Текст книги "Орудия смерти. Город потерянных душ (новый перевод)"

4
И бессмертные

– Ты на сто процентов уверена, что это Джейс? – спросила Изабель раз в сорок седьмой.

Клэри прикусила и без того изжеванную губу и сосчитала до десяти.

– Ты серьезно думаешь, что я не узнала бы Джейса? – Она глянула на стоявшего над ними Алека. Его синий шарф развевался как знамя.

– Ты бы перепутал Магнуса с кем-нибудь?

– Нет, никогда, – ответил он не задумываясь. Его голубые глаза потемнели от тревоги. – В смысле… Как мы можем не удивляться? Это же ерунда какая-то.

– Возможно, он в заложниках, – сказал Саймон, облокотившись на валун. Осеннее солнце поблескивало в его глазах цвета кофейной гущи. – Может, Себастьян запугал его? Угрожает навредить дорогим ему людям, если Джейс не будет слушаться?

Все уставились на Клэри, но та раздраженно помотала головой.

– Вы не видели их вместе. Заложники так себя не ведут. Ему явно все нравилось.

– Значит, одержим, – добавил Алек. – Как в тот раз Лилит.

– Я тоже сперва об этом подумала. Но когда он был одержим Лилит, вел себя как робот, все время повторял одно и то же. А это был настоящий Джейс. Шутил как обычно. Улыбался как обычно.

– Может, у него стокгольмский синдром? – предположил Саймон. – Ну, знаете, когда человеку промывают мозги и он начинает симпатизировать своему похитителю.

– Для появления стокгольмского синдрома требуются месяцы, – возразил Алек. – Как он выглядел? Раненый? Больной? Можешь их обоих описать?

Клэри, ежась от ветра, раздувавшего сухие листья, в который раз объяснила, что Джейс выглядел здоровым и веселым, в чистой, стильной, самой обычной одежде. А Себастьян был в черном шерстяном пальто, явно дорогом.

– Как злобная реклама Burberry, – вставил Саймон, когда она закончила.

Изабель бросила на него осуждающий взгляд.

– Может, у Джейса есть план? – гадала она. – Может, он обманул Себастьяна. Втерся в доверие, чтобы узнать его цели.

– Если бы он решил такое провернуть, то нашел бы, как предупредить нас, – возразил Алек. – Вот так заставлять нас паниковать слишком жестоко.

– Может, передавать послание очень рискованно. И он подумал, что мы поверим в него. И мы верим. – Изабель заговорила громче, обхватила себя руками, задрожав от ветра. Деревья вдоль гравийной дорожки затрещали голыми ветками.

– Может, расскажем Конклаву? – Клэри слышала собственный голос словно издалека. – Я… Я не знаю, как мы справимся с этим сами.

– Нельзя им говорить, – запротестовала Изабель.

– Почему нет?

– Если они решат, что Джейс – союзник Себастьяна, то прикажут убить его, – пояснил Алек. – Таков Закон.

– Даже если Изабель права и он просто подыгрывает Себастьяну? – скептически спросил Саймон. – Пытается выудить из него информацию?

– Это никак не доказать. А если мы заявим, что это так, и слух дойдет до Себастьяна, он, возможно, убьет Джеймса, – твердо произнес Алек. – Если Джейс одержим, Конклав уберет его своими руками. Нельзя им ничего рассказывать.

Клэри удивленно взглянула на него. Из них всех Алек был самым законопослушным.

– Мы про Себастьяна говорим, – добавила Иззи. – Сильнее Конклав ненавидит, наверное, только Валентина. Но Валентин мертв, а Смертельная война была такой ужасной, что у каждого есть знакомый или родственник, погибший в бою. И это Себастьян убрал щиты.

Клэри пнула кроссовкой гравий. Все происходящее казалось ей сном: еще немного – и проснешься…

– И что нам теперь делать?

– Поговорим с Магнусом. Может, он что-нибудь подскажет. – Алек потянул за шарф. – К Совету он не пойдет, если я попрошу.

– Вот уж надеюсь! – возмутилась Изабель. – Иначе он худший парень в мире!

– Я же сказал, что он не…

– А есть теперь смысл идти к королеве? – спросил Саймон. – Мы уже знаем, что Джейс одержимый или нарочно скрывается…

– Если королева приглашает, ты приходишь, – отозвалась Изабель. – Если твоя кожа тебе дорога.

– Но тогда она просто заберет у Клэри кольца, а мы ничего не узнаем, – возразил Саймон. – Теперь у нас для нее новые вопросы, но она на них не ответит, только на старые. Так устроены фейри. Они не оказывают услуг. И не похоже, что она разрешит нам поговорить с Магнусом, а потом вернуться.

– Это не важно. – Клэри потерла лицо. Ладони остались сухими. Слава богу, в какой-то момент слезы просто перестали течь. Ей не хотелось идти к королеве зареванной. – Я не взяла кольца.

Изабель моргнула.

– Что?

– Я увидела Джейса с Себастьяном и просто забыла обо всем. Выбежала из Института и скорее сюда.

– Значит, к королеве мы идти не можем, – подытожил Алек. – Ты не сделала то, что она просила. Она будет в ярости.

– Не просто в ярости, – добавила Изабель. – Ты видела, что она сделала с Алеком. И это были просто чары. Тебя она, наверное, вообще в лобстера превратит.

– Она знала, – рассудила Клэри. – Она сказала, что, когда я найду его, он будет уже другим…

Голос королевы зазвучал в голове, пустил дрожь по всему телу. Клэри понимала, почему Саймон терпеть не может фейри. Они умели подбирать болезненные слова, вонзавшиеся в мозг, как заноза, – ни выдернуть, ни забыть о них.

– Она просто играет с нами. Хочет получить эти кольца, но вряд ли поможет.

– Допустим, – засомневалась Изабель. – Но если она так много знает, то сможет рассказать еще что-нибудь. Кто нам поможет, если не она и не Конклав?

– Магнус, – ответила Клэри. – Он все это время пытался расшифровать заклинание Лилит. Может, если я расскажу ему, что видела, это поможет.

Саймон закатил глаза.

– Круто, что мы знакомы с другом Магнуса. Иначе лежали бы все это время и мучились, что делать дальше. Или лимонад бы продавали, чтобы нанять его.

Алек раздраженно глянул на него.

– Лимонадом вы на Магнуса соберете, только если будете туда мет добавлять.

– Эй, это просто выражение. Мы все знаем, что услуги твоего колдуна дорого стоят. Просто не хочется к нему бегать с каждой нашей проблемой.

– Ему бы тоже этого не хотелось. Сегодня у Магнуса другая работа, но я поговорю с ним вечером. А утром можем встретиться у него.

Клэри кивнула, хотя не представляла, как доживет до завтрашнего утра. Она знала, что чем быстрее увидит Магнуса, тем лучше, но сейчас чувствовала себя выжатой досуха, словно истекла кровью там, на библиотечном полу.

Изабель придвинулась к Саймону.

– Значит, вечер у нас свободен. Хочешь в «У Таки»? Закажем тебе крови.

Саймон обеспокоенно глянул на Клэри.

– Ты пойдешь?

– Нет, все в порядке. Возьму такси, поеду в Уильямсбург. Нужно побыть с мамой. Ей и так плохо из-за Себастьяна, а тут еще и это…

Изабель тряхнула головой, ее черные волосы взметнулись на ветру.

– Только не рассказывай ей. Люк в Совете, он не сможет от них скрыть, а ты не станешь просить маму утаивать от него.

– Знаю. – Клэри заметила, как взволнованно смотрят на нее друзья. Когда все успело поменяться? Она никогда ничего не скрывала от Джослин – никаких серьезных вещей, по крайней мере, – а теперь собирается вернуться домой и молчать при маме и Люке о таком. А поговорить может только с Алеком, Изабель и Магнусом – людьми, о которых полгода назад понятия не имела! Удивительно, как быстро твой мир может сойти с орбиты и вывернуться наизнанку.

Что ж, по крайней мере, у нее оставался Саймон. Вечный Саймон, который всегда рядом. Она поцеловала его в щеку, помахала остальным и ушла, чувствуя на себе их обеспокоенные взгляды. Мертвые листья хрустели под ее кроссовками, будто кости.

Алек соврал. Это не Магнус был занят сегодня, а он.

Он знал, что совершает ошибку, но не мог остановиться: его словно подсадили на наркотик, он хотел узнать больше… и вот теперь бредет под землей с магическим огоньком в руке и думает, какого черта тут забыл.

Пахло ржавчиной, водой, металлом и разложением, как на любой станции нью-йоркского метро, но, в отличие от остальных станций, на этой царила жутковатая тишина. Стены и платформа были чистые, не считая желтых пятен от воды. Со сводчатых потолков кое-где свешивались люстры, арки были выложены зелеными плитками. «СИТИ-ХОЛЛ» – гласила табличка с названием.

Станция «Сити-холл» закрылась в 1945‐м, но город все равно поддерживал ее в порядке. Поезд номер шесть иногда проезжал ее, чтобы сделать разворот, но никогда не останавливался. Чтобы сюда попасть, Алек доехал до Сити-холл-парка, пробрался в люк, заросший кизилом, и спрыгнул с такой высоты, что любой человек ноги бы себе переломал. Теперь он ждал с колотящимся сердцем, глубоко вдыхая пыльный воздух.

Сюда приглашало его письмо, переданное вампирским слугой тогда, в подъезде. Сперва Алек был уверен, что не придет. Но и выбросить приглашение не смог: скомкал, сунул в карман и весь день, даже в Центральном парке, думал о нем, чувствовал, что оно там.

С Магнусом было то же самое. Все равно что шевелить больной зуб: знаешь, что будет хуже, но не можешь остановиться. И ведь Магнус ничего плохого не сделал. Он не виноват, что прожил сотни лет и любил кого-то. Но одна мысль об этом разъедала разум Алека. Сегодня он узнал о Магнусе больше… Но появились новые вопросы. И это мучило; ему нужно было что-то сделать: пойти куда-то, поговорить с кем-нибудь…

И вот он здесь. И Камилла тоже, наверняка. Алек медленно пошел вдоль платформы. Сквозь стеклянную крышу пробивался свет, четыре ряда плиток разбегались от нее как паучьи лапы. Зачарованная лестница в конце платформы вела во тьму: простые обыватели увидели бы только бетонную стену, но он ясно различал проход. Тихо поднялся по ступеням…

…и обнаружил себя в мрачном зале с низким потолком. Через аметистовое окно наверху пробивалось немного света, в темном углу стоял элегантный бархатный диван с изогнутой позолоченной спинкой. А на диване расположилась Камилла.

Она осталась такой же красивой, как Алек ее запомнил. Хотя в прошлую их встречу выглядела не лучшим образом: грязная, привязанная к трубе на стройке. Теперь же на ней был чистейший черный костюм и красные туфли на высоких каблуках, а волосы падали на плечи идеальными локонами. На коленях у Камиллы лежала книга: La Place de l’Étoile Патрика Модиано[7]7
  Первый и частично автобиографический роман французского писателя, изданный в 1968 году. Герой, французский еврей, вспоминает о событиях Второй мировой войны, но поскольку он полубезумен от перенесенных страданий, сложно понять, что из его воспоминаний правда, а что выдумка.


[Закрыть]. Французского Алека хватило, чтобы перевести название: «Площадь Звезды».

Она взглянула на Алека без удивления, словно давно его ждала.

– Привет, Камилла, – поздоровался он.

Камилла медленно моргнула.

– Александр Лайтвуд… Я узнала твои шаги. – Она подперла подбородок рукой, и на лице появилась мечтательная улыбка. Ни теплая, ни холодная – будто пыль. – Полагаю, Магнус мне ничего не передал.

Алек не ответил.

– Ну конечно нет. Что это я… Он ведь даже не знает, где ты.

– Как ты поняла, что я приду?

– Ты Лайтвуд. Вы никогда не сдаетесь. Я не сомневалась, что после нашего разговора той ночью ты не перестанешь думать о моих словах. И послала сообщение, чтобы немного освежить твою память.

– Я и так помню, что ты мне обещала. Или ты врала?

– Тогда я бы что угодно сказала, лишь бы освободиться. Но нет, я не лгала. – Она подалась вперед, ее темные глаза блеснули. – Ты нефилим, принадлежащий к Конклаву и Совету, а за мою голову назначена награда, ведь я убила стольких Сумеречных охотников. Но ты пришел не для того, чтобы меня схватить. Тебе нужны ответы.

– Я хочу знать, где Джейс.

– Где Джейс… – протянула она. – Вообще-то, у меня нет ответа. Видишь ли, его забрал сын Лилит, а у меня нет причин хранить ей верность. Ее больше нет. Знаю, меня ищут, хотят вытащить из меня все, что мне известно. Говорю тебе сразу: я не знаю ничего. Иначе, конечно, рассказала бы тебе, где твой друг. Зачем мне злить нефилимов еще сильнее? – Она провела рукой по густым светлым волосам. – Но признай, Александр, ты ведь не за этим здесь.

Алек задышал тяжелее. Он представлял этот момент, лежа ночью без сна рядом с Магнусом, слушая его дыхание, считая свои вдохи и выдохи. Каждый вдох приближал его к смерти. Каждая ночь – к концу всего.

– Ты сказала, что знаешь, как сделать меня бессмертным. Как мы с Магнусом можем остаться вместе навсегда.

– Правда? Интересно…

– Говори. Сейчас же.

– Обязательно. – Она отложила книгу. – Но у всего есть своя цена.

– Я не буду платить, – отрезал Алек. – Я освободил тебя. Теперь рассказывай все что знаешь, или сдам Конклаву. Пусть прикуют тебя к крыше Института и подождут рассвета.

Ее взгляд остановился, сделался тяжелым.

– Тебе меня не запугать.

– Просто дай мне то, что я хочу.

Камилла встала, разгладила жакет.

– Приди и возьми, Сумеречный охотник.

Все раздражение, отчаяние и страх последних недель вырвались на свободу. Алек бросился к Камилле, и она не осталась в долгу: кинулась на него, обнажив длинные клыки.

Он едва успел выхватить меч: скорость и сила у вампиров были необыкновенные, все равно что биться с торнадо. Он отпрыгнул, перекатился и пнул упавшую лестницу в ее сторону. Камилла замешкалась, и этого ему хватило, чтобы поднять кинжал и прошептать: «Нуриэль».

Ангельский клинок вспыхнул как звезда, и вампирша отступила на мгновение, но потом снова бросилась вперед. Удар ее длинных когтей оцарапал плечо и шею – Алек почувствовал, как потекла теплая кровь. Развернувшись, он ударил Камиллу и промахнулся – она стрелой взмыла в воздух, ехидно рассмеялась.

Алек рванул к лестнице, ведущей на платформу. Камилла полетела за ним. Не успела она напасть сверху, как он прыгнул, оттолкнулся от стены и взвился в воздух. Они встретились на полпути: вампирша вскрикнула, пытаясь снова впиться когтями, но Алек крепко сжал ее руку и не выпустил, даже когда они упали на пол и воздух вышибло из легких. Он знал: если удерживать ее на земле, можно победить, и мысленно поблагодарил Джейса за то, что заставлял его тренировать такие вот прыжки и отскоки до тех пор, пока он не научился их исполнять на любой поверхности, зависая в воздухе на пару секунд.

Попытался ударить ангельским клинком, но Камилла легко отбила все атаки, настолько быстрая, что движений даже не было видно. Пытаясь откатиться, она изо всех сил пнула его каблуками по ногам, и шпильки вошли в плоть, как стилеты. Алек поморщился, выругался, и в ответ вампирша вылила на него целый ушат отборной брани, касавшейся его общения с Магнусом, ее сексуальной жизни с Магнусом… и она наверняка бы еще кого-нибудь вспомнила, не выкатись они на середину комнаты, прямо под солнечный поток, бивший с потолка. Алек крепко прижал ее руку к полу, как раз под лучом.

Камилла закричала, ее кожа пошла огромными белыми волдырями. Переплетя их пальцы, Алек дернул руку обратно в тень. Вампирша зашипела, показывая зубы, за что тут же получила локтем в челюсть. Кровь – ярко-алая, ярче человеческой – потекла из рассеченного уголка губ.

– Достаточно? – прорычал Алек. – Или еще хочешь?

Он снова потащил ее заживающую, порозовевшую руку к свету.

– Нет! – выдохнула Камилла, закашлялась, дрожа. Все ее тело били спазмы… Он не сразу понял, что она смеется, смеется над ним, булькая кровью. – О, маленький нефилим! Наконец-то я почувствовала себя живой! Прекрасный бой… Я должна тебя отблагодарить!

– Отблагодаришь, ответив на мой вопрос, – тяжело дыша, проговорил Алек. – Или я тебя сожгу. Мне надоели твои игры.

Ее губы растянулись в улыбке. Ранка уже зажила, но кровь на лице никуда не исчезла.

– Нет способа сделать тебя бессмертным. Нужна либо черная магия, либо обращение в вампира, но ты отверг оба варианта.

– Ты же сказала… ты же сказала, что мы сможем быть вместе… Что есть способ…

– О, способ есть. – В ее глазах заискрился смех. – Ты не сможешь стать бессмертным, маленький нефилим, по крайней мере, на своих условиях. Но ты можешь отнять бессмертие у Магнуса.

Клэри сидела в своей спальне в доме Люка, сжав ручку и положив на стол лист бумаги. Солнце садилось, поэтому она зажгла настольную лампу и направила на начатую руну.

Образ руны пришел ей в метро по дороге домой, пока она смотрела невидящим взглядом в окно. Придумалось нечто совершенно новое, и она бежала от самой станции, чтобы мысль не ушла. Буркнула что-то маме, закрылась в комнате, схватила ручку.

В дверь постучали. Клэри быстро сунула рисунок под чистый лист и впустила маму.

– Знаю, знаю. – Та подняла руку, заслоняясь от ее протестов. – Но Люк приготовил ужин, а тебе нужно есть.

Клэри глянула на нее скептически.

– Тебе, вообще-то, тоже.

И мать, и дочь от стресса потеряли аппетит, Джослин выглядела исхудавшей. Ей бы сейчас готовиться к медовому месяцу, паковать чемоданы для какого-нибудь далекого красивого курорта. А вместо этого свадьбу отложили на неопределенное время, и Клэри слышала через стену, как мама плачет по ночам. Этот плач был ей знаком: в нем смешивались гнев и вина. Он значил: «Это все я, я виновата».

– Я поем, если ты поешь. – Джослин через силу улыбнулась. – Люк сварил пасту.

Клэри развернулась на стуле, загораживая ей рисунок.

– Мам, – начала она. – Я хотела тебя спросить…

– О чем?

Клэри прикусила ручку: плохая привычка, которую она заработала, начав рисовать.

– Когда я была с Джейсом в Безмолвном городе, Братья сказали мне, что есть особая церемония для Сумеречных охотников, когда те рождаются. Чтобы защитить их. Ее проводят Железные сестры и Безмолвные братья. Я подумала…

– Была ли у тебя такая церемония?

Клэри кивнула.

Мама выдохнула, провела рукой по волосам.

– Была, – сказала она. – Магнус помог все устроить. В ней участвовал Безмолвный брат, поклявшийся держать все в тайне, а вместо Сестры – колдунья. Я сомневалась, стоит ли вообще ее устраивать. Даже думать не хотела, что тебе могут угрожать сверхъестественные силы после того, как я так надежно тебя спрятала. Но Магнус убедил меня, что так надо, и он оказался прав.

Клэри взглянула на нее с любопытством.

– А что это была за колдунья?

– Джослин! – позвал с кухни Люк. – Вода выкипает!

Джослин быстро поцеловала Клэри в макушку.

– Прости, кулинарное происшествие. Увидимся в пять?

Клэри кивнула, дождалась, пока мама выбежит из комнаты, и снова повернулась к столу. Руна все так же дразнила ее, мерцая на краю сознания. Она снова начала рисовать и, закончив, наконец уставилась на то, что сотворила.

Это была открывающая руна… но не совсем. Узор казался простым, как крест, но совершенно новым, словно едва родившийся младенец. В нем чувствовалась угроза, выросшая из ее гнева, вины и бессильной ярости.

Это была могущественная руна. Но хотя Клэри точно знала, что та делает и как ее применять, она не могла придумать, чем это поможет. Это было все равно что заглохнуть на пустом шоссе и, лихорадочно роясь в багажнике, вытащить удлинитель вместо проводов для прикуривания.

Чувствуя, что сама ее сила смеется над ней, Клэри выругалась и, уронив ручку, спрятала лицо в ладонях.

Стены старой больницы были сплошь покрыты побелкой, и казалось, что их отражения на всех поверхностях призрачно мерцают. Большинство окон было забито досками, но даже в полутьме нечеловечески острое зрение Майи способно было разглядеть детали: крошку от штукатурки на полу, отметки, где строители ставили лампы, куски проводов, торчащие из-под слоев краски, мышей, скребущихся в темных углах.

– Я обыскал восточное крыло, – раздался голос позади нее. – Пусто. Что у тебя?

Майя обернулась, глянула на Джордана, одетого в темные джинсы и черный, наполовину застегнутый кардиган, из-под которого выглядывала зеленая футболка.

– В западном крыле тоже ничего. – Она покачала головой. – Только скрипучие лестницы. Симпатичная архитектура, кстати, занимательные детали, если тебе такое интересно.

Он помотал головой.

– Тогда пошли отсюда. Жутковатое местечко.

Майя кивнула, про себя порадовавшись, что не она первая это сказала, и спустилась за Джорданом по лестнице. Отходящая штукатурка так засыпала перила, что казалось, они покрылись снегом.

Почему она вообще согласилась идти с Джорданом? Майя не могла ответить на этот вопрос, но команда из них получилась неплохая.

С Джорданом было легко. Несмотря на то, что случилось между ними перед исчезновением Джейса, он вел себя уважительно и сохранял дистанцию как-то естественно, чтобы не смущать. Когда они вышли из больницы, лунный свет уже заливал все вокруг. В бледных лучах заколоченные окна величественного мраморного здания казались выколотыми глазами. У входа, теряя последние листья, сгорбилось старое дерево.

– Ну что, только зря время потратили, – сказал Джордан.

Майя взглянула на него. Он как раз отвернулся к старому военно-морскому госпиталю, и это ее полностью устраивало. Ей нравилось любоваться Джорданом, когда он смотрел куда-то, не на нее. Так ей открывался вид на линию его челюсти, на волосы, вьющиеся над шеей, на выглядывающие из v-образного выреза футболки ключицы. Так она могла просто разглядывать его, не боясь, что он будет ожидать чего-то взамен.

Когда они только познакомились, он был просто симпатичным хипстером: сплошные углы и длинные ресницы. Но теперь выглядел старше: костяшки сбиты, мускулы бугрятся под обтягивающей футболкой. Его кожа так и осталась чуточку смуглой – спасибо итальянским предкам, – и карие глаза были прежними, если не считать золотых линий вокруг зрачков. Такие же зрачки смотрели на Майю из зеркала каждое утро. Из-за него.

– Майя? – Он вопросительно глянул на нее. – О чем задумалась?

– О… – Она моргнула. – Я… В общем, я с самого начала не понимала, зачем обыскивать больницу. То есть зачем нас послали на верфь? Откуда Джейсу тут взяться. Он вроде бы никогда не любил лодки.

Джордан помрачнел.

– Тела из Ист-Ривер часто выносит сюда. К верфям.

– Думаешь, мы ищем тело?

– Не знаю. – Он пожал плечами и побрел вперед, хрустя сухой травой под ногами. – Наверное, я продолжаю искать просто потому, что сдаваться неправильно.

Они шли медленно, едва не соприкасаясь плечами. Майя не отводила глаз от Манхэттена, ярко горящего на другом берегу мириадами огней, отражающегося в воде. Когда они добрались до мелкого залива Уоллэбаут, из-за зданий выплыли арки Бруклинского моста и светящийся прямоугольник Саут-Стрит-Сипорта на поверхности. В воздухе чувствовалась вонь грязной воды, запах дизеля от военно-морской верфи, маленьких зверюшек, бегающих в траве.

– Не думаю, что Джейс мертв, – наконец сказала Майя. – Но подозреваю, что он не хочет, чтобы его нашли.

Джордан обернулся к ней.

– Ты намекаешь, что нам не надо его искать?

– Нет. – Она помедлила. Они вышли к реке и двинулись вдоль низкого парапета. Майя провела рукой по верху. Между ними и водой только узкая полоска асфальта… – Когда я сбежала в Нью-Йорк, я не хотела, чтобы меня нашли. Но… мне было бы приятно, если б кто-то искал меня так же, как все теперь ищут Джейса Лайтвуда.

– Тебе нравится Джейс? – спросил Джордан совершенно равнодушным тоном.

– Нравится? Ну, не в том смысле.

Джордан рассмеялся.

– Я и не об этом спрашивал. Хотя все считают, что он красавчик.

– Ой, только не надо этого: «я гетеросексуальный мужик, я не умею отличать красивых парней от некрасивых». По-твоему, Джейс и волосатый тип из продуктового на Девятой улице одинаковые?

– Ну, у волосатого родинка, так что Джейс, наверное, чуть посимпатичнее. Если тебе нравятся блондины с точеными лицами, как из рекламы «Аберкромби и Фитч». – Джордан глянул на нее из-под ресниц.

– Мне всегда нравились брюнеты, – тихо ответила Майя.

Он отвернулся к реке.

– Вроде Саймона.

– Ну… да. – Майя давно не думала о Саймоне в этом смысле. – Вроде него.

– А еще тебе нравятся музыканты. – Джордан сорвал с низко висящей ветки листок. – В смысле, я был певцом, Бэт – диджеем, а Саймон…

– Да, мне нравится музыка. – Майя отвела волосы с лица.

– А что еще тебе нравится? – Джордан разорвал лист и вдруг запрыгнул на парапет, сел. – Я имею в виду, нравится настолько, что ты могла бы этим… не знаю, на жизнь зарабатывать?

Она удивленно глянула на него.

– Ты о чем?

– Помнишь, как мне набивали эту татуировку? – Джордан снял кардиган, обнажив строчки санскрита, обвивающие бицепсы. Павамана-мантра. Майя прекрасно все помнила: эти тату набила им бесплатно Валери после работы в своем тату-салоне в Рэд-Бэнке. Майя шагнула ему навстречу. Теперь их глаза были на одном уровне. Она осторожно коснулась букв на его левой руке, и Джордан закрыл глаза.

– «Веди меня от лжи к истине, веди меня от тьмы к свету, веди меня от смерти к бессмертию», – прочитала она. Его кожа была такой гладкой на ощупь… – Это из «Упанишад».

– Это ты выбрала цитату. Ты всегда читала, знала все на свете… – Джордан открыл глаза. Они были лишь немного светлее, чем вода за его спиной. – Майя, если тебе нужна помощь, я помогу. Я откладываю с зарплаты. И… все отдам тебе, если соберешься в Стэнфорд. Ну… всю учебу не покроет, но большую часть точно. Если ты все еще хочешь там учиться.

– Я не знаю, – сказала Майя, чувствуя, как все кружится в голове. – Когда я попала в стаю, то думала, что ты можешь быть только оборотнем и больше никем. Жить в стае, наплевать на свою личность. Так было безопаснее. Но вот у Люка есть жизнь, есть книжный магазин. А ты – претор. Наверное… все же можно быть кем-то еще.

– Ты всегда была кем-то большим, – хрипло ответил Джордан. – Ты сейчас сказала, что было бы приятно, если б тебя кто-то искал. – Он глубоко вдохнул. – Я искал. Никогда не сдавался.

Майя взглянула в его карие глаза. Он не шевелился, только стиснул колени до белых костяшек. Она подалась вперед, чувствуя запах знакомого мальчишки, волка, зубной пасты, различая легкую щетину на его подбородке.

– Ну что… Ты меня нашел.

Их лица были так близко, что она почувствовала его дыхание на губах прежде, чем он поцеловал ее. Закрыл глаза, она ответила на поцелуй. Рот Джордана был таким же мягким, как она запомнила, губы нежно касались губ, и от этого по всему телу бежала дрожь. Майя обняла его за шею, запустила пальцы в темные, вьющиеся волосы, погладила затылок, вытертый воротник футболки…

Джордан притянул ее ближе. Он чуть дрожал, его сильное тело, руки, скользящие по ее спине, казались такими горячими!

– Майя… – прошептал он, не отрываясь от ее губ, приподнимая край ее свитера, касаясь поясницы. – Я люблю тебя. Я всегда тебя любил.

Ты моя. И всегда будешь моей.

Сердце заколотилось. Она вырвалась из объятий, одернула свитер.

– Джордан… стой.

Он взглянул на нее обеспокоенно.

– Прости. Что, не понравилось? Я давно ни с кем, кроме тебя, не целовался, с тех пор как…

Майя помотала головой.

– Нет, просто… Я не могу.

– Ну ладно, – ответил он, такой уязвимый, разочарованный. – Нам и не надо ничего делать…

– Это… – Майя отчаянно пыталась подобрать слова. – Это слишком.

– Это был просто поцелуй.

– Ты сказал, что любишь меня, – ее голос задрожал. – Предложил мне свои сбережения. Я не могу этого принять.

– Что именно? – в его голосе послышалась боль. – Мои деньги или мою любовь?

– Все. Просто не могу. Не сейчас, не от тебя. – Она отступила, а Джордан так и продолжал смотреть на нее, приоткрыв рот. – Не иди за мной, пожалуйста.

Она развернулась и поспешила туда, откуда они пришли.