, тихим смехом.

– Клэри Фрэй, я по твоему лицу вижу, что, если отпущу, ты закричишь. Или руку мне сломаешь. Сначала пообещай, что не сделаешь этого. Поклянись именем Ангела.

Она в ответ только закатила глаза.

– Ладно, ты права, с зажатым ртом поклясться не получится. Я сейчас уберу руку. А если закричишь… – Он склонил голову к плечу, золотистые волосы упали на лицо. – Я исчезну.

Он убрал руку. Клэри так и осталась лежать, тяжело дыша, чувствуя давление его тела. Она знала, что Джейс быстрее, что перехватит любое ее движение, но сейчас еще воспринимал все как игру. Он склонился ближе, и Клэри почувствовала, что ее майка задралась и она ощущает голой кожей твердые мышцы его плоского живота. Щеки так и вспыхнули, но иглы льда снова поплыли по венам.

– Что ты тут делаешь?

Он немного отстранился, разочарованный.

– И это все? Я ожидал чего-то вроде: «Аллилуйя, мой парень вернулся из мертвых!»

– Я знала, что ты жив, – прошептала она онемевшими губами. – Видела тебя в библиотеке с…

– Убийцей-дворецким[8]8
  Полковник Мастард, персонаж детективной настольной игры Cluedo.


[Закрыть]?

– Себастьяном.

Он бесшумно усмехнулся.

– Я тоже знал, что ты там. Чувствовал.

Все ее тело напряглось.

– Ты со мной не связался. Я думала, ты исчез… Тогда… А потом я думала, что ты правда мог… – Она замолчала, не в силах произнести: «умереть». – Как мне тебя простить?! Если б я так с тобой поступила…

– Клэри. – Он снова наклонился к ней. Руки, сжимавшие ее запястья, были такими теплыми, дыхание на кончике уха таким мягким… Она остро чувствовала все прикосновения обнаженной кожи к коже, и это ужасно отвлекало. – Мне пришлось так поступить. Это было слишком опасно. Если б я все рассказал, тебе пришлось бы выбирать: раскрыть Совету, что я жив, и позволить им на меня охотиться, или хранить мою тайну, но оказаться сообщницей. И после того как ты увидела меня в библиотеке, мне нужно было выждать. Нужно было понять, что ты все еще любишь меня и не побежишь докладывать Совету. И ты не побежала. Я должен был знать, что важнее для тебя, чем Закон. И я оказался важнее. Правда ведь?

– Я не знаю… – прошептала она. – Я не знаю. Кто ты?

– Я все еще Джейс. И я все еще люблю тебя.

Горячие слезы навернулись ей на глаза. Она моргнула, и капли потекли по лицу. Джейс ласково поцеловал ее щеки, губы, и она почувствовала на его губах соленый привкус собственных слез, приоткрыла рот, отдаваясь нежному поцелую. Знакомый вкус, знакомые ощущения накатили на нее, и на мгновение она прильнула к нему, сомнения растворились в слепом безрассудном осознании потребности быть рядом с ним, не отпускать…

Дверь спальни открылась.

Джейс отстранился, Клэри тут же заерзала, отодвигаясь от него, дернула майку вниз. Джейс сел не спеша, с ленивой грацией, и улыбнулся вошедшему.

– Ну и ну. Ты как Наполеон, вторгшийся зимой в Россию, пришел, мягко говоря, не вовремя.

Себастьян.

Вблизи Клэри заметила, что он изменился с тех пор, как она видела его в Идрисе. Волосы побелели, глаза стали черными провалами, опушенными длинными, словно паучьи лапки, ресницами. Рукава белой рубашки были закатаны, и на правом запястье виднелся красный шрам, словно рельефный браслет. На ладони тоже был шрам, совсем свежий.

– Ты тут, вообще-то, моей сестры домогаешься, – с усмешкой сказал Себастьян, переведя взгляд на Джейса.

– Прости. – Но его голос звучал без сожаления. Он по-кошачьи откинулся на одеяло. – Мы увлеклись.

Клэри втянула воздух так, что в ушах зазвенело.

– Убирайся, – велела она Себастьяну.

Тот прислонился к дверной раме, и Клэри неприятно удивилась, как похоже они с Джейсом двигались. Словно…

Словно их учил этому один человек.

– Ну что ты! Разве так можно со старшим братом?

– Жаль, что Магнус для тебя вешалку не оставил, – процедила Клэри.

– О, ты не забыла! Отлично мы тогда прогулялись. – Он усмехнулся, и Клэри затошнило, она вспомнила, как Себастьян отвел ее на пепелище маминого дома, как поцеловал, прекрасно зная, кто они друг другу, и наслаждаясь тем, что она остается в неведении.

Она покосилась на Джейса. Он тоже знал, что Себастьян однажды поцеловал ее, Джейс тогда так взбесился, что чуть его не убил. Но теперь он не выглядел злым – скорее, ему было немного смешно и немного раздражало, что их прервали.

– Нужно прогуляться так снова, – сказал Себастьян, разглядывая ногти. – Провести время с семьей.

– Мне плевать на тебя. Ты мне не брат, – бросила Клэри. – Ты убийца.

– Как-будто одно исключает другое. В случае нашего папеньки точно никто разделять не стал. – Он снова перевел ленивый взгляд на Джейса. – Я обычно не мешаю друзьям налаживать личную жизнь, но мне не хочется так долго стоять в коридоре. Тем более свет включать нельзя. Это скучно.

Джейс сел ровно, поправил рубашку.

– Дай нам пять минут.

Себастьян раздраженно вздохнул и захлопнул дверь. Клэри уставилась на Джейса.

– Что за х…

– Не выражайся, Фрэй. – Глаза Джейса смеялись. – Да расслабься ты.

Клэри ткнула пальцем в дверь.

– Ты слышал?! Он говорил про тот день, когда поцеловал меня! Он знал, что я его сестра! Джейс…

Что-то мелькнуло в его взгляде, золотые глаза потемнели, но тут же стали прежними: Клэри показалось, что ее слова просто отскочили от него, как от чугунной сковородки.

– Джейс, ты меня слушаешь?

– Я понимаю, тебе неловко, что твой брат стоял в коридоре, но я не собирался тебя целовать. – Он ухмыльнулся. Когда-то она считала эту ухмылку очаровательной. – Просто вдруг показалось, что это хорошая идея.

Клэри выбралась из постели, не сводя с него взгляда, сдернула со спинки кровати халат, закуталась. Джейс не пытался ее остановить, его глаза поблескивали в темноте.

– Я… Я не понимаю. Сперва ты исчезаешь, потом возвращаешься с ним и ведешь себя так, будто мне должно быть все равно, будто я не должна помнить…

– Говорю же тебе, мне нужно было убедиться. И не хотелось ставить тебя в трудное положение, рассказывать, где я и что со мной, пока Конклав тебя допрашивает. Подумал, что так тебе будет труднее…

– Труднее? – Клэри задохнулась от гнева. – Тесты – это трудно. Полоса препятствий – это трудно. Но твое исчезновение меня едва не убило, Джейс. А как ты думаешь, что чувствует Алек? Изабель? Мариза? Можешь представить, каково это: не знать, где ты и что с тобой, искать…

Снова этот странный взгляд: будто он слышал ее и одновременно не слышал.

– А, да. Я собирался спросить. – Он улыбнулся ангельской улыбкой. – Меня правда все ищут?

– Правда ли… – Клэри помотала головой, сильнее запахнула халат. Ей вдруг захотелось максимально закрыться от него, от этой знакомой красоты, от прекрасной улыбки хищника, говорившей, что он готов сделать с ней что угодно, и неважно, кто там ждет в коридоре.

– Я надеялся, что они расклеят листовки. Ну, знаешь, как когда ищут котов. Пропал невероятно красивый подросток. Откликается на «Джейс» или «Красавчик».

– Что ты сказал?

– Тебе не нравится «Красавчик»? Тогда, может, «Сладкие щечки»? «Крошка»? Нет, последнее уже перебор, да и технически я не такой уж…

– Заткнись! – прорычала Клэри. – И выметайся.

– Я… – Он опешил, и Клэри вспомнила, что вот так же он выглядел на пепелище, когда она его оттолкнула. – Ладно, хорошо. Поговорим серьезно. Кларисса, я пришел позвать тебя с собой.

– Позвать куда?

– Идем со мной… – он помедлил, – …и с Себастьяном. Я все объясню по дороге.

На мгновение она замерла, глядя ему в глаза. Лунный свет трогал серебром изгиб его рта, скулы, горло. Ресницы отбрасывали тень на щеки…

– В последний раз, когда я с тобой вот так куда-то пошла, мне дали по голове и притащили на черномагический ритуал.

– Это был не я, а Лилит.

– Джейс Лайтвуд, которого я знаю, зашел бы в одну комнату с Джонатаном Моргенштерном только для того, чтобы его убить.

– Это была бы плохая идея, – просто сказал Джейс, обуваясь. – Мы же с ним связаны. Порежут его, кровью истеку я.

– Связаны? В каком смысле?

Он откинул светлые волосы с лица, игнорируя ее вопрос.

– Ты не понимаешь, насколько это все сложно, Клэри. У него есть план, и он готов над этим планом работать, чем-то жертвовать. Если ты дашь мне шанс объясниться…

– Джейс, Себастьян убил Макса. Твоего младшего брата.

Он вздрогнул, и на секунду Клэри показалось, что она смогла достучаться… но лицо Джейса снова разгладилось – так в одну секунду разглаживается туго натянутая простыня.

– Это… это была случайность. Себастьян мне тоже как брат.

– Нет. – Клэри замотала головой. – Он не твой брат, а мой. Как бы я хотела, чтобы это была неправда! Чтобы он никогда не рождался…

– Как ты можешь такое говорить? – возмутился Джейс, поднимаясь с кровати. – Ты не думала, что мир сложнее, чем черно-белая картинка в твоей голове? – Он наклонился, поднял перевязь и застегнул на поясе. – Шла война, Клэри. Люди погибают на войне. Все тогда было иначе. Теперь я уверен, что Себастьян никогда не причинил бы вреда моему родному человеку. Осознанно, по крайней мере. Когда служишь высшей цели, не обойтись без сопутствующего ущерба.

– Ты сейчас назвал своего родного брата сопутствующим ущербом?! – Она едва не сорвалась на крик, дыхание сперло в груди.

– Клэри, ты меня не слушаешь. Это важно…

– Валентин тоже думал, что его цель важна.

– Валентин ошибался. Он был прав в том, что Конклав прогнил, но не понимал, как это можно исправить. А Себастьян понимает. Если б ты только нас выслушала…

– «Нас»… Господи, Джейс…

Ее сердце разбивалось на тысячи кусочков, но разум метался, заставляя вспоминать, куда она дела свое стило, гадать, успеет ли добраться до прикроватной тумбочки, где лежал макетный скальпель. Думать, поднимется ли рука…

– Клэри? – Джейс склонил голову к плечу, изучая ее лицо. – Ты… Ты все еще меня любишь?

– Я люблю Джейса Лайтвуда. А кто ты такой, я не знаю.

Он изменился в лице, но не успел ответить, как тишину пронзил крик. И звон битого стекла.

Клэри тут же узнала голос: мама!

Не глядя на Джейса, она распахнула дверь и бросилась в гостиную. Гостиная в доме Люка была просторной, от кухни ее отделяла длинная стойка. Джослин стояла за ней, в лосинах и старой футболке, с волосами, закрученными в неаккуратный пучок. Похоже, она спустилась выпить воды: разбитый стакан лежал у ее ног, на сером ковре появилось мокрое пятно.

Лицо ее побелело, как выжженный солнцем песок. Она, не мигая, смотрела в другой конец комнаты, и Клэри даже оборачиваться не нужно было, чтобы знать, кто там.

Мамин сын.

Себастьян стоял рядом с дверью, оперевшись на стену. Его скуластое лицо было совершенно бесстрастно. Прикрыв глаза, он рассматривал мать через ресницы и всем своим видом, позой выглядел как семнадцатилетний Валентин, сошедший с фотографии Ходжа.

– Джонатан, – прошептала Джослин. Клэри замерла.

Клэри не шевельнулась, даже когда Джейс вбежал в гостиную и, оценив ситуацию, остановился рядом. Его левая рука легла на перевязь, длинные пальцы оказались в дюйме от ножа, но Клэри знала, что Джейсу и секунды не понадобится, чтобы выхватить клинок.

– Меня теперь зовут Себастьян, – сказал ее брат. – Я решил, что не желаю оставлять себе имя, которое вы с отцом мне дали. В конце концов, вы оба предали меня, так что предпочитаю не иметь с вами ничего общего.

Джослин перешагнула через темный круг битого стекла, ее глаза метались по лицу Себастьяна.

– Я думала, что ты мертв, – прошептала она. – Я же видела, как твои кости рассыпаются в пепел…

Черные глаза Себастьяна сузились.

– Будь ты моей настоящей матерью, хорошей матерью, ты бы знала, что я жив. Один человек как-то сказал, что матери всю жизнь носят с собой ключи от наших душ. Но ты мой ключ вышвырнула.

Джослин издала сдавленный звук и прислонилась к стойке, чтобы не упасть. Клэри хотелось броситься к ней, но ноги словно примерзли к полу. Что бы ни происходило между мамой и братом, ее это не касалось.

– Только не говори, что ни капли не рада меня видеть, матушка, – равнодушно сказал Себастьян. – Разве я не замечательный сын? – Он развел руки. – Сильный, красивый и так похож на папеньку!

Бледная Джослин покачала головой.

– Что тебе нужно, Джонатан?

– То же, что и всем. Я требую принадлежащее мне по праву. Наследие Моргенштернов.

– Наследие Моргенштернов – кровь и разрушение. Ни я, ни моя дочь к ним не относимся. – Она выпрямилась. Ее рука все еще сжимала столешницу, но Клэри видела, как прежний огонь снова загорается в маминых глазах. – Если ты сейчас же уйдешь, Джонатан, я не скажу Конклаву, что ты здесь был. – Она взглянула на Джейса. – И про тебя тоже не скажу. Если они узнают, что вы спелись, убьют обоих.

Клэри рефлекторно заслонила Джейса собой, но он смотрел поверх ее плеча, на Джослин.

– Тебе не наплевать на мою смерть?

– Мне не наплевать на горе, которая она причинит моей дочери, – отозвалась мама. – Закон суров, слишком суров, а то, что случилось с тобой, возможно, получится исправить. – Она снова взглянула на Себастьяна. – Но для тебя, мой Джонатан… для тебя уже слишком поздно.

Рука, державшаяся за столешницу, вдруг взметнулась, вооруженная длинным кинжалом Люка. На лице Джослин блестели слезы, но хватка на рукояти не ослабевала.

– Я очень похож на него, правда? – спросил Себастьян, не двигаясь. Он как будто и не заметил ножа. – На Валентина. Поэтому ты на меня так смотришь?

Джослин покачала головой.

– Ты выглядишь так же, как в тот день, когда мне впервые тебя показали. Как демон. – Ее голос был полон печали. – Мне так жаль!

– Чего жаль?

– Того, что не убила тебя, когда ты родился, – бросила она и вышла из-за стойки, крутанув кинжал в руке.

Клэри напряглась, но Себастьян даже не пошевелился, только его темные глаза следили за матерью.

– Так ты этого хочешь? Чтобы я умер? – Он раскинул руки, будто собирался обнять мать, и шагнул вперед. – А давай! Убей своего сына, я не стану тебя останавливать.

– Себастьян, – предупреждающе сказал Джейс.

Клэри бросила на него изумленный взгляд. Неужели он правда беспокоится?

Джослин подошла ближе. Кинжал крутился в ее пальцах все быстрее, его очертания размыло. Клинок остановился в нескольких дюймах от сердца Себастьяна. Но тот не шевельнулся.

– Сделай это, – мягко произнес он, склонив голову к плечу. – Не можешь? Ты должна была убить меня, когда я родился. Но не убила. – Он понизил голос. – Говорят, что любовь родителя к ребенку всегда безусловна. Может, если бы ты действительно любила меня, то смогла бы и спасти.

Секунду они смотрели друг на друга в упор, холодные зеленые глаза встретились с угольно-черными, мать встретилась с сыном. В уголках рта Джослин пролегли глубокие морщины, которых две недели назад там еще не было – Клэри могла поклясться.

– Ты притворяешься, – сказала Джослин дрожащим голосом. – Ты ведь ничего не чувствуешь, Джонатан. Твой отец просто научил тебя изображать человеческие эмоции, как попугая учат повторять слова. Попугай не понимает, что говорит, и ты тоже. Как бы я хотела… Господи, как бы я хотела, чтобы ты понимал! Но…

Кинжал Джослин сверкнул в воздухе идеальной дугой. Смертоносная атака – острие должно было вонзиться под ребра, прямо в сердце… Но Себастьян был слишком быстр, даже быстрее Джейса, – он уклонился, отступил, и кинжал лишь царапнул его грудь.

Клэри услышала, как зашипел Джейс, и резко развернулась к нему. По его белой рубашке на груди расползалось красное пятно. Он прикоснулся к нему, кончики пальцев окрасились алым.

«Мы же с ним связаны. Порежут его, кровью истеку я».

Не задумываясь, Клэри бросилась через всю комнату, встав между Джослин и Себастьяном.

– Мама! Стой!

Джослин не опускала нож, не сводя с сына глаз.

– Клэри, с дороги.

Себастьян рассмеялся.

– Так мило, правда? Младшая сестренка защищает старшего брата!

– Я защищаю не тебя, – бросила ему Клэри, серьезно глядя на маму. – Все, что происходит с Джонатаном, происходит и с Джейсом. Понимаешь, мам? Если ты убьешь его, Джейс тоже умрет. У него уже кровь. Мама, пожалуйста!

Джослин все еще сжимала нож, но уже менее уверенно.

– Клэри…

– Бр-р, неловкая ситуация, – заметил Себастьян. – Но интересно, как вы из нее выкрутитесь, так что уходить я не собираюсь.

– Вообще-то лучше тебе уйти, – послышался из коридора новый голос, и на пороге появился Люк, босой, в джинсах и старом свитере. Взъерошенный, без очков, он выглядел неожиданно моложе. К плечу вскинут обрез, дуло направлено на Себастьяна.

– Это помповик «Винчестер», двенадцатый калибр. Стая такими убивает волков, пошедших вразнос. Даже если я тебя не убью, сын Валентина, ногу отстрелить смогу.

Все в комнате словно одновременно задержали дыхание. Кроме Люка. И кроме Себастьяна, с улыбкой двинувшегося на него, будто не замечая дробовика.

– «Сын Валентина», – повторил он. – Так ты обо мне думаешь? Повернись все иначе, ты был бы моим крестным.

– Повернись все иначе, – палец Люка скользнул на спусковой крючок, – ты был бы человеком.

Себастьян остановился.

– То же могу сказать о тебе, оборотень.

Время, казалось, замедлилось. Люк целился, Себастьян перестал улыбаться.

– Люк, – позвала Клэри. Она точно попала в один из кошмаров, где хочешь кричать, но получается только шепот. – Люк, не надо.

Палец отчима нажал на спусковой крючок, и Джейс с невероятной скоростью прыгнул вперед и сшиб Люка в тот же миг, как грохнул выстрел.

Дробь разлетелась далеко, выбила окно. Люк, потеряв равновесие, качнулся назад, и Джейс, вырвав у него ружье, вышвырнул в окно.

– Люк… – начал он.

Люк ударил его.

Даже зная, в чем дело, Клэри застыла в шоке. Люк, который тысячи раз заступался за Джейса перед мамой, перед Маризой, перед Конклавом, добрый и безобидный Люк… Он словно ее саму ударил. Джейс, тоже не готовый к такому, отлетел к стене.

Себастьян, до того не показывавший настоящих чувств, кроме отвращения и насмешки, зарычал и сорвал с пояса длинный кинжал с узким лезвием. Глаза Люка расширились, он попытался увернуться, но Себастьян оказался быстрее него, быстрее всех, кого Клэри видела. Он вонзил лезвие в грудь Люка, провернул изо всех сил и выдернул – красное по самую рукоять. Люк отшатнулся и съехал по стене, оставляя за собой кровавый след. Клэри уставилась на него в ужасе.

Джослин закричала. Клэри слышала ее голос словно издалека, из-под воды, но крик все равно показался ей страшнее выстрела, разбившего окно. Она застыла и смотрела на то, как ковер вокруг Люка быстро пропитывается алым.

Себастьян снова занес кинжал, и Клэри очнулась, бросилась на него, изо всех сил врезавшись в плечо, пытаясь сбить с ног. Не вышло – Себастьян едва шевельнулся, но выронил кинжал. И обернулся к ней. Его губа кровоточила. Клэри не знала почему, пока не увидела Джейса, его рассеченную от удара Люка губу.

– Хватит! – Джейс схватил Себастьяна за ворот. Он был бледен, избегал смотреть на Клэри и Люка. – Прекрати. Мы не за этим пришли.

– Пусти!

– Нет. – Джейс вцепился в его руку и наконец взглянул на Клэри, бесшумно прошептал что-то одними губами… но на пальце Себастьяна блеснуло серебряное кольцо, и они исчезли в мгновение ока, что-то сверкнуло металлом, просвистев мимо места, где они только что стояли, и вонзилось в стену.

Кинжал Люка.

Обернувшись, Клэри поняла, что кинжал метнула мама. Джослин не взглянула на нее – бросилась к Люку, упала на колени, прямо на окровавленный ковер, приподняла мужа. Его глаза были закрыты, из уголков рта стекали струйки крови. Рядом лежал клинок Себастьяна.

– Мама, – прошептала Клэри. – Он…

– Кинжал был серебряный. – голос Джослин дрожал. – Без специального лечения он быстро не восстановится.

Она погладила Люка по щеке. Клэри с облегчением заметила, как приподнимается и опускается его грудь. Он дышал едва-едва, но все же дышал. Ее горло сдавило от слез, но мама была удивительно спокойна. Женщина, однажды стоявшая на пепелище собственного дома, окруженная почерневшими останками своей семьи: родителей, сына. Она оправилась даже от этого.

– Принеси полотенца из ванной. Нужно остановить кровотечение.

Клэри поднялась и, не разбирая дороги, побрела в маленькую, облицованную плиткой ванную Люка. Сдернула с крючка на двери большое серое полотенце и вернулась в гостиную. Одной рукой Джослин придерживала голову Люка на коленях, в другой сжимала мобильник. Увидев Клэри, бросила телефон и схватила полотенце, свернула его, зажала рану. Края полотенца начали стремительно краснеть от крови.

– Люк, – прошептала Клэри. Он не шевельнулся. Лицо его приобрело ужасный серый оттенок.

– Я позвонила его стае, – сказала Джослин, не поднимая головы.

Клэри вдруг поняла, что мама не спросила ее про Себастьяна, не спросила, почему ее дочь прибежала из спальни с Джейсом, что они там делали. Она полностью сосредоточилась на Люке.

– Их патрульные как раз рядом. Как только они приедут, мы уходим. Джейс вернется за тобой.

– Ты этого не знаешь… – прошептала Клэри, чувствуя, как пересохло в горле.

– Знаю, – возразила мама. – Валентин вернулся за мной через пятнадцать лет. Все мужчины Моргенштернов такие. Они никогда не сдаются. Он вернется за тобой.

«Джейс не Валентин», – но слова замерли на губах Клэри. Ей хотелось упасть на колени, крепко взять Люка за руку, сказать, что любит его… но она вспомнила Джейса, сжимающего ее запястья, и не смогла. Это была ее вина. Она недостойна прикасаться к Люку, успокаивать себя. Она заслужила боль и муки совести.

На крыльце послышались шаги, бормотание голосов. Джослин вскинула голову. Стая прибыла.

– Клэри, собирай вещи, – сказала мама. – Бери только самое важное, то, что сможешь унести. Мы в этот дом больше не вернемся.