Читать книгу "Сердце сирены"

– Хочешь, добавлю второй для симметрии? – поинтересовался Хорхе, растянув губы в усмешке.

Я молча наблюдал за ними, осознавая, что свадьба Лу уже послезавтра. Черт возьми, через два дня моя сестра выходит замуж. А ведь совсем недавно она собирала чемодан в Канаду…

– Хотя надеюсь, свадьба пройдет по плану. – Хорхе поморщился, будто одна только мысль о возможных вариантах развития событий была ему противна. – И надеюсь, что ты не передумаешь.

– Если он передумает, то лично спросит у Бога, почему его пути неисповедимы, – не сдержался я, отпивая янтарную жидкость, обжегшую язык. Хорхе одобрительно кивнул.

– Да, я бы тоже тебе хорошенько врезал за красотку.

– Боже… – вздохнул Аарон, сложил руки на столешнице и опустил голову.

– Мы просто шутим.

– Предупреждаем, – поправил я. – Я всего лишь хочу, чтобы она жила, Аарон, чтобы твоя защита распространялась сначала на нее, а потом на весь остальной клан. И только попробуй ее обидеть, я отвечу в десять раз больнее.

Было странно произносить все это, потому что Тайфун – последний, кто обидел бы Луизу. Иногда мне казалось, что он скорее убьет себя, чем навредит ей.

– Посмотрите-ка! У мальца прорезались зубки. – Хорхе едва не захлопал в ответ на мою речь. Как же мне хотелось попросить терпения у Господа только для того, чтобы выносить этих двоих.

– Когда ее семья отвернулась от нее, я был рядом. – Аарон поднял голову, серьезный взгляд буквально пригвоздил меня к месту. – Вряд ли сейчас что-то изменится, – мне хватило этих слов. Он никогда не разбрасывался обещаниями. Но часто жизнь плюет на эти обещания и поступает так, как ей нужно. Я бы никогда не подумал, что нам придется пережить столько дерьма.

Ну а пока что после бара меня ждала девушка мечты.

Глава 8
Элизабет

Отец наконец-то соизволил мне позвонить. Только вот теперь мне не так уж и нужен его ответ о нашем с мамой возвращении домой. Наоборот, хотелось продлить наши моменты, когда безумие брало верх над разумом, когда теплые ночи казались лучше жарких дней, а вечера окутывались легкой дымкой.

Я слушала его тяжелый голос уже десять минут и не услышала ничего нового. Он все говорил и говорил, рассказывая о том, как я должна себя вести, что должна слушаться Лукаса или в крайнем случае Адама, что мне нельзя гулять по ночам и так далее. Одни запреты. Если бы Томас был жив, он бы быстро решил вопрос с запретами. Ему мало кто мог указывать.

– Надеюсь, ты услышала меня, Элизабет, – вздохнул отец, щелкнув зажигалкой на том конце провода. Скорее всего, сейчас он находился в своем кабинете и для пущей важности достал кубинские сигары. Он всегда так делал, когда хотел произвести впечатление или возвысить себя в глазах других.

Со мной это перестало работать еще лет восемь назад. Что бы отец ни говорил, я знала, что наказания не получу. Ну, может, выговор и «домашний арест» на парочку дней.

– Конечно.

– Не расстраивай мать, пожалуйста, Лиззи, – тон сменился, став более теплым. – Ей и так нелегко приходится из-за Софии и из-за того, что вы так далеко от дома, – нужно спросить, когда мы вернемся, но я промолчала. В памяти почему-то все еще были свежи воспоминания о последних нескольких днях.

– Хорошо.

– Ну что ты все время «хорошо» и «конечно», Лиззи? Знаю, что твой дух неукротим, но сейчас трудные времена даже у меня, понимаешь? Мы должны держаться рядом, вместе, мы не враги друг другу, – он еще раз шумно выдохнул, будто объяснял очевидные вещи, которых я не понимала. Но я правда не понимала, почему расплачивалась за образ жизни моих родителей.

Отец никогда не занимал высоких должностей, даже сейчас он скорее бегал по приказам Лукаса, следил за магазинами сети в Италии и, конечно, не забывал о криминале.

В клане семьи Санчес любой мелкий босс, а мой отец именно таким и был, мог заниматься чем-то кроме основной работы, которую дает клан. Поэтому, помимо магазинов Лукаса, отец ввозил в страну экзотических животных. И тюрьма – последнее, чего он боялся.

– Не обязательно говорить со мной как с ребенком. Я все понимаю.

– Ни капли не сомневался в твоем благоразумии, надеюсь, больше твоя мама не будет звонить мне с жалобами. – Вот же черт! Нажаловалась на меня! Серьезно? Мне что, пять лет? – Славно, что мы все решили, mia gioia[2]2
  С итальянск. «моя радость».


[Закрыть]. Веди себя хорошо, – и снова этот нарочито заботливый тон. Я знала, что для отца я не более чем дама в колоде карт, которой можно пожертвовать в нужный момент.

– Конечно, – и за этим «конечно» следовало «нет». Я не собиралась вести себя хорошо или правильно.

Отец ничего не ответил, сбросил звонок, как делал каждый раз. А я замерла около зеркала, рассматривая строгое темно-синее платье до колена с закрытым декольте. Вряд ли бы кто-то обрадовался, увидев тату на груди. Это снизило бы несколько сотен тысяч за мою продажу. А если посчитать и потерянную где-то девственность, так вообще… не уверена, что ноль кем-то оценится.

Когда-нибудь я перестану совершать безумства. Когда-нибудь, но точно не сейчас.

Семейный обед. Что может быть хуже?

Никогда не понимала, зачем мы играем в дружную семью, если на самом деле отец бы с радостью сместил Лукаса с места главы, Адам, махнув рукой, уехал бы в закат, а по Софии плакал психиатр.

Я поправила волосы, уложенные в низкий пучок, надела колье из жемчуга. Да, теперь я походила на примерную дочь семьи Велез, что принадлежала клану Санчеса. Теперь в отражении достойная наследница, а не сбежавшая с острова сумасшедшая.

В большой столовой уже собрались все: Лукас во главе стола, по одну сторону от него сидела Лола, по другую Адам, София, едва похожая на себя прежнюю, рядом с ним, и моя мать напротив. И конечно, все взгляды направились в мою сторону.

Я ничего не сказала, опустилась на стул около мамы и уткнулась в тарелку. Это не семейный обед, а настоящая пытка. Зачем вообще сохранять традиции, если семью сохранить не удалось?