Текст книги "Когда Алиса упала"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kogda-alisa-upala-295929.jpg)
Автор книги: Ким Тэйлор Блэйкмор
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Глава 7
Доктор Мэйхью согласился на встречу. А Кэти сказала, что поедет вместе со мной.
– Думаю, так будет лучше, – сказала она, завязывая ленточки шелкового капора.
Капор розовый, с кружевной отделкой. В наряде пышности больше, чем пользы. Зато честно. Кэти не носит траура.
– Тоби побудет с Сиршей.
Она берет вожжи и понукает кобылу в яблоках.
* * *
В зале для посетителей Бродерс-хаус, кроме нас, никого нет. Мы вдвоем сидим на лавке. Здесь очень уютно: все кремовое и голубое. У стен нарядные большие вазы с длинными изогнутыми папоротниками и буйными цветами из сада при лечебнице. Люстры из стекла с морозным узором так элегантны, в их хрустальных бусинах отражается свет. Большие окна напротив входа открыты, чтобы продувал сквозняк. На окнах не решетки, а затейливые изогнутые конструкции. На полу змеятся их тени в форме цветов, и трав, и птиц. Я едва помню эту часть лечебницы и ее вежливое притворство. Но кирпич и вонь от плесени подвала впечатались в мою память.
Эконом с длинными, седеющими бакенбардами взгромоздился на табурет за стойкой. На нем безупречный черный сюртук. Он сказал, что его зовут Нортрап, слабо пожал нам руки и указал на лавку, пробормотав, что очень нам сочувствует. Он переворачивает страницы своего журнала, и каждый шорох, каждый скрип пера прокатывается долгим эхом в этой комнате с высокими потолками. Он смотрит на меня и моргает.
Кэти отрывается от своего рукоделия. Оборачивает свободную нитку вокруг пальца и снова распускает ее.
– Я нашла, что доктора здесь очень заботливы. Они не безразличны к пациентам.
– Значит, ты все-таки навещала ее?
Она вспыхивает. Склоняется к своим кружевам, сосредоточенно кусает губу, наматывая нить цвета слоновой кости на челнок. Она плетет снежинку.
– Я не бессердечная.
– Как часто?
Пальцы Кэти замирают, не довязав узел. Нахмурившись, она качает головой, зажимает петли, но бросает кружево на колени.
– Пока она не отказалась видеть меня.
Я слышу голоса наверху широкой лестницы. Голоса звучат приглушенно, двери по обе стороны площадки закрыты. Но время от времени одна из них открывается и вырываются голоса, сопровождая медсестру в подрагивающем чепце, санитара, поправляющего рукава, смотрительницу, катящую металлический поднос. Резкий звук, бормотание, лепет, удар.
Сверху хлопает дверь, и что-то – жестяная кастрюля или ведро – бьется об стену. Я смотрю на потолок, и мистер Нортрап тоже, мы отслеживаем тяжелые шаги, которые вдруг замирают.
– Сколько еще ждать? – спрашиваю я. У меня подрагивают руки. Я обвиваю ремешок ридикюля вокруг ладони, стискиваю пальцы.
Хмурясь, Нортрап достает карманные часы.
– Доктор Мэйхью на обходе. Вы пришли в неприемные часы.
Я откидываюсь к спинке лавки, но деревянная скамья не предназначена для отдыха. Мне приходится наклониться вперед, и край корсета впивается в бедренные косточки.
Остается только ждать. Смотреть, как человек напротив меня пишет в своем журнале.
– А пациенты здесь проходят?
Он откладывает перо. Смотрит на меня черными, как ночь, глазами и отвечает:
– Это вестибюль.
– Это я вижу.
– Для посетителей. Таких, как вы.
Где же тогда Алиса вошла? С одним сундуком и неподъемным грузом лжи Лайонела? В четырнадцать лет Алиса перестала разговаривать. Только вот болтала о новорожденном черном теленке, а на следующий день замолчала. Неделя прошла, и год, а она все молчала – остался лишь наш особый язык знаков и жестов. Как же она делилась своими переживаниями и страхами?
Дышать все тяжелее. Я вскакиваю, подхожу к входной двери, поворачиваюсь к эконому:
– А где принимают пациентов?
– Миссис Эбботт…
Он поднимает руку, на его лице застыло любезное выражение.
– Значит, где-то в глубине дома.
Там, за лестницей, круглое стеклянное окошечко врезано в дверь, а за ней – подвал и морг.
– А. Миссис Эбботт. Миссис Сноу.
Повернувшись, я обнаруживаю прямо перед собой высокого мужчину, он стоит слишком близко, и я вынуждена смотреть на него, запрокинув голову.
– Доктор Мэйхью?
– Да. Собственной персоной.
Голос у него сахарно-медовый. Он держит под мышкой блокнот, теребя его уголок. Волосы густые, с проседью, но буйные бакенбарды черные. Я не могу определить его возраст. Серые глаза глубоко посажены, над ними тяжелые брови. Он повидал жизнь: морщинки в уголках глаз, похоже, и от душевной боли, и от смеха. Его взгляд мечется туда-сюда, он наставляет длинный подбородок на меня.
– Я не слышала, как вы подошли.
– Мягкие подошвы. Так лучше для пациентов, – говорит он, и тонкие губы изображают улыбку. – Я знаю, зачем вы пришли.
Он протягивает руку. Я не пожимаю ее. Он опускает руку.
– Доктор Мэйхью, – подает голос Кэти, – моя золовка нуждается в утешении.
– И она получит его, – говорит он и движением ладони показывает на дверь справа: – Давайте побеседуем.
Стены в кабинете Лемюэля Мэйхью оштукатурены и желтоватые от дыма. Стены голые, только за письменным столом висит большой плакат. Рисунок тушью: голова человека разделена на френологические доли, а на шее выведена фраза «Познай самого себя». На широком подоконнике папоротник в горшке.
Мэйхью устраивается в кресле, откидывается назад. Пружины скрипят. Он складывает пальцы домиком и постукивает ими по губам.
– Я так же безутешен, как и вы.
– Вот как?
– Любая смерть – это трагедия. Но я рад, что вы пришли, теперь я могу лично поделиться с вами новостями. Мы провели тщательное расследование. Все правила соблюдались.
– Тогда как же она забралась на крышу?
– На крышу…
Я перебираю пальцами по подушке кресла.
– Вы за нее отвечали. Вы должны знать, как она попала на крышу. Раз уж провели расследование.
– Да, я знаю. Это…
Он пожимает плечами, тянется через бумаги на столе, отодвигает в сторону пепельницу, используемую в качестве пресс-папье, и раскрывает папку.
– Ммм. Как жаль. Мы, конечно же, пытались уберечь вас.
– Уберечь от чего?
– Эти отчеты доступны обществу, миссис Эбботт. Мы должны сообщать о происшествиях в лечебнице попечительскому совету. – Колесики его кресла елозят туда-сюда по деревянному полу. – А также семье. Мисс Сноу страдала психическим расстройством.
– Я хотела бы посмотреть.
– Посмотреть что?
– Крышу. Ее комнату. Медицинскую карту.
– Отчет о ее смерти посмотреть можно. Но записи о лечении конфиденциальны.
– Объясните, почему моя сестра умерла.
Он выдыхает через нос, закрывает папку.
– По словам вашего брата, вы были медсестрой в ходе военного конфликта. Вы все еще медсестра?
– Нет.
– Значит, отдали долг правому делу.
– Доктор Мэйхью…
– Вы помните, как некоторые из ваших пациентов кричали всю ночь после битвы? «Взять высоту!» или «Бей их!». Снова и снова этот жалобный крик.
– Какое отношение это имеет к Алисе?
– После их смерти вы писали родственникам погибших об этих ночах? Думаю, нет. Думаю, утешая родителей, вы писали, что их сын умер спокойно.
– Я не понимаю, о чем вы.
– Я о том, что ночи вашей сестры были так же ужасны. И думаю, она очень хотела, чтобы они прекратились.
Я сглатываю. Будто камень глотаю. Или правду.
– И поэтому она спрыгнула с крыши.
– Да.
Три этажа. Четыре, если считать конек крыши.
– Почему? Как?
Его ладонь скользит по бумагам. Лист сминается, и доктор тщетно пытается разгладить его ладонью.
– Думаю, если человек хочет… покончить с собой, он всегда найдет способ. – Он касается своего носа, чуть сбоку, будто дает понять, что у нас общая тайна. – Я никогда не напишу о самоубийстве в ее карте.
– Но это не так. – У меня прерывается дыхание, я глотаю воздух ртом. – Она бы этого не сделала.
Кэти кладет руку мне на запястье. Сжимает, когда я пытаюсь вырваться.
– Доктор, очень любезно с вашей стороны не предавать эту информацию огласке. И так сердце разрывается от произошедшего.
Вывернув руку, я освобождаюсь от ладони Кэти.
– У нее были синяки, доктор Мэйхью, которые не… Здесь, – я показываю на свои запястья. Сначала на левое, потом на правое. – На бедрах. И здесь. – Я рисую синяк на своем горячем лбу. – Откуда у нее эти синяки?
– У нас прогрессивная лечебница, миссис Эбботт. Мы стремимся вернуть пациентам душевный покой. Они работают в саду, на ферме. Мы сами выращиваем овощи для кухни. Мясо тоже с нашей фермы, – говорит он и издает резкий смешок. – Пациентов лучше кормили во время войны, чем всех нас, учитывая нехватку продуктов и пайки. Лучше кормили. Но не всех хорошая еда успокаивает. Некоторых нужно призывать к порядку. Применять другие меры. И они работают. Для того они и придуманы.
– Что за меры? – Я подаюсь вперед, вцепляюсь в край стола. – Что за меры?
– Если коротко – труд и свежий воздух. – Ударив ладонью по столу, он добавляет: – Я вас успокою. Пойдемте. Посмотрите.
* * *
Мы поднимаемся на площадку второго этажа. Мэйхью стучит по зарешеченному окну, указывая на крыши зданий внизу. Слева от нас запертая металлическая дверь, другая такая же справа.
– У нас даже мельница есть. А вот аптекарский огород. – Мэйхью выпускает клуб дыма из трубки. – По весне телята. У нас есть свой бондарь. Работает с тех пор, как открылся этот корпус. Бадьи у нас в ходу.
– Сколько во все это труда вложено, – говорит Кэти, вытирая лоб платком.
– Мужское крыло справа. Женское слева. Это крыло миссис Оуэнс. Очаровательная женщина, хотя и несколько напористая. Она управляла школой для юных леди. В Мансонвилле. Мы очень благодарны миссис Оуэнс за ее благодеяния.
Кэти кивает и склоняется к окну:
– Здесь есть все, что нужно.
– Свежий воздух, труд и душевное спокойствие, – говорит Мэйхью, заложив руку за спину и покачиваясь с пятки на носок. – И все на этом небольшом участке. Вообще говоря, нам тут уже тесновато. Я присмотрел еще четыре акра и готовлю письмо миссис Оуэнс.
Замок слева щелкает, и длинная ручка поворачивается. Дверь в отделение на мгновение приоткрывается, и оттуда бочком выходит девушка. Это та девушка, что бежала за нами по дороге, в серой юбке и фартуке. Она несет ведро и швабру и, заметив меня, вздрагивает. Ведро раскачивается, вода чуть не переливается через край. Она охает, переводит взгляд на Кэти, смотрит в пол. Стискивает губы.
– Мисс Суэйн, – говорит Мэйхью, сжимая мундштук.
– Да, – бормочет она.
– Все в порядке?
– Все хорошо.
– Ну и отлично.
Она кивает и отступает к лестнице, перед ступенькой мешкает, чтобы перехватить ведро поудобнее.
– Уборка. Сколько тут дел. – Доктор снова указывает в окно, на хлев и пастбище: – Смотрите-ка. Ягненок. Ха.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?