Читать книгу "Страшно сказать. Когда молчание ребенка говорит громче слов"

– Ты сказала: «Убегай, и за тобой будут гнаться. Гонись – и от тебя станут бежать».

Я слабо улыбнулась.

– О да, я помню. Но я не имела в виду бежать буквально. Это был совет, который мне дали, когда я встречалась с Джоном, и взгляни, куда это меня привело! – Джон был моим бывшим мужем.

– И все равно это правда, – сказала Люси, беря меня за руку. – Большинство парней любят побегать. Так они могут почувствовать себя главными.

– Хорошо, раз ты так говоришь, пусть будет так. Я жду не дождусь, когда смогу познакомиться с Дарреном.

– Еще рано, мама! – воскликнула Люси в ужасе. – Я представлю тебе его, по крайней мере, через несколько месяцев, не раньше.

Оскар хорошо спал, одевался и спускался к завтраку, просил свою обычную булочку с ветчиной и сыром. Когда я познакомлюсь в конце концов с его матерью, нужно спросить у нее, что еще он любит есть на завтрак. Я несколько раз интересовалась этим у него, но он в ответ лишь пожимал плечами. Как и в большинстве подобных случаев, Оскар будто не чувствовал, что имеет право голоса или выбора и должен лишь принимать все, что встречается ему на пути. Возможно, в прошлом так и было.

У школы не было никаких признаков присутствия черной машины, хотя я видела, что Оскар следит, нет ли ее там. Я снова встретила мою подругу Анжелу на детской площадке. Она подошла поговорить, когда мы с Оскаром ждали начала занятий. Дети, которых она воспитывала, играли неподалеку с друзьями, а Оскар стоял рядом, около меня. Как только он ушел на уроки, я вернулась домой и позвонила своей матери, чтобы узнать, можем ли мы навестить ее на выходные.

Моя мама живет примерно в часе езды от нас, и я стараюсь видеться с ней в большинство уикендов. Мой отец умер два года назад. Помимо встреч у нее дома, мы с мамой созваниваемся несколько раз в неделю. Мама мягкая, добрая, терпеливая, и она любит детей. Они с отцом всегда очень поддерживали меня в работе временным приемным родителем, и сейчас я думала, что если кто и сможет помочь Оскару расслабиться и выползти из его раковины, то это моя мама.

Глава восьмая
Озабоченный

Суббота в нашей семье всегда была неторопливым днем, свободным от колледжа, школы или работы. Утром я организовала Оскару разные занятия в столовой, предложив порисовать красками и карандашами, полепить поделки из теста и поиграть – и все мои предложения в основном имели успех. Днем, после ланча, я взяла его погулять в наш местный парк, а Люси, Адриан и Паула занялись дома своими делами. Пауле нужно было сделать какую-то работу для колледжа, и они собирались выйти прогуляться потом: Адриан – увидеться со своей девушкой, Кирсти, Паула – пойти в кино с подругой, а Люси – на еще одно свидание с Дарреном (приготовления уже начались).

Был прекрасный весенний день, и в парке гуляло множество семей. Я показала Оскару огражденную детскую площадку, но он не бросился туда немедленно, как сделал бы любой другой ребенок. Он оставался подле меня, боязливый и подозрительный. Понадобилось слегка подбодрить его, чтобы он попробовал установленные на площадке принадлежности для игр, но в конце концов он увлекся и, думаю, наслаждался в своей негромкой манере. Он переходил от одного предмета к другому и играл в стороне от остальных детей, оставаясь на расстоянии вытянутой руки от меня. Я подтолкнула его на качелях, покрутила карусель и, качая его на пружинном драконе, спросила буднично:

– Твоя мама водит тебя в парк?

– Нет, она работает, – ответил Оскар.

– А в выходные?

– Она работает, – сказал он снова.

– Всю субботу и воскресенье?

– Да, – сказал он. Убаюканный и увлеченный раскачиванием на драконе, он был чуть более, чем обычно, расположен поговорить.

– Кто же присматривает за тобой по выходным? – спросила я. Рядом не было никого, кто мог бы нас услышать.

– Мои тети и дяди, – ответил Оскар.

– Они гуляют с тобой?

– Нет. Я лежу в спальном мешке.

Я сомневалась, что он лежал в спальном мешке весь уикенд, но если его не выводили погулять, вероятно, это ощущалось именно так. Оскар все еще наслаждался пружинным драконом, так что я продолжила спрашивать.

– Кто готовит тебе по выходным?

– Тот, кто есть в доме.

– Тети и дяди?

Он кивнул.

– Они хорошо с тобой обращаются?

Молчание. Оскар замедлил вращение дракона и сказал:

– Я хочу поиграть с чем-нибудь еще.

Его доспехи снова были на месте, момент откровенности прошел.

Когда Оскар устал играть, я отвела его к пруду с утками в другой части парка, где плавала взад-вперед мать-утка с милыми маленькими утятами. Я купила Оскару мороженое в местном кафе, и мы сели на скамейку, пока он ел его. Потом мы неспешно двинулись обратно домой, и я подумала, что никогда не видела Оскара более расслабленным, чем сейчас. От пребывания на свежем воздухе весь день его щекам вернулись краски, а выражение лица смягчилось, сделавшись менее оборонительным. Я замечала прежде, что совместные занятия – даже просто небольшая прогулка – могут помочь ребенку успокоиться, наладить связь с временным приемным родителем и ощутить себя частью семьи. Хотя я не знала, как долго Оскар будет с нами, важно было, чтобы он чувствовал себя включенным в нашу жизнь и сформировал отношения с нами. Так что я надеялась, что то, что началось в парке, будет иметь продолжение дома и станет прочным фундаментом для нашей близости.

Однако, когда мы шли по дорожке в нашем саду, неожиданно отворилась передняя дверь, и появился Адриан – он шел на свидание с Кирсти. Оскар замер, и выражение его лица снова сделалось настороженным и бдительным. Та же реакция возникла у него и на Эндрю. Я не думала, что это было как-то связано лично с Эндрю или Адрианом, предположив, что Оскар испытывает тревогу в присутствии мужчин в целом. К счастью, Адриан не заметил, что произошло, и сказал:

– Привет, Оскар! Хорошо провел время в парке?

Оскар чуть заметно кивнул, опустив голову и прижав подбородок к груди.

– Да, спасибо, – сказала я. – Передавай привет Кирсти. Она поедет с нами к бабушке завтра?

– Нет, она едет к своей собственной бабушке.

– Ясно. Хорошего тебе вечера. Передавай Кирсти мои наилучшие пожелания.

– Передам. – Адриан поцеловал меня в щеку, попрощался с нами обоими и исчез на дорожке, шагая к своей машине.

Когда мы с Оскаром оказались в доме, я сказала:

– Адриан не причинит тебе вреда и Эндрю тоже.

Оскар сосредоточенно снимал туфли.

– Большинство мужчин хорошие, как Эндрю и Адриан, но некоторые мужчины могут обижать детей. Если такое случается, важно, чтобы ребенок рассказал о происшедшем взрослому, которому доверяет, чтобы такого человека можно было остановить.

Я думала, что, если опишу абьюз в общих чертах, Оскар почувствует, что может рассказать мне, если с ним произошло подобное, но пока он молчал. Сняв туфли и надев домашние тапочки, он пошел со мной в кухню, где я занялась приготовлением ужина. Оскару нравилось быть рядом, так что я дала ему мелкую работу, чтобы помочь мне, а потом он покормил Сэмми.

Тем вечером после ужина Паула и Люси ушли, а я читала Оскару, а потом рассказала ему немного о моей матери, к которой мы все собирались поехать завтра, и объяснила, где она живет. Оскар сидел молча и слушал, как делал чаще всего. Когда он пошел спать, оставшись в доме наедине с собой, я закончила небольшую работу на компьютере и села отдохнуть в гостиной и посмотреть фильм по телевизору. Я уже легла, когда вернулись Паула, Люси и Адриан. Они вели себя очень тихо, но спустя короткое время после их прихода до меня донесся ужасающий крик из комнаты Оскара. Отбросив одеяло, я пронеслась вверх по лестнице и, постучав в его дверь, вошла. Оскар лежал под одеялом, истерически крича: «Нет! Уходите! Оставьте меня в покое!»

– Оскар, – ласково, но твердо сказала я, включив свет. – Это Кэти. – Я мягко отодвинула одеяло с его лица. Ужасно было видеть на нем выражение страха, пока он не понял, что это я. – Оскар, все в порядке, дорогой. Ты в безопасности. Тебе приснился плохой сон. – Я села на край кровати и обняла его. Оскар положил голову мне на грудь и зарыдал. Я услышала, как открылись двери комнат Паулы и Люси, и девочки возникли на пороге спальни Оскара. Они были очень встревожены. – Все в порядке, – сказала я им. – Идите в постель. Я останусь с ним, пока он не успокоится.

Паула и Люси вернулись к себе. Я обнимала Оскара и нежно гладила его по голове, успокаивая.

– Ты в безопасности. Тебе приснился плохой сон.

В конце концов его плач стал тише, но голова по-прежнему лежала у меня на груди.

– Можешь рассказать мне, о чем был этот сон? – негромко спросила я его.

– Нет, – коротко ответил он.

– Ты в безопасности в своей комнате, – сказала я. – Но если кто-то в прошлом причинил тебе боль, если ты расскажешь мне, это поможет, тебе станет легче.

– Я хочу спать, – сказал Оскар, меняя тему, и отстранился.

– Хорошо.

Оскар улегся, обняв своего плюшевого мишку, и я укрыла его одеялом.

– Вы можете закрыть мою дверь и оставить свет включенным? – спросил Оскар из-под одеяла.

– Да. Но ты здесь в безопасности, – сказала я снова.

Ответа не последовало, и я вышла, оставив свет включенным и закрыв дверь его спальни, как он и просил. Конечно, я могла бы посчитать этот кошмар просто плодом воображения Оскара, как часто бывает с плохими снами, если бы раньше мне уже не приходилось заботиться о детях, с которыми плохо обращались и для которых единственным способом выразить чувства становились такие кошмары.

Этой ночью Оскар больше не просыпался, и на следующее утро, в воскресенье, мы все спали чуть дольше обычного, – и он тоже. Когда я услышала, что он ходит в своей комнате, я постучалась к нему и вошла.

– Можно, милый?

Оскар кивнул. Он вышел из комнаты, чтобы воспользоваться туалетом, и вернулся одеться.

– Тебе снился плохой сон прошлой ночью, – сказала я, раскладывая одежду, которую он должен был надеть сегодня, когда мы поедем к моей матери. – Ты помнишь, о чем он был?

– Да, – сказал он тихо.

– Можешь рассказать мне?

– Нет.

Он принялся одеваться, и я больше не задавала вопросов на эту тему и оставила его в покое.

* * *

В одиннадцать часов мы выехали к моей матери. Адриан был за рулем моей машины, я сидела на пассажирском сиденье, а Люси и Паула – сзади вместе с Оскаром, занимая его книгами и айпадом. Раньше, когда мы приезжали к ней, мама готовила для нас традиционный воскресный обед, но сейчас ей было уже за восемьдесят, и для нее это было слишком утомительно, поэтому обычно я вела нас перекусить куда-нибудь в кафе. Я заказала столик на сегодня в пабе-ресторане, куда можно было добраться пешком от маминого дома. Мы уже бывали там раньше, и там были рады детям. У них имелся даже небольшой игровой уголок для малышей.

Мама, должно быть, высматривала нас, так как стоило нам въехать на ее подъездную аллею, почти в двенадцать часов, как передняя дверь дома отворилась, и мы увидели ее стоящей на пороге и готовой приветствовать нас. Она улыбалась и махала нам. Мама всегда так суетится из-за нас и детей, которых мы воспитываем. Хотя я съехала за много лет до того, как создала собственную семью, навещая ее, я до сих пор каждый раз чувствую себя так, словно возвращаюсь домой.

Когда мы вошли в дом, мама поцеловала нас одного за другим, и я представила ей Оскара.

– Хочешь, я поцелую тебя? – спросила она его, но Оскар покачал головой. Она отнеслась к этому с пониманием. – Значит, в другой раз, когда узнаешь меня получше. Я покажу тебе, где у меня игрушки.

Мама держит в гостиной большую коробку с игрушками для детей, однако Оскар никуда не желал идти без меня. Держа его за руку, я повела его в гостиную и уселась с ним на пол, поощряя исследовать коробку с игрушками. Люси и Паула ушли с мамой на кухню: готовить нам напитки. Адриан пошел к ним, спрашивая у мамы, есть ли у нее какая-нибудь работа, с которой ей нужно помочь. С тех пор как умер папа, Адриан занимался всеми техническими работами, которые до того делал он: подстриганием травы или чисткой забившегося желоба. Мой брат и его семья тоже всегда рады были подставить плечо.

Примерно через час нам нужно было идти в ресторан, а пока мы расположились в маминой гостиной с напитками. Мне бы хотелось сказать, что Оскар быстро расслабился в мамином присутствии – или, скорее, в присутствии Наны, как ее называли большинство детей, которых мы воспитывали, – и вскоре следовал за ней так же, как и за мной. Однако это было не так. Он по-прежнему оставался бдительным и настороженным. Каждый звук, раздававшийся снаружи или внутри дома, пугал его, и он встревоженно озирался, чтобы понять, откуда этот звук исходит. В ресторане и во время ланча стало чуть легче, возможно, потому, что мы оказались на нейтральной территории, не знаю. Но когда мы вернулись, он сидел со мной до конца дня.

Когда пришло время идти домой, мама сказала мне:

– Кажется, Оскар прекрасный ребенок, но он слишком тихий.

– Я знаю. Надеюсь, он станет более раскованным, когда мы приедем в следующий раз.

Утром в понедельник позвонила Эдит, мой супервизор. Она спросила, как Оскар устроился, и сообщила, что хочет посетить нас завтра днем. Я ответила, что мы придем из школы к четырем, и сделала пометку в своем дневнике. Через час позвонил Эндрю. Спросив, как дела у Оскара, он сказал:

– Мать Оскара, Роксана, возвращается в Великобританию завтра вечером. Я собираюсь встретиться с ней в среду утром и устрою встречу с ней для вас в тот же день в два часа. Я также организую контролируемый контакт для Оскара и его матери в среду в Семейном центре, с четырех до половины шестого.

– Хорошо. – Я вновь потянулась к своему дневнику. – Где я встречаюсь с Роксаной?

– Здесь, в офисе совета.

– Мне нужно будет выехать в три, чтобы забрать Оскара из школы и привезти его в Семейный центр, – сказала я.

– Да, так будет нормально. Это просто короткая неформальная встреча.

– Вы хотите, чтобы я сказала Оскару, что он увидит свою мать? – спросила я.

– Да, пожалуйста, скажите ему. У меня не будет возможности сделать это.

Мы попрощались. Мой дневник быстро заполнялся. Визит Эдит прямо после школы во вторник, встреча с Роксаной в среду, контакт, да еще однодневный тренинг для временных приемных родителей в четверг.

В тот день, забрав Оскара из школы, я сказала ему то, что просил передать его социальный работник: его мама возвращается завтра, и он сможет увидеться с ней в среду в Семейном центре. Большинство детей были бы в восторге от этой новости, но не Оскар.

– Да, – сказал он ровным голосом.

Я рассказала ему немного о Семейном центре.

– Это вроде большого дома, где много гостиных, – сказала я, пока мы ехали в машине. – Ты встретишься с мамой в одной из них. Там есть диван, стол и стулья и много игр и игрушек. – Все комнаты, используемые для контакта, были обставлены одинаково. – В других комнатах другие дети будут встречаться со своими семьями. Леди, которая называется «супервизор контакта», будет с тобой все время встречи, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

– Да, – ответил он тем же тоном. Я понимала, что, возможно, все это было для него слишком – много событий, много информации, трудно переварить.

– Я много раз приводила детей, о которых заботилась, в Семейный центр, – продолжила я. – Они всегда чудесно проводили время с родителями.

Оскар не отвечал.

– Оскар, ты рад, что увидишь свою маму? – спросила я, бросая на него взгляд в зеркало заднего вида.

– Да, – сказал он тоном, по которому было ясно, что никакой радости он не испытывает. И сменил тему. – У меня в школьной сумке домашнее задание по математике.

– Хорошо. Я помогу тебе с ним после ужина. Тебя что-то беспокоит? – Я вновь посмотрела на него в зеркало заднего вида. Оскар покачал головой. – Ты знаешь, что можешь сказать мне, если это так.

Оскар не ответил, и тема контакта, Семейного центра и встречи с его матерью больше не упоминалась между нами в тот день.

Оказалось, что Оскару не нужна была моя помощь с домашней работой, но я все равно сидела рядом с ним за столом, пока он занимался ею, а потом послушала, как он читает. После он немного посмотрел телевизор, молча и, в сущности, не слишком вникая в программу, которую там показывали, что, похоже, с ним бывало часто. Он просто сидел, глядя в пространство и слегка нахмурясь. В семь вечера мы последовали нашему обычному распорядку и начали готовиться ко сну.

На следующее утро, когда мы с Оскаром ждали начала занятий, на детскую площадку пришла мисс Джордан и принялась спрашивать, как он устраивается в моем доме.

– Понемногу, – ответила я. – А как у него дела в школе?

– Он прекрасно выполняет задания, но кажется озабоченным, – сказала мисс Джордан, понизив голос.

– Я понимаю, о чем вы, – согласилась я. Слово «озабоченный» описывало Оскара идеально. Бо́льшую часть времени у меня было такое чувство, что, хотя он присутствовал в своем теле, мысли его витали где-то за миллион миль. – У него назначена встреча с матерью завтра после уроков, – сообщила я мисс Джордан. Учителю ребенка важно знать обо всех событиях, которые могут так или иначе повлиять на его общее состояние и учебу, чтобы учитель при необходимости мог помочь и поддержать его. Я помню, как пришла в школу, где учились мои дети, когда от меня ушел мой муж, и сказала об этом директору. Моим детям не требовалась дополнительная поддержка, чтобы пережить то непростое для всех нас время, но знание, что они могут получить ее, если понадобится, поддерживало.

Пока мы с мисс Джордан разговаривали, Оскар стоял рядом со мной, и она обратилась к нему.

– Я думаю, ты рад снова увидеть маму.

– Да, – ответил Оскар без единого признака радости.

– Ему ко многому приходится приспосабливаться, – сказала я мисс Джордан. – Какие у них раньше были отношения? – спросила я тихо.

– Сложно сказать. Обычно его привозили в школу и забирали дяди. Он будет регулярно видеться с ней?

– Да, думаю, да. Его социальный работник расскажет мне, как все должно происходить.

– А его дяди? Он будет встречаться с кем-то из них?

– Нет, насколько я знаю.

Визит Эдит в тот же день был по меньшей мере предсказуемым.

По моему опыту, социальные работники – супервизоры понимают свою роль по-разному. Мой прежний супервизор, Джилл, была очень практичной, целеустремленной и полной энтузиазма, часто в своем рвении выходя за рамки служебных или должностных обязанностей. Эдит, с другой стороны, была более сдержанной и менее страстной, но мы поладили.

Эдит пришла на полчаса позже, чем планировалось, не извинилась за опоздание и не сняла туфли. Кратко поздоровавшись с Паулой, которая как раз пришла домой, прошагала в гостиную, где ее терпеливо ждал Оскар.

– Как у тебя дела? – садясь рядом с ним, спросила она довольно резко.

– Хорошо, – сказал Оскар тихо и отодвинулся подальше.

– Ты был в школе? – продолжила она тем же тоном.

Оскар не ответил.

– Он был в школе? – доставая блокнот и ручку из сумки на плече, спросила Эдит у меня.

– Да.

– Он видится со своей семьей?

– Завтра у него встреча с матерью.

Пока Эдит писала, Оскар тихонько соскользнул с дивана и вышел. Я услышала, как он поднимается в свою спальню.

– О, он ушел, – сказала Эдит. – Не важно. Я увидела его.

Остаток ее визита прошел, как обычно. Общий план для большинства супервизоров один и тот же; разнятся лишь их понимание того, как это должно быть. Эдит отдала мне копию своего отчета по прошлому визиту, которую мне следовало прочесть, подписать и вернуть – для моих записей мне пришлют электронный вариант. Затем она принялась задавать мне вопросы из своего контрольного списка, делая заметки по мере того, как я отвечала на них. Каковы условия контакта Оскара с матерью? Я этого еще не знала. Как Оскар справляется в школе? Я описала ей его учебу. Имеются ли у меня какие-либо проблемы с устройством Оскара или изменения в моем домохозяйстве? Нет. Получает ли Оскар карманные деньги? Да. Сколько я даю ему? Десять фунтов в неделю, ответила я. Все временные приемные родители должны давать карманные деньги детям, о которых заботятся.

После этого Эдит спросила, какое обучение я проходила с ее прошлого визита, сделала заметку, потом прочла и подписала мой дневник. Она осмотрела дом, попрощалась с Оскаром, который по-прежнему был в своей спальне, и ушла писать отчет о нашей встрече. Она выполнила свою работу, однако я никогда не чувствовала в ней никакой реальной вовлеченности в дело или тепла.

Тем вечером Оскар был еще более тихим, чем обычно, если такое было возможно. Я спросила его, все ли с ним в порядке, и он кивнул. Тогда я спросила, не нервничает ли он по поводу завтрашней встречи с матерью. Оскар пожал плечами. Я заверила его, что беспокоиться не о чем. Однако той ночью ему снова приснился кошмар, а когда я вошла в его комнату, он пробормотал спросонья:

– Я увижу мамочку у меня дома?

– Нет, в Семейном центре, – ответила я, укладывая его. Успокоившись, он сразу же снова уснул.