Текст книги "Дети леса. Комплект «Превращение Карага», «Опасная дружба», «Тайна Холли»"

Разборки в Великом каньоне

Я разглядывал Джефри и его стаю. Девочка – крепкая, коренастая, по виду из индейцев, с узкими тёмными глазами – стояла подле Джефри как телохранитель. Это точно бета-самка. По другую сторону – высокий блондин, видимо, бета-самец. Сложен как бульдозер, судя по всему, исключительно силён, хотя вид у него был немного заспанный. Третий парень – точно омега-волк, самого низкого ранга, таким достаются одни объедки – выглядел довольно убого, пострижен словно косым парикмахером, глаза хитрые и злобные.

– Котёнок сердится, – рыкнул омега-волк.

Я инстинктивно зарычал на него. Упс! Я ведь собирался быть хладнокровным и сдержанным.

– Ух, как страшно, – засмеялся Джефри. – Как мило, сладкий!

Холли дёрнула меня за рукав.

– Не надо, не грызись с ними, Караг, – зашептала она испуганно. – У тебя будут неприятности – они же только этого и добиваются.

Волки входили в раж.

– Эй, глядите-ка, котик принимает советы от белки! – голосил Джефри. – Видали? Вот прикол-то!

В бешенстве я напрягся всеми мускулами. Ну, я им покажу! Вот превращусь – и они узнают, какие клыки у горных львов!

Внезапно мне на плечо легла чья-то рука и сжала меня железной хваткой.

– Хватит, прекратить немедленно! – прогремел голос. – Быстро все в класс. Бегом!

Я обернулся. Высокий жилистый человек – конечно, учитель. Умные глаза, усы цвета бобрового меха, плохо выбритые щёки. Одет в рубашку и ковбойские сапоги, напоминает Эндрю Миллинга, но рубашка не снежно-белая, а в красно-бело-коричневую клетку.

– Джефри, Тикаани, Клифф и Бо, к вам это тоже относится, – жёстко отчеканил педагог, потому что волки не двигались с места.

– Да, мистер Бриджер, – кивнул Джефри всё так же нагло и развязно. И наконец увёл свою стаю за собой.

Остальные тоже поспешили на уроки. Только я не сдвинулся с места – меня мёртвой хваткой держали за плечо.

– Воздержись от превращения, будь добр, – строго произнёс мистер Бриджер, как только все ушли. – Ты что, не читал устав? Во время школьных занятий ученики могут превращаться только с разрешения педагогов.

Упс! Устав и правила, должно быть, были в той пачке бумаг, что мне дала Лисса.

– Э-э-э, ещё не читал, – прошелестел я. – Я только прибыл. Я новенький.

– Ты чуть не нарушил правило пятое, – продолжал Бриджер. – «Сражения между учениками разрешены только на уроке борьбы».

– Аха! – выдохнул я.

Разумеется, я мог возразить, что волки вообще-то тоже готовы были нарушить это правило, но не стал. Решил, что это как-то мелочно. В дикой природе жаловаться на обидчика некому. Разве что Богу, о котором мне рассказывала Анна, но с ним удаётся поговорить только тем, кого, как я понял, уже съели. Но тогда уже поздновато разговоры разговаривать.

– Правила придётся выучить уже сегодня.

Бриджер сверкнул на меня глазами, совсем как мой отец, когда я признался, что мечтаю стать человеком и жить среди людей.

– Да, сэр, – согласился я, и тогда он меня наконец отпустил.

Интересно, что он за зверь? В любом случае, очень сильный.

– Бегом в класс, Караг. Поведение в особенных ситуациях – мой предмет, наряду с физикой, химией и математикой.

– Да, сэр, – повторил я.

Нам было по пути, мы вышли вместе.

– Как бы ты поступил, если бы они все сразу набросились на тебя? – спросил вдруг Бриджер. – Четверо на одного – ты бы их точно не одолел.

Он прав, мне пришлось бы туго. Мне повезло, что Бриджер вмешался.

– Думаю, я бы атаковал альфа-самца, – предположил я, – он же у них главный. Удалить его из игры – и остальные тут же ошибутся.

Бриджер одобряюще кивнул.

– План хорош, – согласился он, – и боюсь, он тебе пригодится. Джефри хитёр. Мы ещё ни разу не поймали его на месте преступления – он пускает на дело только своих бета-волков. Такаани, например, хотя она и сама не проста. Между прочим, она из индейского племени инуитов, из Канады.

Я с благодарностью посмотрел на Бриджера. Так он знал, что это не я затеял ссору. Эта мысль заставила меня улыбнуться.

– Ладно, найди себе место, – пробурчал Бриджер и подтолкнул меня в уютную классную комнату.

За окном виднелся сад во внутреннем дворе, туда вела дверь из класса. В классе сидели человек двадцать учеников. Холли и Брэндон с тревогой проводили меня глазами. Я им улыбнулся, и они успокоились. Лу тоже была здесь. Сердце у меня подпрыгнуло.

Два стула ещё оставались свободными, разумеется не рядом с Лу. Один – рядом с девочкой в пёстром летнем платье. У меня вообще-то нет проблем с девочками, если только их зовут не Мелоди и они не обращаются со мной, как с бешеным хомячком. Эта барышня в платье мне мило улыбнулась, и я пошёл к ней, но на полпути учуял её запах: коза! Да ещё какая! Под толстым слоем дезодорантов и духов. Но тут и ведро парфюма не поможет!

Я задержал дыхание, повернулся и зашагал к другому свободному месту. И с облегчением опустился на стул рядом с незнакомым мальчиком, взъерошенным брюнетом, на вид тоже весьма дружелюбным. Но почему Холли и Брэндон нервничают и делают мне знаки?

– Ты кто? – прошептал я на ухо соседу.

Тот вздохнул, нацарапал что-то листе бумаги и подсунул мне.

Я прочитал:

«Скунс. Вообще-то меня зовут Лерой».

О нет, только вонючки-скунса мне не хватало! Что, если он занервничает, разволнуется – а тут я рядом? Не лучше ли пересесть к козе, пока не поздно? Нет, прыгать с места на место – это вообще позор. Я остался.

Мистер Бриджер уже бросал на меня недовольные взгляды.

– Виола, – обратился он к козе, – назови нам, пожалуйста, школьное правило номер один.

– «Каждый уважает особенности другого», – процитировала Виола обиженно.

Мне стало немного стыдно, как-то невежливо я с ней поступил! Но я же не мог весь урок сидеть с зажатым носом! К счастью, тема была на этом закрыта. Урок пошёл своим чередом. Ученики слушали, навострив уши. Добрый знак. В моей прежней школе половина класса засыпала уже в начале урока.

Бриджер удобно устроился за своим столом, закинул руки за голову и задрал ноги на стол, отчего всем стали видны стёртые подошвы его сапог.

– Кто из вас бывал в Великом каньоне? – спросил он класс.

Несколько человек подняли руки.

– Я бывал там один раз, лет в двадцать пять, – опять заговорил Бриджер, – но мне не повезло: в тот день там была тьма туристов. И жара такая, что асфальт плавился. Я пришёл туда ночью, в облике койота. Сэкономил тридцать долларов за билет в национальный парк. Я тогда был студентом, зарабатывал на родео и еле сводил концы с концами.

Не веря своим ушам, я оглядел класс. Никого не смущало, что учитель травит нам байки из своей молодости.

– Каньон был великолепен. Я решил спуститься на самое дно этого великого ущелья и пройти его снизу доверху, – продолжал Бриджер, – но на полпути я услышал вой местных койотов. Судя по голосам, их было много. Стая вышла на охоту.

Тут уже и я навострил уши, как все.

– Они приближались. Оборотнями они быть не могли, для этого их было слишком много.

Я затаил дыхание. И что же дальше? Чем дело кончилось? Но продолжения не последовало.

Вместо этого Бриджер снова обратился к классу с вопросом:

– Ну, народ, что бы вы сделали на моём месте?

– Я бы избежала встречи, – откликнулась Лу.

Я впервые услышал её голос. И опять у меня в груди заколотилось.

– Это рискованно – встречаться с себе подобными, правда? – продолжала она. – В моём случае это безопасно, но в основном у многих из вас совсем по-другому.

Хотел бы я знать о Лу больше. Почему она кажется такой одинокой? Наверное, ей трудно здесь жить, ведь она дочь учителя. Хотя вроде бы её никто не избегает и не игнорирует.

Тут заговорил Дориан:

– Но те другие могли бы и не заметить, что вы оборотень. Порычали бы друг на друга – и разошлись каждый своей дорогой.

– Рискованно, но возможно, – согласился Бриджер. – А что думают остальные?

– Я бы превратилась в человека прямо у них на глазах, – предложила Тикаани, – тогда койоты испугались бы и убежали прочь.

На уроке эта волчица совсем не казалась такой гадкой, как накануне в столовой.

– Так поступают люди моего племени, если необходимо, – добавила индианка.

– Тогда это был не вариант, – ответил Бриджер. – Их было много, как я уже сказал. Один койот человеку не опасен, но стая – другое дело. И они вышли на охоту. Я пытался убежать, уйти в другую сторону. Не успел. Меня догнали.

Лерой рядом со мной засопел от напряжения, я весь съёжился.

Бриджер ухмыльнулся и продолжил:

– Настроены они были совсем не дружески. Мне повезло: койоты гнались за косулей, я их интересовал мало. Но тут я увидел человека.

Класс застыл как каменный.

– Он просто притаился в темноте, как тень. Но я учуял его. Что он тут делает? Что у него на уме? Как вы думаете?

– Вы не заметили, у него было оружие? – уточнил Нимбл, кончик его носа нервно подрагивал.

– К сожалению, нет. Ночью трудно распознать, вооружён человек или нет.

– Запах оружейной смазки или пороха, – сказала Тикаани, – но только если ветер дует в вашу сторону.

– Если бы он хотел вас застрелить, с этого расстояния он бы уже это сделал, – предположила девочка-ворон, имени которой я ещё не знал.

– Наверняка это был просто турист, – подала голос робкого вида барышня.

– Труди, ты что, глупая?! – вякнул омега-волк. – Туристы не гуляют по ночам. – И он покрутил пальцем у виска.

Бриджер угрожающе прищурился:

– Извинись, Бо, немедленно!

Волчонок закатил глаза:

– Ну, ладно, извини, Труди.

В разговор вступил Джефри:

– Он был мёртвый или раненый? С раненым вы бы легко справились.

Бриджер высоко поднял брови:

– С какой стати я стану нападать на людей? И если бы он был мёртв, на другой день у меня были бы крупные неприятности. К счастью, человек был жив и здоров. И без оружия. Только с прибором ночного видения.

– Тоска, – протянул Джефри, достал из кармана зеркальце и проверил, красиво ли уложены его каштановые волнистые волосы.

– Это был чёртов зоолог, да?! – выпалила Холли.

Бриджер засмеялся и кивнул:

– Именно. Он изучал как раз эту стаю койотов. Мне показалось, он слишком близко подошёл к ней. И я остался поблизости, чтобы, если понадобится, защитить его. Как считаете, умно я поступил или глупо?

Урок продолжался в таком же духе. Мы ещё поговорили об исследователях, о том, как себя вести, если за тобой наблюдают, а именно – лицедействовать и притворяться таким, каким нас хочет видеть зоолог: тогда нас примут за нормального зверя.

Урок кончился, а вместе с ним и все занятия на сегодня. Теперь пора было пойти устраиваться и обживаться. А ещё прочесть наконец правила, пока я ни с кем не подрался.

Например, правило второе гласило: «Каждый обитатель школы обязан держать в тайне существование оборотней. Запрещено снимать превращения на камеру».

Под пунктом четвёртым значилось: «Если хищник собрался съесть добычу, он сначала должен удостовериться, что перед ним не оборотень».

От седьмого правила я захихикал: «Школа – это общее место обитания. Никому не разрешается помечать свою территорию внутри школьных стен – за исключением двери своей комнаты». Да уж, что бы началось, если бы каждый оставлял в углу свой запах. Или, как говорится у людей, справлял малую нужду.

Я уладил этот вопрос позже, снаружи, когда в облике пумы исследовал окрестности: реку, озеро с островом, дремучий сосновый лес, пахнущий смолой. Там даже был дом на дереве! И никаких людей. Не нужно быть настороже. Вот это жизнь! Я, конечно, люблю людей, но и мне нужен от них отдых.

На одной поляне я улёгся на солнце среди последних цветущих анемонов и поздравил сам себя с новой школой. Вот бы и другие учителя оказались хоть вполовину так же добры, как мистер Бриджер, – тогда бы жизнь здесь была почти идеальной, и плевать на волков.

Вечером, почистив зубы, я рухнул без сил в кровать. Брэндон натянул одеяло до самого носа – так, что его фланелевую пижаму в бело-голубую полоску совсем не было видно. Он читал на ночь какого-то «Гарри Поттера». Наверное, это книжка про сов: на обложке была сова.

– Доброй ночи, – вежливо пожелал он мне, выключая свою настольную лампу.

Я совсем забыл спросить Холли, почему же так плохо жить в одной комнате с бизоном. Но посреди ночи я узнал это сам.

Сила бизона

Меня разбудил жуткий грохот, звон, треск и рёв. На помощь! Я молнией вскочил с постели и тут же метнулся под кровать. Гигантский чёрный силуэт маячил передо мной в темноте, да ещё с рогами! Опять треск, топот тяжёлых копыт и громкий храп. И резкий запах в воздухе… Запах бизона.

– Брэндон? – осторожно позвал я, и гигант мигнул глазами.

– Э-э-э, да? – услышал я в своей голове его сонный ответ.

Самец бизона стоял на обломках того, что раньше было его кроватью. Бело-голубая пижама болталась у него на правом роге, вокруг его морды вилась муха. Он смущённо и виновато смотрел на меня:

– О нет, опять! Мне снилось, что я мчусь по прерии, и я просто превратился во сне!

– Одичал во сне, – подтвердил я, вылезая из-под кровати. – И часто с тобой такое?

– Один-два раза в неделю, – признался Брэндон и мощно, по-бизоньи, пукнул. – Мне так жаль! – заголосил сосед.

Я поспешил открыть окно, пока меня не накрыло вонючее облако. Не успел. И чуть не упал в обморок!

– Ничего, – пробормотал я, по пояс высовываясь из окна. – Сон-то хоть хороший снился?

– О да, очень! – ответил Брэндон, печально качая массивной головой и роясь копытом в обломках своей кровати. Простыня захлестнула его переднее левое копыто как в ловушку. Бизон в панике пытался вырваться, но петля только туже затягивалась. Брэндон нервно всхрапнул, завертелся, затопал. Я вжался в угол. Это же не меньше полутонны живого веса! Если такой наступит, будешь как старый пазл – плоский и в дырках.

– Брэндон, друг, не подышать ли тебе свежим воздухом, а? Думаю, это пойдёт тебе на пользу.

Копыто грохнуло по паркету прямо рядом со мной, оставив глубокую вмятину. Не схорониться ли мне снова под кровать?

– Ну, попробую, – промычал Брэндон, дотопал до окна и высунул наружу мокрый бизоний нос. Именно в тот момент кто-то или что-то промелькнуло между камнями напротив нашего окна. Брэндон от страха попятился, споткнулся о мой стул – бабах! Его понесло по комнате, он воткнулся рогами в шкаф и замер.

– Лучше я позову завхоза, – пробормотал я.

– Да, самое время, – согласился Брэндон, сгорая от стыда. Звук был глухой, потому что он торчал рогами в шкафу.

Я помчался за Тео. Удивительно, что никто из учеников не прибежал на шум. Видимо, уже привыкли. Не найдётся ли всё-таки в школе свободной комнаты?

Сонный Тео пробубнил что-то неясное и пошёл в свою мастерскую.

– Что нам понадобится-то? – уточнил он.

Я кивнул на новую кровать. Тео взвалил её себе на плечи:

– Ещё что?

Я показал на стул и гардероб и, подумав, добавил:

– И пила нужна – выпиливать бизона из шкафа.

Часам к трём утра Тео освободил Брэндона, к четырём комната выглядела как накануне вечером. Мой сосед снова превратился в человека и залез в новую кровать.

Я уснул не сразу. Всё думал, что же такое мелькнуло перед нашим окном? Возможно, кто-то спрятался за камнем, но я не успел его узнать. И ничего не учуял.

За завтраком в столовой я тупил над своим беконом, Брэндон, с синими кругами под глазами, пялился в омлет со шпинатом.

– У нас сегодня опять превращения с мистером Элвудом, – сообщил он, жуя кукурузу. – Может, у меня будет прогресс.

– Обязательно, – зевнул я.

Вокруг нас вилась муха, и я быстро закрыл рот, чтобы случайно её не проглотить.

Краем глаза я наблюдал за волками – они сидели за два стола от нас, как всегда вместе. Джефри злобно глянул на меня, но я его проигнорировал.

– Ты в детстве редко превращался, да? – спросил я Брэндона.

Он кивнул:

– Мои родители всегда страшно стыдились, что они оборотни. Это было вроде как позорной тайной семьи. Они при мне ни разу не превращались, представляешь?

Бедняга! У него детство было полной противоположностью моего.

– Они, наверное, боялись за тебя, берегли, – предположил я.

Брэндон повесил голову:

– Да, со мной в детстве сладу не было: то газон вытопчу, то цветы у соседей съем.

Холли села к нам с тарелкой в руках. В отличие от нас, она казалась весьма бодрой и радостной.

– Вкусные были цветочки-то у соседей, а? – подхватила она.

Брэндон улыбнулся:

– Ещё бы. Стал бы я их есть, кабы не вкусные. Особенно хороши маргаритки. – Я уже было решил, что мой сосед повеселел, как вдруг он снова загрустил: – Лучше бы мне родиться маленьким безобидным зверьком, – печально произнёс Брэндон.

– Например? – Холли откусила бутерброд с ореховой пастой.

– Ну, скажем, белкой-летягой, – с тоской сказал Брэндон. – Она проворная, по деревьям прыгает, ей не приходится таскать такую огромную неуклюжую тушу, как мне.

Мы с Холли переглянулись. Нехорошо это! Оборотни должны принимать свои обличья как они есть, иначе жизнь станет невыносимой.

– Здорово, что тебе хочется быть белкой вроде меня, – заговорила Холли с невинным видом. – Ты бы быстро привык к тому, что у тебя нет ни секунды свободного времени, что надо постоянно собирать и лущить шишки и орехи – в любое время года, в любую погоду.

– Да, прикольно, – подхватил я. – Тебя бы не беспокоило, что тебя, такого маленького, каждая тварь покрупнее норовит сожрать на обед, хотя как оборотень ты мог бы прожить долгую человеческую жизнь. Но лучше, конечно, короткую и яркую, чем долгую и скучную.

– А ещё тебя кто-нибудь поймает и посадит в клетку. И будешь ты домашним зверьком, – бодро добавила Холли. – В зоомагазине белка стоит целых пять баксов. Но всё может быть и круче: станешь для кого-нибудь роскошной меховой шапкой или воротником.

Наш друг побелел лицом и тихо охнул.

Прозвенел звонок, мы собрали вещи и пошли на урок превращения.

Оленья месть

Урок превращения проходил не в классе, а во дворе. Мы сели в большой круг. Один угол внутреннего двора был занавешен шторами – так отгородили пространство для превращений.

Учитель Айсидор Элвуд в отглаженном коричневом костюме выглядел роскошно, но совсем не так дружелюбно, как Джеймс Бриджер, а скорее так, будто был готов съесть юную пуму на завтрак. На пальце у него был перстень с печаткой в виде головы оленя. Что ж, всё ясно – олень он, вот что! Ну надо же, именно он – и олень!

– Значит, ты новенький, – холодно произнёс учитель. – Придётся много нагонять. Иди в первый ряд.

С мутным ощущением в желудке я сел на осеннюю траву прямо перед педагогом. Земля была ещё тёплая, пахло хвоей и горячим камнем.

Класс тихонько болтал, хихикал.

– Тишина! – скомандовал Элвуд резким трубным голосом.

Стало тихо. Слышно было, лишь как Брэндон жует кукурузные зёрна. Элвуд повёл головой, как радарной антенной, и остановил жёсткий взгляд на мне. Жевание Брэндона смолкло. Теперь можно было различить лишь ветер.

– Девятнадцать учеников, – заговорил Элвуд немного более мягким тоном и поскрёб свой нос.

А я насчитал только восемнадцать. Я что-то пропустил – или Элвуд не умеет считать?

Педагог поглядел в сторону открытой двери.

– Хуанита, – произнёс он неожиданно ласково, – смелее. Выходи, не бойся. Для начала ненадолго.

– Не хочу, – услышал я в голове робкий девичий голос и, оглянувшись, увидел в углу двери паутинку, а на ней маленького чёрного паучка.

– Мы не смотрим на тебя, – заверил Элвуд, – а я принёс тебе роскошное платье.

– Какого цвета?

– Жёлтое.

– Ну ладно.

– Прошу всех закрыть глаза, – распорядился учитель.

Минута прошла в тишине, что-то зашуршало, и нам разрешили открыть глаза. Передо мной сидела девочка. Я понял, почему ей так не хотелось превращаться в человека. В жёлтом платье её тельце походило на комок теста, а руки и ноги были слишком тонки. Она закрыла лицо ладонями и робко глядела на класс в щёлки между пальцами.

– Молодец, Хуанита, – похвалил Элвуд. – Оценка «отлично», ты справилась превосходно. Если хочешь, можешь превратиться обратно. Каждый день будем понемногу прибавлять время, хорошо?

Хуанита кивнула. И вот уже пустое жёлтое платье упало на землю, и паучок карабкался по своей паутине.

– Ну-с, посмотрим, что умеют другие новенькие. Караг, будь добр, выйди вперёд.

Ну, началось. На ватных ногах я вышел на пару шагов вперёд. Много пар глаз пялилось на меня, очень много. Те, кто меня ещё не знал, – с любопытством, Холли, Брэндон, Дориан и Нелл – с сочувствием, волки – нагло и злобно, и Лу – настороженно-скептически. Только Виола, козочка, не глядела на меня вовсе – она в это время жевала травку.

– Ну, покажи нам твоё второе лицо.

Да не проблема, уговаривал я сам себя. Превращайся! Ты можешь, сто раз уже делал! Ты же гораздо дольше был пумой, чем человеком. Проще простого. И котёнок бы смог.

Котёнок бы смог, если бы в шаге от него педагог не сверлил его взглядом. Меня бросило в жар. На лбу выступил пот. Мучительное ощущение, особенно если до этого никогда в жизни не потел.

Он это специально! Он же знает, как тяжело превращаться, когда на тебя давят!

Я закрыл глаза и представил, как я с родителями и сестрой бесшумно бегу по лесу. Скользящие плавные движения. Я вижу, как двигаются у них мышцы, плечи под коричневой шкурой. Мягкие лапы легко ступают на землю. Вот, вот, уже покалывает во всём теле!

Что-то маленькое, но жёсткое больно ударило меня в спину. Я вздрогнул от испуга. Покалывание исчезло. Ничего не получалось.

– Ну, Караг? – поторопил Элвуд. – Мы ждём.

– Не получается, – едва слышно признался я и сел на своё место.

Джефри и его волки ухмылялись так, что едва челюсти не вывихнули. Клифф подбрасывал на ладони камешки и злорадно пялился в мою сторону. Ага, так это он бросил мне камень в спину, да так ловко, что Элвуд и не заметил.

Потом учеников стали вызывать парами и тренировать превращения под взаимным давлением. С несколькими, у кого были особенные проблемы, мистер Элвуд занимался отдельно. Даже Берте удалось принять свой облик гризли, кажется первый раз сознательно.

– Ух ты, глядите! Видали такое?! – услышали мы её голос, когда она восторгалась своими медвежьими когтями. С красным лаком они выглядят ещё гламурней, что ли.

Мне в напарники достался Бо, омега-волк с подленькой ухмылкой и острым языком. Я таки превратился в пуму, но обратно стать человеком не смог и в таком зверином виде поплёлся на алгебру.

– Вот Элвуд подлец! – возмущалась Холли на перемене. – Копытный! Хотел тебя унизить – это же все заметили! И ещё эти подлые волки со своими камнями. Они нам за это заплатят!

Здорово, что Холли сказала «мы»!

– Да ладно, – ответил я, – завтра урок борьбы, вот там я им покажу.

На этот раз переглянулись Холли и Брэндон.

– Не знаю, как тебе сказать… – замычал Брэндон.

– Наш учитель по борьбе мистер Зорки… – продолжила Холли.

– …он волк, – вздохнул Брэндон.

И это была не единственная дурная весть. Гораздо хуже, что вечером мне на мобильный позвонили Рэлстоны.

– Да-да, уже привык, устроился, ура, скоро выходные, приеду в гости, – скороговоркой выдал я.

– Нет, на этот раз ещё нет, – засмеялась Анна. – Это мы к тебе заедем. Нам ужасно хочется посмотреть твою новую школу. Дональда совесть мучает, что он отправил тебя в интернат, ничего не узнав о нём заранее.

– Но… – промямлил я.

Нет! Только не это! Им сюда нельзя! Это слишком опасно! Толпа оборотней, некоторые мало вменяемые. А вдруг Рэлстоны почуют неладное?

– Ну, до скорого, – пропела Анна и положила трубку.

Я застонал, убрал телефон подальше и отправился в гостиную – посидеть, подумать, отвлечься, проверить почтовый ящик на одном из ноутбуков. У меня оказалось два сообщения – от старого знакомого из прежней школы и… от Эндрю Миллинга! Я бросился читать.

«Привет, Караг!

Как тебе в новой школе? Надеюсь, ты будешь делать успехи и достойно подготовишься к той роли, которую тебе предстоит сыграть в этом мире. Пожалуйста, пиши, как продвигается учёба. Не слишком там якшайся с травоядными, тебе это ни к чему, особенно со всякой мелкой закуской. Это ниже твоего достоинства. И старайся высыпаться.

Твой друг и наставник Эндрю».

Что?! Наставник?! Да кто он такой! Почему он лезет в мою жизнь, когда я вообще не желаю иметь с ним ничего общего! По какому праву он глядит на всех как эти волки – сверху вниз! Что-то тревожное, зловещее есть в этом Миллинге. Я это ещё тогда учуял, в первый раз.

Я черкнул короткий ответ вежливости в надежде, что он никогда больше не появится в моей жизни.