Текст книги "Мученицы монастыря Святой Магдалины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/muchenicy-monastyrya-svyatoy-magdaliny-48467.jpg)
Автор книги: Кен Бруен
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
2
Мы много раз читали, что вы, Гражданская полиция, ответственная за соблюдение порядка, общественное спокойствие и безопасность… безоружная полиция.
Вы действительно безоружны, поскольку вам не выдают оружия в материальном смысле, но вы вооружены значительно более мощным оружием – бдительностью, прилежанием и разумным мужеством.
Папа Пий XI
Я прочитал, что написал Альварез о самоубийстве, в его книге «Свирепый Бог». Дошел до главы, где он описывал свою собственную неудачную попытку самоубийства.
Как бы то ни было, я не хотел опростоволоситься. Почитаем, что пишут по этому поводу специалисты.
Вот что:
«Большинство самоубийц сообщает о своих намерениях, хотя не обязательно словесно».
Я потянулся за сигаретой, но сообразил, что я не курю.
Продолжим.
В Америке, там с потенциальными самоубийцами целая служба работает: их расспрашивают, уговаривают, направляют туда, где им могут помочь. Я об этом как-то в газете читал.
Выходило, что они выслушивают потенциального самоубийцу и срочно оказывают ему профессиональную помощь. Наиболее трудный период для тех, кто решил покончить с собой, – три недели. Потенциальные самоубийцы часто говорят что-то вроде: «К Рождеству меня уже не будет» или «До лета я не доживу».
Затем я покопался в мудреной медицинской литературе, пока не прочел следующее: «Швейцары часто первыми осознают, что человек всерьез собирается покончить с собой. Их обязанность, их долг направить потенциального самоубийцу туда, где ему смогут оказать помощь».
Я бросил читать. По крайней мере, теперь я могу себя как-то называть. Потенциальный самоубийца, ПС, совсем как постскриптум к письму. Швейцары? Жаль, у меня нет никого на эту роль.
«У Свини» – крутое заведение. Любого, забредшего сюда случайно, быстро выпроваживают за дверь.
«Добро пожаловать» тут не дождешься. Сколько я помню, бал здесь всегда правил Билл Касселл. Когда я вошел, все замолчали. Но, разглядев, кто я такой, заговорили снова. Я был, по крайней мере, знакомым. Билл сидел за своим обычным столиком и выглядел еще хуже, чем в последний раз. Однако глаза у него были все такие же ясные и пронзительные. Он сказал:
– Я заказал кофе.
– Отлично.
Я сел напротив. Бармен принес кофе. Мы молчали. Когда бармен отошел, Билл сказал:
– Не больно хорошо выглядишь, Джек.
– Чистая жизнь меня убивает.
– Ты задолжал мне дважды.
– Верно.
– Ну, я готов все списать, если ты выполнишь одну работу.
– Ладно.
Билл откинулся на спинку стула и впился в меня глазами:
– Ты что-нибудь слышал о прачечной Магдалины?
– Девочки Мэгги?
В его глазах вспыхнул гнев, и он рявкнул:
– Не смей их так называть!
Так звали девушек, живших в монастыре Святой Магдалины. В пятидесятые годы родственники или Церковь отправляли в монастырь девушек, родивших вне брака. Условия там были ужасающие, над девушками страшно измывались. Только совсем недавно все эти факты стали достоянием общественности.
Билли спросил:
– Ты мою мать помнишь?
– Нет.
– Она тоже там была. Едва выжила. Они обрили ей голову, завертывали в мокрые простыни. Но ей удалось сбежать. Она встретила моего отца, и у них родился я. Я про все это узнал уже после ее смерти, от отца. Там была женщина, ее звали Рита Монро. Она помогла моей матери убежать.
Билл замолчал. Казалось, рассказ отнял у него все силы. Я дождался, когда он немного оправился, и спросил:
– Что я должен буду сделать?
– Найти Риту Монро.
– А сам ты ее найти не можешь?
– Я пытался.
– Но столько времени прошло, она могла умереть.
– Пусть так. Но если она жива, я хочу поблагодарить ее лично.
– Господи, Билл, тут неизвестно, с чего начинать. Она была монахиней?
– Нет, она там просто работала. У тебя есть дар находить людей, непонятно, как тебе удается, но ты обычно выполняешь работу.
– Я попытаюсь.
– Ты уж расстарайся, Джек. Может, ты не в курсе, у меня теперь есть еще один парнишка, кроме того, которого ты знаешь, такого громилы в белом спортивном костюме. Его ты можешь увидеть, но моего нового парня, его тебе видеть совсем не захочется. Никогда. Я его использую, чтобы… Как бы это выразиться… покончить с долгами. Он из Дублина. Можешь мне поверить, тебе не захочется его видеть. Ты его сначала унюхаешь, потому что этот психованный хрен постоянно жует фруктовую жвачку. Он появляется за твоей спиной, и тебе кажется, что вокруг тебя распылили освежитель воздуха. Я тебе расскажу… Нев, он нечто.
Я ничего не сказал. Не мог отвести глаз от бара. Бутылки со спиртным манили меня. Билл заметил:
– И не пей.
Я решил, что разговор закончен, и поднялся, чтобы уйти, но он сказал:
– Ты наверняка слышал про меня всякие истории.
Этих историй с непременным жестоким финалом-расправой были сотни. Я кивнул, и Билл сказал:
– Про то заведение фастфуд. Все это враки.
Эту историю повторяли чаще всего. Хозяин задолжал Биллу деньги и не платил. Говорили, что Билл сунул его головой в кипящее масло. Билл сказал:
– Я не пихал в жир его морду.
– Я все равно никогда не верил этим россказням.
Он посмотрел мне прямо в лицо и проговорил:
– Это были его яйца.
Расставшись с Биллом, я ощутил прилив бодрости. Не так чтоб очень, но достаточно, чтобы ответить поздоровавшемуся со мной человеку. Это был первый просвет за долгие дни тьмы. Я не думал, что мне удастся найти Риту Монро, но попытаться стоило.
Я начал сразу же, как вернулся в гостиницу. Спросил миссис Бейли:
– Вы когда-нибудь слышали о Монро?
– Из Голуэя?
– Не знаю… Рита Монро.
Она основательно задумалась, потом сказала:
– Нет. Имя необычное, я бы запомнила. Спросите Джанет. Она знает всех.
Джанет тоже не знала. Затем в телефонном справочнике я обнаружил десять Монро. Позвонил всем. Никакой Риты даже среди родственников. Просмотрел церковные записи и снова вытянул пустышку. Разумеется, Рита могла выйти замуж. Мне нужен был кто-то, знавший о монастыре Святой Магдалины. Я прошелся по Фостер-стрит, где этот монастырь находился. Он был давно разрушен, и на его месте построены роскошные апартаменты. Интересно, а нынешние жильцы знают, что здесь было раньше? Вниз с холма спускался пожилой мужчина. Он шагал с превеликой осторожностью. Заметив мой взгляд, он сказал:
– Привет!
– И вам привет. Я вижу, вы коренной житель Голуэя.
– Здесь родился и вырос.
Он сказал это с гордостью. Я продолжил:
– Вы помните монастырь Святой Магдалины?
Он взглянул на меня с раздражением, как если бы я усомнился в его здравом уме. И почти что прокричал:
– И почему бы мне не помнить?
– Да нет, я не хотел вас обидеть. Просто сейчас об этом редко от кого услышишь.
Мужчина сплюнул на дорогу и сказал:
– Лучше и не вспоминать. Натуральный концлагерь. Они были хуже нацистов.
– Кто?
– Все, кто заведовал там всем. Да гореть им в аду.
Высказавшись, он пошел дальше. Я зашел в паб «У Нестора». Часовой был на посту с привычной наполовину пустой кружкой. Джефф, принимавший товар, заметил:
– Джек, ты сегодня лучше выглядишь.
– Я и чувствую себя лучше.
– Что мне тебе налить, кофе?
– Разумеется. Могу я поговорить с Кэти?
– Нуда.
Он крикнул ей, затем повернулся снова ко мне и спросил:
– Ты над чем-то работаешь?
– Возможно.
– У тебя в глазах этот блеск Конечно, ты меня не послушаешься, но, может, лучше не надо? Два последних дела едва тебя не убили.
– Тут другое.
– Надеюсь, в самом деле надеюсь.
Спустилась Кэти и первым делом крепко меня обняла. Она повела бровью:
– Ты бороду сбрил.
– Ну, что на это сказать? Если лучше не стало, то хотя бы какая-то перемена.
Кэти вгляделась в меня и вынесла вердикт:
– Тебя бы подкормить не мешало.
Я с удивлением слушал ее голос. Когда мы с ней познакомились, Кэти была крутым лондонским панком. Руки у нее были исколоты, и ругалась она похлеще мужика. Потом она встретила Джеффа и стала вести оседлую жизнь. В выражении ее лица еще можно было уловить следы Лондона, но для этого надо было постараться. Прежняя Кэти мне больше нравилась. Она заметила:
– У тебя глаза и кожа чистые.
– И что?
– Значит, ты завязал.
– Пытаюсь.
– Можно же воспользоваться помощью. Например, обратиться в Общество анонимных алкоголиков и к тем, кто помогает избавиться от наркотиков.
Я покачал головой, и она сказала:
– Практически невозможно соскочить в одиночку.
– Давай сменим тему, ладно? Мне нужна твоя помощь.
В прошлом Кэти много раз доказывала свою полезность. Она обладала талантом не только добывать информацию, но и делать это быстро. Она спросила:
– Что тебе нужно?
– Когда-нибудь слышала о монастыре Святой Магдалины?
– Нет.
– Ладно. Я пытаюсь найти женщину по имени Рита Монро.
– Без проблем. Я сейчас же займусь.
Кэти ни о чем больше не спросила, и я добавил:
– Разумеется, я тебе заплачу.
– Это будет впервые.
Брендан Флад – бывший полицейский, обретший веру. Во время нашей первой встречи он избил меня, переломал мне пальцы и бросил, посчитав мертвым. В результате кое-каких странных обстоятельств мы превратились почти что в союзников. Брендан помог мне раскрыть одно дело. Когда я в последний раз воспользовался его помощью, то позволил себе пренебречь его советом, и в результате погиб невинный человек. С тех пор я Брендана не видел.
Я позвонил ему, и он неохотно согласился встретиться. Как обычно, местом встречи он выбрал супермаркет. Там он с вожделением будет смотреть на огромные контейнеры, полные пакетов чипсов с перцем. Я предложу купить, но он откажется, скажет, что так себя наказывает. Я пришел первым, взял двойной чизбургер и молочный коктейль и занимался ими без особого аппетита, пока не появился Брендан. На нем была грубая куртка с кожаными заплатами на рукавах. Она была расстегнута, чтобы ничто не закрывало тяжелый серебряный крест, висевший на еще более тяжелой цепи. Я сказал:
– Спасибо, что пришел.
– На то воля Божья.
Я отодвинул еду, и Брендан заметил:
– Грех разбрасываться едой.
– Ты хочешь?
– Я воздерживаюсь.
– Разумеется.
Он сел, смиренно сложил руки и произнес:
– Надеюсь, вы перевернули новую страницу.
– Что?
– Вы отказались от многих из ваших пороков.
– Скорее они от меня отказались.
Брендан слегка улыбнулся, благость так и капала с уголков его губ.
– Наши молитвы были услышаны.
– Что?
– Мы нашей группой по вечерам во вторник молились за вас, называя по имени.
– Благодарю.
Он наклонился, положил ладонь на мою руку и проговорил:
– Теперь, когда вы вступили на новый путь, вы должны прийти и показаться. Люди говорят о многом.
– Не матерятся?
Он отдернул руку, как будто обжегся, и сказал:
– Осторожнее с насмешками, Джек Тейлор.
У меня начинала болеть голова, поэтому я перешел ближе к делу:
– Вы можете для меня кое-кого проверить?
Брендан отрицательно покачал головой и заметил:
– За вами постоянно следуют неприятности.
– Послушайте, тут совсем другое. Была когда-то женщина, Рита Монро, хороший человек.
Он подумал и спросил:
– Вы хотите найти эту женщину?
– Вот именно.
– Я помолюсь и спрошу у Господа указаний.
3
Если вы всю свою жизнь проводите на шоссе, – подумал он, – вы не запомните абсолютно ничего.
Руперт Томсон. «Мягкий»
Вдохновленный своей бурной деятельностью, я купил карри на вынос и уселся перед телевизором. Смотрел несколько часов, ничего не запоминая. Вскоре начали передавать «Баффи». Вопреки желанию, я начал смотреть. Появился граф Дракула. Баффи спросила, зачем он пришел. Дракула прошипел:
– За солнцем!
Я помимо воли улыбнулся. Затем начали показывать «Ангела». Он вампир, но хороший парень. Особо понравился эпизод, когда его заставляли петь в дьявольском караоке-баре, а он протестовал:
– Я не делаю трех вещей: не загораю, не назначаю свиданий и не пою на публике.
Он исхитрился испоганить «Мэнди» Барри Манилоу. Но главный распорядитель, весь зеленый, чешуйчатый и с красными глазами, восхитился и заявил:
– Ни один разрушитель миров не сравнится с Манилоу.
Зазвонил телефон. Я снял трубку и услышал:
– Мистер Тейлор?
– Да?
– Это Терри Бойл.
– Это для меня должно что-то значить?
– Я разговаривал с вашим другом в пабе, Джеффом, насчет работы.
– Ах, да, парень в костюме.
– Надеюсь, я вам не помешал.
– Помешал… Эпизоду из «Ангела».
– Вы серьезно?
– Еще как. Я только что посмотрел серию «Баффи».
– Вот как.
– Так что вы хотите?
– Мне нужна ваша помощь.
– Я уже задействован.
– Но позвольте мне хотя бы высказаться.
– Почему бы и нет?
– Может быть, я могу пригласить вас на ленч? Вам подойдет «Брассери», час дня завтра?
– Ладно.
– Спасибо, мистер Тейлор, вы не пожалеете.
– Сомневаюсь.
Клик.
По экрану телевизора уже шли титры «Ангела». Я подумал, не посмотреть ли «Скай ньюз», но почувствовал, как наваливается усталость. Уже в постели, впервые за долгое время, я ощутил проблеск надежды. Может быть, удастся пробиться. Разумеется, во сне я видел вампиров. Что примечательно, у всех было лицо Билла Касселла. Там же присутствовали его постоянный часовой, большой такой детина, и еще один человек, которого я не мог толком разглядеть. Когда я прокрутил в уме этот сон, я вспомнил строки из «Бесплодной земли» Элиота, те самые, про «третьего, что всегда идет рядом с тобой».
Когда я проснулся, мне почудилось, что я ощущаю странный запах. Не сразу сообразил, что это такое.
Фруктовая жвачка.
Я надел костюм, купленный в магазине подержанных вещей. Вне сомнения, когда-то костюм был вполне приличным. Я выбрал его по двум причинам: он был дешевым и темным. Я взглянул на себя в зеркало. Выглядел я как труп, которому похоронных дел мастер не смог помочь. На мне была белая рубашка и шерстяной галстук. Когда я вошел в «Брассери», меня встретила роскошная девица и спросила:
– Столик на одного?
– Не знаю, я должен тут встретиться с мистером Бойлом.
– А, Теренс.
Сердце мое упало, а красотка добавила:
– Он за своим обычным столиком, вон там.
Она провела меня в центр зала и широко улыбнулась:
– Ну вот.
Терри Бойл встал и тоже улыбнулся:
– Джек Тейлор?
– Он самый.
Я надеялся, что выгляжу суровым. Парень протянул руку и сказал:
– Рад, что вы сумели прийти.
– Угу.
Он был хорошо сложен, примерно шесть футов два дюйма ростом, блондин, и у него был свежий цвет лица. Не красив, но, как говорится, вполне респектабелен. Темный костюм так и кричал о больших деньгах. Теренсу Бойлу было около тридцати лет, плюс-минус. Представитель первого поколения ирландцев, не знавших тягот безработицы и эмиграции, что сделало их свободными и самоуверенными.
Полная противоположность ситуации, в которой вырос я. Они с миром на равных. Мы же прокрадывались в жизнь с опаской, чувством неполноценности, возмущением и, что греха таить, с завистью.
Моей реакцией стала пьянка. Поколение Бойла всерьез спиртным не баловалось. Он сказал:
– Садитесь.
Я сел, дав себе слово сжечь свой костюм при первой возможности. Теренс взглянул мне в глаза:
– Выпить не хотите?
– Может, стакан воды.
Он кивнул, и я спросил:
– В чем дело?
– Я слышал, что вы столкнулись… с проблемой.
Господи, неужели есть кто-то, кто еще не слышал? Я вздохнул:
– Где вы слышали?
– От старшего инспектора Кленси. Он был другом нашей семьи.
Подошла официантка, выдохнула:
– Будете заказывать, ребята?
– Джек, что вы хотите на ленч?
– Похоже, вы хорошо знаете это заведение, я доверюсь вам.
– Спагетти здесь просто блеск… Пойдет? Какую-нибудь закуску?
Я отрицательно покачал головой. На закуску мне требовался тройной скотч. Терри налил воды в стаканы.
– Еда здесь первоклассная. Вам понравится, – заметил он.
– Жду не дождусь.
Теренс Бойл внимательно посмотрел на меня, оглянулся через плечо, затем снова уставился мне в лицо:
– Я голубой.
Я повернулся и крикнул официантке:
– Бокал вина.
Теренс растерялся и забормотал:
– Не надо. Я совсем не хотел вас завести.
Я рассмеялся:
– Завести меня? Замечательное выражение. Я знаю вас целых две минуты, и вы всерьез решили, что можете завести меня?
Господи, я кричал. Пришла официантка с вином. Поставила бокал в центре стола, на нейтральной территории. Белое вино в бокале на длинной ножке, стекло снаружи запотело, капли влаги цеплялись за стекло подобно случайным желаниям. Теренс попытался снова:
– Я вовсе не хотел… вот так выбалтывать про свою сексуальную ориентацию, Но я считаю, что лучше с самого начала Расставить все по местам.
Я наклонился ближе к его лицу и спросил:
– Почему вы решили, что ваши сексуальные предпочтения представляют для кого-то хотя бы малейший интерес?
Теренс опустил голову. По крайней мере, я перестал орать, чему мы все были рады. Я кивком указал на бокал:
– Пейте вино.
Он схватил бокал, залпом выпил половину вина и проговорил:
– Спасибо… Я хочу сказать… можно начать все с начала? Мне кажется, мы не туда завернули.
– Точно.
Принесли еду. Уверен, она была очень вкусной, но я мог лишь лениво ковырять вилкой в тарелке. Теренс тоже не слишком преуспел.
– Расскажите, что говорил обо мне Кленси, – попросил я его.
Он отодвинул тарелку и начал:
– Это было в то время, когда вы занимались историей с самоубийством подростков, помните?
Еще бы мне не помнить. Я кивнул, и Терри продолжил:
– Старший инспектор играл в гольф с моим отцом. О самоубийствах тогда говорил весь город. Инспектор сказал, что вы сможете разобраться, несмотря на то что вы почти хронический алкоголик. Он еще сказал, что вы бы многого добились, если бы не спились.
Я взглянул на Теренса Бойла:
– И вы считаете, что это своего рода рекомендация?
– Я обратился в агентство – они отказались. Не захотели даже касаться этого дела.
– Какого дела?
– Моего отца убили.
– Вот как.
– Я знаю, кто это сделал.
– Кто?
– Его жена.
– Что?
– Моя мачеха.
– А, будет вам.
– Я серьезно. Пожалуйста, займитесь предварительным расследованием, проверьте ее. Я хорошо заплачу.
4
Книгами следует пользоваться бережно.
Ален де Боттон. «Утешение философией»
Я сидел на ступеньках у церкви Августинцев. Робко проглядывало солнце, и мне казалось, что я должен был отдать этому должное. Женщина-румынка, волочившая за руки двоих детей, спросила:
– Это католическая церковь?
– Да.
И они вошли не оглянувшись. Рядом со мной на стене висел огромный стеклянный ящик. В нем когда-то обитала Богородица Споручница грешных. Кто-то спер статуэтку.
Теренс вручил мне толстый конверт, полный денег. Его мачеху звали Кирстен, она жила в семейном доме на Тейлорз Хилл. Его отца нашли мертвым в постели. Умер он якобы от сердечного приступа. Я заметил:
– Тут все чисто. Теренс вздохнул:
– Амфетамин бы этому поспособствовал. У отца было больное сердце.
– Амфетамин?
– Любимое лекарство Кирстен.
– Разве при вскрытии его бы не обнаружили?
– Да не было вскрытия.
– Почему вы не потребовали?
– Я был в Нью-Йорке. Когда вернулся, Отца уже кремировали.
Я подумал и признал:
– Странно.
– Подождите, вот увидите Кирстен – тогда поймете, что значит «странно».
– И как я ее увижу? Позвоню и спрошу: вы случайно не убили своего мужа?
Теренс не стал скрывать раздражения и огрызнулся:
– Вы же частный детектив. Не мне вас учить. Вы должны уметь.
– Никто этого не умеет.
Он показал на конверт и заявил:
– Именно за это я вам и плачу.
Я сделал паузу, хотел, чтобы он сам осознал, каким тоном разговаривал. Потом произнес:
– Теренс, я скажу это только один раз.
– Что?
Похоже, он всерьез разозлился. Я продолжил:
– Бросьте этот тон. Не смейте никогда разговаривать со мной, как с гребаным слугой. Попробуйте еще раз – останетесь без передних зубов.
Когда мы вышли из ресторана, Бойл вручил мне свою карточку. На ней значились его имя и три телефонных номера. Я поднял глаза:
– Чем вы занимаетесь?
– Компьютерное обеспечение.
– Это что, ответ?
– Для моего поколения вполне ясный.
Я решил не заводиться:
– Ладно, но я считаю, что вы зря тратите время и деньги.
Теренс слегка улыбнулся и заметил:
– Познакомьтесь с Кирстен – тогда поговорим.
– Ладно, деньги ваши.
– И не забывайте об этом.
Он исчез, прежде чем я успел среагировать.
Когда я шел к Шоп-стрит, кто-то дернул меня за рукав. Я повернулся и оказался лицом к лицу со своей матерью. Она наша признанная мученица, которую Бог облагодетельствовал сыном-пьяницей. Чем глубже в унитаз я падаю, тем лучше ей становится. Мой отец был хорошим человеком, а она обращалась с ним как с грязью. Когда он умер, горевать она начала всерьез и надолго.
Мать запрыгнула во вдовьи одежки и проводила каждый час в церкви или на кладбище, публично оплакивая свою потерю. Люди ее типа обычно находят священника, который постоянно за ними следует. У нее в последние годы эскортом служил святой отец Малачи, козел, каких поискать. Даже в других обстоятельствах я бы никогда его не полюбил, но в качестве заложника матери я его ненавидел и презирал. Во время нашей последней встречи он прокричал:
– Ты сведешь свою мать в могилу.
Я выдержал паузу и спросил:
– Могу я иметь письменное этому подтверждение?
Священник едва не подавился, лицо его стало багровым.
– Да ты… Да ты… По тебе ад плачет.
Ну кто сказал, что золотые дни духовенства позади?…
Моя мать сказала:
– Я видела тебя у церкви Августинцев. Ты был на мессе?
– Это вряд ли.
Ее глаза были все того же гранитного оттенка. Когда на тебя так смотрят, ты понимаешь, что милосердие даже не стоит в повестке дня. Правда, иногда мать снова начинала стонать. Как, например, сейчас:
– Сынок, я совсем тебя не вижу.
– Никогда не спрашивала себя – почему?
– Я ежедневно за тебя молюсь, ставлю свечку во время мессы.
– Зря стараешься.
Она попыталась принять обиженный вид, но ничего у нее не вышло, и она сердито изрекла:
– Ты моя плоть и кровь.
Пришел мой черед вздохнуть. Определенно, это заразно.
– Ты что-нибудь еще хотела сказать, мама?
– У тебя жестокое сердце, Джек. Разве мы не можем с тобой выпить по чашке чая, как цивилизованные люди?
Я взглянул на часы:
– Я опаздываю на встречу. Мне пора.
– Я много болела.
– Охотно верю.
– В самом деле, сынок?
– Разумеется, у тебя же не было ни одного приличного дня за всю твою поганую жизнь.
Я повернулся и пошел прочь. Без сомнения, отец Малачи скоро обо всем узнает в подробностях. Сердце у меня колотилось, я чувствовал, как дрожат руки. Около отеля «Империал» пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.
Мужик, с которым я был знаком, поднимался по ступенькам и предложил:
– Пинту не желаешь, Джек?
Я ничего не желал так сильно, но ответил:
– Нет, спасибо, в другой раз.
– Уверен?
– Пожалуй.
На следующий день я выбросил костюм. Пошел в «Сент Винсент де Поль» и купил там блейзер, серые брюки и несколько белых рубашек. Вернулся в гостиницу и примерил покупки. Неплохо, явный прогресс. Сидевшая в вестибюле миссис Бейли воскликнула:
– Надо же! Вы замечательно выглядите.
– Вы так думаете?
– Точно. Новая женщина?
– Некоторым образом.
– Подождите минутку.
Она исчезла и вернулась с темным вязаным галстуком. Сообщила:
– Галстук принадлежал моему мужу.
– Я не могу его взять.
– Разумеется, можете. Теперь стойте спокойно.
Миссис Бейли повязала мне галстук и заметила:
– Теперь вы просто красавец.
– Благодарю.
На площади я сел в автобус. У Доменик-стрит он сломался, и я подумал: какого черта, мне полезно пройтись пешком.
У Найл-лодж я сверился с адресом, который дал мне Теренс, и начал подниматься по Тейлорз Хилл. Можно было не сомневаться, здесь жили люди с деньгами. Я прошел мимо гостиницы «Ардилон» и наткнулся на ирландские ворота. Толкнул створки и оказался на длинной, обсаженной деревьями подъездной дорожке. Меня поразила тишина. Как в деревне. Затем показался дом, трехэтажный особняк, окна которого были увиты плющом. Я подошел к входной двери и позвонил.
Через несколько минут дверь открыла женщина:
– Да?
Английский акцент с примесью ирландского. Она была неопределенного возраста, где-то между тридцатью и сорока. У нее были темные волосы до плеч и лицо, которое собиралось стать симпатичным, но так и не стало. Возможно, виноваты в том глаза, немигающие. Курносый нос и полные губы. У дамы был вид недавно сильно похудевшего человека. Не изможденный, но определенно слишком сухопарый. Я улыбнулся:
– Миссис Бойл?
Женщина посмотрела на меня в упор и ответила:
– Да.
– Я друг вашего мужа.
– Были другом.
– Простите?
– Время неправильное – он умер.
– Ох… Мне очень жаль.
– Хотите зайти?
– Да, благодарю вас.
Я последовал за ней, наблюдая, как подпрыгивают ее ягодицы. Даже почувствовал зачатки интереса. В доме было полно картин. Не знаю, хорошие они были или так себе, но от них разило богатством. Хозяйка провела меня в гостиную: сплошное темное дерево. Огромное окно выходило в сад.
– Садитесь.
Я опустился в поношенное кресло, попытался собраться с мыслями. Миссис Бойл первой нарушила недолгое молчание:
– Выпить хотите?
– Воды, если можно.
Она остановилась на пути к переполненному бару, выставив бедро, и заметила:
– А я приняла бы вас за пьющего человека.
Хозяйка умудрилась придать слову «приняла» особую сексуальность. Я ослабил узел галстука и выдохнул:
– Бывало.
Она кивнула:
– А… Ну а я выпью «отвертку».
– Что?
– Водка и апельсиновый сок. В это время самое подходящее.
– Верю на слово.
Миссис Бойл потерла руки. Я знал, это реакция на действие амфетамина. Я смотрел, как женщина наливает себе выпивку. У нее были быстрые движения опытного выпивохи. Она подняла бутылку:
– «Столичная».
– Снова верю на слово.
– Вы фильмы смотрите?
– Конечно.
– Если там Джулия Роберте или кто-нибудь вроде нее заказывает выпивку, так это обязательно «Столичная» со льдом.
– Буду иметь в виду.
Миссис Бойл слегка улыбнулась, хотя ей явно не было смешно. Затем насыпала лед в бокал и щедро налила туда водки. Моим любимым звуком всегда было и будет звяканье льда в напитке. Но для алкоголика, решившего завязать, это наравне с пыткой, сигнал отчаяния.
– Откуда вы знаете Фрэнка?
Я настолько отвлекся, что не понял, кого хозяйка имеет в виду, пока та не добавила:
– Моего мужа… друга, которого вы пришли навестить.
– А, конечно… мы… уже давно знакомы.
Она кивнула и провела краем бокала по зубам, звук был неприятным, скрежещущим. После чего проговорила:
– А… тогда, наверное, вы были с ним в одно время в Клонгоуесе.
Я ухватился за спасительную подсказку:
– Да, точно.
Миссис Бойл подошла к дивану и села, позволив юбке подняться до середины бедер.
– Неправильный ответ, дружок. – Она повела бровью.
– Простите?
– Мой муж там никогда не учился.
Женщина не казалась обеспокоенной. Она встала, подошла к бару и плеснула еще водки в свой бокал. Я глубоко вздохнул и признался:
– Вы меня поймали.
– И кого именно я поймала?
– Джека Тейлора.
– Это должно что-то означать?
– Мне заплатили, чтобы я вас проверил.
Снова приподнятая бровь и вопрос:
– Зачем?
– Чтобы узнать, не убили ли вы своего мужа.
– Вы что, мать вашу, шутите?
Ругательство легко соскользнуло с ее языка, но тут она сообразила, в чем дело, и воскликнула:
– Терри, этот мерзкий педик!
Я кивнул, и она добавила:
– Бог мой, у вас явно слабовато насчет конфиденциальности.
Я встал и произнес:
– Так вы убили?
– Да вы что, в самом деле?
– Это означает «нет».
Я направился к двери, и хозяйка сказала:
– Каким же наглецом надо быть, чтобы прийти сюда и спросить, не убивала ли я своего мужа.
– Зато напрямую.
Она засмеялась:
– У вас есть номер телефона – вдруг я решу сознаться?
– Гостиница «Бейли».
– Вы там живете?
– Да.
– Ладно, Джек Тейлор, может, в своем деле вы никуда не годитесь, но в определенном стиле вам не откажешь.
Я уже дошел до двери, когда хозяйка прибавила:
– Решишь развязать – звони мне.
Я одарил миссис Бойл пустым взглядом, будто не понял, о чем та говорит. Она ехидно улыбнулась:
– Мне все эти симптомы знакомы, и можешь мне поверить, ты запьешь снова скорее, чем думаешь. Речь идет не о том, будешь ли ты пить, весь вопрос – когда.
– Имел я тебя дамочка.
– Размечтался.
И она захлопнула дверь перед моим носом. Противно признать, но она была права по обоим пунктам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?