Читать книгу "Байки космического разведчика"

Я нашел, вбил имя «Аманда» и вскоре тоже ржал, как Гробус. Там еще смешные анимации были – девица в длинном платье марширует вместе с солдатами, а на голове у нее – что-то вроде праздничной корзинки для пасхальных яиц.

В третий раз рычать на бездельников, махать измельчителем, клацать зубами и обещать жуткие кары было бы уже смешно. Мы с Гробусом молча подошли к заместителю главного дармоеда Центра логистики и просто выдернули из-под него стул. Он шлепнулся на задницу, но не заорал. И мы поняли, что теперь ему действительно страшно.

Этот стул Гробус разломал на мелкие кусочки. Более прочные делали просто погнул, а штырь, на котором торчала мягкая подушечка для головы, завязал узлом.

– Порча имущества… – пискнул какой-то юный дармоед.

– Она самая, сынок, – согласился Гробус, мы подошли к юному дармоеду и вытряхнули его из штанов. Как? Сейчас покажу… Не показывать? Ну, ладно.

Не прошло и двух часов, как наши контейнеры нашлись. Их еще никуда не успели направить. Это было даже удивительно. Мы связались с начальством, объяснили обстановку и стали ждать распоряжений.

Поскольку из-за бездельников, возомнивших себя логистами, практически сорвалась важная операция, решено было все переиграть, отправить на Дзетту десант дронов, чтобы он собрал на себя внимание, под прикрытием этого десанта спустить вниз наши контейнеры и притопить их в самом неподходящем месте, где водились медузы, там же спрятать все имущество группы Кноррера, а ребят забрать на орбитальную. Естественно, чтобы потом они вернулись, разогнали медуз и взялись за дело снова. Согласитесь, высадить ребят без багажа гораздо легче, чем с кучей контейнеров.

Так что мы вернули измельчитель на кухню, умылись, переоделись и стали готовиться к отлету.

Было у нас смутное подозрение, что дармоеды забыли сунуть в контейнеры что-то очень важное. Во-первых, разведчик в таких случаях должен слушать интуицию, а во-вторых, мы прекрасно понимали, с кем имеем дело. Мы пошли к складу возле стартовой площадки, забрались туда, как – не спрашивайте, и вскрыли контейнеры. Пришлось все вытаскивать и складывать обратно. Так вот, в контейнерах не оказалось больших аптечек.

Кое-какая медицина у ребят имелась. Для того, чтобы вытащить их, походная операционная не нужна. А когда они будут возвращаться, то и прихватят с собой аптечки. Так мы решили, закрыли контейнеры и пошли готовиться к старту.

Добираться до орбитальной нужно было двое суток. Мы убедились, что контейнеры стоят в грузовом трюме, и пошли в каюту – вздремнуть.

Разбудил нас сигнал тревоги и дикий вопли голосовой связи:

– На борту посторонний! Закрыть все двери! Ждать распоряжений капитана!

– Так, – говорит Гробус. – Чуяло мое сердце, будут приключения. Зря мы оставили там измельчитель.

Посторонним мог оказаться кто угодно. Даже ассанский сдвоенный организм. У них интересная анатомия – они работают в паре и почти срастаются, получается что-то вроде осьминога, а при необходимости разделяются. Да вы посмотрите в ксенологическом справочнике, там очень интересно написано, только насчет их способности в минуту опасности выделять литрами алкоголь – вранье. Бывают ситуации, когда во время операции объявлен сухой закон, и нужно объяснить начальству, откуда вдруг взялось спиртное.

Как ассанец мог попасть в Центр логистики? Да очень просто… Прозевали. Если ассанский челнок, стартовав с дирижабля, доберется до грузовых шлюзов орбитальной, то дальше этим осьминогам уже легче, они ведь могут расплющиваться и обволакивать собой любой предмет. Никто и не поймет, что пирамида розовых ящиков в углу трюма на самом деле – ассанец.

Насчет измельчителя Гробус, между прочим, был прав. Если врубить его на полную мощность и пойти по судну, тыча раструбом во все щели, то можно вытянуть ассанца. Другой вопрос – он вывалится из техники уже в виде брикетов…

– Связываемся с капитаном, – говорю я. – Экипаж живого ассанца в глаза не видел, так что мы – единственные, способные справиться с этой нечистью.

Ну да, так я и сказал. Это теперь у нас с ними дружба и полное взаимопонимание, я даже слышал, что кто-то из наших женился на ассанке, но обычной или сдвоенной – пресса молчит. А тогда они были главными врагами.

– Для этого нам нужны скафандры, – отвечает Гробус. – А мы их сдали в блок хранения.

Тут я высказался в том духе, что два парня из Разведкорпуса могли бы наконец поумнеть.

За скафандрами капитан послал робопогрузчика, мы в них влезли, вооружились всем, что нашли, и поплелись по судну, сканируя каждую пылинку. Во встроенных сканерах скафандров у нас, к счастью, сохранились и ассанские спектры – это означает, что мы три года пользовались одними и теми же скафандрами. А ведь их положено менять раз в год… теперь раз в полгода?.. Вот не знал. А о том, что нужно обязательно переписывать всю информацию со старого скафандра на новый, вас предупреждали? Вот то-то и оно…

И вот слышим мы подозрительный шорох. То есть, мы понимаем, что это шорох, но в ушах по милости усилителей это как сход каменной лавины шириной в десять километров. Мы остановились, источник звука определили, и я закудахтал по-ассански.

А что вы думали? Разведка не только кудахтать научит…

Звук шел, между прочим, как раз из-за пластиковых ящиков. Сканер присутствия ассанцев не показывал, но ящики! Я же говорю – они растягиваются в ширину и обволакивают самые неожиданные предметы. Медуза Винцента тоже такое проделывает, имейте в виду.

И вот кудахчу я, обращаясь к ящикам, такое воззвание:

– Вы, гнилые плоды высохшего дерева, вы, неспособные сдвоиться безголовые черви, вы, отходы третьего жизненного цикла одноногой вонючей гидры, соберитесь в кучу и встаньте ровно, иначе вам будет очень плохо!

Детки, когда вас будут посылать в автономный поиск, первое, что вы должны сделать при контакте, – выучить такие заклинания аборигенов, от которых они проникнутся настоящим, а не дипломатическим, уважением.

В ответ на кудахтанье из-за ящиков появилась человеческая фигура. Но мы были настороже – ассанец может, правильно собрав свои конечности, принять человекообразный вид.

Но вот чтобы ассанец заговорил по-человечески – такого еще не бывало. Нет, конечно, сейчас у них есть переводчики, но они выполняют письменный перевод. Хорошо хоть так у них получается…

Так вот, фигура заговорила не просто человеческим, а женским голосом.

– Ой, не стреляйте в меня, я ничего плохого не сделала! Я хотела отдать аптечки…

– Те аптечки, которых не хватает в контейнерах? – догадался Гробус.

– Да! Когда я поняла, что девочки забыли их положить, я все погрузила на кар и поехала вас догонять. Я въехала в грузовой шлюз и не успела выехать обратно – шлюз закрылся, был сигнал старта! Вот и кар со мной…

– И что же теперь с тобой делать? – спрашивает Гробус. – Можем оставить на первой орбитальной, оттуда с попутным челноком доберешься до своего Центра логистики.

– А вы оттуда – куда? – спрашивает бестолковое создание.

– На курорт, – отвечает Гробус. Не объяснять же девчонке, что у нас задание – забрать с Дзетты группу Кноррера.

– Как – на курорт?

– Должны же и мы хоть изредка отдыхать.

Это чистая правда – мы должны отдыхать. Нам даже дают кредитки для санаториев, для нас там даже бронируют места. Но вот как раз тогда, когда место оплачено и точное время назначено, выясняется, что в системе Арктура на Эс-Девятой бунт головоногих – им, видите ли, показалось, что наша база распространяет лучи, убивающие их икру. И все, знающие повадки головоногих, призываются в строй…

– Ах, на курорт…

Видим – девочка помрачнела.

– А ты думала? – спрашивает Гробус.

– Вы же сказали, что на Дзетту, ребят выручать…

– Мало ли что я сказал. На Дзетту контейнеры полетят, а не мы. Так что вылезай оттуда, кар мы вытащим и доставим тебя к капитану, – говорит Гробус. – Ну, недоразумение случилось, ничего страшного, тебе помогут вернуться.

– Но если вы – на курорт, то зачем летите на первую орбитальную?

– За вещами, – говорю, – там наши вещи остались. И контейнеры с рук на руки сдадим, чтобы они опять не пропали. Это, деточка, очень важные контейнеры.

Совсем, смотрим, крошка затосковала. Но мы ребята простые, из всего курса психологии помним лишь обрывки ксенопсихологии, утешать тоскующих девиц умеем только одним способом, а эта явственно дала понять, что такой способ ее не интересует. Согласитесь, для разведчиков, которым предстоит высадка на Дзетте, секс впопыхах и непонятно с кем – не предмет первой необходимости.

Ребятишки, мы с Гробусом по этой части были совсем не бестелесные ангелы. Но обстановка действительно не располагала, а девочка не проделывала всех этих девичьих штучек, чтобы привлечь наше мужское внимание. Ну, мы и препроводили ее к капитану судна, а ящики с аптечками оставили в трюме.

Потом Гробус вылез из скафандра и лег спать, а мне спать что-то не хотелось, и я потащился в кают-компанию. Мы так называли блок для всяких непредвиденных грузов, случалось, это были раненые, как-то везли с Дзетты целое дерево с дурными характером, дзеттянские деревья ведь полуразумные и могут вступать в симбиоз с ассанцами, а когда грузов не было – там просто сидели летчики и делились воспоминаниями.

Но парней, с которыми можно было потолковать об экспедициях на Дзетту, я в кают-компании не обнаружил. Там сидело бестолковое создание. Оказалось – ее туда отправил капитан и запретил высовывать нос. Мне быто так скучно, что я вступил с девочкой в переговоры. Ничего такого я не имел в виду! Просто стало жаль дурочку.

– Придется потерпеть, – говорю. – Если хочешь, могу изготовить кофе или молочный коктейль.

У нас с Гробусом в каюте был аппаратик для таких невинных напитков. Если бы лететь неделю – мы бы его перепрограммировали, но сейчас не имело смысла возиться.

– Вы пьете молочный коктейль? – спрашивает девочка.

– Почему бы нет? Можно с ванильным сиропом, можно с кокосовым.

Тут она тяжко вздыхает, я спрашиваю, здорова ли она, а бестолковое создание отвечает:

– Я здорова, просто я очень сильно ошиблась…

– Ну да, – говорю, – нужно было внимательнее смотреть на табло, там всегда время отлета и прилета большими красными цифрами показывается.

– Я не про это! Я не в этом ошиблась! – трагически восклицает она.

– А в чем?

– Не в чем, а в ком!

Стал я распутывать эту трагедию. Делать-то все равно нечего. И оказалось – это она в Гробусе ошиблась.

Когда он ворвался на склад, девчонки просто ошалели. А в ней сработало что-то такое, что умом понять можно, а как на самом деле действует – неизвестно.

Вот что я понял из получасового монолога со слезами, всхлипами, вытиранием хлюпающего носика и горестными вздохами.

Ворвавшийся на склад Гробус, перемазанный томатным соусом и грязный, как робот-уборщик, которого по ошибке отправили чистить дюзы, произвел на девочку неотразимое впечатление. Она поняла: это мужчина, вернувшийся с войны, и через несколько часов он улетает обратно на войну. Унылые клерки из Центра логистики ей осточертели, душа просила возвышенного, и – заказывали? Получайте! – к ней приперся мой лучший друг Гробус! Настоящий мужчина, ежеминутно рискующий жизнью ради нашей победы в бескрайнем космосе, во всем сразу!

Она поняла – нужно быть рядом с этим великолепным мужчиной. Нужно быть его боевой подругой, бинтовать ему раны и заряжать его «скорпион». И дальше она действовала уже без применения мозгов. Руки сами припрятали ящики с аптечками, ноги сами понесли к кару, а кар, понятное дело, безмозглый, дали ему программку въезда в трюм – он туда и катит.

А тут такое горе: мы с Гробусом умытые, чистенькие, в свежих комбезах, и собираемся не на войну, а на курорт. Тут девочка опомнилась и задала себе вопрос: неужели я ради этого скучного курортника бросила все и помчалась на край света?

Ну, думаю, очередная дурацкая ситуация. Правду девочке сказать нельзя – она за нами на Дзетту увяжется. Девочку нужно аккуратно доставить на склад, в отдел мелкой комплектации. Но мысль, что есть на свете бестолковое существо, считающее нас с Гробусом обычными сопровождающими ценного груза, устроившими в Центре логистики спектакль, тоже не самая приятная…

В общем, принес я ей молочный коктейль и отправился вызывать капитана. Нужно было убедиться, что девочку доставят туда, откуда она убежала и будет убегать в дальнейшем, потому что свое разочарование в Гробусе будет помнить ровно до той минуты, когда появится другой мужчина, примчавшийся с войны и убегающий на войну.

Гробусу я ничего не сказал – потом только, когда мы выполнили свое задание на Дзетте.

Вы полагаете, ребятишки, что он при первом удобном случае помчался в центр логистики, нашел девочку, рассказал ей правду и предложил руку и сердце? Может, так бы оно и было, только он клял бестолковое создание последними словами. В аптечках вместо упаковок биокожи лежали коробки с инъекторами, а в инъекторах – противомозольная жидкость. Когда это обнаружилось, сперва было смешно, потом две штуки пригодились, а потом какой-то чудак в центре снабжения взял да и внес эти инъекторы в список обязательных для аптечки препаратов. И нам их туда совали несколько лет с упорством, достойным лучшего применения.

Вас интересует судьба девочки? Да я даже имени ее не спросил. Просто мы с Гробусом запомнили, что бывает такой вид временного девичьего помешательства, а психогигиенист, которому мы эту историю рассказали, приведя в качестве доказательства еще и тот текст Джерома, написал ученую статью, где назвал помешательство синдромом Аманды. И доказал, что это, в общем-то, нормальное явление. Вот так мы с Гробусом внесли свой вклад не только в ксенозоологию и ксеноботанику, но в обычную человеческую психогигиену, которую вы проходите на третьем, кажется курсе.

Что, нашли в списке «синдром Аманды»? Молодцы. А теперь вот вам мое строжайшее распоряжение – держитесь от него подальше!

Рига

2016

Ускоритель

Эту историю рассказал мне старый разведчик в походном борделе на шесть боксов, припаркованном в строящемся космопорту. Была пересменка – одни монтажники уже улетели, другие почему-то задержались. Мы, диспетчеры, сидели с девочками и ждали хоть каких-либо событий. Разговор шел самый практический – кто сколько получает за свой труд. И случайно приблудившийся к нам разведчик вспомнил, как однажды подобная беседа довела его до черной ярости. Его стали расспрашивать – он рассказал все с начала. И эта история мне понравилась.

Старый разведчик специализировался на психологической космоэтнографии. Это значило, что перед официальным контактом с очередной планетой он шастал по ней год-другой, проникаясь ее духом и коллекционируя всякие милые мелочи – как вещественные, так и психологические. Обработкой занимались специальные научные центры, а он него требовалось одно – жить жизнью обычного обитателя планеты, путешествовать, заводить новые знакомства, ненавязчиво совать повсюду нос. Иногда после такого рейда искатель мелочей оказывался в специальной клинике, где из него опять лепили человека.

Артем – результат длительного естественного отбора в рядах Космофлота, сформировавшего несколько династий разведчиков. Он среднего роста, широкогрудый и поджарый, с молниеподобной реакцией, красивый той сдержанной мужской красотой, которая не оставит равнодушной женщину старше тридцати, знающую, что почем.

И вот этого бойца этнографического фронта десантируют на очередную намеченную к контакту планету. Он знаком с результатами работы разведзондов, он одет как подобает приличному горожанину, он готов к сбору информации. Единственное, что смущает его – рост. Он смотрел записи видеокамер и обнаружил, что здешние мужчины – настоящие великаны и красавцы по сравнению с ним.

Taк вот, он благополучно высадился в пустынном месте, уничтожил следы и отправился пешком в ближайший городишко. Был у него транслейтер, был блок для связи с зондами, подвешенными именно в этом захолустье. Было и кое-какое оружие на всякий случай.

Артем мирно шагал по дороге, удивляясь, почему не встречает ни души. И дошагал до самого городка, когда мимо него пробежал насмерть перепуганный мальчишка и через луг, через огороды дал деру в неизвестном направлении.

Артем насторожился и сунул руку в карман, где лежало кое-что для сомнительных случаев жизни.

Из-за поворота вышла толпа тех самых красавцев, конкуренции с которыми он побаивался. Галдели они, как служащие почтенной и респектабельной фирмы на пикнике с пивом. Впереди двое несли длинную полосу материи на двух палках. Транслейтер перевел надпись кривыми желтыми буквами по красному фону: «Смерть ускорителям!»

Артем не знал, кого эта компания имеет в виду, но на всякий случай решил уйти с дороги. Пересидеть это буйное шествие в кустах показалось ему самым разумным решением. Он и шмыгнул в кусты. Но, как оказалось, поздно.

– Гляди! Ускоритель! – завопила толпа. И красавцы кинулись извлекать Артема из кустов.

Разведчики умеют бегать. Но надо же случиться такому безобразию, что дорога, по которой он несся во весь дух, раздвоилась. Артем выбрал правое ответвление – и через восемь минут вылетел на встречное шествие, которое галдело примерно так же, только под другим девизом: «Ускорителей – в болото!»

Поскольку бежал он сломя голову, то и привлек к себе общее внимание.

– Ускоритель! Бей ускорителя! – и с такими воплями участники второго шествия рванули к Артему. Он резко затормозил, перепрыгнул придорожную канаву и имел все шансы уйти, но его подсекли местным оружием. Это были два кожаных мяча, связанные двумя ремнями. Их бросили Артему в ноги, он упал, а остальное оказалось просто – разведчика подмяли, повязали и выкинули все содержимое его карманов на дорогу. Уцелел лишь транслейтер, который состоял из плоской коробки, вмонтированной в пояс, и горошины в ухе.

А тут подбежали и передовые вояки из первого шествия. И начался военный совет, который Артему очень не понравился.

Во-первых, самые задиристые предлагали его кастрировать тут же, на месте, посреди дороги. И показывали ему, чем именно это будет сделано.

Во-вторых, возникла партия желающих утопить его в болоте. Плавал Артем всеми стилями, имеющими хождение в бассейнах Космофлота, но поди поплыви по болоту со связанными руками. Словом, и с этой стороны оптимизм ему не грозил.

Но было еще и «в-третьих».

Несколько местных жителей, поспокойнее прочих, угомонили самых яростных крикунов, и сделали это очень просто. Они предложили продать Артема в лекарям, а полученные деньги дружно пропить. Потому что за живого Артема можно получить от лекарей немало, а за утопленного – вовсе ничего.

Артем, которого ни о чем не спрашивали, благоразумно молчал и слушал. И начал разбираться в ситуации.

В здешних краях шла отчаянная охота на каких-то «ускорителей». Очевидно, что Артема приняли за одного из этих врагов народа. И чем скорее он попадет к лекарям, тем лучше. Ведь существуют же анатомические отличия между земными людьми и местным населением? Лекаря поймут, кого им притащили, и хотя как разведчик Артем погорит синим пламенем, но хоть спасет свою единственную жизнь. И на том спасибо.

Пока его с диким гиканьем волокли к этим самым лекарям в городишко, случилось кое-что обнадеживающее. Один из самых буйных красавцев, оказался вдруг возле Артема и незаметно для прочих пожал его заломленную за спину руку. А когда Артем скосил на него глаза, подмигнул самым земным образом. Так что объявился союзник.

Городишко оказался грязным и банальным до тошноты. Артема на рысях протащили по главной улице, украшенной растянутыми вдоль стен полосами красной ткани. На них противными желтыми буквами были написаны воодушевительные призывы: «Слава производителям!», «Вся власть – производителям!», «Производитель, крепи будущее своим трудом!» На шум, естественно, сбежались женщины. Здешние дамы были чуть ли не агрессивнее своих мужчин. Они принялись швырять в Артема всякой дрянью, выкрикивая угрозы по адресу тошнотворных ускорителей. А некоторые побежали следом за шествием, и тут Артем заметил, как неуклюже бегают эти с виду изящные дамы. Они переваливались с боку на бок, и Артем сообразил, что под своими широкими одеждами они просто-напросто скрывают уродливые свисающие животы.

Приглядевшись, он понял, что среди женщин маленького городка нет ни одной стройной. Все были яростны и пузаты.

Артема впихнули в узкую дверь, несколько красавцев протиснулись за ним следом и повели его по коридору, облицованному необработанным камнем. Городок и так не блистал цивилизацией, а камни эти и вовсе ввергли Артема в уныние. Но совсем он обрадовался, угодив в логово лекарей.

Это был большой сводчатый зал, куда выходило несколько дверей. Чего там только не валялось на полу! Артем ожидал увидеть даже отпиленные руки и ноги, но их, наверно, убрали до его явления.

Сами лекаря, почтенного возраста, с обрюзгшими лицами и осанкой молодых атлетов, носили кожаные фартуки на голое тело и какие-то подозрительные лохматые повязки вокруг бедер и груди. Дикарский вид лекарей наводил на печальные мысли. А стол, стоявший посреди этого зала, который Артем назвал про себя операционным, в свете угрозы кастрации внушил ему доподлинный ужас.

– Принимайте! – и Артема толкнули в спину, так что он вылетел на середину зала. – Поймали!

– Сто сорок монет, – внимательно осмотрев Артема, назначил цену старший из лекарей.

– Полтораста! – потребовал тот, что толкал Артема в спину. – Если бы мы его не поймали, он бы такого тут натворил!

– Сто сорок, – невозмутимо ответил старший лекарь. – У нас сейчас есть запасные ускорители. Вот если бы вы накрыли наконец их лагерь, то получили бы свои полтораста за каждую голову от комитета производителей. И даже, наверно, по сто восемьдесят.

– Лагерь… – дружно вздохнули все ловцы ускорителей. – Узнать бы, где этот самый лагерь!.. Мы бы их привели как миленьких!

– Их там не меньше сотни, – сказал старший лекарь. – Ну как, берете вы сто сорок монет? А если нет, уводите своего ускорителя и делайте с ним что вам угодно.

– Давайте монеты.

И, получив плату, участники шествия с тем же буйным азартом кинулись прочь из зала – пить и вопить проклятия ускорителям.

Старший лекарь подошел к Артему и потрогал, крепко ли связаны его руки.

– Будешь выполнять приказы – останешься жив, – сурово пообещал он. – Ты здоров, сыт?

– Да, – недоумевая, отвечал Артем.

– У тебя давно была женщина?

– Давно, – честно признался Артем.

– Тебе нужен напиток?

– Обойдусь, – на всякий случай с презрением сказал Артем.

– Приходилось ли тебе быть с женщиной при посторонних?

Артем задумался. В богатой биографии разведчика бывали всякие недоразумения. Можно ли считать посторонним лучшего друга, который повернулся спиной и притворяется, что спит?

Лекарь правильно понял его молчание.

– Как ты понимаешь, нам надо видеть абсолютно все, – сказал он. – И ты должен провести сношение именно так, чтобы мы все увидели. У нас есть женщины-доброволицы на любой вкус. Каких ты предпочитаешь?

Артем усмехнулся.

– Дайте альбом, – попросил он. – Я выберу.

Терять ему было нечего – все равно в течение часа выяснится его инопланетное происхождение. И он потребовал того, до чего местная цивилизация заведомо еще не дошла – альбома с портретами девиц, которых клиент может выбрать и потребовать, как в порядочном стационарном борделе.

– Альбом? Что ты имеешь в виду? – спросил старший лекарь. – Ты хочешь попасть в комнату, где они живут, чтобы выбрать?

– Я говорил! – вмешался один из свиты старшего. – Эти ускорители в своих лагерях уже придумали что-то новое! Какие-то альбомы!

– Если тебя так волнует охота на ускорителей, – обратился к нему старший лекарь, – то почему бы тебе не снять ритуальный наряд лекаря и не пойти в шествии с воплями и пустыми угрозами? Иди, я не держу тебя. Но когда наши опыты завершатся и мы узнаем секрет ускорителей, твое имя не будет выбито на скалах Северного Хребта, чтобы его было видно с моря и с Опасного мыса. А наши имена будут выбиты.

Не услышав возражений, старший лекарь повернулся к Артему.

– Не станем терять зря время, – сказал он. – Вот стол, на котором ты произведешь первое сношение с женщиной. Сейчас стол приберут и приведут женщину. Ты должен будешь внимательно наблюдать за ней, за всеми ее движениями, чтобы все нам подробно рассказать. И если благодаря тебе мы проникнем в тайну ускорителей, ты останешься цел и невредим! Это обещаю тебе я, главный лекарь округа Эльсидофер.

Артем совершенно правильно понял, что от его стойкости и активности на столе зависит его жизнь.

– Послушай, главный лекарь! – сказал он. – Если ты хочешь, чтобы наш опыт кончился успешно, прикажи застелить стол чем-нибудь мягким, а поверх – чистой тканью.

– Чистюля… – раздалось за спиной главного лекаря.

– Ускоритель прав, – не оборачиваясь, ответил он подчиненным лекарям. – Мы все время забываем о потребностях женщин. А они, к сожалению, чистюли. Смести все со стола на пол. Застелить его шкурами. Шкуры вытрясти! Сверху тоже что-нибудь постелите. Скажи, ускоритель, что тебе еще нужно для успешного сношения? Если ты, в отличие от твоих собратьев, не отказываешься от сотрудничества и дашь хорошие советы, тебе не придется жалеть об этом.

Артем задумался.

Если все, что от него требовалось, – это сношение на столе с комментариями, то он внутренне согласился. Интимная жизнь разведчиков не касается даже самого строгого начальства.

– Я буду с вами сотрудничать, – сказал Артем. – Думаю, что вы останетесь мной довольны. Где ваша доброволица?

– Вызовите доброволицу Римит номер шестнадцатый, – приказал главный лекарь. – Приготовьте кожу для записи, мои линзы для глаз, устройте освещение. Ты, второй помощник, сядешь на высоком стуле, а ты, шестой помощник, будешь сидеть под столом и комментировать оттуда. Не забывай отмечать его колебания. И если кто-нибудь закроет шкурой наблюдательную дырку в столе, я подам прошение в комитет производителей, чтобы этого мерзавца кастрировали!

Лекарь дал еще кое, какие указания, к которым Артем особенно не прислушивался. Он глядел на дверь, куда ушел посланный за Римит.

Артем беспокоился, что женщина не вызовет в нем положенных эмоций. Обстановка, и без того нелепая, мало способствовала успешному сношению, а тут и последнее возбуждающее средство могло не сработать.

Кожаные завесы двери распахнулись и Артем увидел Римит.

Она походкой грузового робота прошагала к столу и остановилась перед главным лекарем, глядя ему в лицо восторженными глазами.

– Доброволица Римит готова к выполнению приказа комитета производителей! – отрапортовала она и мотнула головой в сторону стола. – Здесь?

– Раздевайся, – велел ей главный лекарь. – Сколько у тебя плодов в стадии первой зрелости?

– Шесть, главный лекарь!

– В стадии второй зрелости?

– Ни одного…

– Так что чистота эксперимента не подлежит сомнению! – объявил главный лекарь. – Все слышали – шесть плодов в стадии первой зрелости и ни одного во второй! Полезай на стол, Римит, и приготовься к приему ускорителя.

Артем хмуро смотрел, как Римит сбрасывает свои одежды и аккуратно складывает одну за другой. Чем меньше на ней оставалось тряпок и тряпочек, тем яснее он понимал, что лекаря требуют от него невозможного. Свисающий живот женщины отгонял всякую мысль о близости. Было в этом животе что-то настолько отталкивающее, что Артем даже не мог бы это выразить словами.

Римит взобралась на стол и легла набок, подтянув колени.

Артем посмотрел на ее лицо, довольно приятное, на круглую, почти не изменившуюся от позы грудь, и подумал, что еще не все потеряно.

– Скажи ей, главный лекарь, чтобы встала на четвереньки, – попросил Артем.

– Где там у вас наблюдательная дырка? Ну, пусть встанет над самой дыркой.

– На четвереньки? – изумилась вся лекарская команда. – Опять эти мерзкие ускорители выдумали что-то новое!

– Это не новое, – оборвал подчиненных главный лекарь. – Это – одно из их тайных магических и ритуальных знаний, которые они обычно не выдают и под пыткой. Я даже удивляюсь, почему этот ускоритель не заставил себя упрашивать. Скажи, ускоритель, эта поза входит в свод тайных ускорительских знаний о сношениях, или ты действительно сам ее придумал?

Артем, которого вообще трудно было чем-то удивить, уставился на главного лекаря со священным ужасом.

Лишь теперь Артем понял, в какую глухомань его занесло.

– Мне становиться на четвереньки? – спросила со стола Римит.

– Конечно! – воскликнул главный лекарь. – И немедленно! А ты, ускоритель, приказывай! Может быть, тебе нужна сотня-другая монет? Если хочешь, их сию же минуту принесут и выложат прямо на стол!

– Нет, монеты мне пока не нужны, – задумчиво сказал Артем, глядя на Римит сзади. Отвисший живот все же был виден. И хотя прочие формы женщины были округлы, без складок и на вид весьма упруги, Артем не ощущал в себе такого нужного сейчас зова плоти. То, что могло спасти его от смерти, не подавало и признаков жизни. Совсем. Напрочь.

Артем вспомнил старую истину – в обнаженной натуре куда меньше соблазна, чем в полуобнаженной. Поскольку ему требовался именно соблазн, он взял одно из полупрозрачных одеяний Римит и накинул ей на спину.

– Важен ли цвет этого покрывала? – спросил главный лекарь.

– Н-ну… имеет значение, – ответил Артем, прикрывая краем одеяния и голову Римит.

– Записывайте, тошнотворные! – рявкнул главный лекарь. – А ты продолжай, ускоритель, продолжай!

Артем задрапировал Римит так, что виднелись только ягодицы и ступни ног.

Это навело его на воспоминания об одном приключении и одной женщине, прямо-таки необходимые в этот миг воспоминания – они смогли несколько взволновать разведчика, и он надеялся, что этого волнения хватит по крайней мере для начала близости, а там уж видно будет.

– Я приступаю, – сообщил он. – Просьба не мешать советами.

– А что делать мне? – пискнула из-под одеяний Римит.

– Терпеть! – приказал главный лекарь. – Терпеть во что бы то ни стало! Это твой долг перед комитетом производителей! А ты, ускоритель, побыстрее раздевайся.

– Это не обязательно, – сказал Артем, потому что боялся утратить пояс с транслейтером. – Ты знаешь, главный лекарь, что именно необходимо для этого дела. Штаны и рубаха тут не помеха.

– Тогда полезай на стол.

Артем вскарабкался и встал возле Римит на колени.

– Кожа для записей готова? Шестой помощник, хорошо ли видно в наблюдательную дырку? Со стула тоже все видно? – засуетился главный лекарь, и тут только Артем понял всю важность события для этих примитивных исследователей.

Ощущая даже некоторую нежность к обитателям планеты, которых нужно спасать из мрака невежества, вообще и к Римит в частности, Артем расстегнул штаны.