Текст книги "Мы – кровь и буря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/my-krov-i-burya-183951.jpg)
Автор книги: Кесия Люпо
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Констанция… – Его дыхание было ровным и спокойным, несмотря на столь спешный подъем. – Я не хотел, чтобы вы увидели свою комнату. Мне очень жаль.
– Что здесь произошло? – поинтересовалась она тихим голосом, звук которого ей самой был неприятен.
– Когда сгустился туман и началась буря, все захотели получить место в замке: видимость здесь лучше, а обстановка спокойнее. Большая часть Верхнего города переехала в замок. Безусловно, чума унесла множество жизней, но все равно людям нужно было где-то жить. – Ирвин вздохнул. – Ваш отец запретил пользоваться этой спальней. И тогда…
– И тогда она превратилась в свалку. Теперь ясно, как люди ко мне относились, – заметила Констанция, чуть не заплакав от обиды.
– Это неправда, Констанция. Я полагаю, отец берег ее на тот случай, если вы вернетесь.
«Он просил никогда не возвращаться», – вспомнила девушка, качая головой.
Констанция повернулась лицом к лорду Ирвину.
– У меня и в шестнадцать лет имелись враги. Герцогиня, например, – уточнила Констанция, но вдруг вспомнила, что та мертва. – Я готовилась противостоять ей, но теперь…
Ирвин стянул с лица шелковые шарфы. Шесть лет спустя он выглядел иначе, но в то же время остался прежним. В свои двадцать три он был немного старше Констанции. У него были высокие заостренные скулы и смуглая кожа восточного валорианца, доставшиеся по наследству от матери. В семнадцать лет он был долговязым неуклюжим юношей, за исключением тех случаев, когда держал в руках тренировочный меч. Но с тех пор его лицо изменилось, и он превратился в высокого, стройного, уверенного в себе мужчину. Его яркие зеленые глаза блестели подобно драгоценным камням, именно так, как она помнила с детства.
– Я рад, что вы вернулись, – неожиданно признался Ирвин. Щеки его запылали под пристальным взглядом Констанции.
Рот девушки дрогнул в дразнящей улыбке.
– Так где вы предлагаете мне спать?
Ирвин прокашлялся:
– Комнаты первого этажа вполне пригодны для жизни. Я боюсь, это единственное, на что вы можете рассчитывать. У нас не хватает рабочей силы. Я уже послал несколько слуг, чтобы они подготовили спальню.
– Когда-то эти комнаты принадлежали моей матери, – заметила Констанция.
Когда мать умерла, Констанции было всего четыре года, но воспоминания о ней сохранились достаточно ясно.
Ирвин моргнул.
– В Восточной башне осталась еще одна пустая комната, и я слышал, что в северном крыле…
– Все нормально. Я останусь внизу, – ответила девушка, сомневаясь, что сможет еще раз преодолеть путь через двор.
К моменту прихода Констанции первый этаж словно превратился в бурлящий котел. Спускаясь, через открытую дверь она заметила внутреннюю часть комнаты и лакея, принесшего корзину с дровами. Горничные своей маленькой командой убирали с кровати грязные простыни, стелили чистые одеяла, подметали пол и разводили огонь в испачканном сажей камине. Дверь за лакеем закрылась, и Констанция нерешительно замерла: от старых привычек тяжело отказаться, а маскированные жрицы научили ее слушать, прежде чем заходить. Сплетни не заставили долго себя ждать.
– Говорят, гончие вернулись голодными. Они так и не поймали ее.
– Думаешь, она все еще в городе?
– Констанция? – раздался за спиной голос Ирвина.
– Прошу прощения, – ответила она, одарив его легкой улыбкой. – Я давно здесь не была.
Распахнув дверь, Констанция и лорд Ирвин оказались на пороге комнаты. Голоса слуг мгновенно стихли. Со времен ее матери обстановка существенно изменилась: исчезли индивидуальность и характер. Интересно, кто здесь жил после нее? Они тоже здесь умерли? Внезапно ее внимание привлекла сидушка у окна. Она подошла к стеклу, чтобы взглянуть на темный двор, и как только прикоснулась коленями к выбитым от пыли синим бархатным подушкам, ощутила знакомое чувство. Констанция не сидела здесь с детства. Давным-давно, купаясь в солнечных лучах, здесь отдыхала ее мама. Ее каштановые волосы были заплетены в косы вокруг головы на заграничный манер. Даже спустя столько лет память Констанции ничуть не померкла. Она всегда отличалась прекрасной памятью.
Слуги поспешно вышли, и лорд Ирвин присоединился к Констанции возле окна.
– Я оставлю вас отдохнуть перед праздником. Вам принесут освежающие напитки. В сундуке возле кровати лежит одежда Ливии. Она должна вам подойти. Ливия… Она умерла прошлым летом. Чума и ее не пощадила.
Челюсть Ирвина напряглась. Констанция помнила его сестру. Она была старше его на три года. Ливия… Настоящая красавица со смуглой кожей и смеющимися черными глазами. Она обожала танцевать. Будучи совсем бледной, Констанция мечтала походить на сестру лорда Ирвина.
– Мне очень жаль, – скромно ответила Констанция. – Это был последний случай чумы?
Ирвин кивнул.
– Слава Предкам, мы не слышали об эпидемии уже больше года. Этим летом чума нас пощадила. Надеюсь… с вашим прибытием… этот кошмар закончится.
– Возможно, – прошептала она в ответ.
Констанция отвернулась, стараясь не демонстрировать изумление.
«Прошло больше года».
Она вспомнила описание заклинания с подробными сведениями о его росте…
«Заклинание зреет шесть полных лет. В первый год появляется пар и легкий туман. На второй год туман сгущается, образуя грозовое облако. Следующие три лета оно пирует на людских смертях. На шестом году болезнь уходит: наступает затишье перед бурей. А затем, осенью, начинается рождение…»
Она взглянула на лорда Ирвина, стоящего у окна, и подошла к нему. Облако то сгущалось, то вновь истончалось, напоминая трюк низкопробного фокусника, который поочередно закрывает двор от взора, а затем демонстрирует его наличие.
«Затишье перед бурей», – подумала Констанция и нахмурилась.
– Но… Почему тогда умерла герцогиня?
– Болезнь легких. Она долго болела, и ее смерть никого не удивила, но…
Услышав нерешительность в тоне Ирвина, Констанция решила сама закончить фразу:
– Но легче от этого не стало. Бедный Уинтон.
Но Ирвин покачал головой, будто она неправильно поняла ход его мыслей.
– Настоящее потрясение случилось во время похорон, – объяснил он. – Вот там-то была… действительно травма.
Констанция повернулась к нему лицом.
– Что вы имеете в виду?
– Сейчас в замке только об этом и говорят. На похоронах присутствовала девушка. Хранительница. Она заканчивала нанесение священной мази, но стоило ей коснуться губ герцогини… – Ирвин покачал головой, будто не мог поверить в свои слова. – Тело… Оно пошевелилось.
– Пошевелилось? – Сердце Констанции забилось быстрее, а по спине пробежал холод. – Наверняка на то есть объяснение… Хранительница могла нечаянно ее толкнуть…
Констанция замолчала. Ирвин снова покачал головой.
– Движение было слишком точным. Поверьте мне, я видел своими глазами.
– Что именно произошло?
– С кошачьей ловкостью рука герцогини поднялась и схватила девушку за запястье, словно желая ее остановить. Целую секунду рука не выпускала ее из крепкой хватки, пока не упала без признаков жизни. – Он взял паузу, как будто подбирая слова. – По моему мнению, это магия. Вчера девушку судили, и, разумеется, Витенагемот приговорил ее к смерти. Судья натравил на нее гончих, как он это делает со всеми своими осужденными. – Ирвин сглотнул. – Что бы она ни сделала, она все равно не заслужила подобную смерть. Этого никто не заслуживает.
Констанция убрала за ухо прядь волос.
– Несчастный Уинтон. Должно быть, на долю секунды он решил, что его мать жива.
– Он бросился к ней, убежденный, что это ошибка. Но момент надежды делает горе еще больше невыносимым. – Ирвин грустно улыбнулся.
Несколько секунд они молчали, испытывая ужас от произошедшего. А затем Констанция заговорила снова:
– Пока мы не зашли в комнату, я слышала, как слуги обсуждали девушку. Они говорили, что она сумела сбежать.
Ирвин кивнул.
– Говорят, Хранительница каким-то образом скрылась от гончих. Судья полагает, что она все еще в городе, поэтому ввел комендантский час и разносит весь Нижний город в ее поисках.
«Но ее нет в городе».
От одной мысли, что она помогла чародейке-Хранительнице сбежать из-под носа судьи, Констанция почувствовала легкий трепет радости. Выглянув в окно, она посмотрела на кружащее облако, которое облизывало стекло, озаряясь синим свечением. Констанция прекрасно помнила, когда начали проявляться ее собственные магические способности: она заставляла предметы парить или даже летать по комнате. Видимо, это случилось и с девушкой. Хранительнице просто не повезло оказаться в тот момент перед сотней людей, прощающихся с покойной герцогиней.
На лестнице послышались шаги, и вскоре раздался стук в дверь.
– Входите, – пригласила Констанция.
Вошли четверо слуг, каждый из которых нес по два медных чайника с горячей водой. Ирвин повернулся к Констанции и улыбнулся, внимательно посмотрев на нее.
– Я так рад увидеть вас снова, – тихо признался он. – Я и не думал, что мы когда-либо встретимся. И мне очень жаль, что вы вернулись в столь изменившееся место.
– Я рада, что вернулась, – ответила она, улыбаясь. В словах ее не было лжи.
– Я поговорю с вами позже, наедине, – обещал Ирвин, бросив взгляд на слуг. – Сейчас вам нужен отдых. Мы сможем встретиться в саду после праздника? Я буду ждать возле нашего фонтана.
– Договорились.
Ирвин повернулся, чтобы уйти.
– Лорд Ирвин?
Он остановился.
– Спасибо.
Ирвин лучезарно улыбнулся и покинул покои в вихре шелкового плаща.
3
Змей
Как это часто бывает, буря разразилась раскатами грома, будто спящее существо пробудилось от кошмара. Лина вздрогнула, следуя среди нескончаемых деревьев по светящимся следам. В темноте моросил дождь, и бледные сине-зеленые вспышки молний отбрасывали длинные извилистые тени. Гром стелился по влажной земле, звуча, как недовольный рев. Несмотря на теплое облачение Хранителей, оно совершенно не подходило для подобных прогулок: Лина промокла и продрогла до костей. Ее путь казался бесконечным. Через некоторое время грозовое облако начало рассеиваться, и Лина смогла расслабить пальцы, вцепившиеся в развевающуюся на ветру одежду. Деревья начали редеть. Они стали выше, их кора толще и темнее, и здесь она была уже не так усеяна древесной губкой. Вскоре сквозь кроны деревьев показалось небо, и девушка смогла разглядеть сияющие над головой звезды. Сердце ее замерло: она не видела звезд годами. Лина устремилась вперед, внезапно ощутив прилив надежды. Но опасения все равно не покидали ее: грозовое облако могло снова сгуститься и погрузить все во тьму.
Но пугало ее вовсе не облако.
Она услышала кое-что еще. Шуршание в опавшей листве. Тихое с-с-с-с…
Незамедлительно в ее голове раздался голос Виго. Память заговорила с ней так же ясно, как свет звезд над головой:
«В лесу живут змеи, которые целиком могут проглотить человека».
Его истории всегда заканчивались смертью.
«Пожалуйста, не сейчас. Не тогда, когда я так близка к цели».
Лина достала кинжал и направилась к источнику шума, вглядываясь в бесконечную тьму между деревьями. Внезапно слабая вспышка молнии на долю секунды высветила блестящую, длинную, извилистую форму. Это мог быть всего лишь мокрый от дождя древний корень… Но нет, это не корень. В мгновение ока существо ускользнуло в лес.
Возможно, у него появилась добыча посущественней.
Переведя дыхание, Лина ускорила шаг, крепко, до боли, сжимая нож. Если бы существо напало, ей пришлось бы его убить: ничто не остановит ее на пути к цели.
Через несколько минут тропа привела девушку к широкому полю, где свечение следов исчезло.
Почувствовав, что выход близко, Лина позволила себе расслабиться и опустила кинжал.
Внезапно резкая жгучая боль пронзила бедро девушки. Вскрикнув, Лина вслепую ударила ножом. Змей быстро шмыгнул назад и выпрямился почти в ее рост, шипя и преграждая путь. Он был невероятных размеров. Существо свернулось на дороге, демонстрируя свои большие белые клыки. В фиолетовом свечении его темная чешуя сияла серебристо-синим, а глаза напоминали сверкающие черные камни.
Одной рукой Лина сжала пульсирующую ногу, а другой выставила перед собой нож. Сердце билось с неистовой скоростью. Девушка стиснула зубы, чтобы противостоять боли и чувству странной легкости и дезориентации.
«Нет, я так не умру. Не здесь. Не сейчас».
Сердце наполнилось решимостью, и страх отступил.
Она вновь ударила ножом, но змей оказался слишком неуловимой мишенью: он без труда увиливал от выпадов. Внезапно Лина почувствовала слабость в подкосившейся ноге и опустилась на одно колено. Змей, казалось, заметил это, потому что расслабился, опустился и стал наблюдать.
«Ждет. Ждет, когда я умру», – осознала она.
Лина резким движением кинула кинжал и заставила себя подняться на ноги. Затем бросилась бежать настолько быстро, насколько позволяла ей травмированная нога. Сапоги с грохотом ступали по мертвым листьям. Этот хромающий бег напоминал биение сердца: бум-бум, бум-бум, бум-бум.
Но ее побег длился недолго.
Споткнувшись, Лина упала лицом во влажную землю – во второй раз за ночь ее рот оказался полон гнилыми листьями и сырой почвой. Выплюнув грязь, девушка перевернулась на спину и попыталась подняться на ноги. Но боль стала невыносимой. Чем больше она боролась, тем сильнее ощущала циркуляцию яда в крови, который истощал ее силы, обвивал горло невидимыми пальцами. Лина задыхалась, отчаянно глотая частички воздуха. Мир превратился в водянистую, удушающую темноту, и ей казалось, что вот-вот она в ней утонет.
Единственный звук, который был слышен из темноты, – скольжение змея по лесному покрову.
Горло ее сдавило, а рот открылся. Лина почувствовала, как холодная чешуя касается ноги в том месте, где задралась одежда. Она ощущала, как змей оборачивается вокруг пульсирующего бедра. Несмотря на попытки борьбы, Хранительница поняла, что она парализована. Пальцы едва подергивались. Яд прошел сквозь тело, как темная веревка, приковав ее к земле. Наконец змей добрался до грудной клетки, впился в свою жертву немигающим черным взглядом, а затем поднял над ней холодное тяжелое тело. Боковое зрение начало пропадать; в ушах стоял глухой гул. Рот змея открылся, обнажив в ярком звездном свете зловещие острые клыки. Лина не сомневалась, что последней в ее жизни картиной станут змеиные глаза, хладнокровно наблюдающие за ее смертью.
Ее грудь наполнилась ужасом. Окружающие ее запахи странным образом усилились: влажные мертвые листья, гнилой подлесок, поросшие мхом камни. Мускусный запах ночи и грибной аромат деревьев. Сверкающее вихревое облако на вершине горы, приносящее запах электричества и дыма, похожее на летний ураган.
«Значит, так выглядит момент смерти?»
И тогда из центра ее тела вырвался холод и растекся по коже, покалывая лицо, пальцы, ступни.
«Душа покидает тело».
Хватка ослабла, и рука упала.
В момент полного смятения она услышала поспешные шаги, которые остановились рядом с ней.
«Я сплю?»
Мрак поглотил ее.
Ощутив на лице брызги воды, Лина очнулась и резко открыла глаза.
Возле нее сидел молодой смуглый юноша, лицо которого украшали три серебристых параллельных шрама. Казалось бы, нужно испугаться, но Лина была слишком растеряна. Между желто-красными осенними деревьями над головой она увидела сине-фиолетовое небо с розовыми облаками.
Рассвет.
Несмотря на замешательство, Лина поняла две вещи: она выжила и сбежала. Грозовое облако не кружило среди здоровых стволов; не было вспышек молнии; не слышалось ворчания спящего чудовища. Воздух был чист. Однако горло высохло и болело, а во рту появился странный, неприятный вкус.
– Что случилось? – прохрипела она.
– Держи, – ответил мужчина низким голосом, предлагая флягу.
С благодарностью Лина припала к сосуду, разливая по подбородку прохладную воду.
– Тебе повезло, что я оказался рядом, – заметил мужчина с незнакомым резким акцентом. – Пусть ты и победила змея, но яд убил бы тебя в течение часа.
«Змей!»
Лину охватила паника, и она поднялась на локтях, ища взглядом последствия битвы. Безжизненное змеиное тело лежало у ног, словно выброшенная лента. От блеска в его глазах не осталось и следа.
«Это я сделала?» – изумилась девушка.
Взгляд Лины вернулся к незнакомцу. Он был полностью в сером: узкие штаны, туника и плащ, закрепленный на шее серебряной брошью в виде полумесяца.
– Мне пришлось стаскивать с тебя зверя, – заявил мужчина. – Заклинание, которое ты наложила, сработало вовремя.
«Заклинание?»
Ее горло сжалось от изумления.
«Как я?..»
Лина жадно отпила воды, чтобы избавиться от горечи во рту и охватившего ее смятения, но тут же закашлялась.
– Тише. Не торопись. – Его теплая рука легла ей на плечо.
Лина вздрогнула. За всю жизнь она прикасалась только к Виго и покойникам, и уж тем более никто никогда не трогал ее.
– Я тебя не обижу, – ласково произнес незнакомец, убирая руку.
Лина тихонько глотнула воды. Придя в себя, она заговорила хриплым голосом:
– Кто вы?
– Меня зовут Эмрис Локлейд. Я Третий Охотник в храме Фола, хотя я не думаю, что тебе это о чем-то говорит. Ты из Княжеского леса? – поинтересовался он, но, не дожидаясь ответа, продолжил: – Как тебя зовут?
«Эмрис. Эмрис».
Лина вспомнила: это мужчина, которого, по словам леди в маске, она должна была встретить. Незнакомка просила сказать ему… Мысли и воспоминания спутались в голове девушки. «Сосредоточься». Поморщившись, она глотнула воды.
– Я Лина. Я… – Она не могла вспомнить… Во рту все зудело. – Что это за вкус?
– Ядогуб. Травяная смесь, очищающая кровь от большинства природных ядов, – пояснил Эмрис, улыбаясь. Три серебристых шрама сморщились вместе с улыбкой. – К сожалению, на вкус он не лучше яда, но это ощущение скоро пройдет. Что ж, Лина, как думаешь, ты сможешь встать?
Лина слегка приподнялась, чувствуя головокружение. Она смотрела в сторону леса, где между деревьями виднелись темные зеленые тени, а туман крался вокруг корней, словно охотящаяся за добычей кошка.
Эмрис подал ей руку, но Лина с недоумением взглянула на его жест и поднялась самостоятельно.
– Что чародейка делает в Княжеском лесу? – поинтересовался Охотник. – Вернее, за его пределами. Я думал, в Княжеском лесу маги не живут. И разве город не на карантине?
– Я не чародейка, – инстинктивно возразила Лина.
Внезапно вспомнив о родимом пятне, она надела капюшон.
– Не нужно, – сказал напряженным голосом Эмрис и слегка коснулся ее запястья. Лина чуть не вздрогнула от прикосновения, но сумела сдержаться. На самом деле было приятно ощутить на коже слабое тепло его пальцев.
– Но я Меченая, – смущенно объяснила девушка. – Хранительница склепов. Вы не должны прикасаться ко мне или видеть мое лицо.
– Меченая? – Он покачал головой, убрав руку с запястья. Из его уст это слово прозвучало пустым, лишенным привычного смысла. – И? Что это значит?
Лина не сводила глаз с его шрамов: ей казалось, что она очутилась совершенно в другом мире. И похоже, так и случилось. Она вспомнила слова женщины в маске: «Есть в мире люди родом не из Княжеского леса. Остались еще те, кто не верит в его предрассудки». Конечно, она знала, что за пределами города существует другой мир… Но ведь Эмрис даже понятия не имел, что значит «Меченый». Осознание происходящего сразило ее, словно удар под дых.
– В Княжеском лесу, – начала она, слегка затаив дыхание, – Меченым детям суждено служить Предкам. Они становятся Хранителями. Под «Мечеными» я имею в виду что-то наподобие этого… – Лина указала на родимое пятно. – Или глухота, слепота, потеря конечности…
«Как у Виго…»
Мысли о нем отозвались сильнейшей душевной болью, поэтому Лина поторопилась продолжить:
– Хранители могут быть мечены не только снаружи, но и внутри. Например, могут иметь иной образ мыслей.
– Не мне судить… Но, Лина, ты больше не в Княжеском лесу. Можешь снять капюшон.
Девушка нерешительно уступила. Эмрис прав: она больше не в Княжеском лесу. Ей понравилось ощущать ласкающий кожу прохладный лесной воздух.
– Как ты выбралась? – спросил Эмрис более мягким голосом. – А что с карантином? И лес… Даже я не смог бы пройти сквозь грозовое облако. Любое известное мне навигационное заклинание выходит там из строя.
– Мой… Мой хозяин рассказал мне, что выход из города находится под стеной, – объяснила Лина. – А потом я встретила идущую в противоположную сторону девушку. Она волшебница. – Лина вспомнила ярко-фиолетовое свечение на трости незнакомки. – Она велела идти по ее следам. Я так и сделала.
– Девушку в маске? – хмуро уточнил Эмрис. – Она помогла тебе?
Лина кивнула, неожиданно вспомнив ее наставления.
– Она просила передать вам сообщение. Она сказала… что вы ошибаетесь и она невиновна.
Эмрис нахмурился, медленно запуская пальцы в короткие курчавые волосы, а затем покачал головой.
– У меня еще остались вопросы, и я уверен, у тебя тоже. Но в дороге у нас будет много времени.
Лина моргнула.
– В какой дороге?
– Будучи Охотником, я обязан отводить неподготовленных магов в Город Королей, чтобы дать возможность пройти обучение, – объяснил мужчина, внимательно глядя на Лину.
– Что? – Лина насторожилась и отошла от него, внезапно ощутив недоверие. – Но я не маг! Я же говорила! Я никуда с тобой не пойду! Я тебя даже не знаю!
Его лицо стало серьезным.
– Лина, я знаю, мы пока мало знакомы, и ты пребываешь в смятении. Будь ты не из Княжеского леса, я бы предъявил документы и удостоверения, чтобы убедить тебя в своем статусе. Но раз ты не местная, ты все равно ничего не поймешь. Просто доверься мне. – Эмрис слегка улыбнулся. – Считай этой платой за спасение жизни.
– Но я не волшебница! – снова возразила Лина, сжимая кулаки. Казалось, ее тело восстает, пытаясь защититься от самой этой идеи.
Эмрис заговорил с невыносимой настойчивостью и спокойствием:
– Ты – волшебница. – Он указал на неподвижный труп змеи. – Вот доказательство. Возможно, тебе пока трудно в это поверить, но я точно не ошибаюсь. У меня остался еще один вопрос, но он может показаться странным. Когда ты впервые столкнулась с чем-то необъяснимым? С чем-то, что произошло с тобой или в твоем окружении против твоей воли?
Лина удивленно моргнула. Но стоило ей взглянуть на серьезное лицо Эмриса, как желание возражать тотчас пропало. Вместо этого она вспомнила тот первый случай, когда мертвец пристально посмотрел ей в глаза.
– Около года назад, – тихо ответила Лина.
Паника сковала ее грудь и плотно прижалась к легким.
– Потом все ухудшилось? «Необъяснимое» стало более могущественным и менее поддавалось контролю?
Лина вспомнила последний случай, который произошел несколько недель назад, когда холодная костлявая рука герцогини до боли крепко схватила ее запястье. В тот момент Лина едва касалась тела: она лишь легонько провела пальцами по губам. Девушка кивнула, не в силах говорить.
Эмрис перевел взгляд на змея.
– И я полагаю, ты не планировала его убивать.
Лина покачала головой.
– Если в ближайшее время не доставить тебя в храм, ты, как и окружающие тебя люди, подвергнешься огромной опасности. – Охотник приблизился. – Лина, вероятно, ты не готова, но магия – это часть тебя. И нравится тебе или нет, ты должна принять ее и научиться контролировать.
Лина кивнула в ответ. Неужели это правда? Сердце твердило «нет», но Эмрис говорил слишком убедительно. С удивлением она посмотрела на свои ладони, будто там можно было найти ответы на все свои вопросы.
Эмрис направился сквозь поредевший лес в сторону бледных солнечных лучей, но Лина замешкалась. Охотник обернулся.
– Пойдем. Разве ты не хочешь знать, что с тобой происходит? Здесь ты ответы не найдешь.
В растерянности Лина дотронулась до бабочки в кармане, погладив изящную филигрань крылышек. Стараясь успокоиться, девушка повернулась к границе леса и новому миру за его пределами, и с последним взглядом на убитого огромного извилистого зверя девушка последовала за Эмрисом.
На опушке леса их ждала большая серая карета без окон, запряженная двумя коричневыми лошадьми. Сбоку на корпусе виднелся белый трафаретный силуэт лучника, направляющего стрелу в тонкую серповидную луну над головой. Покрытая серебром карета выглядела обшарпанной и разбитой.
По ту сторону кареты, под небом из розовых и оранжевых облаков, простиралось пустое кукурузное поле. Лина остановилась. От непривычного ощущения играющего в волосах ветра у нее перехватило дыхание. Как давно она не видела такого прекрасного неба? В детстве ей разрешали играть в саду с другими Хранителями, но только по ночам. Днем вид на окружающий мир закрывал тяжелый, уродливый шерстяной капюшон. Руки инстинктивно дернулись к головному убору, но Лина остановилась: как же приятно ощущать на лице утреннее солнце; ветер, треплющий убранные в хвост волосы; холод и свежесть в легких.
«Почему я должна отказываться?» – подумала Лина, глубоко дыша.
Ведь она больше не Хранительница склепов, и прятаться теперь не нужно. Лина почувствовала, как счастье переполняло ее душу, сменяясь неистовым страхом перед неизвестностью. Если она больше не Хранительница, то кто? Волшебница, как утверждал Эмрис? От одной только мысли по телу прошла дрожь.
Спереди кареты сидел кучер в серой форме и большими глотками пил из фляги воду. Крепкий, тучный мужчина средних лет с обернутыми в коричневый шерстяной плед ногами первым делом обратил внимание на родимое пятно на щеке девушки и только потом встретился с Линой глазами. Она сразу опустила взгляд. Забравшись на три ступеньки, Эмрис позвал кучера. Они о чем-то пошептались, и тот снова посмотрел на девушку, но на этот раз с большим подозрением.
– Тебе стоит привыкнуть к подобным взглядам, – шепотом произнес Эмрис, спускаясь вниз.
Охотник предложил Лине руку, чтобы помочь забраться в карету.
– Диких опасаются во всем Валориане.
– Диких?
– Общее название для непосвященных магов. Таких магов, как ты.
Лина в недоумении покачала головой.
– Я думала, ты понял, что к взглядам я привыкла, – едко заметила девушка, глядя из кареты Эмрису в глаза.
С поднятой бровью Охотник мимолетно посмотрел на родимое пятно, но в его глазах не было ни капли осуждения.
– Возможно. Но люди за пределами Княжеского леса смотрят на родимое пятно иначе. А вот стоит им узнать, что ты Дикая, то станут смотреть и гадать, убьешь ты их или нет.
Эмрис одарил ее беспокойной улыбкой, отчего шрамы на лице снова сморщились. Нахмурившись, Лина заняла место в карете.
Большое транспортное средство, несомненно, создали с целью практичности, а не комфорта. Оно оказалось настолько высоким, что внутри можно было встать в полный рост, хотя голова Эмриса почти упиралась в потолок. Вдоль стен располагались узкие скамейки и места для хранения различных вещей. Решетчатые деревянные дверцы шкафчиков были перевязаны веревкой, а плетеные ящики закрыты петлями из ниток. Окон внутри не оказалось, поэтому Эмрис зажег прикрепленную к потолку лампу. В ровном освещении Лина мельком увидела свернутые одеяла, миниатюрную железную печку, коробку с надписью «Панацея» и вторую коробку под названием «Ядогуб». Там находились и другие предметы неясного назначения (пучок аккуратно сложенных в углу веточек; пара ярких медальонов на крючке; подвешенная к потолку кипа необычных кожистых листьев). Нос забился запахами соленого мяса и старого пота.
Эмрис постучал в потолок, и карета отправилась в путь. Придерживаясь за стеллаж, он вытащил из ящика пару длинных белых перьев, лист из пучка на потолке и несколько шелковых черных нитей. Наконец, взглянув на Лину, Эмрис снял со стены серый плащ, идентичный его собственному.
– Вот, возьми, – обратился он, – ты вся дрожишь.
Это было правдой: одежда девушки промокла от густого тумана и пота, и ей стало холодно. С чувством благодарности Лина закуталась в серый шерстяной плащ, более мягкий и тонкий, чем ее облачение. Кроме того, в накидке имелась черная фланелевая подкладка, отчего появилось желание укутаться в нее полностью.
– Ты назвал себя Охотником. Что это значит? – поинтересовалась Лина.
Эмрис сел напротив, уперев локти в колени.
– Я расскажу тебе, но пока я готовлю амулет, мне нужна тишина, – объяснил Эмрис, медленно сплетая нити, перья и лист. – А ты постарайся отдохнуть, если сможешь.
– Но…
– Доверься мне. – Он мельком улыбнулся. – Пока я работаю, ты от меня ничего не добьешься. Труд слишком кропотливый. Придется потерпеть.
Лина расслабилась, прислонив голову к деревянным панелям кареты. Она закрыла глаза, радуясь нескольким минутам покоя. Карета с грохотом катилась по ведущей из леса неровной грунтовой тропе. Дорога убаюкивала, и какое-то время в голове не появлялось ни одной мысли. Но вскоре воспоминания вторглись с такой силой, будто их разом вылили из ведра.
Внезапно она перестала радоваться тишине и закрыла глаза, надеясь остановить подступившие слезы. Эмрис сказал, что она волшебница. Лина никогда не думала, что такое возможно – даже когда ее осудили. Однако она не могла отрицать, что странные события прошлого года собирались в одно большое объяснение, подобно деталям детской головоломки. И если все это правда, она никогда не сможет вернуться домой.
Дом… Да разве это дом, если в нем нет Виго? Виго ненавидел магию. А если бы Лина оказалась волшебницей, он бы и ее возненавидел? Боль нахлынула на нее, когда события прошедшего дня вспыхнули в ее голове. Виго мертв. Виго мертв. И это ее вина, в конце концов. Она его предала.
Большая шаткая карета ехала по плохой дороге, и Лину сильно качало из стороны в сторону при малейших неровностях. С болью в душе девушка думала о Виго. Она вспомнила историю, как он нашел ее. Виго рассказывал о том дне привычным сухим тоном, пока она лежала на матрасе в углу кухни рядом с теплой печкой. Лине на тот момент было девять лет. Недавно она стала спать на кухне вместо маленькой детской кроватки в комнате Виго и изо всех сил старалась не бояться.
«Через десять лет после смерти моего мальчика я нашел тебя в деревянном ящике на ведущих к склепам ступеньках. Это случилось на рассвете. Тебе, наверное, исполнился день, и ты плакала, как голодный цыпленок, завернутая в тонкую льняную ткань. Я сразу понял, что тебя послали Предки. Я накормил тебя коровьим молоком и достал из шкафа пустую пыльную кроватку сына. Ты сразу уснула, как я тебя уложил. Я назвал тебя Линой в честь своей жены, Элины».
Всякий раз, когда Виго говорил об Элине, глаза его наполнялись слезами. Он сразу притворялся занятым или менял тему разговора. Но именно в тот раз он улыбнулся.
«Знаешь, Элина была прекрасна».
«Но разве она не Меченая?» — с любопытством спросила Лина.
«Да. В результате пожара с одной стороны тела она получила множество шрамов. Сначала она злилась на Предков за то, что они отправили ее в склепы в десятилетнем возрасте. Но она была сильной, решительной и бесстрашной, а ее глаза… – Он покачал головой, как будто воспоминания переполнили его чувства. – Она сияла красотой, невзирая на свои увечья. Как только я увидел тебя, Лина, твое лицо и сжатые от гнева кулачки, я понял, что ты такая же. Такая же, как и она. Ты – борец».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?