Текст книги "Мученицы монастыря Святой Магдалины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/muchenicy-monastyrya-svyatoy-magdaliny-48467.jpg)
Автор книги: Кен Бруен
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
8
Это не своеволие Господа, это в природе человека, что факты завтрашнего дня скрыты от нас занавесом, потому что душа не хочет, чтобы мы могли расшифровать что-либо, кроме причины и следствия.
Ралф Уолдо Эмерсон. Эссе. «Героизм»
Я включил телевизор и попал, слава богу, как раз на тот момент, когда Анри на восемьдесят второй минуте забил «Спартаку» потрясающий гол. Он сделал это практически в ту же секунду, когда я включил телик. Я с замиранием сердца произнес:
– Мать твою.
Кирстен села на кровать и сказала:
– Это означает, что вы довольны?
– Ага.
Она помолчала, взглянула на экран и произнесла:
– Жаль, что «Лидс» тоже проиграл.
– Вы следите за футболом?
– Я слежу за мужчинами.
Она улыбнулась непонятной улыбкой. Оглядела комнату и заметила:
– Мебели маловато.
– Я простой парень.
– Да нет, Джек, вы кто угодно, но не простой. Пьяницы никогда не бывают простыми.
Я все еще держал в руке бутылку. Ее замечание задело за живое, тем более что оно было горькой правдой. Кирстен почувствовала мое настроение и спросила:
– Что, наступила на больную мозоль?
Я принес из ванной комнаты два стакана, протянул один ей:
– Что желаете?
– Наливайте.
Я послушался.
Она похлопала ладонью по кровати рядом с собой:
– Не стесняйтесь.
Я сел в кресло, стоявшее в другом конце комнаты, поднес стакан к губам и сказал:
– Slainte.[4]4
Будьте здоровы (ирл.).
[Закрыть]
– И вам того же.
Вне всякого сомнения, она была привлекательной женщиной.
Я отпил глоток виски. Ах, как будто я никогда и не бросал. Кирстен кивнула:
– Соскучились, так?
– Да.
Я допил виски, ожидая, когда тепло достигнет желудка. Она сунула руку в сумку, достала оттуда маленький прозрачный целлофановый пакетик и сообщила:
– Я принесла вам подарок на тот случай, если вы еще не пьете или уже пьете.
Кирстен бросила мне пакетик с кокаином. Я не сделал попытки его поймать, поэтому он упал на пол. Казалось, она не обратила на это внимания.
– Расскажите мне про кокаин, – попросила Кирстен.
Мне было что сказать, поэтому я начал:
– Это Чарли и Музыкальная фабрика, вот только в конечном итоге он отнимает музыку. Думается, мне больше всего нравится замечание Джорджа Клуни: «Он оденет вас для вечеринки, на которую вы так и не попадете».
Она задумалась, потом проговорила:
– Вы, верно, знаете и насчет теории.
Я не был уверен, что правильно ее расслышал. После длительного перерыва первая рюмка сильно ударяет по мозгам.
– Теории… нет, не знаю.
– Вы что-то начинаете, затем снова и снова продолжаете возвращаться к началу. Так действует кокаин.
Я шумно выдохнул:
– Вот вы уже знаете историю моей жизни. Меня пора звать гуру?
Кирстен громко рассмеялась. Довольно приятный смех. Когда женщина ведет себя таким*образом – ни о чем не задумываясь, не боясь, что будет выглядеть как-то не так, – это очаровательно. Она сказала:
– Расскажите еще.
– В начале кокаин заставляет вас полюбить себя. Для меня это было очень важно. Притом ему сопутствует прилив сил. Вам кажется, вы можете все. Он также ограничивает поступление крови к глазам, и они начинают блестеть. Я однажды видел, как брали интервью у Мика Хаутона.
Я встал, чувствуя, что алкоголь уже подействовал и на ноги, взял бутылку и налил себе еще, предложил Кирстен. Она покачала головой:
– Спасибо, мне хватит. Кто такой Мик Хаутон?
– Он был продюсером группы «Эхо и Беннимен», а также Джулиана Коупа и группы «Эластика».
Кирстен была совершенно потрясена:
– Откуда вы все это знаете?
– Иногда сам пугаюсь.
– Немудрено.
– Ну, так он сказал: «Кокаин хуже героина. Героин тебя убивает, а кокаин превращает в развалину. Можно бросить героин, пока он не успел тебя убить и пока не загублена твоя карьера. О кокаине такого не скажешь».
Кирстен встала с кровати и подошла к валявшемуся на полу пакетику:
– Тогда вам это не нужно?
– Нет.
Зазвонил телефон. Я взял трубку:
– Слушаю.
– Джек, это Кэти.
Меня сразу же охватило чувство вины за свое поведение в отношении Джеффа. Я надеялся, что она по голосу не определит, что я выпил.
– Кэти.
– Я узнала то, что ты просил.
– Замечательно… Разумеется, я тебе заплачу.
– Не думаю.
Голос был резким, холодным.
Я сказал:
– Я тут не совсем хорошо себя вел.
– И что в этом нового, Джек?
– Я зайду завтра.
– Не утруждайся. Я оставила конверт у миссис Бейли.
Клик.
– Любовная размолвка? – подала голос Кирстен.
– Не совсем.
Она подошла к двери:
– Я терпеть не могу вот так выпить и сбежать, но…
– Вы уходите?
– А вы что ожидали? Выпить и трахнуться по-быстрому?
Слово прозвучало очень грубо.
Я попытался овладеть ситуацией:
– Зачем вы приходили?
– Из первых рук узнать, в каком состоянии ваше расследование.
Я пытался найти саркастический ответ – мне хотелось обидеть Кирстен. Но ничего не придумал, а она сказала:
– Почему бы вам не спросить меня?
– О чем спросить?
– Убила ли я своего мужа?
Я допил виски. Почувствовал, как оно дошло до глаз. После чего спросил:
– Убили ли вы своего мужа?
Она с искренним удовольствием рассмеялась:
– Это был бы тот еще рассказ. Держите это в штанах, Джек.
И исчезла.
Я крикнул, стоя посредине комнаты:
– Вы это о чем?!
На комоде стояла на три четверти полная бутылка. Еще не полностью оставивший меня разум подсказал: «Ладно, ты выпил две порции, ничего плохого не случилось. Надо остановиться. Лечь в постель. Утром можно будет начать снова».
Я серьезно обдумывал эту идею целую минуту, потом произнес вслух:
– А пошло оно все!
И вспомнил тогда слова Реймонда Чандлера.
Как погрубее сказать, чтобы он ушел? Пошел вон, иди к черту, вали отсюда, уматывай, убирайся и так далее. Все годится. Но приведите мне классическое выражение, которое употребил Спайк О'Доннелл (один из братьев О'Доннелл из Чикаго, владельцев маленького заведения, позволивший себе посоветовать ребяткам Каноне катиться ко всем чертям и оставшийся в живых). Вот что он сказал: «Потеряйся».
Об остатке ночи могу только сказать, что я сочинил поэму.
Да простит меня Господь.
Виски затаскивало меня на многие темные улицы, заставляло попадать в ужасные ситуации и мучиться потом от жуткого похмелья. Но за долгие годы нашего тесного общения я ни разу не опустился до написания стихов.
Помнил ли я, что я записал поэму?
Конечно нет.
Строчки оказались на клочках рваной бумаги. К счастью, часть их невозможно было разобрать – просто каракули. Но основное все же осталось. Я был в состоянии припомнить, как сидел на кровати и вспоминал свою лондонскую свадьбу. Мы расписались в конторе в Ватерлоо. Очень подходяще.
Наша первая брачная ночь закончилась дикой руганью. Я встретил следующее утро совершенно один в номере дешевого отеля недалеко от церкви на арках.[5]5
Церковь на арках – церковь Сент-Мэри-ле-Боу в Лондоне.
[Закрыть]
Так вернемся к поэме. Вот она.
Во всей своей поганой красе.
Пропавший впустую в Ватерлоо
И гладкий как шелк
Самый дешевый и резкий
Я весьма довольный
Пил его по утрам
Пока позже
Не начинал ползать по кровати
В поисках банки пива
И под разбросанными носками
Мятым костюмом гонялся
За таблеткой аспирина
И среди этой разрухи нашел
Твои путаные слова оставленные тобою
Я свалился с постели
До вечера
Это оказался… тяжелый Ватерлоо
После открытия может быть
После одной рюмки джина или четырех
Я поспею снова
Легко
Протанцевать по твоим брачным клятвам.
Я спросил себя: «Что это такое, черт побери?»
Но я не выкинул листки в помойку. Аккуратно сложил и сунул в предисловие к книге Фрэнсиса Томпсона «Небесная гончая».
А куда еще их девать?
Только тут я обратил внимание на костяшки своих пальцев. Содранные и кровоточащие. Я же не выходил из комнаты. Господи, сделай так, чтобы я не выходил. В животе жгло, как будто я напился аккумуляторной жидкости. Голова разламывалась, пот заливал глаза, и жутко хотелось пить. Я пошел в ванную комнату, чтобы напиться, и разрешил одну загадку. Зеркало было разбито, причем засадили по нему явно от всей души.
Я услышал жалобные стоны и сообразил, что издаю их сам. Разумеется, я отключился, не успев раздеться. Бог ты мой, как же от меня воняло. Я сорвал с себя одежду и осторожно встал под душ. Сделал воду обжигающе горячей в искупление своих грехов. Терпел, сколько мог. Мозг работать отказывался.
«Больше не пью», – сказал я себе.
А сам уже мысленно видел перед собой запотевшую снаружи кружку холодного пива. Я услышал, как открылась дверь и кто-то вошел. И без того взбесившееся сердце забилось еще сильнее. Я обернулся полотенцем и высунулся. Джанет, горничная, выглядела старше миссис Бейли, но отказывалась уйти на покой. Теперь она стояла посреди разрухи и качала головой.
– Джанет, все в порядке… – подал я голос. – Я сам уберу.
– Но, мистер Тейлор, что случилось? Обычно вы такой аккуратный.
Мне хотелось закричать: «Пошла вон из моей гребаной комнаты, слышишь! Объяснения она ждет. Господи… да ты же горничная… Помилосердствуй».
Разве мог я позволить себе оскорбить лучшие чувства еще одного существа, тем более что старушка была милой и доброй? Однажды даже подарила мне четки. Теперь мне хотелось удавить ее ими. Но я сказал:
– Отпраздновал слегка. «Арсенал» выиграл у «Спартака».
Она взглянула мне прямо в глаза и заметила:
– Ах, мистер Тейлор, вы опять вернулись к пиву.
Я еле сдерживал закипавшую ярость.
– Друзья зашли, ничего особенного.
– Кто бы говорил! Вы поглядите вокруг.
Это было так на нее не похоже. В любой другой день она не обратила бы внимания и на землетрясение. Но когда человек умирает от похмелья, у всего мира эрекция. Я с нажимом произнес:
– ДЖАНЕТ… ОСТАВЬТЕ ВСЕ В ПОКОЕ.
– Не обязательно повышать голос, мистер Тейлор, я не глухая.
Женщина начала пятиться, потом помедлила и объявила:
– Я помолюсь за вас мистеру Талботу.
Я исхитрился выпить полчашки кофе, причем вырвало меня всего один раз. Надев чистые джинсы и свежую белую рубашку, я продолжал страдать от похмелья в новой одежде. Сидевшая за конторкой миссис Бейли сообщила:
– Для вас письмо, мистер Тейлор.
Я протянул левую руку, чтобы она не заметила разбитые костяшки.
– От Кэти, – кивнул я.
– Очень милая девушка.
– Правильно.
Миссис Бейли помолчала, явно сравнивая ее с Кирстен, которую видела накануне, потом заметила:
– Мистер Тейлор, у меня создалось впечатление, что Кэти на вас сердита.
Ну что я мог сказать… Становитесь в очередь?
Я снова кивнул, теперь стараясь изобразить огорчение. Это оказалось не слишком трудно, поскольку я и так помирал. Выйдя на улицу, я сунул письмо в карман и прислушался к своему организму – желудок намеревался снова вывернуться наизнанку.
МОНАСТЫРЬ СВЯТОЙ МАГДАЛИНЫ
Девушки прижимались друг к другу под одеялами, стараясь согреться и хоть немного согреть своих соседок. Тут они услышали стук каблуков, и сильная рука одним движением сорвала с них одеяла. Женщина, которую они прозвали Люцифером, завопила:
– Каким извращениям вы там предаетесь, шлюхи?
Она схватила ближайшую девушку за волосы и ударила ее кулаком в зубы. Затем потянулась к следующей девушке, протащила ее за волосы до туалета, засунула ей в рот кусок мыла и сказала:
– Жуй, жуй, если не хочешь, чтобы тебе задали трепку, какой свет не видывал.
Ослепленная слезами и ужасом, девушка принялась жевать.
Я направился к «Грейт Сазерн», где знал одного портье. Когда я вошел, он окликнул меня:
– Тяжелая ночка выдалась, Джек?
– Угу.
– Все мы стареем.
Я передал ему несколько банкнот и попросил:
– Добудь мне пинту и рюмку.
Разумеется, здесь так рано не подавали спиртное. Избави боже. Ни боже мой. Но у них было огромное фойе с укромными уголками. Если вам надо подлечиться в прохладном одиночестве, лучше места не найти.
Я только успел завалиться в огромное кресло, как ко мне подошел мужчина. Сначала я решил, что у меня видения от перепоя. Нет, в самом деле Брендан Флад. Он сказал:
– Я видел, как вы вошли.
– Только не сейчас… хорошо?
– У меня есть информация, которая вас интересовала.
Я едва не похлопал по конверту в кармане и не сказал: «У меня тоже».
Но он сел.
Больше всего мне не хотелось, чтобы Брендан видел, что я снова пью, причем с утра пораньше. Все пошло в помойку. Подошел портье и вроде бы удивился, заметив, что я не один. Взгляды всех присутствующих скрестились на подносе с напитками. Прежде чем я успел начать сочинять какое-то идиотское оправдание, Брендан попросил:
– Мне то же самое.
Портье смутился и спросил:
– Что-то празднуете, ребятки?
– Неси выпивку, понял? – рыкнул Брендан.
Портье отошел, и я спросил Брендана:
– Это вы всерьез?
Он кивнул, и я попытался еще раз:
– Вы пьете?
Он уставился на меня и проговорил:
– Не думаю, что вы имеете право читать мне мораль.
– Да нет… Я просто удивился.
Вернулся портье. Брендан положил на поднос пару мятых банкнот, при этом сказав:
– Сдачу оставьте себе.
Если портье и почувствовал благодарность, то он это ловко скрыл. Брендан схватил рюмку, осушил ее и залпом выпил почти всю кружку пива. Затем откинулся в кресле, закрыл глаза и произнес:
– Очень даже неплохо.
Кто я такой, чтобы спорить? Я обошелся со своей выпивкой аналогичным образом, но глаза закрывать не стал. Мне нравится наблюдать, как это происходит. Возникает дикая тяга к никотину. Вы открываете дверь одному пороку, и все остальные галопом следуют за ним. Брендан сунул руку в карман куртки и достал пачку «Мейджер». Мои любимые гвозди в гроб. Им сделал отличную рекламу в фильме «Крэкер» Робби Колтрейн.
Флад вытряхнул одну сигарету, достал коробку спичек и закурил.
– Не угостите? – подал я голос.
Брендан, окутанный дымом, согласно кивнул. Сигарета показалась мне какой-то странной, и первые несколько затяжек были ужасными. Я затушил ее. Флад ехидно ухмыльнулся.
– Нормально для начала. Первая кажется дерьмом, но вы и оглянуться не успеете, как закурите.
Я спорить не стал. Доказательством служило мое жалкое существование. Я немного выждал и спросил:
– Что случилось, Брендан?
Он глубоко вздохнул:
– Монастырь Магдалины – вот что случилось.
Я не стал его торопить, расспрашивать, и в конечном итоге он пригладил волосы пальцами и начал:
– Я нашел одну женщину в Клададе, ей около семидесяти, она там была в заключении. Сначала она не хотела об этом рассказывать, но, когда узнала, что я хожу на молитвенные собрания, согласилась поговорить. Первое, что вы должны понять, – она совершенно запугана. Прачечная уже много лет закрыта, но не для нее. Там была женщина, которую звали Люцифером, простая служащая, нанятая монахинями себе в помощь. Она была настоящим дьяволом, била девушек, брила им головы, утверждая, что они вшивые.
Флад помолчал, закурил следующую сигарету, и я заметил, что его руки дрожат. Он посмотрел на меня:
– Представляете себе, как можно избавиться от нательных вшей?
– Нет, не представляю.
– Я тоже понятия об этом не имел, но теперь уже никогда не забуду. Вы погружаете человека в кипящую воду и вливаете туда карболку. Тут надо быть осторожным, иначе сожжете человека заживо. Наверное, жжет ужасно. Люцифер была большим специалистом и обожала эту процедуру. Она оповещала девушек об этом заранее, чтобы они вели себя примерно и боялись. Не все девушки были незамужними матерями. Некоторых помещали в монастырь родители за непослушание. В то время тотальной нищеты так освобождались от лишнего рта.
– Моя свидетельница помнит двух девушек, – продолжал Флад, – которые дружили. Одна попала в монастырь из-за нежелательной беременности, а вторую просто обвинили в воровстве. Люцифер получала особое наслаждение, мучая эту пару, говорила им, что Господь отказался от них и им остается только вера. Люцифер систематически пыталась настроить подружек друг против друга. Одной из них она тупыми ножницами отрезала косы, а другой запрещала мыться, и от девушки ужасно воняло. Этих девушек поддерживала только их дружба, больше ничего у них не было, никакого будущего, только каждодневные страдания. Разделить их означало приговорить их к смерти. Но Люцифер пошла еще дальше. Она уверила одну из подруг, что другая предала ее. Девушка по прошествии нескольких дней повесилась. Вторая, которую Люцифер не оставляла в покое, выпила в прачечной отбеливатель. Если вы видели кого-нибудь, выпившего эту гадость, может быть, когда служили в полиции, то вы знаете, что смерть наступает после нескольких дней жутких мучений. Она умирала пять дней в ужасных условиях, а Люцифер без конца рассказывала ей про адское пламя, на котором уже поджаривается ее приятельница и в которое подбрасывают дрова в ожидании ее прибытия.
По его лбу тек пот. Он повернулся, снова взглянул на меня испросил:
– Знаете, кем были эти два невинных создания?
– Нет.
– Мученицами, настоящими мученицами, умиравшими в агонии ради любви. Мученицы святой Магдалины. И если я, мать твою, еще во что-то верю, я стану молиться за их бедные души. Клянусь, я каждую ночь вижу их во сне. Эти монахини из монастыря, знаете, почему они их так люто ненавидели? Правда, это мое личное мнение, но мне кажется, я прав. Потому что эти девушки испытали то, чего монашкам никогда не испытать, – секс или, если хотите, любовь…
Брендан добавил:
– Мне надо еще выпить, но не думаю, что смогу вынести этого портье еще раз.
Он встал и ушел. И я не знал, вернется ли он.
Он вернулся с подносом, заставленным выпивкой. Хватило бы на небольшую команду регбистов. Я заметил:
– Дорогое удовольствие.
Брендан тяжело сел и сказал:
– Это всего лишь деньги, так что мне это по фигу.
Я никогда не слышал, чтобы он ругался. Ведь он посещал молитвенные собрания, где все говорили на языке Господа. Он порицал меня, даже если я чертыхался. Он выпил еще стакан, рыгнул и проговорил:
– Я в глубокой жопе.
– Вот как.
Я хотел добавить, что и моя от меня ушла, но понимал, что он не ищет товарищей по несчастью, поэтому подождал. После паузы Флад сказал:
– Она поехала в Англию, потом вернулась. Она в доме, но со мной не разговаривает.
Я попытался найти слова утешения, но потерпел неудачу. Он продолжил:
– После того как я ушел из полиции, я совсем растерялся. Вы знаете, как это, Джек.
Я кивнул.
– Я мог, как и вы, Джек, начать пить, но я спасся. Господь заговорил со мной. Пустота внутри меня заполнилась.
Брендан замолчал, выпил еще.
Тогда я спросил:
– Вы были счастливы?
– Счастлив! Да я был в экстазе. Как будто постоянно под кайфом.
Брендан сделал еще несколько глотков, затем добавил:
– Но в последнее время, наблюдая за всеми жизненными кошмарами, за постылой, тяжелой, ежедневной каторгой, какой является жизнь многих людей, я почувствовал, что вера моя стала ослабевать. Меня нашли, а теперь я снова потерялся. Как можно верить в Бога, позволившего этим девушкам умереть?
Я взял вторую сигарету и убедился: она пошла гораздо легче. Я сказал:
– Возможно, это просто такой этап… и наша вера вернется.
Он резко тряхнул головой, едва не плюнул:
– Нет, с этим покончено. Эта группа, в которую я ходил, просто банда лицемеров.
Гнев накатывал на него волнами.
– И еще этот монастырь, куда я полез по вашей просьбе. Во имя религии с этими несчастными женщинами обращались хуже, чем с рабынями. Мой вам совет, бросьте это дело. Оно и вас зацепит.
Я достал оставленный Кэти конверт, открыл его и прочитал на листке бумаги:
Рита Монро.
Ньюкасл-роуд, 17.
Ни номера телефона, ни упоминания о найденных родственниках. Прежде чем я успел поделиться с Бренданом новостями, появился человек в утреннем костюме и произнес:
– Джентльмены, боюсь, вам придется перейти в какое-нибудь другое место.
Брендан поднял глаза. Он был пьян и воинственно настроен.
– Кто ты такой, мать твою? – Он икнул. – И где ты добыл этот гребаный костюм?
– Пожалуйста, я вынужден попросить вас говорить тише. Гости нашей гостиницы не привыкли к столь раннему… энтузиазму.
Брендан встал и заорал:
– Мы когда-то были… полицейскими!
Я схватил его за руку:
– Пойдем, я знаю другое место.
Флад замахнулся на управляющего, но тот уклонился, и мне удалось выволочь Брендана на улицу. Свежий воздух его взбодрил, он споткнулся и пробормотал:
– Может быть, кофе.
– Хорошая мысль.
Я вернулся с ним в свою гостиницу. Усадил его в кресло.
Подошла миссис Бейли.
– Что с ним случилось? – поинтересовалась она.
– Плохие вести.
– Понятно.
На самом деле ничего ей не было понятно. Перед ней был просто пьяный в стельку мужик.
Я просительно сказал:
– Если бы немного кофе… Потом я поймаю такси.
Миссис Бейли еще раз взглянула на Брендана и удалилась.
Тот подал голос:
– Мы в Дублине?
– Что?
– Шучу. Я совсем не так пьян.
– Тут дело не в выпивке – в необходимости.
Мне показалось, что он слегка оклемался. Кофе все не приносили.
– С тобой все будет в порядке? – Я положил руку ему на плечо.
– А ты как думаешь, Джек?
Мне пришла в голову ужасная мысль, и я быстро проговорил:
– Брендан, послушай, ты ведь не станешь делать никаких глупостей?
Он повернулся, посмотрел на меня:
– Ты имеешь в виду – покончить с собой?
Я кивнул, и он изрек:
– Второй круг ада Данте предназначен специально для самоубийц.
– Это ответ?
Он коснулся моего плеча:
– Джек…
– Я хочу, чтобы ты дал мне слово.
Он не ответил. Тут подошла миссис Бейли и сообщила:
– Я вызвала такси.
Брендан встал:
– Похоже, наша встреча подошла к концу.
– Я могу поехать с тобой, составить тебе компанию.
– Нет, со мной все будет нормально, – заверил он и ушел.
Стоявшая у меня за спиной миссис Бейли пояснила:
– Я про кофе не забыла, но он бы только его пробудил, а трезвым не сделал.
Я не знал, что ей ответить. Во всяком случае, приличный ответ не приходил в голову. Я поднялся в свою комнату, свалился на постель и мгновенно отключился.
Во сне я ходил в магазин «Живаго рекорда». Работал, разумеется, Диклан, который продал мне полный каталог снов. Кошмарная жуть. За прилавком стояла девушка с обстриженными волосами. Она спросила меня, где достать отбеливатель. Когда сон уходил, я могу поклясться, что ясно слышал, как Стайп поет «Я теряю свою религию».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?