Читать книгу "Второй Шанс"

Глава 8

После разговора с сестрой Рейн всё же набрался смелости и извинился перед Ритой за грубость. Материнское сердце женщины не выдержало. Она тут же бросилась к сыну и крепко обняла его, сжимая так, будто пыталась передать хоть часть своей силы. Завтрак она принесла прямо в комнату и не отводила взгляда, пока он еле-еле справлялся с едой. А потом, несмотря на строгие указания отца, всё равно села в автомобиль и поехала вместе с ним на физиотерапию, чтобы быть рядом и поддержать.

Время в больнице тянулось мучительно долго, будто каждая секунда специально растягивалась, чтобы Рейн успел возненавидеть её. Сначала – длинные одинаковые коридоры, запах антисептика и лекарств, напоминавшие о тех днях, что он уже пережил здесь. Потом – долгое переодевание, постоянная суета вокруг коляски, дежурные вопросы, на которые он отвечал односложно, сквозь зубы.

На ЛФК его переложили без всяких церемоний. Инструктор говорил тихо, слишком спокойно и безучастно. Просил напрячь мышцы, попробовать ещё раз, не расслабляться. Рейн слышал слова, но они не находили отклика. Он делал ровно столько, чтобы от него побыстрее отстали.

Когда ему двигали ноги руками, внутри поднималась глухая злость. Это тело было его и одновременно уже нет. Оно лежало, позволяло делать с собой что угодно, не откликаясь на команды.

– Чуть активнее, – раз за разом повторяли ему.

Рейн лишь упрямо смотрел в потолок и молчал.

Электростимуляция добила окончательно. Мышцы сокращались сами, дёргались под током, и от этого становилось только хуже. Он чувствовал всё – каждое сокращение, каждую вспышку боли. Но не имел к этому никакого отношения. Как зритель, запертый в собственном теле.

Мать сидела неподалёку, стараясь не вмешиваться, но Рейн ловил каждый её тревожный взгляд. От этого хотелось сорваться, сказать что-нибудь резкое, чтобы она отвернулась. Чтобы перестала ждать от него хоть чего-то.

После очередных указаний и вопросов о самочувствии в голове зашумело, пот выступил на лбу, но он упрямо молчал. Не потому что было терпимо, а потому что произнести это вслух означало признать поражение.

Когда всё закончилось, Рейн чувствовал себя выжатым до дна. Ни облегчения, ни надежды – только усталость и неконтролируемая ярость. Он знал, что врачи запишут: мотивация снижена, работает неохотно. И его это бесило ещё сильнее.

Обратно он ехал молча, глядя в окно. День прошёл, а внутри так ничего и не сдвинулось. Ни в теле, ни в голове. Только одно ощущение стало яснее: он не собирался быть удобным пациентом. Даже если от этого станет хуже.

Единственное облегчение, что в больнице ему помогли добраться до уборной. На короткое время Рейн теперь может забыть о том унизительном ощущении.

После обеда Рита уехала за продуктами, поручив Мие присматривать за братом. Девушка восприняла указание буквально: теперь синеволосая сидит на краю его кровати и стучит пальцами по экрану телефона, будто таким образом можно контролировать всё происходящее вокруг.

– Иди. Позову, если понадобится, – говорит ей Рейн.

– Ага, – бросает та, но по ней видно, что она сказала это дежурно и совсем не услышала парня.

Вдруг её лицо бледнеет, и она поворачивается к брату.

– Я пойду. Зови, если понадоблюсь, – говорит она и почти несётся к выходу.

– Я же именно это и сказал! – кричит ей вслед Рейн, не понимая, что вообще происходит.

– Мия, ты куда? – Рейн напрягается, когда слышит из коридора голос Хлои.

– Десять минут! – кричит сестра уже со второго этажа. – Посиди пока с Рейном!

«Этого ещё не хватало» – парень мысленно проклинает просьбу сестры.

На пороге комнаты появляется Хлоя и её взгляд тут же находит инвалидное кресло, стоящее у двери.

– Привет, – говорит она, заходя внутрь.

– Что с Мией? – Рейн решает прямо спросить у блондинки. Может она даст ответ.

– В смысле? – не понимает та.

– Куда она помчалась? И почему ходит вечно бледная и уставшая?

– Потому что пережила стресс, как и вся твоя семья, – спокойно отвечает Хлоя.

– Да-да, всё из-за меня. Только вот я что-то тебе не верю, – прищуривается он.

Блондинка равнодушно пожимает плечами, давая понять, что ничего не собирается ему объяснять.

– Иди жди Мию в гостиной, не надо со мной сидеть.

Хлоя даже не спорит. Разворачивается к двери, но тут же останавливается, заметив, как Рейн тщетно пытается дотянуться до прикроватной тумбочки.

Сделав тихий, ровный вдох, девушка быстро подходит ближе. Одно колено она ставит на край матраса, облокачивается и наклоняется над телом Рейна, стараясь дотянуться до телефона, лежащего там.

Его взгляд невольно задерживается на ложбинке между грудей, проступающей из-под спортивного топа.

Хлоя ловко подхватывает телефон и протягивает его Рейну, но сразу замечает его пристальный взгляд на своей зоне декольте. Не дожидаясь его оправданий, она быстро бросает телефон на живот парня и, слегка смутившись, стремительно направляется к двери.

Рейн сразу схватывает причину её поведения и на секунду ловит себя на том, что ему даже льстит, как легко он вогнал девушку в смущение.

Шлейф её духов всё ещё витает в воздухе, пробуждая воспоминания о прошлых переписках с Хлоей – без обязательств, просто флирт. Как же ему не хватает этих непринуждённых разговоров.

Рейн берётся за телефон. Первоначально он хотел пролистать ленту в соцсетях, чтобы хоть как-то отвлечься, но план меняется. Он открывает мессенджер, ищет знакомую аватарку и заходит в чат. Взгляд задерживается на экране, а пальцы тут же листают переписку вверх, в поисках заветных старых сообщений и фотографий.

Их общение никогда не обещало ничего большего. Но однажды Хлоя неожиданно прислала свои фотографии: почти полностью обнажённая, лишь минимально прикрытая в самых сокровенных для чужих глаз местах. Рейн сначала подумал, что она пьяна, но не стал упускать момент и в ответ отправил фото своего пресса с отчётливо видимыми кубиками, от которых теперь, конечно, не осталось и следа.

После этого дело до новых снимков не дошло. Хлоя перестала писать первой, и Рейн сделал то же самое.

Долистав переписку до своего фото с прессом, Рейн вдруг ощущает резкий прилив ностальгии по былой форме. Но за этой тёплой волной следом приходит смешанное чувство удивления и разочарования: на месте снимков Хлои теперь красуются одни сухие слова – «сообщение удалено».

– Эй, – возмущается парень и бьёт ладонью по экрану, словно это телефон виноват в исчезновении снимков.

Пальцы начинают постукивать по экрану, набирая сообщение.

Р: Ну и где фотки?

Он слышит, как из гостиной доносится звук уведомления, и замирает.

Через пару секунд его сообщение отмечается как «прочитанное». На экране загораются три точки – Хлоя печатает ответ.

Рейн непроизвольно задерживает дыхание, глядя на мигающие точки. Сердце стучит сильнее обычного. Каждая секунда ожидания тянется вечностью. Он едва шевелит пальцами, боясь случайно закрыть чат и потерять этот момент.

Х: Какие?

Р: Те, которые ты отправляла мне ещё осенью.

Х: Не было ничего.

Р: Эй! Меня, конечно, потрепало, но те фото я помню!

Х: Тебе показалось. Это ты отправил мне своё фото. Я такого не делала.

Р: Зайди ко мне в комнату.

Х: Тебе надо, сам тащись сюда. Но ты этого не сделаешь. Ты же сдался.

От такого наглого заявления, кровь гудит в ушах.

– Хлоя! – кричит Рейн, но девушка не окликается. – ХЛОЯ!

В ответ – тишина. Непонятно, что им движет – ярость, адреналин или глупое, упрямое желание доказать свою правоту, – но Рейн заваливается на край кровати и бросается вниз, руками вперёд. Сил удержаться оказывается недостаточно, и грудь с глухим ударом встречается с твёрдым полом. Из лёгких выходит весь воздух, перед глазами на секунду темнеет.

Не обращая внимания на распирающее давление под рёбрами, он ползёт на локтях, цепляясь за холодную поверхность. Плечи дрожат, ладони скользят. И он уже почти верит, что сможет, как вдруг из груди вырывается хриплый стон: ноги соскальзывают с кровати и с грохотом падают на пол вслед за торсом. Боль накрывает плотной волной, заставляя его замереть и уткнуться лбом в пол, пережидая, пока эта режущая боль хоть немного утихнет.

Пот уже стекает по лицу тонкими струйками, когда парень наконец доползает до кресла. Лёгкие горят, тело дрожит, в ушах шумит. Дальше – самое сложное. Нужно как-то в него сесть, потому что ползком он доберётся до гостиной разве что к следующему утру.

Он упирается одной рукой в сиденье и притягивает себя ближе, стараясь зафиксировать хотя бы подобие сидячего положения. Плечо ноет, пальцы сводит, но он не отпускает. Затем второй рукой обхватывает колесо и на двух руках пытается подтянуть за собой весь вес тела. Мышцы протестуют против его плана сразу же. В груди вспыхивает боль, и на мгновение ему кажется, что сил больше нет: ни в руках, ни внутри.

Тело ломит так, будто его сначала переехал грузовик, а потом дал задний ход, чтобы добить наверняка. Но Рейн улыбается. Улыбка кривая, усталая, зато настоящая. Потому что теперь он сидит в кресле.

Пару минут он просто дышит, позволяя боли осесть и стать терпимой. Потом снимает стопы и, собрав остатки сил, толкает ладонями колёса. Медленно выкатывается в холл и берёт курс на гостиную. Движения получаются рывками, но достаточно уверенные, чтобы не останавливаться и не передумать.

Доехав до широкой арки, он останавливается в проёме. В комнате играет какая-то нудная мелодия, от которой клонит в сон. Девушки лежат спинами на ковриках для йоги с закрытыми глазами. И на этом фоне его тяжёлое дыхание звучит почти лишним.

– Хлоя, – раздаётся громкий голос Рейна.

Девушки вздрагивают от неожиданности. Мие хватает секунды, чтобы распахнуть глаза и резко приподняться.

А блондинка, наоборот, даже не спешит вставать. Она медленно открывает глаза, оценивающе скользит взглядом в сторону проёма, и на её лице расползается издевательская усмешка, слишком спокойная для этой сцены. Как будто именно такого финала она и ждала.

– Боже, Рейн, как ты… – суетится Мия, когда подбегает к брату. – Что-то случилось?

– У твоей подруги передо мной должок, – не сводит он взгляда с Хлои.

– А? – синеволосая в недоумении переводит взгляд с одного на другого.

– Не понимаю о чём ты, – издевается та.

– Рейн, – зовёт брата Мия, заставляя обратить на себя внимание. – Ты что, сам добрался до кресла и сел?

Девушка опускается перед ним на корточки и смотрит снизу вверх тёплым взглядом, полном веры и надежды. И только сейчас до Рейна по-настоящему доходит: он и правда это сделал. Не сдался, не утонул в жалости к себе. Просто решил и сделал.

Это осознание заставляет его запутаться в собственных ощущениях. Мир будто на секунду замирает, и он вместе с ним. Всё это время Рейн был уверен, что больше ни на что не способен, что любые попытки обречены ещё до начала. А теперь эта уверенность трескается, осыпается мелкими осколками. Он ошибался. Или, возможно, всё куда проще – ему просто не хватало причины встать и идти дальше.

– Буду у себя, – растерянно произносит он, уткнувшись на свои обездвиженные стопы, когда вдруг чувствует, как дёрнулся его большой палец на ноге.

Мия тут же подскакивает на ноги и спешит помочь брату, но её останавливает Хлоя:

– Сам доедет. Сюда же как-то добрался.

Рейн с раздражением поджимает губы, сдерживая грубые слова, которые уже вертятся на языке и так и просятся вырваться в сторону блондинки. Челюсть сводит, в висках пульсирует. Приходится отвести взгляд, чтобы не сорваться.

И вместе с новой волной ярости он вкладывает все оставшиеся силы в то, чтобы самостоятельно вернуться в спальню. Ладони снова ложатся на колёса, плечи напрягаются до боли. Пусть медленно, но он поедет сам.

Глава 9

После такого физически выматывающего дня Рейн съедает двойную порцию ужина, чем вызывает у матери искреннюю радость. Рита то и дело поглядывает на него, будто боится спугнуть этот маленький, но такой важный прогресс.

Как бы он ни отнекивался, она стоит на своём и всё-таки катит сына до спальни. Там помогает перебраться на кровать. Рейн не спорит. Усталость накрывает плотным одеялом, и сейчас ему хватает сил лишь на то, чтобы благодарно выдохнуть и позволить ей быть рядом.

– Закроешь дверь? – он спрашивает таким тоном, которому мама не может отказать. – А ещё можешь задёрнуть шторы? Не могу спать, когда в комнате светло.

– Конечно, – поддаётся Рита и выполняет все просьбы сына.

В теле разливается усталость. Руки слегка подрагивают от слабости, мышцы всё ещё помнят каждый рывок. Рейн закрывает глаза, надеясь, что такая активность наконец вырубит его крепким, тяжёлым сном.

Но вместо темноты в голове всплывает воспоминание о стычке с Хлоей. Её наглый взгляд, брошенный вызов. Без жалости, без сочувствия. И он пошёл на поводу. Через боль, через стыд, через собственное упрямство.

От этих воспоминаний под кожей пробегает импульс, похожий на слабый ток. Он зарождается где-то в голове и медленно скользит вниз, до самых пят, оставляя после себя странное, тревожное ощущение.

Рейн резко откидывает одеяло, хватает с тумбочки телефон и включает фонарик. Яркий луч тут же разгоняет темноту и упирается в стопы. Парень приподнимает голову, напрягая шею, и внимательно смотрит, не моргая.

Подаёт мысленный сигнал пальцам на ногах снова и снова, будто уговаривает. Ждёт. Но ничего не происходит. Ни малейшего движения. Только свет, неподвижные ноги и тяжёлое, сбившееся дыхание, которое предательски громко звучит в тишине спальни.

– Чёртова блондинка, – шепчет он, отключив фонарик и отбросив телефон в сторону.

В нос неожиданно ударяет знакомый запах её духов. Рейн замирает. Этот аромат давно выветрился из комнаты, так откуда он здесь? Сердце пропускает удар, а разум зависает, цепляясь за воспоминание.

Злость, накопившаяся за день, внезапно надоедает. Он с раздражением тянется рукой под голову, вытаскивает подушку и накрывает лицо, как будто так можно заглушить не только свет, но и собственные мысли.

«Надо запретить ей заходить в эту комнату» – думает он. – «Да и вообще, лучше с ней больше не встречаться».

Но тут же в памяти всплывают её светлые волосы, мягко спадающие по плечам, как лёгкая завеса. Милый румянец на фарфоровой коже, делает её одновременно хрупкой и живой. Кажется, что большие голубые глаза, обрамлённые густыми ресницами, видят его насквозь.

А когда в воображении возникает стройная фигура, Рейн невольно облизывает губы, ощущая дрожь в теле – простое, непроизвольное напоминание о том, что эти мысли и чувства живут в нём глубже, чем он сам готов признать.

И тут – новый сюрприз. В штанах вдруг становится теснее, будто тело само решило напомнить о себе.

Рейн откидывает подушку в сторону и опускает взгляд на живот. В темноте почти ничего не различимо. Тогда он осторожно опускает руку вниз и нащупывает внушительный выпирающий бугор. Обхватив его ладонью через ткань, он не удерживает сдавленного стона – резкий, короткий, почти шокирующий.

Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз занимался сексом. Воспоминания приятных прикосновений, близости и ощущений внезапно накатывают волной, оставляя неконтролируемое жжение под кожей.

– Ну, теперь до конца жизни моей единственной подружкой будет рука. Даже две. Близняшки. Мечта прям, – издевается он сам над собой.

На секунду внутри просыпается чувство отвращения, что он лежит тут, беспомощный, и лапает себя. Но как же хочется разрядки.

Он проводит сжатой ладонью вверх-вниз и чувствует, как член набухает сильнее.

Просунув руку под резинку штанов, он с трудом сдерживается, чтобы не застонать от давно забытых ощущений.

Рейн прикрывает веки, надеясь хоть немного расслабиться, но в голове тут же всплывает образ блондинки с манящими формами.

Сначала он пытается прогнать её из мыслей, но терпит полное поражение. Пухлые губы, нежная кожа, плавные изгибы… Он погружается в это представление так глубоко, что почти ощущает её дыхание рядом. Сам не замечает, как рука доводит тело до предела.

По телу пробегает яркая судорога, когда член в руке начинает пульсировать, отдаваясь волной, от которой становится трудно дышать и ещё труднее думать о чём-то другом.

– Зашибись… – сквозь зубы цедит он, когда бельё оказывается насквозь мокрым.

Он снова включает фонарик на телефоне и осматривает ближайшие поверхности в поисках салфеток. Разочарованно вздыхает, когда не находит ни одной.

Теперь будет стыдно. Кто-то из родных, скорее всего мама, обязательно заметит засохшие следы при стирке. Раньше он мог стирать свои вещи сам, но сейчас у него такой возможности нет.

Можно будет переодеться завтра, после занятия с физиотерапевтом, но сам факт, что кто-то посторонний узнает о его минутной слабости, давит сильнее любой усталости.

То ли из-за тяжёлого дня, то ли после долгожданной разрядки, Рейн не замечает, как постепенно погружается в сон. Мысли о том, как скрыть собственную глупость, растворяются в темноте, уступая место приятной усталости, окутывающей всё тело.

– Просыпайся.

Рейн слышит знакомый голос и думает, что ему снится сон.

– Подъём! – Когда его трясут за плечо, он понимает, что никакой это не сон.

Распахнув глаза, Рейн не сразу верит увиденному.

– Эш?

Но старший брат не отвечает ему. Он подхватывает сонного парня на руки и несёт в сторону ванной.

– Ты почему здесь? – Рейн пытается выяснить причину его неожиданного появления.

Тот продолжает игнорировать.

Занеся тело брата в ванную, Эштон щёлкает локтем по выключателю, и на потолке загорается тусклая лампочка, мягко освещающая белую плитку. Он аккуратно усаживает Рейна на дно ванны, облокачивая спиной к бортику, чтобы тот не завалился назад. Затем тянется за душевой лейкой.

– Эй-эй, – протестует Рейн, прикрывая лицо руками. – Какого чёрта?

Эштон включает воду и, даже не проверяя её температуру, направляет сильную струю на грудь брата.

– Эш, она ледяная! – вопит тот.

– Отлично. Поможет тебе прийти в себя, – говорит старший брат, но всё же проворачивает кран с тёплой водой чуть сильнее.

– Может объяснишь, что происходит? – с раздражением в тоне спрашивает Рейн, смахивая капли с лица.

– Кое-кто отбился от рук и сел на шею маме. – Эштон кладёт лейку на дно ванны и тянется к полке под зеркалом за ножницами.

– Это ещё зачем? – недоумевает младший Мейсон.

– Заткнись, – грубо бросает брат, давая понять, что намерен доделать задуманное.

Возле уха раздаётся звук лезвий, срезающих волосы.

– А моё мнение спросить? – он поворачивает голову к Эштону.

– Будешь спорить, вообще налысо побрею. Кстати, ты рожу свою видел? Неужели так сложно побриться? Руки-то у тебя рабочие, – мужчина приподнимает бровь и переводит взгляд на пах брата.

– Это ещё что значит?

– Ты спал с рукой в штанах. По-моему, яснее некуда.

В тот же миг щёки Рейна заливает краской. Стыд подступает к горлу вязким комом, сдавливая дыхание, заставляя инстинктивно прятать глаза от старшего брата.

Эштон же, не замечая смущения, ловко управляется с ножницами и быстро состригает отросшие пряди, складывая их в аккуратную кучку на полу. Затем берёт с полки шампунь и осторожно намыливает оставшиеся волосы, мягко массируя голову, словно этот ритуал способен смыть не только грязь, но и натянутость, которая висит в воздухе между ними.

– Подними голову, а то глазки будут щипать, – дразнит он Рейна, когда смывает пену в его головы.

– Предпочитаю ослепнуть, чем ещё раз посмотреть тебе в глаза после всего этого.

– Хочешь казаться ещё более жалким? – слова Эштона бьют по больному.

Только Рейн собирается ответить что-нибудь язвительное, как в комнате раздаётся женский визг.

– Эш! – кричит Мия и бросается брату на шею.

От её резкого действия, рука Эштона дёргается, и вода из лейки начинает плескать прямо Рейну в лицо.

– Чёрт! – злится тот, закрываясь ладонями.

Мия обращает внимание на младшего Мейсона и недовольно цокает.

– Ну вот! – вскидывает она руки с досадой. – Я же собиралась на нём потренироваться плести косы! А ты всё испортил, – она бьёт старшего брата кулаком в плечо. – А ты чего вообще тут? И почему не предупредил, что приедешь?

– Папа позвонил. Сказал, братец обнаглел. Пришлось отложить все дела и сорваться сюда, чтобы промыть ему мозги. Ну и его самого помыть, – спокойно отвечает тот.

– Эй, я же тоже спрашивал! – возмущается Рейн. – Но мне ты не ответил на этот вопрос.

Две пары глаз с упрёком уставляются на него, и парень понимает, что лучше не продолжать этот разговор, чтобы не провоцировать дальнейшие нотации.

– Ты надолго? – спрашивает Мия.

– С ним закончу, потом быстро сделаю пандус и обратно.

– А ты чего не спишь? – влезает в разговор Рейн и обращается к сестре.

– Эм, – мнётся та подозрительно. – Пить захотела. Услышала шум из комнаты и зашла тебя проверить.

– Эш, – на этот раз обращается Рейн к брату. – Сестрёнка явно что-то от нас скрывает. Раз уж ты тут, может вытащишь из неё правду?

Эштон откладывает душевую лейку на дно ванны, скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на сестру. Синеволосая тут же напрягается, чувствуя надвигающийся ураган, и делает шаг назад.

– Мия, – старший Мейсон произносит угрожающим тоном.

– Пойду я спать.

Девушка пытается ускользнуть, вырваться из поля зрения братьев, но не успевает. Крепкая рука Эштона мгновенно обхватывает её за талию, поднимает в воздух и ловко закидывает в ванную.

Рейн не теряется и тут же обнимает сестру, обхватывая за плечи и талию, чтобы у той не было шанса вырваться. Эштон хватается за лейку, и струя воды начинает медленно подниматься по её ногам, не предвещая пощады.

– Только попробуй, – визжит та с округлившимися глазами.

– Тогда правду, – хором говорят оба брата.

Девушка отрицательно качает головой, и тут же её пижама оказывается мокрой насквозь.

– А-А-А, – кричит она сквозь смех.

Но веселье быстро заканчивается, когда она зажимает рот двумя ладонями и бледнеет на глазах.

– Пустите, меня сейчас вырвет, – бубнит она.

От неожиданного заявления Рейн ослабляет хватку, и Мия мгновенно пользуется моментом. Она почти переваливается через бортик ванны, но Эштон успевает вовремя подхватить её, удерживая от падения.

Девушка подлетает к унитазу и падает перед ним на колени.

Братья застигнуты врасплох: недоумение и шок читаются в их глазах, пока они наблюдают, как из сестры выходит весь ужин.

Синеволосая, дрожа и чуть шатаясь, поднимается на ноги, осторожно подходит к раковине и умывает побледневшее лицо.

– Мия? – тихо окликает её Эштон, словно боится напугать и вызвать у неё новые рвотные позывы.

– Я беременна, – с её губ слетает тихий шёпот, едва слышный из-за журчания воды.

– Молю, скажи, что мне послышалось… – стонет Рейн.

– Я беременна, – громко и чётко повторяет она. – Дурацкий токсикоз, который скоро сведёт меня с ума.

– Мама с папой… – начинает Эштон.

– Они в курсе, – прерывает его Мия. – Тебе хотела рассказать, когда вы с Бри приехали бы. А тебе, – она переводит взгляд на Рейна, – не хотела тебя пока бесить. Тебе и без того фигово.

– Эй, – Рейн недовольно хмурит брови и цепляется пальцами за бортик. – Это вообще-то обидно. Настолько перестала мне доверять, что решила скрыть это? – он кивает на её пока ещё совершенно плоский живот.

– Мне нужно на воздух, – только и отвечает она.

– Иди пока на улицу. Я переодену Рейна, уложу в постель и приду к тебе. Расскажешь всё, пока буду делать пандус.

– Я, между прочим, всё ещё член этой безумной семейки! – возмущается младший брат. – Серьёзно? Обсудите всё без меня?

– Тебе и так не легко, – оправдывается Мия, но ловит на себе яростный взгляд Рейна и замолкает. – Ладно. Подожду тебя на улице, – обращается она к Эштону и выходит из комнаты.