Читать книгу "Принцесса Мэриголд. Случайное заклинание"

Глава 7. Сгусток желе

Сначала Мэриголд решила, что Крючкотвор шутит, однако он был не из шутников.

– Это невозможно, – возразила она. – Я не могла испарить Торвилла! Заклинание не сработало. И вообще, это не то, что оно должно было сделать.

– Ты потеряла концентрацию, принцесса! – воскликнул Крючкотвор. – Ты потеряла намерение! Я видел это по твоему лицу. И Торвилл тоже, вот почему он на тебя накричал.

Крючкотвор снова зашагал вокруг котла, сначала в одну сторону, затем в другую, будто хождение по кругу помогло бы ему найти исчезнувшего волшебника.

– Зря он всё это затеял, – бормотал фамильяр. – Он застрял в заклинании, вот что случилось. Я говорил, что ты всё испортишь, но разве он послушал? Сказал ли он: «Дорогой Крючкотвор, мудрейший Крючкотвор, ты всё время был прав насчёт этой девчонки»? Конечно, нет. «Она может быть полезной, – сказал он. – Она не способна причинить много вреда».

– Торвилл так сказал?

– И он ошибался по обоим пунктам, не так ли? Даже я не предполагал, что ты в итоге сотрёшь его из нашего мира. Если бы Торвилл думал, что ты способна на такое, он бы никогда не подпустил тебя к своему котлу.

– Катастрофа, – сказала Мэриголд чуть слышно.

Она тоже закружила по кабинету, заглядывая во все места, куда Крючкотвор не мог дотянуться.

– Торвилл? – звала она. – Злой волшебник Торвилл? Вы здесь? Я не хотела вас испарить!

Конечно, Торвилл был бессердечен, он не придавал значения ни людям, которых проклинал, ни основным принципам стирки одежды, однако во всех королевствах Дисгармонии он был единственным человеком, у которого нашлось время для Мэриголд. Было несколько моментов, когда она действительно радовалась его обществу. Но даже если бы таких моментов не было вовсе, Мэриголд отнюдь не хотела избавиться от Торвилла навсегда. Всё, чего она хотела, – проклясть свою сестру, а разве эта задача не должна быть по силам злобному ребёнку?

По другую сторону котла, рядом с тем местом, где прежде стоял Торвилл, Мэриголд остановилась. На полу кабинета была лужица чего-то густого, напоминающего желе. Диаметром она была со ступню Мэриголд, а цветом – насыщенно жёлтой, как сливочное масло летом. Мэриголд ткнула туда пальцем. Поверхность была скользкой, но неожиданно твёрдой, желе пузырилось, однако следов на пальце не оставило.

– Крючкотвор? – позвала Мэриголд. – Здесь какая-то слизь, которой раньше не было.

– Полагаю, это последствия взрыва, – сказал Крючкотвор, подбегая к ней. – Когда заклинание идёт не по плану, могут быть побочные эффекты.

Он достал носовой платок, обернул им палец и ткнул в желе.

Желе оттолкнуло его.

Мэриголд нахмурилась:

– А эти побочные эффекты всегда двигаются?

Крючкотвор не ответил. Он присел над лужицей. Полностью развернул платок и попытался вытереть странную субстанцию. Медленно, но очень целеустремлённо желе отпрянуло от платка. Лужица собралась в липкий жёлтый сгусток, приподнялась над поверхностью пола. Затем, двигаясь медленнее, чем улитка на капустном листе, желе качнулось из стороны в сторону, словно покачало головой.

– О нет… – тихо сказал Крючкотвор. – Не может быть…

Мэриголд опустилась на колени и уставилась на желе.

– Извините, – сказала она. – Вы живой?

Сгусток качнул своей верхней частью вверх и вниз. Кивок, поняла Мэриголд. Ей ужасно не хотелось задавать следующий вопрос, особенно учитывая, что она вдруг почувствовала ужасающую уверенность в том, каков будет ответ.

– Вы волшебник Торвилл?

Сгусток вновь кивнул.

– Этого не может быть! – Крючкотвор сжал в пальцах носовой платок. Он вскочил, затем снова опустился на корточки и склонился над желе. Прошептал: – Или может?

Казалось, что воздух в кабинете стал разреженным, – настолько Мэриголд было трудно дышать.

– Мне очень жаль, – сказала она сгустку, который был Торвиллом. – Это моя вина.

– Это уж точно! – воскликнул Крючкотвор. Его крылья трепетали, а в голосе слышалась паника. – Ты беспечное дитя, превращающее людей в желе без предупреждения. Это грубость, вот что это такое! Торвилл дал тебе крышу над головой, мягкую постель, не говоря уж о каше, и вот как ты его отблагодарила? Принцесса Розалинда никогда бы…

– Я знаю, что она бы так не поступила! – в отчаянии выкрикнула Мэриголд. – Я совершила ошибку!

Крючкотвор хмыкнул.

– Меня это радует не больше, чем тебя, – сказала девочка, – так что нет смысла меня ругать. Просто побыстрее верни Торвилла обратно.

– Прошу прощения? – Крылья Крючкотвора замерли. – Что ты сказала?

– Преврати Торвилла обратно. Ты ведь можешь это сделать?

Вот теперь Крючкотвор выглядел действительно сердитым.

– Конечно, не могу, нелепое ты дитя! Неужели все твои наставники ничему тебя не научили? Создания тени не занимаются магией.

– Но Торвилл говорил, что ты помогал ему…

– С перемешиванием котла, да, и с уборкой. Но никогда – с работой над заклинаниями!

– Может, ты попробуешь? – жалобно попросила Мэриголд. – Хотя бы разок?

Крючкотвор фыркнул. Он пересёк кабинет, открыл один из ящиков письменного стола, сунул туда голову и, покопавшись, извлёк длинный лист пергамента, который и предъявил Мэриголд. Пергамент был испещрён словами, написанными красными и чёрными чернилами, но Мэриголд не могла прочесть ни одного из них – наставники никогда не учили её языку теней. Однако в одном нижнем углу стояла подпись Торвилла, в другом – подпись Крючкотвора, а между ними мерцала пламенем сургучная печать.

– Когда Торвилл отправился в Царство теней, чтобы нанять меня, – наставительно произнёс Крючкотвор, – мы подписали стандартный договор. Волшебник обязуется предоставить помощнику комнату и питание, справедливую плату и безопасные условия труда, а помощник обязуется… Так, лучше я прочту соответствующую формулировку.

Крючкотвор взглянул на пергамент, прочистил горло и издал серию воплей, хрипов и страдальческих завываний.

– В вольном переводе, – сказал он, – это означает, что я должен оказывать Торвиллу помощь, когда он попросит, но не имею права заниматься магией по собственной инициативе. Ассоциация волшебников говорит, что это ради безопасности, но некоторые из нас считают, что волшебники просто не хотят конкуренции. В любом случае этот документ гласит, что, если я сделаю хоть малейшую попытку колдовать, меня тут же засосёт в портал, ведущий обратно в Царство теней. – Крючкотвор постучал пальцем по мерцающей сургучной печати. – Как видишь, на договоре стоит заклинание.

– Да, вижу.

Мэриголд не могла удержаться, чтобы не взглянуть на печать повнимательнее. Ей никогда раньше не доводилось видеть подобное. Её родители отказывались подписывать скреплённые магией документы без очень веской причины, и Мэриголд задумалась, какая же веская причина была у Крючкотвора.

– Ты не хочешь возвращаться обратно? – спросила она.

– Как ты думаешь, принцесса, зачем мне вообще нужна была эта работа? Почему я триста лет ждал, пока кто-нибудь меня выберет, собирал чемодан при каждом появлении волшебника, ходил на собеседования по крайней мере с дюжиной из них? Почему я потратил свой первый день в этой крепости на то, чтобы вымыть из волос запах серы? – Крючкотвор понизил голос, и Мэриголд подумала, не опасается ли он, что другое существо из пламени и тени может его подслушать. – Я наслаждаюсь бодрящим ветерком! Цветущими нарциссами! Свежим покрывалом снега! Мне нравится гладить свои рубашки и аккуратно складывать их в шкаф. С самого детства я мечтал именно о такой жизни.

– Но другие тени этого не одобряют? – предположила Мэриголд.

– Они даже не носят рубашек. Надеюсь, ты понимаешь, почему я должен был попасть в мир людей.

– Да, – сказала Мэриголд, – я прекрасно понимаю.

Вдруг она поймала себя на том, что испытывает к фамильяру искреннюю симпатию.

– А теперь ты всё испортила! – прорычал Крючкотвор с такой злостью, что симпатия Мэриголд мгновенно испарилась. – Как я должен состоять в услужении у волшебника, если этот волшебник – кусок желе? Меня засосёт в портал! Вот что произойдёт, когда договор найма будет расторгнут. – Теперь Крючкотвор говорил поспешно и с испугом, словно боялся исчезнуть в любой момент. – Я не могу вернуться, принцесса. Я не выдержу! Я видел слишком много прекрасных нарциссов…

– Не спеши! – Мэриголд положила ладони на дрожащие плечи Крючкотвора. – Ты должен успокоиться, иначе мы никогда не вернём Торвилла. Во-первых, твой договор не расторгнут. Ты просто нанят в услужение кусочком желе. Не так ли, Торвилл?

Сгусток выразительно кивнул.

Крючкотвор вздохнул:

– Но если слуги тени узнают об этом, они могут…

– Они не узнают, – успокоила его Мэриголд. – Я, конечно, никому не скажу. А скоро всё это будет неважно, потому что мы превратим Торвилла обратно.

– Неужели? – В тоне Крючкотвора не чувствовалось убеждённости. – Как именно?

– Ну, я пока не знаю, – призналась Мэриголд, – но ведь должен быть кто-то, кто знает. Полагаю, я могу попросить придворную чародейку моих родителей обратить заклинание вспять. Как думаешь, есть ли способ передать ей сообщение?

Крючкотвор застонал:

– Если придворная чародейка Имбервейла узнает, что Торвилл превратился в желе, для неё это станет самой прекрасной новостью за весь год. Она и пальцем не шевельнёт, чтобы помочь нам, потому что будет слишком занята празднованием этого события.

Крючкотвор был прав: идея глупая.

– Тогда мы попросим помощи у другого злого волшебника.

– Вы имеете в виду соперников Торвилла? – Крючкотвор покачал головой. – Они будут праздновать не меньше. Если бы кто-нибудь из них мог превратить Торвилла в желе, он бы уже сделал это.

– Но они не могли, – медленно произнесла Мэриголд, осознав, – из-за Кодекса злодеев. О нет… – Должно быть, она слишком крепко сжала плечи Крючкотвора, потому что тот попытался вырваться. – Я нарушила Кодекс злодеев? Если другие злодеи узнают, что я сделала с Торвиллом, пошлют ли они за мной неубиваемых ос? Заколдуют пальцы на ногах?

– Им определённо стоило бы, – проворчал Крючкотвор. – Ты мнёшь мой костюм.

Мэриголд отпустила его плечи и уставилась на сгусток желе, наконец-то осознав, в какие неприятности попала. Если ей не удастся вернуть Торвиллу нормальное обличье и об этом узнают, Крючкотвора отправят назад к слугам тени, не имеющим ни рубашек, ни утюгов, а на неё саму обрушатся сто пять ужасных наказаний. Любая ведьма или волшебник ухватятся за возможность проклясть принцессу Имбервейла – даже злую. И во всех королевствах Диссонанса не было ни одного человека, который мог бы помочь ей. Даже если бы Мэриголд могла, как раньше, забраться на колени к отцу и попросить поцеловать её в лоб, теперь это не принесло бы ни малейшей пользы.

Тем временем внизу, на половицах, Торвилл оживился и стал крутиться взад-вперёд всем своим студенистым телом.

– Знаете ли вы кого-то, кто может превратить вас обратно? – в отчаянии спросила Мэриголд.

– Какая разница, что знает Торвилл? – Теперь, когда Крючкотвор освободился от хватки Мэриголд, он усердно разглаживал помятый ею пиджак. – Он ничего не может нам сказать!

Однако Торвилл снова кивнул. Он с надеждой потянулся к Мэриголд, оставляя за собой прозрачный след слизи.

Девочка наблюдала за этим движением и напряжённо думала.

– Вы не можете говорить, – сказала она Торвиллу, – но можете передвигаться, не так ли? Попробуем это использовать. Подождите здесь.

Пусть она и не знала, как снять чары с волшебника, превращённого в желе, зато у неё появилась идея, как с ним общаться. Мэриголд подбежала к грифельной доске и принялась стирать написанные здесь магические формулы Торвилла.

– Крючкотвор, здесь есть отвёртка?

– Конечно. Хотя я уверен, что с её помощью нельзя снять проклятие. – Фамильяр достал отвёртку из ящика стола и протянул Мэриголд. – Тогда что ты задумала?

– Я сделаю приспособление, – объяснила девочка. – Простое. Не идеальное, но для начала сойдёт.

Балансируя на цыпочках, она отвинтила доску от рамы, при этом Крючкотвор изо всех сил старался удержать доску в вертикальном положении. Затем они вдвоём аккуратно опустили тяжёлую доску на пол. Мэриголд написала на ней буквы от А до Я в виде круга, а Крючкотвор взял Торвилла в руки и осторожно пронёс через комнату.

– Положи его сюда. – Мэриголд указала на центр доски, и Крючкотвор опустил сгусток в центр буквенного круга. – Торвилл, вы можете прочесть алфавит вокруг?

Торвилл пузырился по краям, однако не двигался, и Мэриголд уж было испугалась, что им не стоило собирать его с пола. Затем, к её облегчению, сгусток кивнул.

– Сможете ли вы переходить от одной буквы к другой?

Торвилл пополз к букве А. Убедившись, что задуманное получается, он снова кивнул.

– Хорошо. Итак, что вы хотели сказать? Кто тот человек, который способен вам помочь?

Торвилл полз целую вечность. Наблюдение за его движением по доске напомнило Мэриголд ожидание, когда с ложки капнет последняя капля мёда. Через две тягучих минуты сгусток добрался до буквы Т, где остановился передохнуть.

– Т – это первая буква? – спросила Мэриголд.

Торвилл слабо кивнул. Внутри него пузырёк поднялся к поверхности и лопнул – похоже на вздох.

Торвиллу потребовалось всего двадцать секунд, чтобы доползти от Т до О, и немного больше, чтобы отсюда добраться до Л, но после этого он направился на противоположную сторону круга, и Мэриголд больше не могла это терпеть, к тому же её мучила жажда. За время, которое понадобилось ей, чтобы спуститься на кухню, попить воды, взять с плиты миску холодной каши и вернуться с ней в кабинет, Торвилл наконец-то добрался до конечной буквы О.

– Т-О-Л-Ь-К-О, – прочла вслух Мэриголд. – Первое слово – «только».

Крючкотвор по-прежнему сидел у доски.

– Мне кажется, Торвилл выглядит не совсем хорошо.

– Понятное дело, – ответила Мэриголд. – Он ведь кусок желе.

Крючкотвор закатил глаза.

– Разве ты не видишь, что он побледнел? Он уже не такой золотистый, как вначале, и мне кажется, что он замедляется. Это путешествие по доске совсем его вымотало. – Фамильяр посмотрел на Мэриголд с обвинением во взгляде. – Ты должна дать ему немного своей каши.

– Что? – Мэриголд посмотрела на кашу, затем на Торвилла. – Но у него же нет рта.

– Если ты не покормишь его, я сделаю это сам! – Быстро, чтобы Мэриголд не успела остановить его, Крючкотвор выхватил ложку из её миски и положил на доску маленький холодный комочек каши. – Держи, Торвилл. Ешь.

– Да что же это такое! – возмутилась Мэриголд, вернув себе ложку.

А Торвилл уже заполз на комок каши и бурлил словно бы в восторге. С удивлением девочка увидела, что каша исчезла – хотя и непонятно куда, – а цвет Торвилла стал ярче. Когда каша закончилась, сгусток булькнул маленьким пузырьком отрыжки и снова направился к доске.

– Видишь? – Крючкотвор сиял довольством. – Он любит кашу.

К тому времени, когда Торвилл добрался до следующего пункта назначения – буквы М, Мэриголд уже устала ждать.

– Только М, – сказала она.

Торвилл начал поворачивать к другому краю доски. Мэриголд поняла, что единственный способ ускорить этот процесс – догадаться, что именно хочет написать волшебник.

– Только магия? – попыталась она. – Только минералы? Мох? Мыло? Мята?

– Нет, – прервал этот поток слов Крючкотвор, – ничего подобного. Он пишет: «Только Мэриголд».

– Нет, не пишет! – сказала Мэриголд.

Однако Торвилл уже перестал ползать по доске, а вместо этого кивал со всем возможным энтузиазмом.

– Я единственная, кто может изменить вас обратно? – обратилась к нему девочка. – Не может этого быть!

– Я должен был догадаться, – сказал Крючкотвор. – Когда Торвилл проклял туалет на нижнем этаже, он попросил шестерых волшебников и мага-водопроводчика взглянуть на него, но ни один из них не смог помочь. Поскольку именно Торвилл спутал магию в узел, только у него был шанс распутать это безобразие.

– Но туалет всё ещё проклят!

– Некоторые узлы очень трудно развязать.

Мэриголд уставилась на потолочные балки, которые расходились от центра комнаты, как спицы колеса. Если уж сам Торвилл не смог обратить вспять неудачное заклинание, то как это удастся ей?

– Я не знаю, с чего начать, – сказала она. – Я даже не настоящий волшебник!

– Очевидно, что нет, – сказал Крючкотвор. – Скорее всего, Торвилл обречён.

Торвилл, отдыхавший возле буквы М, забурлил по краям. Возможно, он нервничал или возмущался, – понять было трудно.

– Но я всё равно попытаюсь его спасти, – огрызнулась Мэриголд. – Не надо разводить безнадёгу.

– Надежда, – фыркнул Крючкотвор, – это то, чем питается Нечто, когда не ест принцесс. – Он наклонился над доской и осторожно собрал сгусток желе на ладонь. – Но мне симпатичен Торвилл, так что помогу чем смогу.

Глава 8. Страдания

Мэриголд провела остаток утра в хранилище, копаясь в волшебных книгах. Большинство магических пособий были слишком сложны, но даже среди тех, которые она могла понять, ни одно не объясняло подробно, как обратить вспять испорченное заклинание. Например, книга «Ты можешь проклинать! Пятьдесят простых заклинаний для использования в домашних условиях» указывала, что отменять действие заклинания следует «обычным способом».

– Но здесь не сказано, как выглядит этот обычный способ! – От избытка чувств Мэриголд швырнула книгу на пол кабинета. – Подразумевается, что все волшебники его знают и так. Ты уверен, что Торвилл никогда его не упоминал?

– Абсолютно, – процедил Крючкотвор. Мэриголд задавала этот вопрос уже в пятый раз, и с каждым разом фамильяр отвечал на него всё более раздражённо. – Торвилл не обсуждал со мной действие своих заклинаний. Я мешал в котле, я не задавал вопросов. А сейчас мне нужно больше каши.

Мэриголд подала ему миску. Покормив Торвилла, Крючкотвор аккуратно положил его на широкую обеденную тарелку, поставил тарелку на подоконник и накрыл стеклянной крышкой-куполом, которую достал из пыльного угла кладовки.

– Чтобы он не мог ускользнуть, пока мы не видим, – пояснил он Мэриголд.

Впрочем, в данный момент это было маловероятно: на обеденной тарелке было достаточно места, чтобы ползать, однако Торвилл не двигался и в целом выглядел измотанным. Даже когда Крючкотвор положил рядом с ним ложку каши, он лишь слабо пошевелился.

– Он просто отдыхает. – Мэриголд старалась говорить уверенно. – Скоро он окрепнет.

Она полагала, что существам из пламени и тени не подобает плакать, однако пару минут назад она заметила, как фамильяр втихаря вытирает глаза носовым платком, а после этого он уже дважды поднимал стеклянный купол, чтобы проверить состояние Торвилла.

– Но он так и останется куском желе.

– Не навсегда, – твёрдо сказала Мэриголд.

Однако следующая книга в её стопке («Уход за усами для продвинутых обладателей») была совершенно бесполезна, а последняя и вовсе оказалась всего лишь тонкой пачкой листов, прошитых суровой ниткой. «Магические искусства джентльмена Северного Ветра» – гласила надпись, сделанная корявым почерком на титульной странице. Книга явно была намного старше Торвилла: ветхая бумага сильно пожелтела и истончилась, а когда Мэриголд перевернула страницу, её уголок надломился и осыпался.

Джентльмен Северный Ветер был одним из любимых персонажей Мэриголд в сказках, которые она читала в Имбервейле. В этих сказках говорилось, что он стар, как горы, и всегда с удовольствием создавал проблемы во всех десяти королевствах Диссонанса. Когда его зачарованные ветры проносились над землёй, друзья ссорились, а враги дрались. Он мог поднять шквал, способный унести ребёнка, и шторм, рушащий все планы добросердечных героев. Даже когда сказка заканчивалась благополучно, джентльмен Северный Ветер всегда успевал оседлать вихрь и улететь, чтобы вновь появиться на страницах другой истории.

Однако эта книга была сборником не сказок, а инструкций. Каждый короткий раздел начинался с заголовка, сделанного тем же корявым почерком, что и надпись на обложке.

– Собрать ингредиенты, – вполголоса читала Мэриголд. – Мешать в котле. Держать намерение. Ну, для этого уже слишком поздно. – Она аккуратно перевернула ветхую страницу, стараясь, чтобы та не рассыпалась. – Отменить проклятие. Крючкотвор! Я что-то нашла!

– Наконец-то! – воскликнул фамильяр. – Что там написано? Как это сделать?

Инструкции в этом разделе оказались более краткими, чем Мэриголд надеялась.

– Чтобы отменить проклятие, – прочитала она вслух, – если результаты нежелательны, повторите проклятие ещё раз, перевернув все элементы. – Она нахмурилась, глядя на страницу. – И всё? Просто сделать всё в обратном порядке?

– Это не может быть так просто, – сказал Крючкотвор. – Магия никогда не бывает простой. Чем проще кажется, тем… – Он запнулся и наклонил голову, прислушиваясь. – Мэриголд? Это ты свистишь?

Мэриголд не свистела, однако она тоже слышала шум – слабый высокий вой, доносившийся из угла кабинета.

– Он становится громче. – Девочка указала на постамент в центре комнаты. – И посмотри на шар!

Хрустальный шар из мутно-белого превратился в серый, как будто внутри него бушевал шторм.

– Ох, кипящая сера на наши головы! – воскликнул Крючкотвор. – Это Страдания! Торвилл говорил, что они будут звонить.

Надсадный свист хрустального шара достиг предела, от него заболели уши, а Торвилл жалобно скорчился под стеклянным куполом.

– Он не может говорить с ними в таком состоянии! – Мэриголд старалась перекричать вой шара. – Что нам делать?

Крючкотвор морщился, зажав уши руками.

– Какая челядь?..

– Нет, нет! – Мэриголд подскочила к фамильяру и крикнула ему в ухо: – Делать! Мы не можем ответить, Страдания захотят узнать, что случилось с Торвиллом, а потом нашлют на меня ос и прочее.

– Тогда мы будем их игнорировать! – крикнул Крючкотвор сквозь завывания шара. – Они не смогут продолжать это вечно!

Мэриголд покачала головой:

– Нельзя! Торвилл сказал, если не ответить, они придут лично!

Крючкотвор на мгновение замер. Затем он взмахнул крыльями, поднялся на метр в воздух и, не говоря ни слова, пронёсся через кабинет и вылетел в дверь.

Мэриголд уставилась ему вслед.

– Ты что, сбежал? – Она возмущённо рванула к двери и свесилась через перила лестницы, крича: – Ты не можешь просто улететь и бросить меня одну разбираться со Страданиями!

Но девочка прекрасно понимала, что он может. Прошла целая минута, а Крючкотвор не появлялся.

– И что же ты там делаешь? – крикнула Мэриголд с лестницы. – Вышиваешь свою прихватку?

Наконец Крючкотвор показался у подножия лестницы.

– Если тебе так интересно, – запыхавшись, ответил он, – я вышиваю вовсе не прихватку, а кухонное полотенце.

Он начал спешно подниматься по лестнице, цокая копытцами, а когда достиг верха, протянул Мэриголд маленькую стеклянную баночку.

– Вот. Посыпь на себя щепотку.

Порошок в банке напомнил Мэриголд фиолетовую пыль, которую Торвилл использовал, чтобы переноситься с места на место. Однако эта пыль была огненно-красной. Мэриголд отвинтила крышку и осторожно понюхала.

– Что оно делает?

– Быстрее! – крикнул Крючкотвор. – Разве что ты наслаждаешься этим воплем сотни простуженных мышей!

Мэриголд совершенно не наслаждалась, более того, от свиста шара у неё уже болела голова. Поэтому она сунула руку в банку, схватила щепотку красного порошка и бросила его в воздух над собой. «Надеюсь, это сработает, – подумала она, – что бы это ни было».

Раздался такой же взрыв, какой всегда сопровождал магическое перемещение Торвилла, Мэриголд окутало облаком красного дыма. Однако, когда дым рассеялся, она всё ещё стояла на лестнице рядом с кабинетом.

– Я ДОЛЖНА БЫЛА ИСЧЕ… – Мэриголд умолкла. Откашлялась. Попыталась снова: – Я ДОЛЖНА?.. ЧТО ПРОИСХОДИТ? ЭТО МОЙ ГОЛОС? ЗВУЧИТ УЖАСНО!

– Это порошок, – обрадовался Крючкотвор. – Не переживай, это временное заклинание. Торвилл использует его, когда хочет произвести особо злобное впечатление.

– ЯСНО, – пробасила Мэриголд. Сейчас её голос был не только на октаву ниже, чем у её отца, но ещё и хриплым.

«Как у простуженного великана», – подумала она.

– Натяни поглубже капюшон мантии, – давал указания Крючкотвор, торопясь к шару. – Лицо будет в тени, они не смогут его рассмотреть.

– ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ПОГОВОРИЛА С НИМИ? – Мэриголд спешила за ним. – Я НЕ МОГУ. Я НЕ БУДУ! ЧТО МНЕ ИМ СКАЗАТЬ?

– Не знаю, – сказал Крючкотвор, – но если ты не убедишь их, что ты – волшебник Торвилл, то совсем скоро тебя настигнут сто пять наказаний, а я со свистом улечу в Царство теней. Так что думай быстрее!

Он трижды стукнул пальцем по хрустальному шару. Мэриголд поскорее накинула капюшон.

Буря внутри шара начала рассеиваться, пронзительный звук утих. На блестящей поверхности исчезло отражение Мэриголд, вместо него появились лица двух людей. Одним из них была женщина с длинными седеющими локонами. На носу у неё была бородавка, а губы, накрашенные кроваво-красной помадой, кривились совершенно злодейским образом. Второй человек – мужчина, похожий на более старого и чисто выбритого Торвилла, – тоже не выглядел счастливым.

– Я говорил ему про двенадцать часов, Вивьен, – обратился он к женщине глубоким басом. – Ты не имеешь права винить меня. Ты же знаешь, какой он болван, когда дело касается времени.

– И всего остального тоже, – ответила та скрипучим пронзительным голосом. – В этом он похож на тебя.

Крючкотвор прочистил горло:

– Вивьен. Элгин. – Его губы слегка сжались, как будто даже их имена были кислыми на вкус. – Как приятно вас видеть.

Оба Страдания вздрогнули. Лицо Элгина увеличилось в шаре, когда он наклонился, чтобы разглядеть Крючкотвора.

– Ты не Торвилл, – пожаловался он.

– Это его фамильяр, дурак. – Вивьен отпихнула Элгина в сторону. – Где наш брат? Немедленно приведи его.

– Брат? – прошипела Мэриголд Торвиллу, сидящему под стеклянным куполом.

Тот слабо, измученно кивнул. Он говорил, что бежал из дома, спасаясь от брата и сестры, но не потрудился упомянуть, что эти люди – те самые Страдания, которые до сих пор портят ему жизнь. Как мог Крючкотвор надеяться, что капюшона и зачарованного голоса хватит, чтобы обмануть родню Торвилла?

Крючкотвор схватил Мэриголд за мантию и подтянул ближе к шару.

– Он здесь.

– Ведьмины усы! Торвилл, ты заставил нас ждать целую вечность! – Элгин откинулся на спинку кресла. – Можно даже подумать, что ты нас избегаешь.

Оба Страдания таращились на Мэриголд, ожидая, что она скажет. Мэриголд таращилась в ответ, лихорадочно придумывая подходящую реплику.

– ЗДРАВСТВУЙ, ЭЛГИН, – попробовала она. – ЗДРАВСТВУЙ, ВИВЬЕН.

– Вокальный порошок? – Вивьен испустила тяжёлый, нарочитый вздох. – Если ты пытаешься произвести на нас впечатление, Торвилл, дорогуша, то лишь зря тратишь магию. Мы знаем, что ты хихикаешь, как девчонка.

«Как будто в этом есть что-то плохое!» – подумала Мэриголд. Нетрудно было понять, почему их зовут Страдания.

– Я РАЗВЛЕКАЛСЯ, ПУГАЯ ШКОЛЬНИКОВ, – пробасила она. – ЗАКЛИНАНИЕ ЕЩЁ НЕ СОШЛО.

– Полагаю, это объясняет заодно и твой наряд, – презрительно фыркнула Вивьен. – Не знаю, почему ты упорно носишь эту вульгарную мантию. В ней ты выглядишь почти так же глупо, как Элгин.

– Некоторые считают, что я выгляжу ужасающе. – Элгин разгладил лацканы своего отлично пошитого костюма.

Вивьен сделала вид, что не услышала его реплику.

– Разве ты не собираешься отослать прочь своего прихвостня? – спросила она Мэриголд. – Я думала, мы договорились, что так безопаснее. Никаких подслушивающих ушей.

– Вы хотите, чтобы я ушёл? – Крючкотвор даже не пытался скрыть своего восторга. – Конечно! Больше ни слова! Я просто…

– СТОЙ ГДЕ СТОИШЬ, – прогудела Мэриголд. Если она не могла избежать этого разговора, то и он не мог. – И НЕ УКАЗЫВАЙТЕ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ, – сказала она Страданиям, подражая Торвиллу изо всех сил. – МНЕ НУЖЕН КРЮЧКОТВОР ЗДЕСЬ, СО МНОЙ. ОН КРАЙНЕ НАДЁЖЕН.

– Таким существам нельзя доверять, – сказал Элгин. Он напомнил Мэриголд казначея её родителей – человека, полного презрения ко всему на свете. – Ты слишком добр к своему фамильяру, я всегда это говорю. Правда же я говорю это, Вивьен?

– Ты много чего говоришь, Элгин, у меня не хватает терпения всё это слушать.

Под стеклянным куполом Торвилл растёкся в лужу, и Мэриголд захотела сделать то же самое. Хотя ей очень не нравилось иметь удивительно добрую сестру, но иметь такую родню, как Страдания, очевидно, было гораздо хуже. Слушать их препирательства было настолько неприятно, что у любого бы закрутились усы.

– В любом случае, Торвилл, – продолжил Элгин, – ты знаешь, почему мы звоним. Ты обещал дать ответ сегодня.

«О нет», – подумала Мэриголд. Торвилл не упоминал никаких обещаний, и она не знала, на какой вопрос нужно ответить. Девочка ждала, надеясь, что Элгин продолжит говорить, однако он умолк, глядя на неё с ожиданием.

– ОТВЕТ? – переспросила она.

– Ты до сих пор не готов? – взвилась Вивьен. – Мы дали тебе целую неделю на раздумья и нытьё! – Она смахнула упавший на глаза локон своими длинными костлявыми пальцами и наклонилась к шару. – Некоторые, – сказала она, – могут усомниться в твоих мотивах, Торвилл. А кое-кто может заподозрить, что тебе есть что скрывать.

Мэриголд не понравилось направление, в котором идёт разговор.

– Я НИЧЕГО НЕ СКРЫВАЮ, – буркнула она.

– Тогда скажи прямо, раз и навсегда, – сказал Элгин. – Каков твой ответ? Да или нет?

У Мэриголд не было даже предположений, на какой вопрос должен ответить Торвилл, который в данный момент был лужицей и ничем не мог помочь. Но промолчать, конечно, было нельзя.

– О, – промямлила она. – КХМ. – Под капюшоном мантии Мэриголд было душно. – ДА?

Страдания одновременно выдохнули. Затем, к изумлению Мэриголд, они улыбнулись.

– Не повезло, – пробормотал Крючкотвор рядом с девочкой. – Ты чем-то их осчастливила.

Вивьен вроде бы его не расслышала.

– Что ж! – Она озарила Мэриголд улыбкой. – Должно быть, это первое разумное слово, которое когда-либо слетало с твоих уст.

– Хотя ты не слишком спешил, – добавил Элгин. – Ситуация в королевствах серьёзнее, чем мы думали. Вчера вечером я говорил со своими шпионами в Кэрровэе и Хартсвуде, они сообщили, что обе королевы уже направились в Имбервейл. Ожидается, что мирные переговоры начнутся со дня на день.

– А это значит, что твои раздумья обошлись нам слишком дорого. Мы могли бы уже устроить пятнадцать видов хаоса! Но нет, наш маленький лорд Кривые Усики должен был всё обдумать. Как будто не ты устроил эту катастрофу!

– Ну брось, Вив, – сказал Элгин, – катастрофу устроила принцесса Розалинда.

Вивьен скорчила ему гримасу:

– А кто должен был держать её взаперти, Элгин? Кто должен был заточить её в некую мрачную и угрюмую крепость, где она не смогла бы навредить нам? Кто умудрился её потерять? – Она ткнула красным ногтем в сторону Мэриголд. – Торвилл – единственный, кто виноват в этих неприятностях. Помочь нам положить этому конец – наименьшее, что он может сделать.

Под мантией Мэриголд бросило в жар. Она не знала, о чём говорят Страдания, но звучало это непостижимо. Невозможно! Ни одно из королевств Диссонанса никогда не было в мире ни с одним из других. Некоторые из них едва ли были в мире сами с собой!