Читать книгу "Незабудка. Сила любви"

«7»
Квинн

Когда я выходил из трамвая, было ещё светло. Солнце только-только село, и разливался тот особый вечерний свет, который моя мама поэтично называла «синим часом». В парке происходило много интересного. Отовсюду слышались голоса, смех и музыка, воздух был наполнен сладким ароматом цветущих лип, который смешивался с запахами жареных сосисок, пива и спрея от насекомых – идеальный летний вечер для встреч с друзьями или семьёй. В сумерках повсюду мерцали принесённые с собой фонарики и светильники, где-то играли на гитаре, и вся атмосфера казалась гармоничной и приятной, словно из рекламного ролика про счастливую городскую жизнь.

Однако место, которое выбрал для встречи Гиацинт, оказалось вдали от привычных мест отдыха, у одной из массивных опор моста. Здесь не стояли скамейки и никто не устраивал пикников, зато сильно пахло мочой и голубиным помётом. Когда я пришёл, здесь уже стояла кромешная тьма, и сквозь неё доносился тихий шум воды.

Неуютный свет единственного уличного фонаря освещал несколько вопросительных граффити на бетонной опоре: «Ты дурак?», «Красная таблетка или синяя?», «Непереносимость краски?». Все они были намалёваны друг под другом, а рядом с ними красовалась розовая надпись: «Целовался сегодня?»

По крайней мере, на это я мог искренне ответить «да». Даже если это и закончилось слишком быстро.

Я засомневался, что пришёл куда нужно. В детективном романе это было бы идеальное место для поиска трупа. Здесь не было видно даже маленьких светлячков, которые обычно мелькали в коре деревьев или между листьями. Я снова посмотрел на экран своего мобильного. Да, это определённо то самое место, куда меня вызвал Гиацинт, и я пришёл всего на пять минут раньше назначенного времени.

«Тебе ещё долго?» – написал я Гиацинту.

«Буду с минуты на минуту», – ответил он, в конце прикрепив три эмодзи подсолнуха.

Я поискал эмодзи с черепом, но не нашёл.

«Вечеринка уже закончилась?» – написал я вместо этого Матильде.

«Да, почти. И даже латышский картофельный салат Луизы оказался на удивление вкусным. Её свекровь будет счастлива, – ответила мне она. – А сейчас ко мне заскочил Бакс посмотреть детективное шоу. А как там у тебя?»

«Я провожу идиллический летний вечер в парке», – написал я в ответ и отправил ей фотографию пучка травы, вокруг которого валялись раздавленные банки из-под кока-колы и мокрая упаковка чипсов, а также одинокий мужской ботинок, к которому прилипло нечто, подозрительно похожее на собачьи какашки.

«О! Ты прав, счастье в мелочах», – написала Матильда в ответ, и я рассмеялся.

Вот что мне так нравилось в ней: она всегда поднимала мне настроение. Мы с ней были вместе уже почти три месяца, но каждый день мне казалось, что мы только начали встречаться. Я скучал по ней уже через минуту, как только мы попрощались. Встречаясь с другими девушками, за три месяца отношений я точно мог сказать, что меня раздражало. С Лилли, например, это была частота, с которой она проверяла свои лайки в социальных сетях, и тот факт, что она всегда ставила сердечки после каждого своего сообщения вместо точек и запятых. Не говоря уже об искусственном лосьоне для тела с запахом ванили и непроизносимых кличках домашних животных, да и браслетах дружбы, которые она всем раздавала. А Лилли, в свою очередь, не нравился мой стиль одежды и то, что я провожу с ней «недостаточно времени».

С Матильдой всё было иначе. Она могла посылать мне сколько угодно сердечек и давать сколько угодно дурацких прозвищ, могла измазаться зубной пастой и чечевичным супом – меня это ничуть не беспокоило. Я понял, что она не более совершенна, чем я, но мне она очень нравилась такой, какой была. Чем лучше я её узнавал, тем больше мне хотелось узнать о ней, и чем больше я её целовал, тем больше… мне хотелось её целовать. Да, я знал, что это чертовски глупо, но меня это ничуть не беспокоило. И меня не волновало, что я по-идиотски улыбался про себя только потому, что думал о ней.

Однако глупая улыбка исчезла, когда я понял, что я здесь больше не один. У меня возникло то же самое чувство, что и раньше, когда мы встретили Леопольда и Луизу по дороге домой. Кто-то наблюдал за мной – и на этот раз я был уверен в этом. Скользя взглядом по набережной и деревьям, я как можно незаметнее отступил назад, пока спина не коснулась опоры моста. Мне нужна была надёжная опора, чтобы в случае необходимости я мог подхватить поток ветра. Голоса и музыка вдруг показались мне очень далёкими – здесь никто не придёт мне на помощь.

Ладони начало покалывать, и я почувствовал, как моё тело наполняется силой.

– Так! – выкрикнул я. – Кем бы ты ни был – можешь выходить, я знаю, что ты здесь.

Прошла секунда, вторая, третья, в течение которых не было слышно ничего, кроме радостных звуков летнего вечера, доносящихся со слишком далёкой поляны. И как раз в тот момент из-за ствола дерева появилась фигура, судя по силуэту, мужчины.

– Прости, – сказал он по-английски. – Я не… прости. Я Дэв Шенен. И я… я глубоко сожалею.

Признаться, я не знал, что делать с этой информацией: то ли подумать, что мне повезло, что это всего лишь Дэв Шенен. То ли, наоборот: о чёрт, это Дэв Шенен! И о чём же он так ужасно сожалеет?

– Почему ты преследуешь меня? – спросил я тоже по-английски.

– Я не преследую тебя, Квинн фон Аренсбург, я… я хо-тел узнать тебя получше. Я просто ждал подходящего момента, чтобы подойти к тебе. – Он вздохнул. – Наверное, это было не очень умно с моей стороны. Прости. Я не решился подойти к тебе возле твоего дома, потому что ты был не один и я не хотел тебя беспокоить.

«Значит, моя интуиция меня не подвела. Я ничего себе не напридумывал. Мои инстинкты всё ещё в порядке».

Мой преследователь медленно приблизился ко мне, и в свете фонаря я разглядел, что он не старше меня и у него тоже азиатские черты лица. Его голос был спокойным, почти застенчивым.

– А сейчас я хотел подождать и посмотреть, что ты задумал… Прости ещё раз, я не хотел тебя напугать.

«Он слишком часто извиняется».

Вблизи он выглядел как один из тех парней из k-рор группы, как-то очень безобидно. Но Жанна меня научила тому, что внешность может быть весьма обманчивой.

– Я встречаюсь здесь с… друзьями. – Это определённо звучало более пугающе, чем «я жду фею-пацифиста».

– Сейчас? Здесь? – Дэв скользнул взглядом по мусору.

Да, увы. Я бы предпочёл оказаться в кафе, а не в этой глухой, пропахшей мочой точке парка. О чём думал Гиацинт, когда выбирал место встречи? И где он вообще? Его «я буду через минуту» пришло уже несколько минут назад, а Гиацинт обычно всегда приходил вовремя.

Но всё это Дэву было знать необязательно.

– Зачем ты хотел со мной встретиться? – спросил я как можно более недружелюбно.

Дэв склонил голову:

– Я… прости моё любопытство. Я просто хотел узнать, с кем мне придётся иметь дело на испытаниях звёздных врат. – Его взгляд задержался на моих костылях. – И я подумал, что тебе, возможно, это тоже интересно.

И тут до меня наконец дошло:

– Так ты тоже избранный? – Я знал, что кроме меня есть ещё один кандидат на всю эту шумиху со звёздными вратами – мальчик, выросший в монастыре в Гималаях, которого с ранних лет готовили к испытаниям. Но это всё, что мне о нём было известно. Честно говоря, я раньше никогда не думал о нём, а если когда-то и задумывался, то по какой-то глупой уверенности всегда представлял его маленьким лысым монахом в оранжевом костюме для карате.

– Да. – Дэв серьёзно кивнул. – «Двуглавый дракон со звёздными крыльями, рождённый из света и тени, чтобы объединить миры». Так гласит пророчество из свитков моего тибетского учителя.

Он протянул мне руку.

Боже. Тибетская версия пророчества звучала по меньшей мере так же запутанно, как и пророчество фей, хотя намного эпичнее. Я пожал Дэву руку и испытал кратковременное искушение представиться: «Сын Восточного ветра и Плачущего дерева Мирабель, рождённый в ночь грозы зимним волком, чтобы находиться в замешательстве», но я сомневался, что у этого Дэва имелось хоть какое-то чувство юмора.

– Ты… из Тибета? – попытался я завязать светскую беседу.

Дэв снова кивнул:

– Мой учитель думает, что я навещаю семью в Лхасе, я не сказал ему о своих планах. – Он склонил голову. – Учитель всегда говорит так, будто мы с тобой соперники. Но нигде не сказано, что ритуал звёздных врат – это соревнование. Неважно, что говорится в Писаниях, которые я изучал.

«Этот ботаник изучал Священные Писания?»

Я тут же почувствовал себя ещё более неполноценным, чем был. Мне казалось, что мне в голову бросали лишь путаные фрагменты пророчеств, а я даже близко их не запомнил. Почему-то я всё ещё считал, что если буду упорно игнорировать всю эту чепуху, связанную с Судным днём, то всё пройдёт само собой. И вот теперь я столкнулся с живым доказательством того, что это не так.

Дэв застенчиво улыбнулся:

– Мне полжизни говорили, что я избранный, но ты… как же трудно тебе было принять свою судьбу, когда ты только-только осознал, что являешься потомком.

«К чему он клонит?»

– Я думал, что когда мы с тобой встретимся… – Он замолчал, потому что говорить стало ещё труднее. Как будто кто-то включил прожектор прямо у меня за спиной. Я обернулся и увидел, что в бетоне опоры моста образовалось мерцающее поле размером с дверь.

Портал. По крайней мере, это объясняло, почему Гиацинт выбрал это место.

Но через мерцающее поле появился не Гиацинт, а совершенно незнакомый человек, который внимательно осмотрел нас мрачным решительным взглядом. Сразу за ним через портал шагнул второй человек, и, пока я, спотыкаясь, поспешно отступал назад, опираясь на свои костыли, за ним последовали третий и четвёртый.

«Только не это! Сегодня я уже достаточно насмотрелся на фигуры в чёрных одеждах».

В поисках опоры я бросился к невысокому контейнеру с гравием, стоявшему на краю дорожки. Дэв не тронулся с места. Мне на мгновение пришло в голову, что четверо парней могут быть на одной с ним стороне, но по выражению его лица я понял, что он удивлён не меньше меня. Однако в его глазах я не увидел страха, хотя не нужно было обладать особой смекалкой, чтобы понять, что эти ребята замышляют недоброе. Даже самый тупой оптимист понял бы это к тому моменту, когда мерцающее поле снова закрылось и первый из них бесшумно вытащил нож. И любой оптимист убежал бы прочь как можно быстрее.

К сожалению, я не мог убежать, потому что мы находились не на Грани, а в моём мире. Мире, где я зависел от вспомогательных средств передвижения, а контакт с ножами иногда заканчивался фатально.

С другой стороны, у Дэва был реальный шанс добраться до безопасного места.

– Беги! – крикнул я ему.

К этому времени я уже добрался до контейнера с гравием, который по высоте доходил мне до бедра. Этого было достаточно, чтобы я мог опереться, отбросить костыли в сторону и направить на нападавших поток ветра. Первый из них свалился сразу, остальные лишь немного пошатнулись. Мои действия их, похоже, не очень смутили. Они словно заранее о чём-то договорились и без промедления кинулись в разные стороны.

Моя следующая ударная волна зацепила только одного из незнакомцев и отбросила его к опоре моста. Если судить по характерному хрусту, он сломал несколько костей.

А потом всё произошло очень быстро. Один из парней бросился на меня сбоку. Я успел увернуться от его ножа, но потерял опору и зашатался. Не успел я снова набрать воздуха в руки, как второй нападавший уже был передо мной. Его нога ударила меня прямо в грудь. Я отлетел от контейнера, упал на спину и ударился о землю так сильно, что у меня перехватило дыхание.

Под словом «гравий» кто-то написал «Спасибо. Но иГРА ВИЙ лучше», что показалось мне ужасно глупым. А теперь это, возможно, последнее, что я увижу перед смертью, потому что нападавшие уже приближались ко мне. Я попытался встать, но первый из них сделал шаг вперёд и склонился надо мной с ножом в руке.

На мгновение все движения словно замерли. Я видел, как нож сантиметр за сантиметром приближается ко мне, а над ним – лицо моего убийцы: челюсть сжата от напряжения, рот слегка искривлён. Его глаза были жёлтыми, как у Гектора. «По иронии судьбы, мой биологический отец тоже смотрел в жёлтые глаза в момент своей смерти», – промелькнуло у меня в голове. Я ждал, когда моя жизнь пронесётся перед моим внутренним взором в виде красочных картинок, но тут время снова пошло быстрее, кто-то оттолкнул руку с ножом в сторону, и нападавший беззвучно упал.

Дэв. Он напал на парня сбоку и вырубил его метким ударом, совсем как лысый монах-каратист, которого я часто представлял в своём воображении. Я поднялся на ноги, тяжело дыша. Второй нападавший лежал на земле, третий – валялся перед опорой моста, а четвёртого я нигде не видел.

Дэв, казалось, прочитал мои мысли:

– Четвёртый вон там. – Он указал на насыпь позади себя и протянул другую руку, чтобы помочь мне. – «Маленькая смерть».

Я уставился на него:

– Что?

– «Маленькая смерть» – так называется удар, который вырубает противника на несколько минут. – Он посмотрел на того, кто только что хотел меня убить. – Я так понимаю, это были не те друзья, с которыми ты хотел встретиться, не так ли? – спросил он без намёка на иронию. – Ты с ними знаком?

– Нет.

– Я так и думал. По-моему, тебе устроили ловушку…

«Да, я тоже об этом подумал. Но не может быть, чтобы Гиацинт заманил меня в засаду. Более вероятно, что сообщения писал кто-то другой с его мобильного телефона. А это означало… – Я сглотнул. – Надеюсь, с ним ничего не случилось».

Я поспешно вытащил из кармана свой телефон, который, к счастью, остался цел, и написал сообщение другу Гиацинта Эмилиану: «У вас всё в порядке? Кто-то писал мне сообщения с мобильного Гиацинта».

Сообщение отправилось, но вторая галочка не появилась. Я постарался не поддаваться панике. Феи не были приверженцами технологий. Я знал, что Гиацинт иногда по нескольку дней подряд забывал проверить свой мобильный, а Эмилиан был не менее старомоден. Он тоже проводил бо́льшую часть времени на Грани, где руководил заповедником для исчезающих существ, таких как ушастые ежи и карликовые драконы, или присматривал за последними живыми единорогами где-то на озере Байкал. Вероятно, там тоже плохо ловит мобильная связь.

– Ты так быстро дышишь – ты ранен? – поинтересовался Дэв.

«Хороший вопрос».

Я прислушался к себе. Грудь сильно болела от удара. Но, главное, я был жив. Кроме того, я видел нож, летящий прямо к моему сердцу. Если бы не Дэв…

– Спасибо, – сказал я, понимая, что обязан выразить признательность. – Если бы не ты, меня бы уже не было…

На лице Дэва на мгновение промелькнула улыбка:

– У нас в Тибете говорят, что совпадение – это не что иное, как неизбежность, окутанная пеленой тумана. – Он сделал небольшой поклон. – Это была большая честь для меня, Квинн фон Аренсбург. И ты был отнюдь не беззащитен: твоя способность управлять воздухом очень впечатляет. Как думаешь, кто послал этих людей? На них нет никаких отличительных знаков. – Мыском ботинка он перевернул один из ножей. – И на их оружии тоже.

У меня не было ни малейшего представления.

– Может, это были нексы? – Я с трудом обошёл контейнер с гравием, чтобы поднять свои костыли. («Или те парни с клювами, которых я сегодня уже видел, только без масок и ножей. В любом случае они тоже не проронили ни звука. Подозрительно. Даже тот, который врезался в опору моста, не издал стона».) – Надо уходить, пока они не оправились или не привели подкрепление через портал. И я должен разузнать, что случилось с моим другом.

Дэв последовал за мной вверх по насыпи мимо четвёртого нападавшего, лежавшего без движения.

– Мне тоже нужно вернуться и рассказать мастеру Заоджуню об этом нападении. Даже если он отчитает меня, когда узнает, что я на самом деле был не в Лхасе.

Я искоса взглянул на него: «Что это? Неужели действительно совпадение, простите, неизбежность, окутанная пеленой тумана, что он следил за мной и тем самым оказался в нужное время в нужном месте?» Я невольно подумал о Кассиане и обманных манёврах, на которые способны аркадийцы. Я даже не знал этого Дэва – как я мог быть уверен, что засада не была спланирована им или его мастером? Может быть, он спас меня только для того, чтобы я проникся к нему доверием? От жителей Грани можно было ожидать чего угодно.

Или…

– Может, напасть хотели на нас обоих, – продолжил я размышлять уже вслух. – Но зачем?

Дэв покачал головой и сказал:

– Тогда бы они послали больше людей.

«Да, он прав».

Я отвёл глаза. Конечно, чтобы победить «двуглавого дракона со звёздными крыльями», нужно было больше четырёх убийц. Так мало людей послал бы только тот, кто хотел одолеть парня с костылями.

– Хотя кто знает? Этой теорией я также поделюсь со своим наставником, – быстро добавил Дэв. Он явно хотел быть деликатным. Но он был прав – чтобы одолеть нас двоих, потребовалось бы больше людей.

Мне стало неловко.

– Ты прав, моя версия – это чушь, – сказал я.

Мы уже прошли какую-то часть пути, когда мой мобильный завибрировал. Голосовое сообщение от Эмилиана! Услышав его весёлый голос, я немного расслабился: «Гиацинт здесь, со мной. Он нигде не может найти свой мобильный. Наверное, опять его где-то посеял. Что за сообщение ты получил?»

«Ничего необычного: приходи в парк, тут тебя ждёт засада…» – ответил я ему мысленно.

– Смотри. – Дэв остановился и снова обернулся.

Встревоженный, я сунул мобильный обратно в карман и тоже повернул голову. Внизу, у реки, мерцал свет. Сквозь листву свисающих ветвей я увидел, что портал снова открылся. Убийца, лежавший перед опорой моста, с трудом пополз в сторону мерцающего поля.

– Нам лучше поторопиться, пока этот парень не вызвал подкрепление.

Я старался передвигаться быстрее. Дэв спокойно следовал за мной. Когда я в следующий раз оглянулся, опора моста уже исчезла из моего поля зрения.

«Следят ли за нами? И если да, то нападут ли на нас здесь, прямо в парке?»

Тем временем людей вокруг стало ещё больше. Стадион находился в северной стороне парка, и субботняя игра, похоже, только что закончилась, потому что множество болельщиков с рёвом носились по дорожкам и размахивали метровыми шарфами.

– Сюда, – сказал я Дэву, и мы смешались с небольшой группой. Один из фанатов раздражённо взглянул на нас, когда мы встали перед ним, но, едва я начал скандировать: «Оле-оле-оле», как он одобрительно протянул мне бутылку пива. Его сосед передал Дэву конец своего шарфа. Замаскировавшись таким образом, мы беспрепятственно добрались до трамвайной остановки на другом конце парка. Я на ходу несколько раз оглянулся – ни малейших признаков слежки.

В трамвае мы разошлись с нашими футбольными фанатами так же незаметно, как и присоединились к ним.

– Это было… странно, – сказал Дэв, который всю дорогу держался за шарф и растерянно моргал. – Очень хитро ты придумал – смешаться с толпой болельщиков. – Он посмотрел в окно. – Мне выходить на следующей остановке. Я рад, что нарушил правила, чтобы познакомиться с тобой.

– И я тоже, – ответил я. («Потому что, если бы он этого не сделал, около контейнера с гравием уже лежал бы мой труп. Если только он всё это не подстроил. – Я всё ещё не до конца отбросил свои подозрения. Но тон и выражение лица Дэва были настолько искренними, что мне с трудом верилось, что он вообще способен на такой обман. – Нет, этих убийц, должно быть, послал кто-то другой. Тот, кто украл мобильный Гиацинта».) – Ещё раз спасибо, что спас мне жизнь.

Дэв смущённо моргнул:

– Мой наставник всегда подчёркивает, что два тигра не могут жить на одной горе, но я с ним не согласен. И я надеялся, что ты разделяешь моё мнение. – Он посмотрел на меня почти умоляюще.

Я мало что знал о тиграх, но почему они не могут жить на одной горе?

– Не вижу в этом проблемы, – сказал я, надеясь, что правильно истолковал его притчу. – Пока тигры ладят друг с другом и держатся вместе. Например, в схватке против… э-э… злых обезьян?

Серьёзное лицо Дэва внезапно просветлело:

– Точно! Зачем тиграм тратить силы на борьбу друг с другом, если вместе они вдвое сильнее? – Трамвай затормозил. Когда за спиной Дэва открылись двери, он доверчиво протянул мне руку. – Так давай будем тиграми и останемся друзьями, Квинн фон Аренсбург.

«О боже. Теперь он окончательно растопил моё сердце».

Я схватил его руку и пожал её.

– Тигры и друзья, – сказал я всё тем же торжественным тоном.

Когда трамвай снова тронулся, а фигура Дэва становилась всё меньше и меньше, мной овладел оптимизм, по крайней мере на мгновение. Может быть, мир не так уж и плох, в конце концов. Может быть, в итоге всё будет хорошо.

Даже если я вовсе не был тигром. И даже если кто-то явно хотел моей смерти.