Текст книги "Дети леса. Комплект «Превращение Карага», «Опасная дружба», «Тайна Холли»"

Полуночная дуэль

За ужином я был так тих, что ребята обратили на это внимание.

– Ты чего? – Холли снова ткнула меня в бок.

– Слушай, да хватит уже, не люблю я этого, – отмахнулся я.

Тогда она погладила меня по руке.

– Что-то не так? Говори, что стряслось, – настаивала Холли. – Погляди на меня: мне выговор сделали за воровство, а я не унываю!

– Поостереглась бы, – заговорил Брэндон с тревогой, – это у тебя уже второй выговор. После третьего вылетишь из школы, и всё.

Холли на одну секунду показалась озадаченной – но только на секунду.

– Ой, да ладно! – отмахнулась она. – И вообще, с этого дня я буду ангелом.

Брэндон ухмыльнулся:

– Ангел без крыльев, зато весь в рыжем меху – так бывает?

Я не участвовал в разговоре, и друзья снова встревожились.

– Ну так что, – спросил Брэндон, – волки достают?

– Хуже, – вздохнул я. – Они вызвали меня на дуэль.

– Ты, надеюсь, отказался? – забеспокоилась Холли.

По моему лицу они поняли, что я как раз согласился.

– Ну ты сдурел! – ахнула Холли.

– Не сдурел – я хочу, чтобы они просто отстали, раз и навсегда. – И я заставил себя проглотить порцию гуляша с лапшой. – Завтра утром узнаете, чем дело кончилось.

– Забудь об этом, приятель! – Холли высоко подняла брови и замахала руками. – Мы пойдём с тобой. Тебе же нужна группа поддержки?

Я задумался. А почему нет? Мне нужны секундант и арбитр. Волки ведь могут потом наплести что угодно, оклеветать меня, а один я не смогу их опровергнуть.

Ночью мы втроём выскользнули из школы и пришли на лесную поляну, где по уговору меня ждали Джефри и компания. Покидать по ночам здание школы не запрещается. Всегда найдётся пара учеников, которым больше нравится спать в зверином обличье в лесу, у озера, в самостоятельно вырытой норе.

Но при такой погоде – влажно, облачно, промозгло – большинство оставались в школе, даже Тео, который обычно по вечерам в обличье лося жевал камыш у озера. Одних только нас, дуэлянтов, понесло в такую сырость в тёмный лес.

– Они уже здесь, я их слышу! – объявила Холли лихорадочным шёпотом.

– Да нет, они ещё далеко, – возразил я, различив вдалеке волчий вой.

– Вы гром-то слышали? – уточнил Брэндон, поводя носом по ветру. – Гроза надвигается. Промокнем насквозь.

– И что с того?! – сердилась Холли. – Давай залезем на дерево. Не хватало ещё мешаться под ногами у этих дураков. Затопчут – и не заметят.

Брэндон был не в восторге, но Холли, уже в виде белки, тянула его за штаны:

– Вперёд, ты сможешь! Чего тут лезть-то – десять метров!

– Тебе известно, что молния чаще всего ударяет в деревья? – промычал Брэндон, но невольно потащился за подругой.

– Да не выдумывай ты, – не унималась белка, – какая молния! Нас скорее двуногие пристрелят, чем молния.

Брэндон застонал и, как был человеком, стал тяжело карабкаться на дерево. Оттуда открывался лучший вид на поляну и на камни, торчащие из высокой травы.

Я превратился в пуму мгновенно. Здесь, в родном лесу, это было так же легко, как дышать. Одежду спрятал в кусты. На мягких лапах я беззвучно подкрался к самой середине поляны. Там уже ждали волки: ночным зрением я чётко видел четыре тёмных силуэта.

– Не струсил, значит, явился, – удовлетворённо прошипел Джефри и подошёл ко мне. Шерсть дыбом, зубы оскалены.

Его приятели окружили меня и стали тесниться ближе. Бо нагло попытался тяпнуть меня за заднюю лапу, но я успел повернуться и двинул ему такую оплеуху, что он отлетел в кусты.

– Это ещё разминка, идиот! – прорычал он и на брюхе снова пополз ко мне. Мои когти оцарапали ему край уха.

К чёрту такую разминку. Если бы Бо прокусил мне связки на задней лапе – мне бы пришёл конец. Тикаани подошла слишком близком. Я огрызнулся в её сторону. Может, они решили нарушить уговор и напасть на меня сразу вчетвером? А ведь Джеймс Бриджер меня предостерегал!

Я лихорадочно изучал противников. Джефри узнать легко – он тёмно-серый. Тикаани – его полная противоположность: белая полярная волчица. Клифф и Бо, оба обычные серые волки, отличаются размерами. Клифф намного крепче и мощнее и не ползает на пузе как червяк, потому что рангом выше Бо. Днём Клифф часто бывает заспанным: поспать – его любимое занятие. Очевидно, подраться он тоже не прочь. Сейчас он был совершенно бодр и яростен. Он приплясывал от азарта и нетерпения и то и дело пинал Бо, чтобы тот не забывал, кто тут главнее.

– Ну, так кто из вас дерётся? – Я старался говорить спокойно и холодно. – Уговор был двое против одного.

Волки переглянулись, одним взглядом условились между собой, и на меня пошли Тикаани и Джефри. Я удивился: я думал, Джефри кинет против меня своих бета-волков, но он, похоже, собирался сам разделаться со мной. В темноте было видно, как у него вспыхнули глаза.

Двое подошли. Двое других отступили. Но не за спину главаря, а остались позади меня, как будто окружили. У меня под шкурой нервно закололо.

– Что, котёнок, сдрейфил?

Голос Джефри почти потонул в раскатах грома. Гроза быстро приближалась. Моя родная семья всегда пряталась от непогоды в каменную пещеру, под скалы, далеко в лес, под густые деревья. Но теперь мне было не до погоды, я сосредоточился на противниках.

Бой начала Тикаани. Нагнув голову, чтобы защитить горло, она ринулась вперёд и атаковала мою переднюю лапу. Я отвесил ей удар, втянув когти. Мне удалось отскочить, прежде чем Джефри впился зубами мне в бок, но отбросить его одним ударом в кусты, как Бо, я не мог. Тикаани снова нападала с другой стороны.

Ей удалось укусить меня за плечо. Меня тут же пронзила острая боль. По шкуре побежала кровь. Но Тикаани допустила ошибку: надо было укусить и отскочить, а она осталась висеть на моём плече. Я сбросил её на землю со всего размаху – а это ой как больно. В следующий момент мы сплелись в один клубок из коричневого и белого меха и с рёвом и воем покатились по земле. Ей удалось вырваться и отпрыгнуть. По её белому меху тянулись кровавые полосы. Джефри не дал мне опомниться: обрушился на меня, но он был боец глупее и хуже, чем Тикаани, и я цапнул его когтями за нос. Он коротко взвизгнул и тут же устыдился своей слабости.

– Можем прервать поединок, – предложил я.

Но как бы не так! С удвоенной яростью волк и волчица накинулись на меня снова, на этот раз одновременно с двух сторон. Я подпрыгнул на месте как только мог высоко, но волков, как накануне Берту, не поразил. Джефри и Тикаани – крепкие, опытные и быстрые бойцы, не то что Берта. Крупные, сильные хищники, почти равные мне по ловкости. Как только я снова приземлился из прыжка, они опять набросились на меня.

Я отбил лапой удар Джефри, но Тикаани впилась мне зубами в другую лапу, да так больно, что я было подумал, не перекусила ли она мне кость. Дальше я сражался хромая. Кроме того, полил дождь, моя шкура промокла и отяжелела, капли застилали глаза. Я ведь уже говорил, что терпеть не могу воду!

У волков глаза запылали, как у триумфаторов: вот он, противник – мокрый, хромой, измученный, уже почти на земле, почти просит пощады!

– Эй, котёнок, – торжествовал Джефри, – кажется, тебе больно?

– Рано радуетесь! – Собрав силы, я одним мощным ударом отшвырнул Тикаани далеко на поляну. Она попыталась подняться, но не смогла. Она выбыла из гонки.

– Разве ты не знаешь, Джефри, – пумы ещё и плавать умеют, если надо?

Я был ранен, но теперь у меня остался только один противник. Я должен был справиться!

– Караг! – зазвенел у меня в голове крик Холли. – Берегись!

Клифф занял место Тикаани и попёр на меня с яростным рычанием!

– Какого чёрта, Джефри?! – возмутился я.

Альфа-самец ухмылялся. Ему это удавалось даже в волчьем обличье с расцарапанным в кровь носом.

– Уговор был – двое наших против тебя одного, но мы же не уточняли, кто именно эти двое!

Вот мерзавец! Сейчас Клифф со свежими силами, а если мне повезёт его убрать, вместо него полезет Бо. Не уверен, что справлюсь. Передняя лапа страшно болела. Неужели пришло время сдаваться?! Ни за что! Я решил, что у меня ещё найдутся силы, мне бы только коротко передохнуть. В четыре прыжка я оказался на опушке леса, вцепился когтями в ветку сосны и вспрыгнул высоко на ствол. Волки помчались за мной.

– Сдаёшься? – ликовал Джефри.

– Ещё чего! – бросил я и устроился на ветке поудобнее. Через два дерева на ветке сидела рыжая Холли в виде белки и Брэндон в облике человека. Оба, также насквозь мокрые, в тревоге и страхе наблюдали за мной.

– Они сражаются нечестно, – зашептал в моей голове голос Брэндона, – выходи из боя, ты не выиграешь!

– Не торопи события! – Я старался отдышаться. Голова кружилась. Может, правда лучше сдаться? Я прикрыл глаза и подумал о родителях. Где-то они теперь в Скалистых горах? Разве отец испугался бы жалкой волчьей шайки или уступил бы им свою добычу? Вот ещё! Он боялся только людей, а других зверей – никогда!

Волки веселились. Устроившись под деревом, они зализывали раны и подзуживали друг друга. Я выждал момент и обрушился на них сверху как молния. Удар направо, удар налево, Клифф получил сильнейший отпор в его жизни, когда попытался меня ухватить. В итоге он завыл и слинял. Джефри в бешенстве, с пылающими глазами, набросился на меня сбоку, Бо кинулся ему на помощь, и они вдвоём, пожалуй, могли бы меня прикончить, – но тут сверкнула молния и загрохотал раскат грома. А в следующий момент на опушке затрещало и загремело ещё громче. Нечто огромное крушило и ломало в щепки деревья. Это с дерева свалился бизон. Брэндон рухнул прямо на Бо. Разумеется, тот отправился в нокаут.

Джефри на одно мгновение ошарашенно застыл. Это его и погубило. Через секунду я уже держал его зубами за загривок. И он тут же затих. И правильно сделал. Мои клыки были как раз у основания его черепа. И нас обоих нещадно поливал дождь.

– Ладно, – прохрипел волк, – твоя взяла.

– Вот и хорошо. – Я выпустил его загривок. – Теперь вы навсегда оставите меня в покое, ясно?

Вместо ответа раздалось злобное рычание, совсем не похоже на «Да».

Герой

Когда я наутро открыл глаза, первым делом увидел добродушное лицо Брэндона:

– Как ты себя чувствуешь, Караг?

– Бывало и лучше.

Всё тело болело, раны на руке и плече горели. Странно, что я вообще смог уснуть.

– Выглядишь неважно, – заметил Брэндон, – надо в медпункт.

Ночью они с Холли проводили меня в комнату и майкой перевязали мне раны.

– Нельзя, – покачал головой я. – Иначе все сразу поймут, что я дрался, и не на уроке борьбы.

– Точно. – Брэндон помял своё плечо.

Он ушибся, когда упал с дерева. А всё-таки здорово, когда у тебя есть команда!

Сегодня кроме физики, английского и превращения в расписании стоял урок борьбы и выживания. Вот ведь проблема!

Волки тоже были изрядно помяты. Убогое зрелище, даже в человечьем облике. На физике, которую вёл койот мистер Бриджер, Джеффи взглянул на меня с ненавистью и больше не обращал внимания. На его смазливой физиономии виднелись чёткие следы моих когтей.

– Что с тобой случилось? – нахмурился Бриджер, глядя на Джефри.

– Упал в заросли ежевики, – отмахнулся тот.

– А с тобой что? – Бриджер увидел Тикаани.

– Врезалась в дерево на бегу, – проворчала индианка с самым равнодушным видом, на какой была способна.

– А ты, Бо? Тоже в дерево? – Бриджер обернулся к Бо, который держал у уха кусок льда.

– Да, – выдавил из себя омега-придурок.

Бриджер метнул на меня строгий взгляд. Я нагнулся над тетрадкой и стал списывать с доски. К счастью, раны у меня были на правой руке, а как человек я левша.

Но на уроке борьбы и выживания отвертеться не удалось. Билл Зорки сразу всё заметил.

– Что у тебя с рукой? – обратился он ко мне и велел снять пуловер.

Через две минуты я уже сидел в медицинском кабинете, и Шерри Плеск, наша повариха и медсестра, из индейцев, обрабатывала мои раны вонючим антисептиком.

– Воняет, зато помогает! – заверила она меня, зажимая себе нос.

Хорошо ей: она бобриха, минут пятнадцать может не дышать.

Когда в кабинет вошёл Джеймс Бриджер, я озадаченно уставился на него. Зачем он здесь? У него же урок на третьем курсе.

– Сам скажешь, что случилось, или придётся тебя пытать? – обратился он ко мне.

Допрос, значит. Бриджер был зол и холоден. И его холодность была обиднее, чем раны на руке, потому что он нравился мне больше других учителей во всей школе. В дикой природе я не жаловал койотов, но Бриджер был особенный, а кроме того – в сто раз умнее и опытнее меня. А в глазах у него иногда проглядывала грусть, похожая на мою. Ему довелось пережить нечто гораздо худшее, чем мне до сих пор, но он никогда не сдавался.

– Это была дуэль, – объяснил я, пока Шерри накладывала повязку мне на раны, – прошлой ночью.

Он не стал спрашивать с кем:

– Ты победил?

– Да, повезло.

– Без везения никуда. – Бриджер едва заметно улыбнулся.

– Вы доложите мисс Кристалл? – спросил я с тяжёлым сердцем.

Неужели мне сделают выговор? В первый же месяц в новой школе?

– Посмотрим, – прорычал Бриджер, положил руку на моё нераненое плечо и вышел.

Я ни секунды не сомневался: он меня не выдаст.

У входа в медпункт на стульях уже ожидали своей очереди волки. Меня проводили четыре злобных взгляда.

Холли и Брэндон уже разнесли новость по всей школе. К обеду почти все ученики знали о ночной дуэли. И никто не счёл это дурным поступком. Шерри Плеск одарила меня дружеским взглядом чёрных глаз и двойной порцией шоколадного пудинга, хотя я и не просил. Желающих сесть за наш столик было хоть отбавляй. Тень обогнала Куки и почти спихнула её с последнего свободного места. А когда я уже впился зубами в свой гамбургер, к моему столику прошествовал кролик Нимбл с улыбкой во весь рот:

– Круто! Наконец-то кто-то поставил их на место! Так им и надо! Заслужили! – И он поднял вверх большой палец.

– Согласен, – прошамкал я с набитым ртом.

Когда я поднял глаза от тарелки в следующий раз, меня как громом поразило: прямо передо мной оказались прекрасные карие девичьи глаза. Глаза Лу! Она сидела за соседним столиком напротив и на этот раз смотрела на меня не настороженно-враждебно, а по-дружески. Чем я такое заслужил? Это я узнал, когда мы вместе сдавали грязную посуду.

– Спасибо, Караг, – прошелестела Лу у меня за спиной в очереди, – я рада, что ты дал отпор волкам. Они слишком долго считали себя самыми крутыми в школе. Они презирают других оборотней, а за этим презрением скрывается одна только слабость и ничтожество.

– Да, я тоже рад…

Меня бросило в жар, я, очевидно, стал пунцовым. Как непривычно в одночасье стать героем.

Лу вздохнула:

– Только не думай, что мне нравятся пумы. Вы опасны, хотите вы того или нет.

На это я не нашёл что ответить. Сказать «Олени всё равно невкусные»? Или «Вообще-то пумы ручные и пушистые»? Придётся как-то её убедить, что я не опасен.

Я решил, что начать, пожалуй, стоит с того, чтобы убедить в этом её папеньку, мистера Элвуда. Мне стало дурно от одной только мысли о предстоящем уроке превращения у этого пижона.

– Хоть бы он тебя больше не мучил, – пожелала Холли, обеими руками загребая орехи из миски на столе в столовой.

– Лучше не напоминай, – промычал Брэндон, смахивая муху с носа. – Караг должен быть настроен позитивно!

– Пф, что за бред! – фыркнула рыжая.

– Позитивное мышление, – настаивал Брэндон, – это когда ты думаешь о том, что у тебя хорошо получается, что ты умеешь. Вообще-то помогает.

– Я могу думать о том, как победил Джефри, – вслух размышлял я.

– Да толку-то! – не унималась Холли и, понизив голос, добавила: – Слушай, если честно – Джефри сделал бы из тебя фарш, если бы один бизон вовремя не рухнул с дерева.

– Неправда! – обиделся я. – Я бы и сам справился. В любом случае спасибо, Брэндон.

– Да ладно, – смутился тот.

Как и на прошлом уроке превращения, мы собрались во внутреннем дворе, в саду, и сели в круг на траве. У меня по-прежнему болело всё тело, и учитель навевал на меня тоску. «Необходимо включить позитивное мышление, – уговаривал я себя. – Ты же победил волков, неужели тебя может напугать какой-то один оленишка?!»

Тут этот «оленишка» и явился – на двух ногах и в безупречном костюме.

– Доброе утро всем, – провозгласил Айсидор Элвуд, обводя класс строгим взглядом, а меня опять пронзил как стрелой. – Сегодня, пожалуй, опять начнём с нашего нового ученика.

Вот мучитель! Когда уже он от меня отстанет?!

Но до превращения у меня в тот день так и не дошло.

Дверь в сад отворилась, на пороге появился Тео в человеческом облике и с каким-то предметом в руках. Оказалось, что это телефон.

Во дела! Обычно никто не прерывает уроки, и уж тем более завхоз.

– Что такое, Тео? – нахмурился Элвуд.

– Телефонный разговор, – проворчал Тео.

– Но у нас урок! Скажите, я перезвоню.

Но Тео только помотал головой:

– Карага просят к телефону. Мисс Кристалл велела, чтобы он ответил.

Мистер Элвуд застыл с открытым ртом. Ой, фу, вот незадача – а зубы-то у него какие жёлтые!

– Меня к телефону? – изумился я.

Тео кивнул и поманил меня в здание.

С трясущимися коленями я побрёл за Тео. Класс с любопытством провожал меня глазами.

Кто бы мог мне звонить, да ещё посреди урока? Дональд или Анна железобетонно дождались бы обеда. Разве что случилось что-то важное… У меня по спине побежали мурашки…

В коридоре Тео всучил мне телефон и оставил меня одного.

– Да, алло? – сказал я в трубку.

На том конце раздался тихий смех.

– Звучишь совсем не по-геройски, – произнёс мужской голос, который я тут же узнал.

Эндрю Миллинг. Почему он звонит на школьный телефон, а не на мой мобильный? Чтобы вся школа знала о его покровительстве?

– А как звучат по-геройски? – спросил я.

– Самоуверенно. И голос не дрожит.

Я собрался объяснить, что боялся услышать дурные вести, но вместо этого пробормотал:

– Я не герой.

– Это ты так думаешь. А я считаю, это чертовский успех – расправиться с волками.

– Они не нападали больше двух.

– Скромность не всегда добродетель, Караг! – вдруг резко заявил Миллинг. – Держись за свой успех.

– Ладно, – со смешанным чувством согласился я.

Откуда он, интересно, узнал о ночной дуэли? Допустим, некоторые педагоги слышали о ней – но кто из них напрямую общается с Миллингом? Мне обещали не докладывать о дуэли директрисе, но не Миллингу. Или это кто-то из учеников? Но кто из них может знаться с таким, как Миллинг? С оборотнем горного льва!

– Как бы то ни было, я очень доволен твоими успехами в школе, Караг, – снова заговорил Миллинг в трубке.

– Спасибо, сэр.

Ой, ошибка!

– Просто Эндрю, – тут же поправили меня на том конце. – Предлагаю встретиться завтра вечером в семь в моём ресторане, в «Сьерра-Лодж». Надо кое-что обсудить.

Таким тоном отдают приказы, а не приглашают на ужин. Выбора у меня не было.

– Как я туда попаду, Эндрю?

– Если школа не предоставит тебе водителя с автомобилем, я пришлю за тобой своих людей. Ну, до завтра.

Я растерянно выключил телефон. Рядом со мной возник мистер Элвуд.

– И кто это был? – Айсидор потребовал телефон. – Если этот Эндрю твой друг, попроси его, чтобы звонил тебе вечером. Я не терплю, когда во время моих уроков…

– Это был не школьник. Это взрослый. Его зовут Эндрю Миллинг и…

Второй раз за день учитель онемел и остолбенел.

– Ты знаком с Эндрю Миллингом?! – И у мистера Элвуда в глазах промелькнуло что-то такое, чего я раньше не замечал. Что-то вроде уважения. Что же будет, когда он узнает, что Миллинг пригласил меня на ужин? Элвуд сглотнул. – Ладно, – заговорил учитель вдруг неожиданно дружелюбно, – отнеси телефон мисс Кристалл и возвращайся в сад. Будем работать над твоей техникой превращения. И чем скорее, тем лучше.

Я кивнул и побрёл в кабинет директора. При мысли о встрече с Миллингом мне стало как-то не по себе. Чего ему от меня надо? Может, завтра я наконец узнаю, зачем я ему понадобился.

Посылка

Последним уроком в этот день было звероведение, и миссис Паркер, как всегда, спутала меня с другим учеником.

– Ты вообще знаешь, что едят барсуки в дикой природе? – обратилась она ко мне. – Ты-то наверняка привык к сэндвичам и шоколаду. Но это, мальчик мой, еда не натуральная!

– Откуда мне знать, что едят барсуки, я же не барсук! – возмутился я, за что получил строгий взгляд и плохую оценку в чёрный блокнот.

Мне в голову закралась хитрая мысль: не превратиться ли в пуму у неё на глазах, не запрыгнуть ли к ней на кафедру одним махом? Может, запомнит наконец, что я за зверь.

– Кто бы говорил, – хихикнул рядом со мной Лерой. – Сама коробками скупает в супермаркете собачий корм. Пока никто не видит.

– Фу! – фыркнула Берта позади нас.

Миссис Паркер обернулась на звук и через очки впилась глазами в девочку-гризли:

– Ах да, пропитание медведей-гризли. Берта, ты имеешь представление, как накопить жировой слой на зиму в Йеллоустоунском заповеднике? Это вопрос выживания – знать время и место всех пикников.

– Пикники, – ухмыльнулась Берта. – Звучит здорово. И что там дают?

– Пиши! – миссис Паркер указала на Бертину тетрадку. – С начала мая до июля в реках вокруг Йеллоустоунского озера нерестится форель. Сейчас в сентябре в горах – мотыльки, их тебе придётся выкапывать между камнями. Если повезёт, несколько десятков тысяч в день твои.

– Мотыльки? – расстроилась Берта.

– Очень сытные, – невозмутимо подтвердила мопсиха.

– Я вообще не стану спать зимой, – воспротивилась девочка-гризли, – мне необязательно! Мои родители никогда не впадали в зимнюю спячку.

– Правильно. Потому что не могли запасти достаточно еды, – объяснила Паркер. – Медведи в зоопарке тоже не спят зимой – их круглый год отменно кормят. Но ты не просто медведь – ты оборотень. И даже когда ты человек, тебе надо достаточно питаться осенью и зимой. Тебе нельзя недоедать. Любая диета в человеческом облике – и знаешь, что будет?

Берта побледнела. Нет, она совсем не худенькая и наверняка уже пыталась сидеть на диете.

– Я усну и больше не проснусь?

– Ну, не то чтобы не проснёшься… Это уж слишком драматично. Проснёшься через пару месяцев – только, жаль, Рождество проспишь.

Со звонком я собрал вещи.

– Пошли в домик на дереве на берегу озера? – предложила Холли. – Потусуемся. Лучше места не придумать. По деревьям ты лазать умеешь. Дориан с нами.

– Иду, конечно! – обрадовался я.

Дом на дереве понравился мне с самого начала. Но забраться в него не было времени.

– Нам могут помешать только второкурсники, они иногда тоже там тусуются, – размышляла Холли.

– Тогда бежим!

И я схватился за рюкзак – но меня задержала миссис Паркер.

– А ты, оказывается, приятель Эндрю Миллинга? – засмеялась она.

– Ещё какой, – подтвердил я небрежно. – Он любит пум вроде меня, знаете ли.

– Правда? Так ты… Ты пума?

– Угадали!

Видимо, мой наставник обеспечил мне в школе полное уважение. Что ж, спасибо ему за это!

Я зашёл к нам в комнату бросить вещи и нашёл там сияющего от счастья Брэндона. Он получил посылку от своего дядюшки.

– Зефир! – мычал он. – Обожаю зефир!

– И я люблю!

Я сунул нос в пакет. Кроме зефира дядя прислал книгу, толстый свитер и плитки шоколада.

– Ух ты. Как тебя балуют, Брэндон!

Угостил бы, а! Обожаю шоколад и шоколадное мороженое! С того дня как мать в первый раз повела нас с сестрой в город. Эта штука так сладко тает на языке!

– Восемь плиток, – посчитал Брэндон. – Значит, мне четыре.

– Почему? – удивился я. – А остальные кому? Их конфискуют учителя?

– Да нет, – тревожно заговорил Брэндон, – учителя-то нет, а вот эти…

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Джефри со своей стаей, забинтованной в разных местах.

– Так-так, – Джефри выхватил у Брэндона посылку и стал рыться в пакете. – Такое счастье привалило, а ты молчишь, квадратная башка!

С какой стати волки вламываются в нашу комнату?! И почему Брэндон не сопротивляется?

– Я хотел сообщить, Джефри, честное слово, – забормотал Брэндон, – посылка только что пришла. Не успел вам сказать…

Клифф и Тикаани пристроились к вожаку и тоже стали рыться в посылке. Джефри вынул свитер и презрительно швырнул его на пол. Туда же отправилась и книга. Но когда волк увидел шоколад, его расцарапанная морда заухмылялась пуще прежнего:

– А вот это вещь! Правила ты знаешь: пополам!

И он отсчитал четыре плитки шоколада. Его приспешники между тем набивали рот и карманы зефиром. После их налёта коробка с зефиром оказалась наполовину пустой.

Я глядел – и глазам своим не верил! Эта банда обкрадывает других учеников! От каждой посылки забирают себе половину! Ну, бесстыжие! Очевидно, волки забыли, что только вчера я выиграл у них дуэль и они обязались оставить меня в покое, а теперь врываются в мою комнату, на мою территорию! Делают вид, что меня здесь нет, и обирают моего друга!

Я встал.

– Отдай шоколад, он не твой! – крикнул я и посмотрел Джефри в глаза. – Брэндон ничего не собирался тебе дарить.

Джефри и не подумал возвращать шоколад. Он оглядел меня, немного нагнув голову, и рассмеялся:

– Котёнок, ты ещё не знаешь всех правил, а вот Брэндон уже знает, его счастье.

– Что вам вообще здесь нужно? – не унимался я. – Вы же обещали!

Тикаани готова была меня растерзать, Клиффу было всё равно, Бо прятал глаза и юлил.

– Котёнок, – с издёвкой продолжал Джефри, – мы обещали оставить в покое тебя. Разве это твоя посылка?

Он обернулся и пошёл прочь.

Почему я не задержал их, не знаю. Настоящий герой обязательно бы задержал. Встал бы на пути и вернул себе свою добычу. Но я не герой, хотя другие и держали меня за героя. Но то, что я совсем не мог понять, – почему Брэндон и не пытался сопротивляться? Он же бизон! Самый сильный зверь в Йеллоустоуне! Да и во всей Америке! Волки решаются нападать на бизонов только огромной стаей – и то только в конце зимы, когда все копытные ослабевают от недостатка пищи. Брэндон мог бы затоптать этих четырёх, если бы захотел. И потом отмазался бы с лёгкостью: ой, простите, я нечаянно, взял и превратился на ровном месте, а тут эти под копыта попали! Ему бы кто угодно поверил!

– Мы должны рассказать кому-нибудь из учителей! – кипел я. – Это насилие! Так нельзя!

– Нет, пожалуйста, не делай этого! – взмолился горе-бизон, белый как стена. – Волки сразу узнают, если мы пожалуемся. Будет только хуже.

Ну, не знаю. Я бы всё-таки пожаловался Бриджеру. Если мне придёт посылка, Джефри получит уши от дохлого осла!

– Ладно, – вздохнул я, – пошли в дом на дереве, бизон несчастный.

– Пошли.

И Брэндон, поникнув головой, побрёл за мной.

Огромное синее небо раскинулось над полянами и лесами, золотистая и медная листва горела на солнце. Я полной грудью вдыхал чистый прохладный воздух.

Где-то играли на флейте. Ого, да это Нимбл! Он сидел посреди поляны и играл на флейте, которую, видимо, сам вырезал. Он казался совершенно счастливым.

– Никогда бы не подумал, что кролики так музыкальны, – оценил я.

– Он же не просто кролик, – напомнил Брэндон и положил в рот кукурузное зерно.

– Да, забыл.

Я вот часто думаю, кто я такой – неполноценный человек, которому никогда не стать таким, как все, или счастливчик, умеющий превращаться в пуму? Ведь даже в облике подростка я лучше слышу, вижу и чувствую более чутко.

Нимбл был весь в своей музыке. Мы прошли дальше к озеру.

– Получилось! – вопила Холли в беличьем обличье и прыгала по всему домику. – Теперь это наша территория, все остальные ушли к реке!

– Молодец, рыжая! – Я поднял голову и оглядел сооружение из досок метрах в пяти над землёй в сосновых ветках. Холли промчалась по крыше и крошечными лапками сбросила нам вниз верёвочную лестницу.

– Поднимайтесь!

– Нет, спасибо, – бросил Брэндон, – хватит с меня лазания по деревьям.

Он уселся у корней сосны и достал из кармана штанов тёмно-зелёную книгу.

– Разве тут кому-то нужна лестница? – крикнул я наверх.

Я обернулся пумой, впился когтями в кору и за секунду добрался до основания домика, хотя моя раненая передняя лапа ещё болела. На полу домика валялся Дориан и грелся на солнце. Котом он оказался действительно превосходным, с восхитительным серо-голубым мехом. Я оглядел дом изнутри. Маленький диван и полка. Немного пахнет сыростью, но вообще уютно. Вот бы здесь был наш клуб. Если Холли будет следить, чтобы лестница всегда оставалась наверху, волки сюда не проникнут. Эти из семейства собачьих не умеют лазать по деревьям.

Я рассказал Холли и Дориану, что случилось только что в комнате Брэндона. Холли нервно скакала по перилам, сработанным из грубых узловатых веток:

– Я слышала про волчьи налёты! Давайте прятать наши посылки здесь. Тогда эти вонючки до них не доберутся.

– Вонючки? – Дориан от удовольствия завертелся на полу и задёргал лапами. – Если они это услышат, они выдерут у тебя всю твою рыжую шерсть.

– Наш мысленный язык далеко распространяется? – спросил я с тревогой.

– Не волнуйся. Метров на двадцать, не больше, – успокоила меня белка. – Если заорать – то на километр. Так они меня и нашли последний раз в зверином приюте.

Она скакала у меня на плечах и сновала по спине. Её лапки царапали мне кожу между лопатками, и я сгорбил спину, чтобы она спрыгнула. Она захихикала, перескочила мне на голову и ухватилась за мои уши:

– Устроим родео, это так весело!

Ну вот ещё! И десяти секунд не прошло, как я держал её в зубах – не прикусывая, разумеется. Она смешно барахталась и отбивалась.

– Пусти меня, кот вонючий! – ругалась белка, и я выпустил её из пасти, не дожидаясь, пока у меня разыграется аппетит.

Сверху я видел, как на берегу реки паслась молоденькая самка оленя. Я её сразу узнал, и у меня потеплело внутри. Но почему Лу вышла гулять без подруг – Виолы, Куки и Тени? Ей грустно? Хочет побыть одна? Не пойти ли к ней поговорить? Или… Ой, Дориан объявил охоту на мой хвост!

Я отвлёкся на секунду, а когда опять посмотрел на реку, Лу уже не было.