Текст книги "Дети леса. Комплект «Превращение Карага», «Опасная дружба», «Тайна Холли»"

Щепки

В ту ночь мы с Брэндоном лежали под одеялами полностью одетые, переговаривались в темноте и ждали, когда Холли нас заберёт. Она дожидалась, пока уснет её соседка Тень.

– Мне написали родители, – поведал Брэндон. – Недовольны, что я забросил фортепьяно и теннис.

– Они отправили тебя на теннис?!

Я не мог представить себе Брэндона с теннисной ракеткой.

– Да, – вздохнул Брэндон. – А у меня ни малейшей склонности к теннису. Но мои родители оба состояли в теннисном клубе, вот и меня туда же записали. Понимаешь?

– Не совсем, – признался я.

В чём логика? Всё равно что отправить мышь на тяжёлую атлетику или собаку прыгать с парашютом.

Мы ещё посудачили, где расти лучше – с родителями или в сиротском приюте, как Дориан и Холли. Дверь приоткрылась.

– Эй, парни, вы готовы? Все лишние уснули. Пошли! – зашептала Холли в щёлку.

Мы бесшумно выскользнули из кроватей, выбрались в окно и спустились на землю. Вокруг никого. Шерри Плеск купалась в реке, но это далеко, и Шерри нет дела до ночной жизни учеников. Ну, пока они хорошо едят и не сломают лапу.

На опушке леса мы превратились в зверей, и Холли в виде исключения позволила нам спрятать одежду в норе, где она хранила свои драгоценные сосновые шишки.

– Спасибо, Холли, – поблагодарил я, – твоих запасов тут хватит, чтобы прокормить всю школу в случае голодной зимы.

– Бери любую шишку, угощаю, – захихикала Холли. – Ладно, пошли! Сейчас объясню, что будем делать. – И она поскакала по веткам и сучкам.

– Я дико извиняюсь, – замычал Брэндон, – но я тут застрял! – И он тупо уставился на заросли ежевики.

– Просто иди вперёд, – велела Холли в самом солнечном настроении, – ломись со всей дури, прорвёшься. Раз плюнуть!

Брэндон попробовал, и у него получилось: он продрался через ежевичник, оставив на нём столько бизоньей шерсти, что хватило бы на свитер.

– Справился! – сообщил он с гордостью. И это, как я понял, был первый этап тренировки.

Подальше от школы Холли уселась на пень гигантской пихты.

– Тра-ля-ля-ля! – затянула она. – Какой пенёк, а! Такой здоровый, но уже трухлявенький. Давай, бизон-громобой, седлай из него кучку щепок!

– Вот так вот запросто? – замялся Брэндон.

– Давай, действуй! – подзадоривал я.

Брэндон нагнул тяжёлую мохнатую голову и неуверенно пошёл на пень. Его рога вонзились в древесину, пень затрещал.

– Уверенней давай! – командовала Холли, подпрыгивая на суку, как сумасшедший теннисный мяч. – Изо всех сил!

Брэндон разогнался и галопом помчался на пень, грохоча копытами по земле. Удар получился что надо. Бабах! Полетели щепки. Я пригнулся, чтобы не задело. Мокрицы и сороконожки шмыгнули во все стороны, решив, что наступил конец света.

– Красавчик, Брэндон! Ты великолепен! – ликовала Холли.

– Так держать, старик! – похвалил я. – Быть тебе хозяином прерий.

Брэндон топнул копытами и всхрапнул. На рогах у него висели обломки трухлявой древесины.

– Это было круто, – признался он.

– Ещё бы! – подхватила Холли. – Вот так и делай на уроках борьбы. И не бойся, никого ты не растопчешь, дураков и пней нет, никто не будет стоять и ждать, когда ты на него попрёшь.

Брэндон снова взял разбег и сровнял пень с землей.

– А ещё есть? – Глаза у него горели. – Я ещё хочу, можно?! – И он помчался через лес, выворачивая с корнем подлесок. Мы побежали за ним.

– Стой, Брэндон, стой! – взвилась Холли. – Туда нельзя! Там шоссе!

Но Брэндон не слышал. Он без разбору поддевал на рога грибы, кусты, ветки. Не хотел бы я сейчас оказаться у него на пути. Он бы теперь меня и не узнал.

– Брэндон! Стой!

Он оставлял за собой прогалину в лесу, по ней-то мы за ним и бежали. Холли прыгала у меня на спине, держась за мои уши.

– Он несётся прямо к дороге, Холли! – в ужасе заметил я.

– Может, повернёт. – Холли была не уверена. – Брэндон! Возвращаемся в школу, слышишь?

– Во крутяк! – раздалось впереди, и снова грохот и треск: Брэндон своротил ещё один пень.

– Он про нас забыл, Холли!

Впереди мелькал коричневый бизоний зад. Из-под задранного хвоста прямо на ходу на землю плюхались дымящиеся кучки, на которые тут же налетали мухи. Хорошо, что всё это происходит не в нашей комнате!

Мои чуткие уши уже слышали шум шоссе. Брэндон мчался к дороге всё с тем же грохотом и треском. У меня защемило внутри, как будто я проглотил десяток живых раков. Я знал, что Брэндон легко возбудим, особенно в шкуре бизона. В таком угаре он ни за что ни про что разнёс в щепки наш гардероб. А тут автомобили! Это совсем другая история. Мои родители предостерегали меня не приближаться к шоссе, ещё когда я был котёнком. Кто выйдет победителем в дуэли между автомобилем и бизоном? Да и выйдет ли вообще?

Я сосредоточился и послал Брэндону мысленный сигнал:

– Да стой ты, чёрт тебя дери! Машина же!

Никакой реакции. Хотя свет автомобильных фар уже слепил глаза так, что мне пришлось отвернуться. Брэндон пёр вперёд.

– Посмотрим, что я ещё смогу разнести, – заявил он и затопал по асфальту шоссе.

Это был новенький хромированный «Крайслер»! Я не мог различить, кто сидит в салоне – слишком ярко светили фары. К счастью, водитель вовремя заметил движение на дороге и затормозил. Но потом он сдуру взял и загудел. Вот это он зря! В привычных обстоятельствах Брэндон просто проигнорировал бы автомобиль – животные в Йеллоустоуне волей-неволей привыкли к туристам, пешим или на машине. Но теперь, услышав гудение клаксона, бизон повернул голову в сторону «Крайслера» и захрапел:

– Он меня бесит!

– Всё хорошо, Брэндон! Не волнуйся! – взмолилась Холли. – Машинка, маленькая, хорошенькая, сейчас уедет, а ты займёшься пеньками на той стороне.

Брэндон нагнул рогатую голову и напал на автомобиль.

Никогда не забуду, что и как кричали пассажиры в машине. В своё время Марлон счёл своим долгом обучить меня таким выражениям. После первого шока водитель врубил задний ход, мотор взревел, и «Крайслер» безумными зигзагами задёргался назад. Мой друг преследовал его, сверкая глазами.

– Брэндон, прекрати! – завопил я в отчаянии. – Натворишь бед! Таких бед!

Неравный это был бой. Бизоны могут бегать со скоростью до семидесяти километров в час, если припрёт. Видал я в кино, как машины удирают задним ходом, но не думал, что такое бывает в жизни. Брэндон догнал машину, поддел рогами решётку радиатора, вздёрнул вверх голову и приподнял переднюю часть машины над дорогой. Заскрежетала жесть, передние колеса крутились в воздухе вхолостую.

– Ага! – ревел Брэндон. – Попался!

У водителя, должно быть, случился нервный шок. Брэндон попятился назад и с грохотом швырнул машину обратно на дорогу. Бизон ткнул рогом в левую фару. Зазвенело стекло.

– На, вот тебе!

– Спрыгивай, Холли! – велел я, и белка без лишних слов соскочила с моей спины. Я гигантскими прыжками помчался к Брэндону. Пора было вмешаться. Уже натворили дел, а Брэндону всё мало. Он собрался взять разбег для нового удара, но тут я как тень скользнул между ним и автомобилем.

Брэндон опешил:

– Караг? – и как будто очнулся.

Я вспрыгнул на капот. В машине заорали пуще прежнего.

– Хватит, всё, хорош на сегодня, Брэндон! Оценил свои силы? Молодец, теперь пора обратно. Пошли!

– Ладно, – согласился Брэндон, слегка разочарованный, – да, что-то я… того…

Невероятно: этот идиот за рулём опять загудел!

Брэндону снова снесло крышу, он бешено обежал вокруг и атаковал машину сбоку. Бах! Он боднул головой пассажирскую дверь, и хотя это был тяжёлый автомобиль, бизон сдвинул его к обочине. Я едва не свалился в кювет, мне не за что было зацепиться когтями на гладком лакированном капоте, как на льду. Упс, теперь на крышке остались превосходные следы от моих когтей. Я спрыгнул на землю. Пассажирская дверь походила на гигантскую суповую тарелку – увы, с двумя дырками от бизоньих рогов.

Другого выхода нет, понял я, придётся применять силу.

– Брэндон, хватит!

И когда он снова тупо уставился на меня, я отвесил ему мощную оплеуху. Прямо с когтями.

– Уй! – обиделся Брендон. – Ты чего?!

– Это ты чего! Очнись уже!

Видимо, до дурака за рулём наконец дошло, что гудеть не надо. Хорошо, он не додумался мигать фарами или вылезти из машины и удрать.

Я с трудом вытолкал Брэндона с шоссе, и он потопал в лес.

– Вот так, хороший мальчик. – Холли взобралась ему на спину и гладила его растрёпанную голову. Но скрыть свои настоящие эмоции не могла, и я слышал, как она тихо ругала его «дурным безмозглым козлом» и переживала, что будет скандал.

«Крайслер» неуверенно, медленно двинулся дальше. Ну и слава богу, легко отделался.

Измученные, мы превратились в людей, оделись и молча зашагали в сторону школы.

– Ладно, никто же не знает, что это были мы, – успокаивала сама себя Холли, впрочем, совершенно неестественным тоном. – Мало ли что: вышел неуравновешенный бизон погулять – а тут джип.

– Да, точно, – с надеждой подхватил Брэндон.

До него понемногу стало доходить, что он устроил, и вид у него был как у овцы во время грозы. Только бы он не впал в депрессию – иначе вся история была зря!

– Не хочу вас расстраивать, – устало заметил я, – но в округе найдётся не много бизонов, которые гуляют по ночам в компании пумы и белки.

Я засыпал на ходу! Когда я пума, я могу почти не спать, но как человек, после всего этого экшена, я был еле живой.

– Почему гуляют? – не понял Брэндон. – Люди в машине видели только, как мы сражаемся.

– Сражаемся? Брэндон, я один раз дал тебе по морде – какое же это сражение? Или ты имеешь в виду себя и автомобиль?

– Не важно! – вмешалась Холли. – Всё останется тайной.

– Прекрасно, – согласился я.

– Но это было круто! – признался Брэндон, и мы все трое не смогли сдержать улыбки.

Лишь бы тренировка прошла не зря.

Совиный глаз

За последние два года я видел много смеющихся людей. Поначалу я доверчиво смеялся в ответ, но смех Джефри мне никогда не нравился. И остальные волки радовались явно не только тому, что у меня на голове плясал ворон, а я не мог его согнать. И не собирался, потому что, во-первых, я ему позволил скакать у меня на голове – на уроке мы изучали дружеское общение между разными зверями, – а во-вторых, я не оставлял попыток доказать Лу, что я неопасен, миролюбив и вообще случайно родился хищной кошкой. Подумаешь, ворон попрыгает у меня голове – разве это повод для грубости? И кажется, получилось: Лу глядела на меня дружелюбно.

– Ой, мне надо в туалет, – простонал ворон-мальчик Сумрак, – сейчас не выдержу!

– Только попробуй – и я вспомню вкус пернатой дичи, – пригрозил я.

– Спасибо, Сумрак, можешь спуститься, – разрешила Амелия Паркер. – Ты прав: в природе вороны обычно дружны с волками, но Караг такой милый… э-э-э… пума. Тень, теперь покажи нам, пожалуйста, как вороны наводят волков на мёртвую добычу.

– Разумеется, – отозвалась сестра Сумрака и расправила иссиня-чёрные крылья. Она элегантно закрыла клювом свой рюкзак, вскочила на него и стала с карканьем вспархивать и пританцовывать.

– Именно так, прекрасно, спасибо! – похвалила миссис Паркер, водрузила очки на нос и близоруко обвела глазами класс. – Теперь понимаете, почему некоторые местные породы ворон называют «волчьей птицей»?

Джефри не сводил глаз с меня, Холли и Брэндона. Достал уже! Неужели он что-то знает? Но как? Откуда? Я не учуял ночью никаких волков и вообще никаких крупных зверей. Холли тоже заметила, что наши недруги странно себя ведут. Холодный упёртый взгляд чёрных глаз Тикаани заставлял Холли ёжиться и нервничать. Я наблюдал за классом: кто ещё ведёт себя подозрительно?

Но прежде, чем я успел что-либо заметить, дверь распахнулась и на пороге показалась Лисса Кристалл – суровая и безжалостная как никогда. Она показала пальцем на меня, Холли и Брэндона:

– Пошли со мной. Немедленно.

Бо, омега-волк, ухмылялся до ушей. Джефри, Клифф и Тикаани хищно торжествовали. Значит, я в ловушке. Вот она – волчья месть, о которой предупреждала Хуанита. Я встал с тяжёлой, как свинец, головой и вместе с друзьями вышел из класса. Кто нас сдал? Может, Тень, соседка Холли, не спала? Но сейчас Тень даже не проводила нас взглядом, ей было всё равно, как и другим нашим однокурсникам. Я не сомневался, они ничего не знают.

В кабинете директриса смерила нас таким взглядом, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

– Вы, конечно, знаете, о чём пойдёт речь, – заговорила Лисса. – Об автомобильной аварии. До меня дошли слухи, что это ваших рук дело. Чья была идея?

Врать не было смысла. Холли уже была готова признаться, но тут я кое-что сообразил. У Холли уже было два выговора, если будет третий – её вышвырнут из школы. Этого нельзя было допустить! Куда она денется? Обратно в сиротский приют?

– Идея была моя! – выступил я. – Я хотел научить Брэндона пользоваться своей силой, и всё случилось, как будто сошла лавина. Его было не удержать. Хотя я старался. С машиной вышло глупо, простите, сожалею. Да и в лесу за нами увязалась какая-то невменяемая белка, еле от неё отделались.

Холли посмотрела на меня взглядом, который стоил любых жертв.

Но Лисса Кристалл не дура. Так она мне и поверила!

– Такая выдумка – это больше похоже на тебя, Холли!

Я бы от страха превратился в пуму на месте, но Холли умела держать себя в руках. Ни намёка на мех!

– Вы так думаете?

– Может быть, эта школа не лучшее место для тебя, может быть, в другом учебном заведении тебе было бы…

– Нет, пожалуйста! – Холли побледнела. – Мне здесь нравится, очень!

– Я же говорю – идея моя, – вмешался я в отчаянии.

Школа «Кристалл» без Холли – этого нельзя допустить!

Лисса обратилась к Брэндону:

– Что ты скажешь об этом, Брэндон?

– Всё было так, как рассказал Караг, – Брэндон смотрел в пол, опустив голову. – А я взбесился. Со мной бывает.

– Знаю, – тяжело вздохнула Лисса.

Да уж, во сколько ей обходится новая мебель в нашей комнате!

– Нам нельзя настраивать людей против себя, мы платим за это своей кровью. Делаю вам выговор, Брэндон и Караг, – Лисса помолчала. – Караг, ты здесь, чтобы научиться управлять своей природой оборотня. Впредь всякую свою идею сперва проверь: поможет ли она тебе в твоём образовании.

– Обязательно, – пообещал я.

Под таким взглядом пообещаешь что угодно, лишь бы на тебя больше так не смотрели.

– На экзамене в декабре жду от вас лучших ваших результатов, – напомнила директриса. – Потом начнутся учебные экспедиции – туда берут только тех, кто выдержал экзамен. Кто провалится, остается на второй год.

И нас наконец отпустили.

– Ох! – выдохнула Холли.

– Вот именно, – поддержал Брэндон.

Из-за угла шмыгнул Дориан:

– Ну, всё путем? Страшно было?

Мы переглянулись и кивнули.

– Когда вы вышли из класса, – шёпотом продолжал Дориан, – Джефри подмигнул Труди, а та стала пунцовая и жутко счастливая.

– Да ты что?! – Холли скривилась. – Этот пук перьев влюблена в серого?! Фу-у-у! Она точно сделает всё, о чём бы он ни попросил.

– Совиный помёт! – ляпнул я. – И давно она шпионит за нами по его приказу?

– Точно с той дурацкой дуэли, – решила Холли.

Но за мной следили не одни волки. Я убедился в этом, как только проверил электронную почту.

«Привет, Караг, поздравляю! Чисто сработано прошлой ночью. Может, люди снова начнут нас уважать после такого. А когда придёт время, мы заставим их заплатить за всё, что они нам сделали.

Твой друг Эндрю».

Чтоб ты провалился!

«Когда придёт время? И когда же оно придёт? И что тогда будет?» —

отправил я ответный имейл.

Хоть бы он проболтался в ответ, хоть чуть-чуть. Он точно за мной следит, вот ещё одно доказательство. И если я покажу это письмо директрисе, она мне наконец поверит, что Миллинг замышляет недоброе! Дзынь! Я открыл новое письмо:

«Это сообщение будет автоматически удалено через 12 секунд».

Вот проклятие!

Последний фокус

– Слышал о твоей ночной прогулке, – сообщил Бриджер на следующей нашей тренировке. – У тебя талант влипать в неприятности. А я и не думал.

– Я сам о себе такого не думал, – признался я.

Зачем он приволок с собой ведро? И почему мы идём к реке? Не собирается же он…

Собирается! Мило болтая со мной, Бриджер зачерпнул полное ведро ледяной воды и прицелился плеснуть в меня. Я инстинктивно отскочил. Бриджер покачал головой:

– Стой на месте. И дыши ровно. Глубоко дыши. Вдох – выдох, вдох – выдох.

Я сосредоточился на дыхании. Бриджер учил меня расслабляться в минуту угрозы. Хорошая идея. Только бы он выплеснул ведро не на меня, а в сторону. К счастью, он и правда полил водой кусты, а не меня.

Три утренние тренировки понадобились мне, чтобы овладеть необходимой техникой. Через шесть тренировок я научился контролировать свой пульс, даже когда Бриджер-койот скалил на меня зубы.

– Теперь ты готов. Начнём тренировать собственно превращения, – объявил Бриджер. – Пожалуйста, десять раз превратись в человека и обратно! Быстро, десять раз подряд, без паузы. Одежду брось. Я не смотрю.

Десять раз? Я умру от напряжения!

Но я не умер. И даже на ватных ногах притащился потом на завтрак. Брэндон, Холли и Дориан с удивлением наблюдали, как я набросился на яичницу с беконом. Чем я занимаюсь по утрам, уже никто не спрашивал. После того как вчера одна рыжая белка сновала по сосне, все трое знали о моих тренировках. Хотя, конечно, не всё.

Во время следующих тренировок превращения давались мне уже легко, но, несмотря на технику расслабления, мне по-прежнему было трудно возвращаться в человеческий облик под чьим-либо давлением.

– Может, я не способен на это. Нет таланта, и всё, – предположил я.

– Не паникуй, Караг, – успокоил Бриджер, – есть волшебное слово.

– При чём тут волшебство?

– Ни при чём, – согласился Бриджер, – но твоё тело этого не знает. Если каждый раз перед превращением приучить себя к одному и тому же слову, тело со временем привыкнет к нему и станет реагировать на него как на сигнал.

– И что это за волшебное слово?

– У всех разное. Придумай для себя своё.

Волшебное слово… Мия хохотала бы как безумная, если бы услышала.

– «Мия», – решил я, – пусть будет «Мия».

– Кто такая Мия? – полюбопытствовал Бриджер.

Однажды я уже рассказал о своей семье кому не следовало, и мой недруг знает теперь о них больше, чем надо. Но Джеймс Бриджер не Эндрю Миллинг, правда же? Я ему доверяю, он добр ко мне. Он точно не шпион. Он единственный встал на мою сторону против этого типа.

– Мия – моя сестра. Я очень давно её видел.

– Ах вот как, – просто ответил Бриджер. – Тогда лучше не используй её имя как волшебное слово. Представляешь, вот вы встретитесь, ты от радости закричишь «Мия!» – и раз: превратишься сразу в другого, и она тебя не узнает.

– Вы правы.

Представляю, какие у Мии будут глаза! Весело!

– Тогда пусть будет… «Тимбукту».

Где-то я слышал это слово. Понятия не имею, что оно означает, но звучит красиво, загадочно, таинственно.

На другое утро начали тренироваться с волшебным словом. С ним превращения пошли легче, но всё ещё со скрипом.

– Уже неплохо, Караг, – но что будет, если тебе по-настоящему станет страшно? Если ты действительно окажешься в опасности? Это совсем другое дело.

– Знаю, – подавленно ответил я и почесал задней лапой за ухом.

– Я для тебя приберёг ещё один фокус, – поведал Бриджер таинственно и вдруг осёкся: – О, привет, Айсидор.

Я вздрогнул и съёжился.

– Правильно ли я понимаю – вы тут наслаждаетесь красотой утра? – холодно процедил Элвуд. – Ведь не может же быть, чтобы ты вместо меня преподавал моим ученикам превращение, правда?

– Он и мой ученик тоже, – спокойно отвечал Бриджер.

Элвуд жестом велел мне уйти. Бриджер кивнул мне, и я понял, что он хочет сказать: «Ступай, после поговорим».

Я тут же свинтил, даже одежду забыл взять. За спиной у меня между тем разгорелась препакостная ссора.

Бородавочник вас дери! Теперь у Бриджера неприятности, и всё из-за того, что он хотел мне помочь. У меня было ощущение, как будто я наелся камней.

Ночью нам под дверь подсунули записку. Я нашел её только утром.

«Слушай, к сожалению, мы не можем продолжать наши тренировки, Элвуд пригрозил, что уволится, рисковать нельзя. Но есть ещё один фокус, которому ты должен научиться: ты знаешь, у нас нюх в сотни раз лучше человеческого, и запахи имеют над нами большую власть. Присвой своему человеческому облику один запах, облику пумы – другой. Тебе это будет помогать каждый раз, когда будешь превращаться, даже если ты не в состоянии ясно мыслить. Это метод одного моего друга, лиса-оборотня».

Последний фокус, значит. А вдруг я не сумею? Не справлюсь? Не овладею без его помощи? Экзамен-то уже на носу!

Дориан и Холли почти каждый день после обеда сидели с учебниками в столовой. Обычно не в самом радужном настроении. Даже когда Нелл принесла кексы собственного изготовления.

– Вкусно, – соврал я, откусив кусок.

Холли церемониться не стала:

– Отстой! Эй, змеиный деликатес, ты где научилась пироги-то печь?

– У одной женщины в длинной беличьей шубе! – ядовито бросила Нелл в ответ.

Вот кому кексы однозначно нравились, так это Берте. Но она вообще уплетала всё подряд, кроме мотыльков.

Учиться вместе с Холли было, конечно, весело, но в дурном настроении она была невыносима. Поэтому ночью я взял учебники и пришёл в пустую столовую. Было всё тихо и мирно. Но когда рядом зашуршало, я от страха вспрыгнул на табурет. Кто здесь? Это была Лу. Сидела одна в темноте и смотрела на звёзды через стеклянный купол, а я ей помешал. Сердце моё сделало сальто. Я хотел убежать, но остался.

– Извини, напугала? – смутилась Лу.

– Немного, ничего. Ты часто приходишь сюда по ночам?

– Иногда.

– Любишь уединение?

Откуда только я набрался смелости с ней говорить!

Лу подняла глаза к звёздам и вздохнула:

– В детстве я ни одной минуты не оставалась одна. Нас ведь у родителей шестеро, всегда все были вместе. В такой толпе трудно понять, кто ты такой сам по себе. Понимаешь?

– Понимаю. Ты в итоге выяснила… кто ты?

– Может быть. А ты? – Глаза у неё блестели в темноте.

– Работаю над этим.

И мы искренне улыбнулись друг другу.

Мне стало тепло. В этот момент было не важно, какой у каждого из нас звериный облик. Мы просто понимали друг друга. Я бы так и сидел бы с ней, но Лу встала и ушла спать:

– Доброй ночи, Караг.

– Доброй ночи, – шёпотом ответил я.

И она исчезла.

В этом году зима наступила поздно, но стремительно. Что ни день – снегопад хлопьями, ледяной ветер. Долину замело. Я утешал себя, что при такой погоде утренние тренировки всё равно пришлось бы прекратить. На снегу виден каждый след.

– Эти сочинения и диктанты у меня уже в печёнке сидят! – не выдержала Холли и высокой дугой зашвырнула учебник английского в рюкзак.

Он вместо этого приземлился в ветвях комнатного дерева. Холли обернулась белкой, запрыгнула на ветку и спихнула учебник вниз. На этот раз – в рюкзак.

– Кто хочет поиграть в снежный бой? – крикнула белка вниз.

– Мы! – хором откликнулись вороны Сумрак и Тень.

К ним присоединились Брэндон, Дориан и ещё четверо, даже Тикаани вызвалась играть в снежки, хотя её волчья стая это не одобрила.

Холли-белка спрыгнула вниз и пнула меня крошечным кулачком в бок:

– А ты чего, Караг?

– Не сегодня, – отмахнулся я, хотя обожаю снежные бои, но мне важнее было тренировать превращение.

Я прошагал мимо играющих, по колено увязая в снегу и глядя на них с завистью. Если бы такое снежное сражение разыгралось в Джексон-Хоул, о нём точно написали бы в местной газете. Дориан, укутанный по-зимнему, прятался за широкой спиной гризли Берты от метких снежных ударов Холли. Виола в девчоночьем обличье пыталась утереть снегом волчью морду Тикаани, и обе отбивались от атаки Сумрака и Тени, которые в вороновом обличье бомбили снежками сверху. Лу закатала в снежный шар крошечную мышку Нелл и осторожно перебросила Лерою, а тот поймал снегомышь человеческими руками.

– Йуху-у-у-у! – пищала Нелл. – Американские горки! И ещё разок!

Брэндон массивной бизоньей головой копал снежный окоп, а Куки в это время, свисая с дерева, обстреливала его снежной шрапнелью. Брэндон этого не замечал, и Куки от обиды прикинулась мёртвой, на что никто не обратил внимания.

Я со вздохом прошёл мимо, и мне в спину прилетело что-то ледяное. Холли, мерзавка! Ещё радуется! Ладно, погоди же! Я скатал огромный шар и запустил в неё. Не попал! Она успела увернуться.

– Караг мазила! Мазила!

– Сама мазила! – рявкнул я и следующим снежком угодил ей прямо в зад.

– Месть! Я отомщу! – завизжала Холли, скатывая новый снежок.

И отомстила. Меткости Холли не занимать. Я ушёл, весь обкиданный, облепленный снегом, как снежный человек.

Ну и ладно. Мне теперь не до этого. Надо срочно выдумать два запаха. Нужен такой запах, какого я как пума давно не чуял. Запах хвои, смолы или сырой земли нельзя – они первыми били в нос, стоило только выйти за пределы школы. Я их и замечать-то перестал. Одновременно это должны быть запахи не редкие, не экзотические, каких вовсе не учуешь в наших краях. Принюхиваясь, я бежал через лес, раскапывал снег перчатками, искал, исследовал. Можжевельник – да, точно, тёмно-зелёные колючие кусты. Можжевеловый запах присваиваем моему человеческому облику. Но для звериного я ничего не мог найти. Может, толокнянка обыкновенная, с ложковидными листьями, торчащими из земли? Или пахучий сумах – с сильным, даже немного навязчивым ароматом? Нет, всё не то.

Наконец я наткнулся на запах пумовой мочи. Видимо, моей же собственной. Значит, так тому и быть, не зря я метил территорию. Нет более сильного сигнала, чем собственная метка. Пара капель на тряпку – и готово. Упаковать в герметичный пакет, чтобы ни один человек или оборотень в округе не учуял.

Я повеселел, обеими руками запихал можжевельник в пакет и пошёл домой. Теперь надо только обзавестись парочкой «пумовых пакетов». Один из них должен быть совсем маленький, чтобы умещался в ладони. Его я возьму с собой на экзамен.

В нашей комнате я смастерил пакет для собственной мочи и тут же приступил к тренировке. Получалось лучше, чем я думал. Уже через десять превращений запах стал для меня сигналом. Вместе с волшебным словом действовало превосходно. Но будет ли действовать так же, если на меня нападут?

А через два дня экзамены.