Читать книгу "Незабудка. Сила любви"

«4»
Матильда

Поле портала на мгновение замерцало, а затем снова стала видна лишь голая, казавшаяся непроницаемой каменная стена. Секунду спустя Фарис приподнялся на больничной койке и начал ощупывать свою шею.

Кроме меня, никто, похоже, не боялся, что за ним могли следить; только я не спускала глаз с портала, а остальные радостно приветствовали Фариса.

– Ты сидишь на моей ноге, детка, – сказал Фарис Ким.

Ким крепко шлёпнула его, это она делала всегда, когда он называл её «деткой». Если бы мы все поступали, как она, Фарис наверняка был бы весь в синяках.

– Я как раз собиралась начать извлечение. Всё это время у тебя был слишком высокий пульс.

– Да, не могу сказать, что мне там было скучно… – Отсоединив электроды от своей обнажённой груди, Фарис оглядел комнату, и наконец его взгляд упёрся в меня. – А Квинн что, ещё не вернулся? – поинтересовался он с язвительной ухмылкой. – Нам пришлось разделиться.

– Нет, ты первый, – ответил вместо меня Надим, не отрывая глаз от верёвки. – Ха, я превратил твою двойную лестничную перевязь в тройную гадюку!

Торве присвистнул, выражая восхищение:

– Неплохо для новичка.

Я снова посмотрела на портал.

– Что вы там вообще делали? – спросила я.

– Жанна хотела, чтобы мы эвакуировали чёрную эльфийку, пока её не арестовали, – с готовностью ответил Фарис. – Мадам Мирабель.

– А-а-а, милую предсказательницу, которая дала нам неправильные цифры в лотерее? – спросил Эрик, который ждал меня за столом с уже открытым ноутбуком. – Почему её должны арестовать? Сложно представить, что она имеет отношение к беспорядкам.

– Да уж. – Фарис пожал плечами. – Но ей, очевидно, известно что-то, что хотели бы знать и другие. В любом случае мы не единственные, кто пытался опередить нексов. Там были какие-то жуткие амбалы в клювовидных масках, которые метали ножи как сумасшедшие. – Он выдернул капельницу. – Карл и мадам Мирабель сбежали через люк, Квинн отправился за ними, а мы с Жанной держали нападавших на расстоянии. Но потом они тоже внезапно удрали, а Жанна пришла в ярость и отправила меня обратно в портал. Она что-то говорила про птиц и упоминала какого-то Гектора или что-то в этом роде, я не совсем разобрал. Я понял только, что мне нужно срочно убираться с Грани, если я хочу остаться в живых. – Он ухмыльнулся. – Чтобы перестраховаться, я превратился в горного льва и убрался оттуда. Бедный призрак Даниэля очень испугался, увидев меня. У меня так хорошо получается играть роль горного льва, ребята…

– Львы и тигры – это для маленьких мальчиков и выпендрёжников, – лукаво ухмыляясь, сказала Юли, бросив конец верёвки, на которой умело закрутился очередной узел быстрее, чем на верёвке Надима. – Кстати, кнут-конге! – Что в этой игре означало что-то вроде «шах и мат».

– Только не это, – простонал Надим, а Торве издал тихое «Trollkjerring», что по-норвежски означало «женщина-тролль».

– Ничего не поделаешь, я лучшая в этой игре, – самодовольно сказала Юли, и Фарис кивнул в знак согласия:

– Точно! Я тоже не выпендриваюсь – я и правда классный.

– Вы оба выпендрёжники. – Торве собрал верёвки и начал их распутывать. – Демонстрировать свои способности к воображению перед чёрными эльфами просто невежливо. Это заставляет нас чувствовать себя неполноценными.

– Но ты постоянно хвастаешься своими музыкальными способностями, – ответил Фарис. – Посмотрите, у меня двенадцать пальцев, я умею в совершенстве играть на семи инструментах и меня прославляют во всех великих концертных залах мира. Как ты думаешь, насколько неполноценными мы себя чувствуем, когда ты так говоришь?

– Именно, – согласился с братом Надим. – Кто из нас создаёт голыми руками из ничего подземные апартаменты и постоянно хвастается, что построил Эльдорадо, пирамиды и сокровищницы под цитаделью Донгань?

– Не забудь рассказать про лабиринт Лощины менестрелей, – со смехом добавил Эспен из соседней комнаты. – Именно там мы познакомились: Дагни, Скипп и я.

– О да. – Скипп снова появился в дверном проёме, прислонившись к косяку. – Пока мы пробивали себе путь из Барненеса под Ла-Маншем в Стенхенг, мы создали наш первый музыкальный ансамбль, – вспоминал он. – Группа «А-капелла», потому что аркадийцы запретили нам играть на инструментах, опасаясь магического воздействия. Это было пять тысяч лет назад, но люди и сегодня говорят о нас…

Торве кивнул:

– И мы рассказываем вам всё это не для того, чтобы похвастаться, а чтобы поведать вам, необразованным человеческим детям, об истории чёрных эльфов, их архитектуре и порабощению аркадийцами.

Юли с недоверием посмотрела на Скиппа:

– Тебе пять тысяч лет?

– Пять тысяч семьсот двадцать, исполнилось четыре недели назад, – сухо поправил Эспен из соседней комнаты. – Он самый старый из нас.

– Но ты же в душе такой… ребёнок! – воскликнула Юли.

Скипп усмехнулся:

– Да, это моё не самое разумное тысячелетие.

– А сколько тебе лет? – поинтересовался Фарис у Торве.

– О, Торве совсем малыш, ему всего сто пятьдесят лет, – ответил Эспен.

Пока они продолжали весело болтать, а Надим раздавал верёвки для очередного раунда в «Кнут-Уте», я снова посмотрела на портал. И на костыли Квинна, которые были прислонены к стене рядом с ним. Неужели Квинн в опасности? Я единственная, кто вздрогнул при упоминании имени Гектора. Наверное, потому, что только я смотрела в его жуткие жёлтые глаза. Гектор определённо являлся одним из тех людей, с которыми не хочется сталкиваться, особенно когда делаешь что-то запретное. А контрабанда чёрных эльфов, разыскиваемых нексами, из Города Теней через секретные порталы, считалась одним из самых запретных предприятий, которое можно было задумать в нынешнее время…

– Матильда, перестань пялиться на портал и иди сюда. – Эрик указал на оранжевый телефон, чтобы напомнить мне, что мы пытаемся найти номер телефона администратора.

Я благодарно улыбнулась ему. Мне как раз надо было отвлечься.

* * *

Когда пятнадцать минут спустя Квинн шагнул через портал, я с облегчением бросилась ему на шею, ещё до того, как успело закрыться мерцающее поле.

– Ты никогда не догадаешься, что узнал Эрик!

– Матильда! – Квинн обнял меня крепче и, что более важно, держал в объятиях дольше, чем обычно в присутствии других, и несколько раз подряд прошептал моё имя, уткнувшись мне в волосы.

– Всё в порядке? – прошептала я.

– Теперь да, – ответил он.

– Ну-ну, ты всё ещё жив, брат, – сказал Фарис.

– А ты всё ещё топлес, – заметил Квинн.

Фарис усмехнулся:

– Пойду оденусь, у нас с Ким сегодня ещё свидание.

– Это не свидание, нам нужно набрать опилок для компостных туалетов, – сказала Ким, но я обратила внимание, что её щёки слегка покраснели.

Фарис этого не заметил, его взгляд по-прежнему был прикован к Квинну.

– Тебе удалось догнать предсказательницу? И где Жанна? Она нашла тебя?

– Ни то ни другое. – Вздохнув, Квинн отодвинулся от меня. – Эти парни с клювами меня опередили – они забрали с собой Карла и мадам Мирабель. – Он потянулся за своими костылями.

– Проклятье. – Фарис помрачнел. – Бедная Мирабель. А кто такой Карл?

Квинн раздражённо уставился на него:

– Ты чего! Карл – вышибала мадам Мирабель.

– У неё есть вышибала? – спросил Фарис. – Я не знал. Боже, мне так жаль её. Эти парни с клювами, должно быть, напугали её до смерти.

– Ты чего? Я узнал о Карле от тебя, – ответил Квинн. – Это ты сказал мне, что его зовут Карл, до этого я ничего не знал о нём.

– Я? Я не знаю никакого Карла, – настаивал Фарис. – Говорю тебе, Жанна будет в бешенстве. Где она вообще?

Квинн не ответил. Он повернулся к остальным членам «Пандинуса»:

– Вы же понимаете, о ком я? О том парне, который всегда говорит: «Хочешь узнать сегодня, что будет завтра»! Он обычно стоит, прислонившись к стене дома, и расхваливает способности мадам Мирабель. – В его голосе стали появляться нотки отчаяния. – Зубочистка в зубах, фиолетовые глаза, двенадцать пальцев, довольно сварливый. Да ладно, я знаю, что вы его знаете.

Все просто смотрели на него широко раскрытыми глазами.

– Насколько я знаю, нет, – сказал Надим. Ким и Эрик тоже покачали головами. Я же, напротив, начала осознавать, что, должно быть, произошло, и всё моё тело покрылось мурашками. Я потянулась за рукой Квинна.

– Можешь меня не спрашивать, я там никогда не была и не собираюсь, – сказала Юли, потому что Квинн тоскливо смотрел на неё, словно ожидая, что остальные вспомнят. – Мне достаточно этого мира и конечно же коридоров снов, которые весьма увлекательны. Может, новый раунд в «Кнут-Уте»? Хочешь с нами?

– Нет, спасибо. – Квинн не шелохнулся.

Я сжала его руку, чтобы он был уверен, что здесь есть кто-то, кто его понимает. Я не знала этого Карла, но могу поклясться, что Фарис уже упоминал его имя. Это означало, что и двадцать минут назад он его помнил. А это, в свою очередь, означало…

Квинн, похоже, подумал о том же, о чём и я.

– Если никто его не помнит, это значит… – Он сделал паузу и продолжил: – Это значит, что он мёртв, – пробормотал он.

Я кивнула.

– Мне жаль, – тихонько прошептала я, но это было необязательно, потому что остальные уже снова увлеклись игрой и всё равно не слушали нас.

– На самом деле я толком не знал этого Карла, – сказал Квинн. – И он был не таким уж и милым. Но он до конца защищал свою Мири, а теперь она тоже его забыла. Это чертовски несправедливо, что он просто… Я имею в виду, всего пару часов назад он был ещё жив, а сейчас никто даже не оплакивает его.

– Как… – начала я, но тут же остановилась.

Квинн всё равно ответил:

– Эти парни с клювами, должно быть, убили его. Скорее всего, они охотились только за предсказательницей. Мне бы хотелось знать, почему она всем так нужна.

Мне тоже.

Квинн выглядел таким расстроенным, поэтому я решила, что немного отвлечься ему не помешает.

– Ты можешь рассказать мне обо всём сейчас или сначала мы можем заняться чем-то другим, – сказала я как можно более многообещающе и тут же переключила всё внимание Квинна.

– Чем именно?

Я ухмыльнулась:

– Мы можем позвонить администратору.

* * *

На площади перед университетской больницей светило солнце, и было довольно жарко. Глубоко под землёй я иногда совершенно забывала, что сейчас лето и стоит самая прекрасная июньская погода. Мы с Квинном устроились прямо на земле в тени каштанового дерева в парке напротив клиники. Найти тихое место оказалось непросто: все скамейки были заняты, люди сидели и лежали на траве повсюду, наслаждаясь великолепным субботним днём.

– Ты будешь звонить или лучше мне? – Я протянула Квинну бумажку с номером телефона администратора. Удивительно: перед номером не стоял код города, а это значило, что администратор живёт в нашем городе. Или, по крайней мере, жил здесь. Согласно нашей теории, он должен был быть кем-то с Грани. Иначе кто ещё мог знать о портале глубоко под университетской больницей? Кроме того, профессиональное оборудование тайного убежища и точные экспериментальные установки позволяли предположить, что администратор сам был врачом. Но почему он скрывался? И какой научной цели служили опасные для жизни эксперименты со студентами? У нас не было ответов на эти вопросы. Мы знали только то, что администратор сдался меньше чем через год, точнее, сразу после смерти призрака Даниэля. Однако он не мог не понимать, что студентов это не остановит и они продолжат работу без него. Ведь нельзя же соблазнить любопытных молодых людей тайным обществом и дорогой в якобы параллельный мир, а потом думать, что они просто оставят это дело. Именно поэтому, на мой взгляд, администратор был также виновен в смерти Юри Ватанабе, по крайней мере, косвенно.

– Откуда у Эрика номер? – поинтересовался Квинн. – На видео не видно ни номера, ни телефона, мы пересмотрели его уже много раз.

– Верно, его нельзя увидеть, но можно услышать… – Я задорно улыбнулась ему. – Ты знал, что в этих старомодных телефонах с диском каждая цифра звучит по-разному? И после набора слышен треск, который длится каждый раз определённое количество времени.

Квинн кивнул:

– Мы могли бы и сами до этого додуматься.

– И всё же Эрик – гений. – Конечно, не было никакой гарантии, что на другом конце линии всё ещё находится тот же человек или что этот человек вообще жив. С другой стороны, кто-то же оплачивал телефонные счета все эти годы. И если наша теория верна, что этот человек действительно с Грани, то он в любом случае был бессмертным и теоретически мог наслаждаться вечной молодостью. – Так что – ты или я? – Я помахала листком с номером.

– По твоему лицу я вижу, что тебе не терпится позвонить самой, Кудряшка.

Это было правдой. В тот день, когда сокурсники Юри в панике набрали этот номер, трубку взяла домработница. Администратор якобы был за границей, и они слишком переживали за Юри, чтобы выпытывать у домработницы информацию о её работодателе. Со мной такого не случится, я уже придумала хитрую стратегию. Эрик, на всякий случай, показал мне, как заблокировать номер телефона, чтобы он не отображался у получателя.

– Я нисколько не расстроюсь, если никто не ответит, – солгала я, когда раздался гудок. – Главное, что мы…

– Да, алло? – произнёс мне в ухо запыхавшийся голос, явно принадлежащий молодому человеку.

«Так. Вот это да. Ну что ж, соберись, Матильда».

Я сделала глубокий вдох.

– Добрый день! С кем имею удовольствие говорить? – спросила я, стараясь подражать слегка раздражённому тону бабушки, которая делает вид, что это ей позвонили, а не она сама.

Квинн приподнял бровь, на его лице заиграла улыбка.

– Я Николас Краус, новый ассистент, – ответил мужской голос. Я поспешно переключила телефон на громкую связь и установила мобильный телефон между мной и Квинном. Голос ассистента звучал довольно внятно. – Я начал работать только на этой неделе, так что ещё не вполне освоился со своими обязанностями… Да и этот ретро-телефон никогда раньше не звонил. Если честно, я думал, что он здесь просто для декора, и слегка испугался. – Он смущённо рассмеялся.

– Ничего, ты привыкнешь к этому, Николя, – снисходительно сказала я, полностью войдя в роль высокомерной пожилой дамы. Квинн заворожённо наблюдал за мной. У бабушки я также научилась переиначивать имена: она всегда называла меня Мадильдой вместо Матильды, а мою сестру – Терезией вместо Терезы, и только прищёлкивала языком от досады, когда её поправляли. В конце концов, она внушала нам такое чувство, что невольно хотелось извиниться за то, что у тебя неправильное имя. – Могу я поговорить с хозяином дома? – Мой вопрос прозвучал как удар хлыста, и вторая бровь Квинна тоже взлетела вверх. Я подмигнула ему.

– Боюсь, это невозможно, – ответил ассистент, и было похоже, что он действительно сожалеет об этом. – Профессор на мероприятии.

Мы с Квинном обменялись быстрым взглядом.

«Профессор?» – чуть не вырвалось у меня. Но мне нужно было оставаться в образе. Разумеется, будучи хорошей знакомой администратора, эта пожилая леди знала, какое у него звание.

– В субботу? – спросила я, пытаясь имитировать возмущённое щёлканье языком моей бабушки.

– Да, это панельная дискуссия в рамках Дней факультета, которая также открыта для неакадемической публики, – пояснил ассистент. – Там идут съёмки для телевидения. Мы не ожидаем возвращения профессора раньше сегодняшнего вечера. Но я с удовольствием запишу ваше имя и вопрос, по которому вы хотели с ним переговорить, чтобы он вам перезвонил.

– Госпожа Сенфтубер-Кароссенберг, – перебила я его, делая ударение на каждом слоге и особенно на «р» так резко, что Квинн начал хихикать, и мне самой стало трудно оставаться серьёзной. «Каррроссенберррг» прозвучало несколько неуверенно. – У него есть мой номер. Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания. – Сдерживаясь из последних сил, я нажала отбой, повалилась на траву и разразилась хохотом.

Квинн тоже рассмеялся:

– Неплохо, госпожа Сенфтубер-Кароссенберг. Я и не подозревал, что у вас такой большой актёрский талант. Не знаю, как вам это удаётся, ведь на вид вам ничуть не больше семидесяти. Очень сексуально. – Затем он вдруг стал серьёзным и достал из кармана брюк мобильный. – При слове «профессор» ты тоже подумала о профессоре Кассиане?

Я снова села:

– Да, но только потому, что он единственный профессор, которого мы знаем. Я где-то читала, что в нашем городе больше университетов, чем начальных школ, так что профессоров здесь полно. Мир, конечно, тесен, но не настолько.

Набрав в гугле «Дни факультета сегодня», мы сразу же наткнулись на панельную дискуссию в лектории 1: «Коллективная память и реальность, развитие культуры памяти и что это значит для ответственности личности». На одной из фотографий участников был длинноволосый философ и автор бестселлеров, а также приветливый пожилой джентльмен с ухоженной бородой в стиле Деда Мороза – профессор доктор Янус Кассиан, автор книги «Homo Informaticus – мораль в информационную эпоху».

Квинн уставился на экран мобильника.

Очевидно, мир всё-таки был тесен.

«5»
Квинн

Когда мы прибыли в университет, панельная дискуссия только что закончилась. Лекционный зал, видимо, был заполнен до отказа, потому что в нём ещё находилось полно людей, хотя некоторые уже направлялись мимо нас к выходу. На ступеньках, ведущих к сцене, где за столом сидели профессор Кассиан c коллегой и подписывали свои книги, образовалось несколько очередей.

– Может, нам просто подождать здесь, пока он не закончит? – спросила Матильда. – А пока давай спокойно обдумаем стратегию…

Но я уже начал спускаться по лестнице, мне не хотелось ни пережидать, ни разрабатывать стратегию – я был просто зол. От ярости ладони покалывало, внутри бушевал ураган, который я сдерживал по дороге сюда только благодаря присутствию Матильды. Но моего самообладания не хватало ни на разумный разговор, ни на размышления. Осознание того, что такой дружелюбный дедушка и всегда заботливый профессор Кассиан ответственен за создание «Пандинуса Императора», за эксперименты над невинными студентами-медиками и, следовательно, каким-то образом и за смерть моего биологического отца, побеждало благоразумие. Теперь я просто хотел знать почему и хотел смотреть ему в глаза, когда буду об этом спрашивать.

Вздохнув, Матильда последовала за мной. Однако далеко мы не ушли, потому что очереди за автографами по обеим сторонам зала образовали непробиваемую преграду. Хотя Матильда пыталась протиснуться, выкрикивая: «Пропустите нас, я врач», никто не обращал на это внимания, и мы просто застряли. Мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не поддаться искушению расчистить путь с помощью небольшого торнадо.

– Это не займёт много времени, большинство людей стоят в очереди к другому парню, чтобы сфотографироваться с ним. – Матильда посмотрела поверх голов в сторону сцены. – Не знаю, почему все считают его таким замечательным, мне профессор Кассиан кажется интереснее.

– Возможно, для тех, кто хочет сделать селфи с Дедом Морозом, – ответил я.

Но в целом она была права. Особая харизма профессора ощущалась даже на таком расстоянии. Возможно, потому, что несколько тысяч лет жизненного опыта просто так не скроешь. Гиацинт как-то сказал, что Кассиан так «постарел», потому что не хотел, чтобы его последняя жена, которая была человеком, старела в одиночестве. Тогда мне это показалось очень милым.

Чем ближе мы подходили к сцене и чем дольше я наблюдал за ним, за его доброй улыбкой, сдержанными жестами, внимательным взглядом, тем больше понимал, как сильно он мне нравился. Я вспомнил нашу первую встречу на кладбище и все встречи в его библиотеке, где он терпеливо пытался объяснить мне законы, которые были на Грани. Я с самого начала почувствовал между нами связь, как будто мы давно знали друг друга, и он всегда вызывал у меня чувство особого доверия. До сих пор я не возражал, если бы Кассиан действительно оказался моим биологическим дедушкой, на что уже несколько раз намекала Жанна. Мне это было больше по душе, чем ректор Темис с лентиго с щупальцем осьминога.

Когда мы наконец предстали перед ним, я уже не помнил, что хотел сказать. Я мог лишь смотреть на него.

Профессор же, напротив, казалось, искренне нам обрадовался:

– Вот это сюрприз, какие лица! Чем обязан такой чести? Или вас интересует мой коллега Пьер-Оле Ричардс?

– Нет, – ответила Матильда, которая после быстрого взгляда в мою сторону поняла, что мне нужно время собраться с мыслями. – Мы здесь из-за вас.

– И вы последние в очереди за автографом, – удовлетворённо сказал профессор. – Тогда я могу собираться. Вам понравилось мероприятие? Не слишком ли много я цитировал Сократа?

Матильда виновато улыбнулась:

– Боюсь, мы приехали слишком поздно.

– В каждом человеке есть солнце, только дайте ему светить… Это было, пожалуй, чересчур… Как вы, молодые люди, говорите? Отстой? – Говоря это, профессор закрутил колпачок своей старомодной авторучки и убрал её в портфель. – Но, как и Сократ, я твёрдо верю в то, что в каждом из нас есть добро.

– Вот только вы совсем не человек, – услышал я свой голос. По крайней мере, я снова обрёл способность говорить. Даже если это и прозвучало на удивление холодно и отстранённо.

Профессор Кассиан нахмурился и бросил короткий взгляд на своего коллегу, который всё ещё был занят селфи со слушателями.

– Для чего именно вы сюда пришли?

– Ваш новый ассистент сказал нам по телефону, что вы здесь.

– По телефону?

– По этому старому аппарату, кажется, оранжевого цвета из семидесятых, который никогда не звонит… – уточнила Матильда. – Во всяком случае, его аналог в тайном убежище «Пандинуса Императора» оранжевый.

Лицо профессора Кассиана застыло, вся весёлость в его глазах погасла, и мне вдруг стало ужасно грустно. Возможно, потому, что до этого момента я надеялся, что всё это ошибка и что у Кассиана найдётся внятное объяснение всему этому. Но виноватое выражение на его лице не оставило сомнений: он был администратором, на его совести была смерть призрака Даниэля и моего отца. Трудно сказать, что именно я чувствовал, наверное, как будто я вслепую глотнул почти из каждой бутылки в «Ломбарде эмоций». Но, пожалуй, преобладающим чувством было… разочарование.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и виноватое выражение в глазах профессора Кассиана сменилось его обычным спокойным превосходством. Когда он наконец заговорил, его голос звучал тихо и обеспокоенно.

– Значит, синеволосая Ким и её друзья не перестали пользоваться порталом после твоего несчастного случая, несмотря на все мои усилия? И вы все в этом замешаны? – Он покачал головой. – Как ты можешь подвергать Матильду такой опасности, Квинн? Я и правда думал, что ты понял, насколько опасно для людей вмешиваться в дела Грани.

«Серьёзно? Мы поймали его с поличным, а он нас отчитывает?»

– Ничего себе, это всё, что вы можете мне сказать? – Не знаю, чего я ожидал, но я точно не думал, что он просто перевернёт ситуацию на сто восемьдесят градусов.

– Я понимаю, что… – Вздохнув, он посмотрел на очередь людей позади нас и встал. – Может, нам стоит найти более тихое место, чтобы мы могли присесть и спокойно поговорить?

Теперь, когда кота уже вытащили из мешка, я хотел просто пойти домой. Единственное место, где я мечтал оказаться в этот момент, – это моя кровать. Хотя ещё не наступил вечер, этот день уже казался мне слишком длинным. Какой смысл сейчас разговаривать? Меня больше не интересовали оправдания Кассиана. Я вообще пожалел, что приехал сюда. Я бы с удовольствием повернул время вспять и не дал госпоже Сенфтубер-Кароссенберг позвонить по этому проклятому номеру. Жизнь была намного лучше, когда мы ни о чём не подозревали. Сейчас мы могли бы лежать на моей кровати и заниматься более приятными вещами.

Но по взгляду Матильды я понял, что она никогда не простит мне, если я упущу возможность получить ответы. Да и я бы, наверное, не простил, будь я на её месте.

– Просто скажите то, что намереваетесь сказать. Я не против и постоять. – Это была ложь: моя нога болела, и я бы хотел снять с неё нагрузку, хотя бы потому, что по опыту знал, что боль усилится, если я её проигнорирую. И я стремился поскорее закончить этот разговор.

– Хорошо. – Вздохнув, профессор отодвинул свой стул на дальний конец подиума, подальше от остальных, и снова опустился в него. – Тогда задавайте свои вопросы.

Матильда восприняла это приглашение буквально, и на профессора, как из рога изобилия, посыпались вопросы:

– Портал уже существовал до того, как вы основали «Пандинус Император» или вы создали его специально для этой цели? И почему вы не уничтожили его, когда решили закрыть клуб? Знают ли другие аркадийцы о «Пандинусе Императоре» и о портале? И если да, то кто? Было ли случайным совпадением, что Юри Ватанабе стал членом клуба? Знаете ли вы его биологических родителей? Почему клуб называется «Пандинус Император»? Почему вы не отключили телефон? Для чего именно проводились эти эксперименты со студентами? Имеют ли они какое-то отношение к световому туннелю?

Наверное, она продолжала бы так до бесконечности, если бы ей не нужно было перевести дыхание.

На лице профессора мелькнула улыбка.

– Гектор, видимо, был прав, когда говорил, что невзрачная человеческая девушка видит и слышит больше, чем нужно. Но давайте начнём с первого вопроса. Портал и вправду очень старый; я создал его в раннем Средневековье как выход из катакомб, которые были там в то время. Тайная комната появилась лишь во время Второй мировой войны, это остатки старого центра управления бункером, удобно оборудованного множеством пустых каналов, которые я потом…

Его дружелюбный будничный тон вновь разозлил меня.

– Никому нет дела до этих деталей, – перебил я его. – Что это за световые туннели и почему люди должны были умирать ради ваших экспериментов?

Профессор вздохнул:

– Световые туннели, ну… Лишь людям, побывавшим на грани смерти, понятно, что это. Человеческие учёные относят такие истории к неврологическим эффектам или, на худой конец, к играм воображения, но световой туннель на самом деле представляет собой проход в другое измерение. Однако он открывается только для людей и их душ. Мы, жители Грани, лишены этого прохода со времён смерти последней богини. – Он сделал небольшую паузу, а затем продолжил печальным голосом: – Как вы знаете, мы никуда не уходим, мы застряли здесь и буквально растворяемся, превращаемся в ничто, когда умираем, о нас даже никто не помнит. Я не собирался с этим мириться.

«Неужели он ожидает от нас жалости?»

– Но вы бессмертны и обладаете магическими способностями, – сказал я. – Вы никогда не заболеете, сможете путешествовать через порталы из одного конца света в другой, освоите сотни профессий и навыков, наколдуете всё, что пожелает ваше сердце, и останетесь вечно молодым.

– Звучит здорово, я знаю. – Профессор кивнул. – Но поверьте, бессмертие – это высокая цена за жизнь без способности помнить. И без возможности жить дальше после этой жизни. Куда бы ни вёл этот путь, я, например, завидую людям, потому что они смертны.

«Да, конечно, умирать очень весело…»

– Значит, клуб «Пандинус Император» действительно возник благодаря вашему желанию исследовать световой туннель людей? – спросила Матильда, которая выглядела так, будто всё это время делала в уме пометки.

– Именно так. – Профессор слегка улыбнулся. – У большинства умирающих людей он открывается и закрывается так быстро, что вы замечаете лишь переход по золотой искре в небо. В шестидесятых годах прошлого века, когда я преподавал и работал врачом-реаниматологом в университетской больнице, я столкнулся с рядом подобных историй о состоянии на грани смерти. Эти истории показали, что данный процесс может происходить гораздо медленнее, и тогда туннель остаётся открытым в течение минут, часов, иногда даже дней. С этого и начался мой научный интерес. Я основал клуб «Пандинус Император», потому что надеялся, что мы сможем использовать световые туннели людей в качестве прохода для нас.

– То есть вы специально отправили людей через портал на Грань и ввели их в состояние, близкое к смерти, – подытожила Матильда. – И так по ту сторону портала образовался световой туннель.

– Да. И его нужно было исследовать. Всё верно. – Профессор Кассиан кивнул. – Мы открыли более сотни таких туннелей.

Это прозвучало так, словно он гордился этим.

– И вас совершенно не волновало, какой опасности вы подвергаете студентов, – простонал я.

Он выдержал мой гневный взгляд.

– Сейчас я понимаю, что это было большой ошибкой.

– Как вы могли в то время не знать этого?

– Может, и знал, но я был полон решимости… – Он замолчал. Затем продолжил: – Знание того, что искупление ждёт меня на другом конце туннеля, никогда не давало мне покоя. Даже когда в глубине души я уже давно понял, что проклятие богини не перехитрить. Но как бы я ни старался, в любой туннель света мог войти только тот, для кого он открылся.

– Значит, вы позволяли своим ученикам умирать снова и снова? – тихо спросила Матильда.

На мгновение мне показалось, что на лице профессора промелькнуло что-то похожее на стыд, но потом на нём снова появилось выражение превосходства, и это меня ужасно разозлило. Я так устал.

– О нет, они не умирали, – начал оправдываться он. – Их всегда реанимировали, и они пребывали в полном здравии. Кроме того, они делали это добровольно и с большим энтузиазмом – для этих молодых людей всё это было большим приключением. И я уверен, что благодаря этому опыту некоторые из них стали гениальными врачами. – Он улыбнулся. – Сегодня у всех них, вероятно, есть внуки, и они наслаждаются своей пенсией.

– Все, кроме того, кого вы убили, – сказал я, стирая улыбку с лица профессора Кассиана.

Прошло несколько секунд, прежде чем он снова заговорил:

– Даниэль Рудольф был моим самым способным студентом. – Его голос надломился. – Дата смерти: третье октября тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года, шестнадцать часов две минуты. Я пытался оживить его в течение пятидесяти трёх минут. Но было уже слишком поздно, мы его потеряли. – Он судорожно вздохнул. – Я никогда не мог простить себе его смерть. Но она также заставила меня окончательно очнуться: последний день жизни Даниэля стал также последним днём «Пандинуса Императора».

– Но лишь для вас, – пробормотала Матильда.

– Я не знал, что они продолжили эксперименты без меня, – сказал профессор Кассиан. – В то время я перестал заниматься медициной и уехал за границу. Я узнал, что «Пандинус Император» всё ещё существует и что мой портал используется, только когда спустя тридцать лет зазвонил телефон администратора.

– В день смерти Юри Ватанабе, – добавила Матильда. Её слова на несколько секунд повисли в воздухе между нами, словно тёмное облако.

– Когда мы впервые встретились… – Я не стал продолжать, мне нужно было сначала проглотить комок в горле. У меня закружилась голова.