Текст книги "Шесть камешков на счастье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shest-kameshkov-na-schaste-107413.jpg)
Автор книги: Кевин Милн
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Мне под утро приснился кошмар, – продолжает она, как только страница полностью загрузилась. – И я проснулась ни свет ни заря. Спать совсем не хотелось. И я решила покопаться в папином ноутбуке. Как-то так вышло, что первым делом я зашла на Facebook.
Странно, но я слышу в голосе мамы едва различимое воодушевление.
– Так вот. Я получила множество приглашений от тех, с кем мы даже и не знакомы, подписаться на новый паблик, который кто-то создал совсем недавно… – Мама кликает на очередную ссылку, перед нами появляется страница, и Элис первая читает название вверху – «Одно доброе дело». А ниже – папино фото. Он улыбается своей извечной лучезарной улыбкой.
Я про себя читаю колонку слева от фотографии. Эти слова написал тот, кто создал группу:
В память о Нэйтане Стине, который отдал свою жизнь, помогая людям. Без лишних слов, он охотно и самоотверженно поддерживал ближнего своего, не ожидая ничего взамен. Однажды я спросил его зачем, и он просто ответил: «Делай добро – и получишь добро в ответ». Нэйтан сделал для меня столько «добрых дел», но я знаю, что был не единственным, кому он очень помог. Этот сайт посвящен друзьям – или поклонникам – Нэйтана Стина, и здесь собраны многие его хорошие поступки. Мы любим и скучаем по тебе, Нэйтан… Покойся с миром.
На мгновение в комнате воцаряется тишина – и Элис начинает рыдать, а вслед за ней мама. Думаю, это их первые светлые слезы после случившегося.
Не вытирая слез, мама продолжает просматривать материал на странице. Хорошо, что она, судя по всему, уже не злится на папу. Надеюсь, теперь все как-то нормализуется.
Я кладу руку на мышку и листаю вниз. Паблик был создан не больше трех дней назад, а у него уже больше пятисот подписчиков и две с лишним тысячи комментариев – от историй про то, как папа делал подарки на Рождество нуждающимся, как помог другу найти новую работу, до простых вещей: как он придержал для кого-то дверь или внимательно выслушал в нужный момент.
Самый новый пост написан неким Дэвидом Бреннерманом – одним из партнеров в юридической конторе, где работал папа:
То доброе дело, которое для меня сделал Нэйтан, было буквально на прошлой неделе. Моя жена заболела, и Нэйтан привез нам поесть – чтобы моя и без того больная Тереза не страдала от моей ужасной кулинарии. Это был очень приятный сюрприз. Конечно, с голоду мы бы не умерли, но Нэйтан превратил тот вечер в нечто совершенно особенное. Самое хорошее в его порыве – он просто дал нам понять, что кому-то не все равно. Таким был Нэйтан – никогда не оставался равнодушным к чужой беде.
Я помню тот вечер – папа и нам с Элис заказал еду в китайском ресторане. Это было в четверг, как раз накануне футбольного матча. Тогда мы все вместе в последний раз перекусили.
Наш последний ужин.
Еще один пост:
Когда мы учились в колледже, Н.С. даже прогулял контрольную, чтобы побыть со мной. Дело в том, что мои родители решили развестись и я была в потрясении. Конечно, Нэйтан сделал для меня гораздо больше хорошего, но этот его поступок я никогда не забуду.
Один из папиных клиентов пишет:
У мистера Стина были строгие моральные нормы, что очень важно для адвоката защиты. Он был не только человеком честным и кристально чистым, но и невероятно отзывчивым. Он защищал меня даже несмотря на то, что у меня не было средств для оплаты его услуг. Он действительно взялся за мое дело, зная, что я не смогу ему заплатить, пока с меня не снимут обвинение. А теперь скажите, кто еще на такое способен??? Только Нэйтан Стин. Боже, храни Нэйтана.
Намного ниже я вижу пост, написанный, судя по всему, женщиной, которая знала отца еще ребенком:
Я могла бы рассказать о сотнях и тысячах добрых дел, которые Нэйтан сделал для меня за всю мою жизнь. Перечислю только некоторые из них. Вам они могут показаться вполне обычными, а для меня эти его поступки были ОЧЕНЬ важны. В день, когда мы впервые познакомились, он извинился. В тот же день он нежно взял меня за руку. Мы сидели рядом. Он посвятил мне стихотворение. Он верил в меня. Он танцевал со мной. Он пожертвовал ради меня многим. И в конечном счете… спас мне жизнь.
Я перечитываю пост еще раз, но теперь обращаю внимание на имя его автора. Которое говорит само за себя. Мэделин Цукерман.
Я прокручиваю страницу дальше вниз и спрашиваю:
– Мама, ты прочитала этот пост?
Мама кивает:
– Да, с утра. Наверное, написала какая-то девочка, которая когда-то была влюблена в Нэйтана.
– Да, но «спас мне жизнь»… Тебе не кажется, что это слишком?
– Ну, может быть, помог принять правильное решение в трудной ситуации – чтобы не было потом больно или стыдно… Да там что угодно могло быть. Ведь у вашего папы был талант, и талант редкий – замечать, когда кому-то плохо, и помогать, чего бы это ему ни стоило.
Мама замолкает – глядит на меня, на Элис, опять на меня…
– И ты, Тай, пошел в него. И ты, Элис… Конечно, иногда вы друг к другу несправедливы, но вы так же добры и внимательны к людям, как и ваш папа.
Я немедленно отвергаю сравнение:
– Папа вне конкуренции! – Я тычу пальцем в экран. – Вот кто настоящий Супермен!
Несколько секунд мы молчим. Потом Элис хрипло бормочет:
– Да… Только вот Супермен не погиб в аварии. Получается, папа смог помочь всем, кроме себя.
На этой печальной ноте дискуссия обрывается.
Глава 9
Элис
Если вы когда-нибудь теряли близких, то, возможно, знаете немного о том, что такое замороженный ужин быстрого приготовления. Я же до недавних пор понятия об этом не имела. Обозвала эти ужины «готовыми к разогреву блюдами». Они быстро заполнили все свободное место в нашем морозильнике. Мама говорит, что очень здорово, когда друзья приносят тебе еду. Я попробовала парочку таких и осмелюсь не согласиться с этим утверждением.
С того момента, как мама показала нам страницу на Facebook, посвященную папе, она только и делает, что лежит на кровати в своей комнате. Ну и, само собой, кому-то звонит и что-то узнает насчет завтрашних похорон. Не знаю, чем там Тай собирается заняться, – наверное, поспать. Я же провожу время, просматривая старые записи в блоге, вспоминая старые добрые времена – прошлую неделю, когда единственным, что меня волновало, были всего лишь насмешки одноклассников.
В шесть часов вечера я возлежу на диване с ноутбуком в руках. Мама заходит на кухню, швыряет очередной ужин быстрого приготовления в духовку. Хотя еду нам приносили всю неделю, это первый раз за последнее время, когда мы вместе собираемся за «семейным столом».
– Что ж, – говорит мама, как только мы расселись перед тарелками с едой. – Сегодня очередная запеканка с овощами. Выглядит вроде бы… аппетитно.
– Да, выглядит нормально, – замечает Тай. – Только у меня впечатление, что…
– Что кого-то не хватает, – говорю я.
Взоры всех троих устремлены на пустующее место за столом.
Не надо было так говорить. Поднимаю глаза и вижу, что мама снова на грани истерики – вся покраснела и дрожит мелкой дрожью.
Сделав пару глубоких вдохов, она говорит:
– Ты права, Элис. – И продолжает, словно выдавливая из себя слова: – Кого-то не хватает. Но мы по-прежнему семья. Ты, Тай и я. – Мама указывает на каждого из нас по очереди. – Мы все еще здесь – вместе – и должны жить дальше. Этот ужин – хорошее начало новой жизни. Так что давайте просто поедим, насладимся едой и представим, что…
Решимость пропадает с ее лица. Я понимаю, что это значит. Теперь еще пара минут, и она разревется.
– Может, тебе пойти прилечь, мам? – быстро предлагаю я.
– А я не хочу есть, – говорит Тай, оттолкнув от себя тарелку.
Наши с Таем комментарии запросто могут довести маму до истерики… И, похоже, это происходит. Она падает головой на стол, прямо между блюдом с запеканкой и своей тарелкой, и между всхлипами причитает: «За что?», «Это несправедливо!», «Он должен был подумать о нас!» и «Пожалуйста, Господи, верни мне моего мужа!».
Тай пронзает меня красноречивым взглядом:
– Видишь, что ты натворила!
Я люблю своего брата, но иногда я его ненавижу.
– Я? Это же ты «есть не хочешь»!
– И? Это же ты утром за завтраком брякнула, что Супермен не может умереть.
Я, сощурив глаза в злые щелки – «уничтожающий» взгляд, отточенный в школе в прошлом году, – возмущенно бросаю ему:
– Неважно. Это не меняет того факта, что ты просто придурок, которого совершенно не волнуют чувства других людей. Ты всегда думаешь только о себе, какой ты крутой!
В самый разгар нашего препирательства звонят в дверь.
– Я открою! – в один голос кричим мы с Таем, прекратив ругаться и рванув к входной двери.
Мама остается сидеть за столом и тщетно пытается собраться с духом.
– Ммм… Мам, – говорю я минуту спустя, войдя в столовую, – у нас гости.
– Я не в настроении принимать гостей, – отвечает она, по-прежнему пряча лицо в ладонях. – Скажите, что момент неподходящий.
– Мы уже поняли, – говорит дедушка Стин, входя вслед за мной. – Для всех нас момент неподходящий. Правда, надеюсь, ты все же не отправишь нас восвояси только из-за этого.
Его голос звучит устрашающе, почти как папин, и этого достаточно, чтобы мама подняла голову.
– Привет, Хэлли, – продолжает дедушка. – Извини, что мы без приглашения. Мы не знали, к какому часу доберемся, но приехали сразу же с самолета. Даже не зарегистрировались в отеле, потому что сначала хотели узнать, как дела у тебя и у наших внуков.
Мама вытирает лицо, внезапно смутившись, – должно быть, представила себе, как она выглядит.
– О, – стонет она, – я так рада, что вы здесь, Тим. И вы, Колин. Не нужно ехать в отель. Оставайтесь здесь. Побудьте с нами.
Бабушка и дедушка обмениваются торопливыми взглядами. Бабушка подходит ближе и кладет руку маме на плечо.
– Мы не хотим вас обременять, дорогая. У тебя и так дел по горло, а тут еще и мы.
Мама вытирает слезы и выпрямляется.
– Вы ведь еще не заплатили за номер? – спрашивает она.
– Нет, – отвечает дедушка, – только забронировали.
– Тем более, – решительным голосом говорит мама. – Вы остаетесь здесь. Вы ведь наша семья, а сейчас нам нужна поддержка всех ее членов.
Кристи Лав Баркер
22 октября
Около семи лет назад мы с мужем еще жили в Техасе. Я была беременна вторым ребенком и чувствовала себя очень плохо. Муж остался без работы, а я пыталась хоть как-то подработать. В тот день была буря, я ехала на работу и, не справившись с управлением, выехала на встречку. Моя машина перевернулась и свалилась в канаву. Потрясенная, я не могла выбраться из перевернутой машины, и мне оставалось лишь ждать. В этот момент по встречной полосе ехал муж моей подруги, и, хотя он был не первым, кто остановился, он первым выскочил из машины, чтобы помочь мне. Уже то, что он остановился, было хорошим поступком, но потом он сделал нечто удивительное – накинул на меня свое пальто и спросил разрешения помолиться вместе со мной, чтобы с моим ребенком все было в порядке. Вскоре приехали полицейские и помогли мне выбраться из машины. В тот день Нэйтан Стин стал моим ангелом.
Глава 10
Элис
МОЯ ЛИЧНАЯ СТРАНА ЧУДЕС:
26 октября
Дорогой блог, это я, Элис.
Время уже позднее, и я не знаю толком, с чего начать, так что, думаю, просто скажу… жизнь продолжается.
Для некоторых из нас, во всяком случае.
Сейчас, однако, жизнь, кажется, идет намного медленнее, чем на момент моего предыдущего поста. Медленнее и скучнее. Ведь есть же такое слово? Скучнее? А впрочем, неважно. Из всех слов мира не найдется таких, чтобы описать то, что мне сейчас приходится переживать.
Честно говоря, я по-прежнему сомневаюсь, стоит ли писать здесь об этом, поэтому не заходила сюда на этой неделе. Не думаю, что кто-то, кроме меня, вообще читает мой блог, так что не знаю, почему так боюсь написать обо всем, о чем думаю и что чувствую. Может, я сама боюсь своих слов. А может быть, я просто боюсь реальности.
А реальность такова…
19 октября официально стал худшим днем, который только может быть. Может, не для всех, но для меня безусловно. День уже начался плохо: я понадеялась, что, так как это была пятница, дети в школе будут слишком заняты мыслями о выходных и оставят меня в покое на некоторое время.
Зря надеялась.
Не прошло и пяти минут с момента моего прихода в школу, как Лиза Диллендер остановила меня в коридоре и сказала, что находит мой прикид симпатичным. Надо было видеть мои глаза – мне первый раз за долгое время сказали что-то хорошее. Но, конечно же, потом она спросила, не купила ли я все это на распродаже.
Я хотела посмеяться над тем, как она примитивна. А еще хотела ударить ее. Но просто заставила себя улыбнуться и пошла дальше. И за спиной слышала смех всех ее идиоток-подружек.
Почему они такие стервы, а?
В прошлом месяце я взяла в Далласской центральной библиотеке книгу об издевательствах в школе. Там было написано, что есть несколько ключевых факторов риска: если подросткам не хватает внимания в семье, если их родители обращаются с ними плохо или не любят их в полной мере или если у них есть друзья-хулиганы, то, вероятнее всего, они будут издеваться над другими детьми. Иногда дело просто в их низкой самооценке, которую они хотят поднять за счет унижения других.
Прочитав книгу, я пыталась представить себе, какие мотивы движут моими мучителями. Так, в случае с Лизой я подумала – у нее проблемы с самооценкой. То есть, конечно, она красивая и популярная, но в глубине души понимает, что тупа как пробка, и наверняка ее это страшно злит. То, что я умнее практически всех ее сверстниц и ее самой в том числе, наверное, и заставляет ее издеваться – чтобы вроде как мы оказались на одном уровне.
Ох, похоже, я совсем отвлеклась от темы. А может, нарочно пытаюсь не писать дальше о событиях 19 октября.
Так вот, возвращаясь к реальности…
После второго урока настала очередь Майка Смитса – чувака с жуткой родинкой на руке, из которой растут густые темные волосы. Он дождался, пока учитель подойдет к кому-то в конце класса, и сказал мне:
– Эй, Элис, ты любишь креветки?
Я ответила, что да, а он и его приятели начали ржать, когда Майк сострил:
– Тогда сожри саму себя!
Думаю, у Майка проблемы с родителями – он не чувствует родительской любви.
А потом, во время перерыва на ланч, какая-то дура случайно толкнула еще одну дуру, которая, в свою очередь, случайно вывалила зеленое желе прямо мне на колени. И обе ржали как сумасшедшие, как и все в столовой, кто это видел. Прежде чем уйти, первая дура улыбнулась и сказала с вызовом:
– Оставь желе себе, Элис. Мама говорит, для младенцев это лучшее питание!
В самом деле? Я думаю, что родители обеих уделяют им мало внимания.
Но знаете что? Меня ничто из этого особенно не волнует. Разве что чуть-чуть, иначе я бы не писала здесь. Но в конечном счете все поступки этих малолетних дебилов не имеют для меня никакого значения. Если они думают, что могут причинить мне боль или заставить страдать, то ошибаются. И вот почему…
Тем вечером я узнала, что такое настоящая боль. И поняла, каково это – когда тебе так плохо, что жизнь теряет всякий смысл.
Я узнала, что мой отец умер.
Если говорить точнее, погиб – не покончил с собой, его не убили, ничего такого. Просто нелепая случайность. И вот теперь его больше нет… и я скучаю по нему.
Когда мама сообщила мне это, я подумала: какая-то глупая шутка. Не то чтобы по маме было видно, что она шутит, – совсем наоборот. Она выглядела совершенно убитой (и, кстати, выглядит так до сих пор). Кажется, я даже рассмеялась, потому что не знала, как быть. Подумала: «Элис, лучше посмеяться, потому что тогда еще пару мгновений ты сможешь верить, что это всего лишь шутка!» Ведь не могла же мама говорить всерьез? Как можно просто зайти в дом и с порога объявить, что мой папа оказался в неправильном месте в неправильное время и поэтому погиб? Разве может это быть правдой, а не какой-то жуткой шуткой?
Вот только это оказалась далеко не шутка.
Все, что мама сказала, было правдой. Я знала это, даже когда еще смеялась. Прочитала по ее глазам. Это было написано на ее лице, и в ее позе, и в том, как она рухнула на диван рядом со мной.
К тому моменту она уже побывала на опознании и последние два часа провела в беседах с полицией и персоналом больницы. Она выглядела настолько потерянной, что я удивилась, как это они разрешили ей вести машину. Но они разрешили, и вот теперь она разбила мой мир, сообщив жуткую новость.
Услышав которую, я чуть не умерла.
Мы проплакали, обнявшись, целый час, а потом отправились на матч – рассказать все Таю. Хотя я предпочла остаться в машине… Последнее, что мне сейчас было нужно, – очередные издевательства моих идиоток-одноклассниц, которые из моих слез раздули бы целое представление.
Почему все это случилось со мной? Почему они такие сволочи? Почему именно мой папа должен был умереть?
Неважно. Как я уже сказала, жизнь продолжается.
Мы с Таем не ходили в школу на этой неделе. Похороны завтра.
Я не хочу видеть папу в гробу.
Хотя… по крайней мере, поход на похороны – это лишний повод выйти из дома. Мы отсиживались всю неделю, питались едой, которую нам приносили знакомые люди. Единственное, чем мы заняты за последнее время, – читаем, что пишут о папе на Facebook, чтобы не умереть от тоски. Удивительно: комментарии приходили от людей со всей страны и даже парочка – от иностранцев. Папа всегда говорил, что нужно постоянно искать способы помочь людям, но я никогда не понимала, как много он действительно успел сделать для других.
А теперь позвольте мне добавить быстрый заключительный комментарий, на случай, если кто-нибудь это читает. Я хочу, чтобы вы узнали последнее, что мой папа сказал мне перед школой в прошлую пятницу, и, следовательно, последние слова, которые он говорил кому-нибудь из нас, членов его семьи: «Помни, кто ты».
Так вот, я знаю, кто я, и никогда не забуду. И другим не позволю…
Я дочь Нэйтана Стина.
Трэвис Нэф
23 октября
Мне нужно было установить паркетные полы и положить плитку в доме. Нэйтан узнал, что я собирался заниматься этим сам, и несколько дней приходил помогать. Конечно, не сказать, что пользы от него было слишком много, но дополнительные руки и инструмент мне очень пригодились.
Роб и Дженни Келли
23 октября
В прошлом году Нэйтан случайно написал мне, что у него осталась пара блюд из бизнес-ланча, и предложил завезти еду к нам домой. Он понятия не имел, что Дженни целый день было плохо, а я не мог придумать, что приготовить детям на ужин. Его эсэмэс была настоящим спасением. Одно доброе дело; один хороший ужин; один великий человек.
Глава 11
Тай
Пятница, полпятого утра. Я знаю, зачем встал я, но понятия не имею, зачем кому-то еще в такую рань быть на ногах. Я сижу неподвижно на кухне и слушаю, как кто-то спускается по лестнице.
– Да, мисс Мэй, – слышу я чей-то голос. Это, безусловно, дедушка, но он изо всех сил старается говорить как можно тише. – Да, я еще у телефона. Что я могу для вас сделать? – Он останавливается, не дойдя до кухни, так что еще не заметил меня. – О, мне так жаль, – после долгой паузы говорит дедушка. А затем: – Если бы я был в городе, сразу бы пришел. – Еще одна пауза.
– Верно, я в Техасе. – Снова тишина, но только на короткое время. – Нет, я не думаю, что койоты здесь крупнее.
Еще пару минут он слушает – и говорит:
– Конечно, Мэй. Звоните мне в любое время. До свидания.
Я слышу сигнал окончания разговора, и дедушка появляется в дверях кухни.
– О, привет, Tай, – говорит он, едва войдя. – Я думал, что я тут один.
– Нет. Я встал еще пару часов назад.
Я жду, пока дедушка усядется рядом со мной, а потом спрашиваю:
– Много звонков в такой ранний час?
– О, просто моя подружка звонила узнать, как у меня дела, – отвечает дедушка. Он говорит это с совершенно невозмутимым видом, я даже почти верю, что у него есть подружка на стороне. Вот только папа тоже любил пошутить подобным образом, поэтому я спускаю все на тормозах.
– Круто, – говорю я с не менее невозмутимым видом. – А бабуля-то в курсе?
Дед хмыкает:
– Это старая мисс Мэй, восьмидесятивосьмилетний седовласый ангелочек из числа моих прихожан. У нее небольшие проблемы с памятью – знаешь, не узнает собственных детей, иногда забывает, какой сегодня день недели. Но почему-то не забывает обо мне. И когда у нее что-нибудь случается, сразу мне звонит.
– А в чем сегодня дело? – интересуюсь я.
– В кошке, – отвечает он сухо.
– В кошке?
– Ага. В кошке по имени Принцесса. Как сказала Мэй, «вчера мою Принцессу сожрали койоты», – объясняет дедушка.
– Ох. Жуть какая!
– Да уж. Вот только этого не было. Ну, то есть в любом случае – не вчера вечером. Койоты разодрали бедную кошечку мисс Мэй три или четыре года назад, но периодически ей кажется, будто это произошло только что. В итоге она звонит мне. Уже в седьмой или восьмой раз. – Он делает паузу. – Хорошо, что у кошек только девять жизней.
В подобной ситуации папа сказал бы точно так же. Они с дедушкой настолько похожи, что мне даже не по себе. Поэтому я никогда не мог понять, почему они с папой не были близки. Ведь при таком сильном сходстве должны были быть. Но между дедушкой и отцом всегда стояло нечто невысказанное, своего рода пропасть, которую замечали все члены нашей семьи. Хотя со стороны это не очень бросалось в глаза. То есть они не были врагами, но по паузам в разговоре или взглядам становилось ясно, что что-то не так. Я спрашивал у папы несколько раз, в разных ситуациях, и каждый раз он отвечал, что все это ерунда. Но однажды признался, что у него с отцом не все было так хорошо, как хотелось бы. И добавил, почти про себя:
– Просто всегда будь со мной честным, и у нас с тобой все будет иначе.
Это было единственное объяснение, которого я смог от него добиться. Неужели папа винил дедушку в том, что тот не был с ним откровенен? И из-за этого они не были близки?
Думаю, этого я никогда не узнаю.
Дедушка мгновение смотрит на меня, и его улыбка меркнет. Он читает меня, словно открытую книгу.
– Ну так что, – говорит он, взглянув на часы, – о чем ты сейчас думал?
– Да так… о разном, – отвечаю я. – Знаешь, не хотят мозги мои отдохнуть.
– Это наследственное, – удовлетворенно кивает дедушка. – Твой отец был таким же. Ты унаследовал это от него, а он от меня, так что вини меня, если хочешь.
– Обычно я могу отключаться, если нужно, но в последнюю ночь как-то не получилось. Я просто не могу перестать думать о…
Дедушка долго выжидает, прежде чем пытается закончить мою мысль:
– О твоем отце?
– Да, – говорю я так тихо, что едва сам себя слышу. – И о многом другом.
– Поделишься со мной?
– Не хотелось бы, – отмахиваюсь я.
Дед вопросительно вскидывает брови и расплывается в улыбке:
– Справедливо. Ты уже завтракал?
– Так рано? Нет, конечно.
– А вот мой желудок говорит, что самое время перекусить. Не возражаешь, если я что-нибудь приготовлю? Бьюсь об заклад, дюжий парень вроде тебя никогда не против поесть.
Конечно, я умираю с голоду!
– Да, я бы перекусил. Что ты хочешь приготовить?
– Ну, надо посмотреть, какие продукты есть. Думаю, яичницу с беконом, мясо с овощами и, может быть, оладьи с сиропом, – расписывает дедушка.
– Блинчики?
– Нет, оладушки. Почти то же самое, но с более классным названием. Как тебе идея?
– Нравится, наверное, – пожимаю я плечами.
Дед похлопывает меня по руке.
– Что ж, давай проверим.
В течение следующих тридцати минут мы бок о бок готовим. В результате у нас столько еды, что можно накормить всю мою футбольную команду. Все это время мы не переставая болтаем, удивляя друг друга то одним, то другим. К моему изумлению, разговор течет не менее гладко, чем сироп для блинчиков из свежеоткупоренной бутылочки. И постепенно я понимаю, что почти совсем не знаю своего дедушку. Они с бабулей живут так далеко, что мы видимся отнюдь не часто. Обычно они приезжают раз в год, всего на пару-тройку дней, а несколько лет и вовсе не приезжали. Может быть, если бы не было между папой и дедушкой этого неловкого молчания, последний навещал бы нас чаще. Во всяком случае, теперь, когда мы одни в кухне, треплемся и готовим, у меня такое чувство, словно я знаю его, на самом деле ничего о нем не зная. Если, конечно, в этом есть хоть какой-то смысл.
Потом мы садимся завтракать, и разговор снова возвращается к тому, с чего начался.
– Ну, так ты поделишься со мной своими мыслями? – спрашивает дедушка.
Я втыкаю вилку в стопку блинов – ой, простите, оладушек.
– Какими именно? Поделюсь, но сначала ответь мне на один вопрос, – подмигиваю я ему.
– Идет, – сразу же подхватывает интонацию дедушка. – Валяй!
– Хм, ладно, – отвечаю я. Как бы так сформулировать вопрос, чтобы при этом не показаться чересчур назойливым?.. – В общем, мне всегда было любопытно, почему вы с папой… ну… не очень-то ладили?
Дед удивлен. Не то чтобы его застал врасплох мой вопрос – скорее то, что я вообще это заметил.
– Это он сказал тебе, что мы не ладили?
– Нет. Просто я вроде как сам догадался. Даже когда ты приходил в гости, вы с папой почти не разговаривали. А если и разговаривали, то как-то странно, – честно делюсь я своим ощущением.
– Тай, я очень любил твоего папу. Он был прекрасным человеком, замечательным отцом и мужем. У него была замечательная работа. И прекрасная жизнь.
– Я знаю. Но ты ведь не ответил на мой вопрос.
Мгновение он молчит.
– Ты мне задал самый трудный вопрос на свете. Честно говоря, я даже не уверен, что смогу на него ответить.
Он останавливается перевести дыхание.
– Ты когда-нибудь клал камешек перед ручейком воды? Так вот, даже самый маленький камешек может разделить ручеек на два отдельных потока. Иногда они обходят его и снова соединяются, а иногда каждый течет дальше сам по себе. Думаю, со мной и Нэйтаном было что-то подобное: на нашем пути встало препятствие, и мы так и не смогли соединиться вновь.
Дед накалывает на вилку ломтик бекона и откусывает кусочек.
– Впрочем, в этом моя вина. Долгое время я думал, что Нэйтан – блудный сын, и просто ждал его возвращения. Но в какой-то момент – видимо, слишком поздно – до меня дошло, что, возможно, это я блудный отец. Я сделал все, что мог, чтобы наладить наши отношения, и в некоторой степени они наладились. Но между мной и твоим отцом всегда оставалась какая-то недосказанность, и мы так никогда и не смогли до конца сблизиться.
– А в чем был камень преткновения? – спрашиваю я.
Дед пытается улыбнуться:
– Все это было очень давно, Тай. И подробности не самые приятные. Не стоит и говорить. К тому же теперь моя очередь задавать вопросы. – Я выжидательно смотрю на него. – Я выполнил свою часть обещания. Ну, ответь мне, из-за чего же ты не спал всю ночь?
И ничего не происходит…
– Из-за футбола, – отвечаю я.
Дед снова удивленно вскидывает брови, но уже не так сильно, как в прошлый раз.
– Футбола? А что не так с твоей футбольной карьерой? – спрашивает он.
– Ничего. Только то, что вчера я решил ее закончить. Еще до того, как лечь спать, написал сообщение тренеру.
– Тай, но зачем, зачем ты это сделал? – изумляется дедушка. Интересно, что он имеет в виду: почему я ушел или почему написал тренеру? Наверное, первое.
– Я еще не решил однозначно. Вот почему я всю ночь не спал – пытался понять, – отвечаю я.
– Мне казалось, тебе действительно нравится играть в футбол… – Он все еще недоумевает.
– Да, я обожаю играть в футбол.
– Тогда зачем бросать?
Я очень хотел бы не знать почему, но, к сожалению, знаю точно. Или, по крайней мере, я сократил количество причин до одного конкретного повода, хотя и не могу в полной мере сделать из него нормальную, логичную для окружающих причину.
– Все непросто, – бормочу я. Угу, прямо библейская истина!
– Это из-за того, что случилось с твоим отцом? – спрашивает дедушка.
Чтобы понять, что происходит в моей голове, нужно очень сильно постараться, так что лучше даже не начинать. Я просто киваю и говорю самое правдоподобное, на что способна моя фантазия:
– Папа был моим самым преданным фанатом. Он научил меня играть, еще когда я был ребенком. Теперь просто нет смысла продолжать, ведь рядом нет его, чтобы меня подбадривать.
Я смотрю на еду и понимаю, что уже не голоден. Мысленно готовлю себя к тому, что сейчас дед начнет меня уговаривать, убеждать, что надо как следует подумать, или просто сочтет мою отговорку дурацкой. Но он произносит фразу, от которой мое настроение резко падает:
– Что ж, яблоко от яблони…
– Ч-что?
– И он решил уйти из футбольной команды в выпускном классе.
Вот как!
– Ммм… – Мой словарный запас оскудел до полного исчезновения.
Дедушка кладет свои приборы и смотрит на меня пристально. Морщины на его лбу становятся глубже.
– Ты что, не знал?
Нет, черт возьми, я притворяюсь. Это мне просто так весело, что сердце вот-вот из груди выскочит!
– Я всегда думал, что папина футбольная карьера продолжалась всего три года…
– Не совсем так.
– Так что, получается, он вступил в команду еще в четвертом классе? – недоумеваю я.
– Прости, Тай, я думал, ты знаешь, – пожимает он плечами.
– Почему он ушел? – В конце концов, не потому же, что его отец внезапно ушел из жизни!
Дед колеблется, и у меня складывается впечатление, что он пытается получше сформулировать свой ответ.
– Ну… Я думаю, все дело в выборе. Иногда приходится делать выбор, и нужно с этим жить. Так вот, Нэйтан просто предпочел заниматься любимым делом.
Я кладу себе на тарелку кусочек масла и интересуюсь:
– Он жалел об этом?
– Не знаю, Тай. Совершенно не знаю.
Арлин Трани
23 октября
Я стояла в очереди на почте – собиралась отправить посылку моему сыну, он служит в Ираке. Сотрудник почты меня торопил, так как они собирались закрываться. Сумма к оплате составила 70 долларов, а у меня было только 40. Но следующим в очереди стоял Нэйтан Стин – и он доплатил за меня. Это так меня растрогало! Нэйтан поступил очень благородно!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?