Читать книгу "Эффект домино. Грешники"

Глава 5 Переписка

Кассандра

Такое чувство нескрываемого облегчения я не испытывала даже позавчера, когда Кроу предпочел спать в гостевой спальне без Ханны. А тогда оно было непомерно гигантских масштабов. Вне всяких сомнений, тайный благодетель моей мамы – Брайан. Интересно, он провернул ее перевод перед своим отъездом или раньше? Этот поступок лишь подтверждает мои догадки: Брайан все тот же человек с огромным сердцем, что и в прошлом. Он – не киллер и не гангстер, но кто? Каким образом Кроу удалось заработать у Робертса деньги на такой фешенебельный дом, спорткар и эксклюзивный мотоцикл? Стыдно, но я разузнала в интернете примерную стоимость всего этого добра, и она оказалась впечатляющей.

Обратно я возвращаюсь окольными путями, сменив для надежности несколько такси. Да простит меня Кроу за воровство наличных, обнаруженных в одном из карманов брюк. Начало смеркаться, но на всякий случай прошу высадить меня на повороте, чтобы не светиться перед соседями, пусть и малочисленными. На его улице я насчитала около десяти роскошных вилл, однако каждая из них ограждена таким высоченным забором, что сложно понять, есть ли жизнь по ту сторону. Тишина, царствующая в этом районе для богатеев, очень непривычна для моего слуха, привыкшего к городскому шуму. Открыв дверь, ведущую на секретный участок, незаметно юркаю внутрь и уже знакомым путем пробираюсь в гараж.

Очутившись в безопасности, выдыхаю все напряжение сегодняшнего дня и снимаю бейсболку, освобождая волосы, стянутые в тугой узел. До чего хорошо… Прислоняюсь спиной к закрывшимся воротам, и ровно в этот момент в меня прокрадывается шальная мысль. Грешная и неправильная, несбыточная. Но как бы я хотела, чтобы Брайан сейчас поймал меня! Представляю его сердитую позу, взгляд, выжигающий отметины на моем теле, и сердце начинает отчаянно заходиться, будто его все сильнее сдавливает от собственных стуков. Оно порождает какую-то невообразимую цепную реакцию, вызывающую интенсивный прилив крови к щекам, шее, груди, животу.... Покалывающий жар опаляет кожу головы, как если бы кто-то прямо в эту секунду прошибал меня насквозь пристальным взглядом. Поднимаю лицо к углу с установленной камерой, и меня простреливает осознание: за мной наблюдают. Он наблюдает. Подавив нахальную улыбку, отправляюсь к себе в комнату.

То, что я творю дальше, обескураживает и саму меня. Незнакомка, которая входит в спальню с видом королевы и эротично снимает с себя одежду – новая версия Кассандры Агилар. Раскрепощенная, сексапильная, желанная. Где находится скрытая камера, я догадалась еще вчера, так как зеркало в пол – единственный предмет в комнате, расположенный в таком месте, откуда можно беспрепятственно охватить все помещение. Сначала я грешила на телевизор, но этот вариант отпал после того, как ко мне вломился Кроу. Оттуда невозможно было увидеть меня лежащей на полу ни при каком раскладе: я была в слепой зоне почти у стены.

Дразнить Брайана – стало моей маленькой местью за все издевки, которых я вдоволь натерпелась. Правда, будет триумфальным провалом, если мое чутье играет со мной злую шутку, и в данный момент он наслаждается обществом Ханны. В воображении обливаю эту назойливую отравляющую мысль керосином и сжигаю дотла. Раз решила, надо идти до конца!

Завершив маленькое стрип-шоу, шествую в душ, но по пути вспоминаю про нарочно оставленный телефон. Улыбаюсь во весь рот, прочитав входящее сообщение от Брайана, но, пожалуй, потомлю его немного.

***

Отвечаю через полчаса, расположившись в одном полотенце на той стороне кровати, что находится ближе к зеркалу:

Кассандра: «Лежу».

Ответ приходит минуты через две:

Брайан: «Почему ты испытываешь мое терпение, Кассандра?»

Кассандра: «О чем ты?» – Включаю дурочку. Хотя я и правда не уверена, о чем он: о моем побеге из дома или о представлении перед зеркалом.

Брайан: «Ты нарушила единственное правило: не покидать дом. Где ты была?»

Кассандра: «Извини, но ты не ответил на мои вопросы и не оставил выбора. Мама – все, что у меня есть. Я должна была узнать, как она».

Сообщение прочитано, Брайан в сети, но ничего не пишет. Думает, что сказать? Или накрыл голову подушкой, чтобы никто не слышал его злостный рык?

Кассандра: «Спасибо», – пишу вдогонку.

Очевидно, он понимает, за что я благодарю.

Брайан: «Она ни в чем не виновата, а мне было несложно».

Знал бы ты, до чего опустилась моя мать в прошлом, Брайан. Но эти пагубные мысли так и остаются невысказанными. Не хочу вспоминать те времена, когда в нашей жизни существовал Шейн. После моего скоропостижного отъезда в Аризону все общение с мамой я свела к дежурному «Привет-Как дела-Пока» диалогу, только чтобы поддержать видимость благополучия. Я не интересовалась, сколько еще продлились ее отношения с этим извергом, но спустя несколько месяцев мама сама сообщила, что он сидит в тюрьме. В тот день я единолично осушила бутылку шампанского, сокрушаясь лишь о том, что эту сволочь не приговорили к пожизненному заключению. Отец отправился за решетку в том же году, и я не слышала о нем до недавних пор.

Брайан: «Почему ты до сих пор учишься, Кэсси?»

Снова и снова читаю последнее слово, чтобы убедиться, что оно мне не привиделось. Короткое, но такое емкое. Еще в школе все одноклассники демонстративно называли меня Сандрой или полным именем, но только не Кроу. Его ласковое «Кэсси» или «Колючка» всегда согревали меня. В нашем настоящем, кроме «Кассандры», я не слышала другого обращения из его уст, поэтому это сообщение ввело меня в состояние, близкое к трансу. Неужели воздвигнутая им стена треснула?

Вспомнив о том, что Брайан, скорее всего, следит за мной в «прямом эфире», оживаю и переворачиваюсь на живот. Надеюсь, мой вид сзади с задравшимся полотенцем его тоже слегка парализует.

Кассандра: «Я несколько лет работала, чтобы накопить на учебу».

Брайан: «Почему Аризона?»

Кассандра: «Этот штат на первую букву алфавита и не так далеко от Калифорнии».

Брайан: «Логично))».

Как расценивать две улыбающиеся скобки в конце? И с чего вдруг он стал так интересоваться мной? Может, он пьян?

Кассандра: «Ты пьян?»

Брайан: «Да», – отвечает, чуть помедлив.

Вздыхаю от укола разочарования. Завтра Кроу протрезвеет, пожалеет о разговоре, не стесненном запретами, и вновь станет агрессором.

Брайан: «У тебя не нашлось более длинного полотенца?» – присылает он следом.

Меня разбирает смех. Действительно, к чему все эти ужимки и увиливания, если мы оба знаем, что он за мной наблюдает. Я выдала себя своим поведением тогда, а он – сейчас.

Кассандра: «Тебя это беспокоит?»

Брайан: «Очень. Залезь под одеяло»

Я долго и неподвижно смотрю в зеркало через плечо, прежде чем решиться на самый безбашенный поступок в своей жизни. Вынимаю заправленный уголок полотенца и отбрасываю его прочь, не оставив себе возможности передумать. Позу тоже немного меняю: приподнимаю попу, прогибаясь в пояснице. Через несколько секунд раздается сигнал входящего сообщения, и почти сразу прилетает еще одно.

Брайан: «??????»

Брайан: «Кассандра, выключи свет».

Кассандра: «Выключи телефон. Не хочешь, не смотри».

Брайан: «Какой мужчина в здравом уме откажется поглазеть на голое женское тело?»

Кассандра: «Глазей на Ханну».

Этими словами я, видимо, попадаю точно в цель. Ханны рядом с Брайаном нет, и ему нечем крыть.

Ханна… Стоит о ней подумать, представить, как он целует и ласкает ее или как она позволяет себе те вольности, которые не могу позволить я, у меня сбивается дыхание от нестерпимой боли. Я ощущаю ее как физическую, но не могу определить конкретный источник. В такие моменты чувствую себя насильно скованной железными кандалами, не дающими предпринять то, о чем мечтаю больше всего на свете: вернуть Брайана. Если бы не убежденность в том, что он дорожит мной, я ушла бы с дороги, но обстоятельства изменились.

Спустя несколько минут его молчания порывисто откладываю телефон в сторону и, перевернувшись на спину, включаю музыкальный канал. Как на грех, спальню заполняет проникновенная чувственная композиция, буквально толкающая к самому краю пропасти, откуда я только что отошла. О чем Кроу думает? Боится шагнуть туда вместе со мной? Или боится, что я упаду туда одна?

Сделав вид, что готовлюсь ко сну, взбиваю подушку под головой и закрываю глаза. Свет специально оставляю включенным, потому что хочу создать между нами близость, хоть и виртуальную. Хочу, чтобы он видел меня такой открытой. Знал, что мое доверие к нему безгранично и нерушимо. Но для начала я все равно прикрываюсь одеялом, рассчитывая довести Брайана до кипения. Сделать так, чтобы он задыхался от желания прикоснуться ко мне, подчинить себе, заклеймить собой. Медленная музыка на фоне задает ритм моим дальнейшим движениям.

Плавно ныряю одной рукой под одеяло и начинаю свое интимное путешествие с груди. Массирую ее то нежно, то настойчиво, как это делал бы он. Из меня непроизвольно вылетает легкий стон, и я подключаю свободную ладонь, опуская ее между ног. У меня там так горячо…

Одеяло сползло до талии, а я и не планирую его поправлять. Сдвигаю одну ногу в сторону и погружаю в себя палец, окунаясь в греховное блаженство. Я никогда в жизни не мастурбировала. Это для меня совершенно новые ощущения, которым мне всегда было стыдно отдаваться. Я считала, что не имею права на подобные игры и осознанно лишила себя их. И я знала, что ни с одним мужчиной не смогла бы раскрепоститься так, как с Брайаном.

Вновь и вновь перелистываю в памяти моменты нашего наивысшего счастья: его поцелуи, ласки, то бережные, то напористые касания. Мне нравилось все, что он делал с моим телом, потому что это был он.

Далеким эхом до меня доносятся звуки входящих СМС, и мысль о том, что Кроу прямо сейчас смотрит на меня или занимается тем же самым, доводит просто до ручки. Мои неудержимые стоны вырываются на свободу. К низу живота устремляется тягучая патока, достигая такой концентрации, что на ее пике теряется нить моих воспоминаний и фантазий. Я проваливаюсь в бесконечность, освещаемую яркими бликами. Отпускаю всю накопленную сдержанность, и оргазм накрывает меня нещадными импульсами, которые сначала кажутся нескончаемыми, а потом до боли быстротечными.

Я снова возвращаюсь к реальной жизни, испытывая ужасную жажду. Кое-как отдышавшись, перекатываюсь на бок и открываю список входящих сообщений. Брайан прислал два подряд.

Брайан: «Кассандра, какого черта ты делаешь?».

Брайан: «Убью тебя».

Брайан был в сети 8 минут назад.

Вместо слова «убью» я бы хотела увидеть «люблю», но нужного эффекта я добилась однозначно. Брайан вскипел. Интересно, что он делал эти восемь минут?

Кассандра: «Признай, что тебе понравилось».

Кроу отвечает сразу:

Брайан: «Нет».

Кассандра: «Нет – не признаешь, или нет – не понравилось?»

Мое сообщение прочитано, но Брайан выходит из сети и больше так ничего и не присылает.

Между нами что-то изменилось. Пока не могу понять, в какую сторону, но грядущие перемены так и осязаются в воздухе. То, что я начала мечтать впервые за много лет – тому подтверждение.

Преисполненная необъяснимым парящим чувством, в эту ночь я спала беспробудно до самого утра, рисуя в красочных снах нашу встречу после возвращения Кроу из Вашингтона.

Надеюсь, она будет знаковой.

Глава 6 Угроза

Брайан

– Ваш апельсиновый фреш. – Сексапильная блондинка с голливудской улыбкой ставит поднос с соком и сэндвичами рядом с моим шезлонгом и, ненадолго задержав взгляд на моем лице, удаляется к бару.

– Хоук, ты охренел?

Когда я предположил, что Ханна на меня обижена, я сильно недооценил ее состояние. Она брызжет ядом с раннего утра, отчего у меня дьявольски трещит голова. Уж лучше бы накануне я и вправду был пьян, чтобы было не так досадно из-за мигрени. Не знаю, во сколько Робертс заявилась в номер, поскольку после фантастического секс-сеанса с Кассандрой я уснул сном младенца. Без преувеличения, это был один из самых огненных моментов в моей небедной интимной жизни.

В общем, моей девушке не понравилось, что я ее не дождался. А сейчас мы проводим безмятежное утро возле бассейна в SPA-комплексе отеля. Точнее, я надеялся, что оно будет спокойным, так как хотел расслабиться перед перелетом и встречей с бандитской «семьей», но не тут-то было.

Поворачиваю лицо к Ханне и, приподняв солнечные очки на лоб, вздергиваю бровь в немом вопросе, мол, что опять не так.

– Ты пялился на ее жопу!

Невозмутимо отхлебываю сок, подумывая о том, чтобы нырнуть в бассейн и не выныривать до отлета. Но это, к сожалению, нереально.

– Я в темных очках. С чего ты взяла, что я пялился туда?

– Не делай из меня дуру, Брай! – Ханна нервно размазывает солнцезащитный крем по своим худощавым плечам, и я непроизвольно вспоминаю округлые изгибы Кэсси.

Сравнивать их между собой – низко, осознаю, но ничего не могу с собой поделать. Я – тактильный человек. Девушка рядом со мной источает жесткость и холод, а та, что на другом конце континента – мягкость и тепло. А я, точно кусок бумажки, летящий к ее огню. Знаю, что превращусь в пепел, но против мощи ветра бессилен, хоть и сопротивляюсь как могу. Надеваю очки обратно.

– Ханна, на что ты злишься? Сама придумала проблему, сама на нее обиделась, а виноват я?

– Не делай вид, что у нас все в порядке, – продолжает допекать меня Робертс.

– У нас все в порядке. – Отставляю сок и, приняв удобное положение, закрываю глаза. Это стало для меня особенным ритуалом. Каждый раз, когда я это делаю, вижу Кассандру. Только теперь ее взгляд другой. Не такой осуждающий, как в моих позавчерашних видениях. Сейчас в них отражается пламя, вожделение, страсть и ноль укоризны, несмотря на мой отвратительный поступок с таблеткой.

Выпила или нет?

– Пойдем поплаваем? – зовет Ханна, сменившая тон на заискивающий, и я заставляю себя посмотреть на нее, чтобы не обострять конфликт. – Здесь неплохой бассейн. Судя по ядреному запаху, в нем должно быть стерильно, – добавляет она, брезгливо морщась.

– Детка, ты в школе точно хорошо училась? Хлор не имеет запаха. А вот хлорамин, который вырабатывается при контакте хлора с человеческими выделениями, кожным салом и микробами – очень даже пахнет. Давай прояви чудеса дедукции и попробуй смекнуть, чистый ли здесь бассейн. Отель явно не оправдывает своих пяти звезд.

– Хоук, тебе череп не жмет? – Дочь босса обидчиво поджимает губы и принимается через трубочку потягивать коктейль. – Иногда меня жутко бесит, что ты такой умный.

– У тебя ПМС? Почему ты так остро на все реагируешь? Я хотел отдохнуть пару дней, а все, что получил – вынос мозга и половину суток в самолете.

– А я получила… – снова заводится Ханна. – А ничего я не получила! Долго еще будешь меня мариновать? – и добавляет потише: – Или мне удовлетворять себя самостоятельно?

Ох, лучше бы она молчала про самоудовлетворение. Одно это слово – и в голове вчерашняя сцена. В плавках становится все теснее и теснее, и во мне вспыхивает злость оттого, что я утрачиваю над собой контроль.

Замаскировав истинные эмоции за любимой саркастичной улыбкой, загадочно подмигиваю Ханне, предоставляя ей возможность додумать значение этого жеста в свою пользу. Молча встаю с шезлонга и, зная, что теперь она вряд ли пойдет за мной, ныряю рыбкой в бассейн, забив на бактерии, о которых только что вещал.

***

Из-за разницы в часовых поясах в Эл-Эй мы попадаем тем же вечером и сразу едем в реабилитационный центр навестить Мэддока. Откровенно говоря, не горю желанием встречаться с говнюком, но я обязан отыгрывать роль члена Семьи правдоподобно.

Ханна заметно оттаяла. Моя эрекция возле бассейна не осталась ею незамеченной, и она приняла ее на свой счет. А после SPA поспешила выманить меня в номер, чтобы наверстать упущенные дни воздержания. Пока мы поднимались в лифте, во мне шла ожесточенная борьба совести и долга. Мы целовались. Без передышки, страстно. Так, как мы делали это всегда до появления в моей жизни Кассандры. Почему же меня не покидало чувство, что этим я предаю ее? Я ей ничего не должен, черт возьми!

Но этим утром кто-то «сверху» над нами снова посмеялся. Мы застряли в лифте за этаж до нашего, и у Ханны началась паническая атака. Для нее невыносимо находиться в закрытом пространстве слишком долго, поэтому настрой на интим был испорчен окончательно. Те двадцать минут в ожидании техников мы сидели на полу в обнимку. Она искала утешения и защиты рядом со мной, а я задавался вопросом, что с ней станет, когда я доведу дело до конца.

Испытываю ли я к Ханне нечто большее, чем симпатию? Не могу ответить однозначно. Она красива и неглупа, и с ней бывает интересно проводить время.

В последнем слове и заключается загвоздка: время, а не жизнь.

Будь на ее месте любая другая, исход у отношений был бы одинаковым. Но сейчас мне жаль, что на этом месте оказалась именно она: ранимая и отчаянно влюбленная в мужчину, который никогда не ответил бы ей взаимностью. В того, кто нащупал ее слабые стороны и комплексы и пользовался ими в своих корыстных целях, только выраженных не в денежном эквиваленте: это информация и возможность быть в числе приближенных Дона.

У меня есть четко поставленные цели, раздробленные на мелкие задачи. Средства их достижения также просчитаны наперед, и я получил для этого неограниченные полномочия, вплоть до устранения людей из конкретного списка в случае крайней необходимости. И Ханна – тоже средство, как бы жестоко это ни звучало.

С виду рехаб не отличишь от респектабельной гостиницы. Расположение на берегу океана в пригороде Лос-Анджелеса создает видимость уединения и умиротворения. Усмехаюсь про себя, представляя, насколько «весело» здесь тусовщику Мэду. Ханна забавно передергивает плечами при виде чудаковатой пары лысых девушек, нежащихся на солнце прямо на пешеходной дорожке. Она терпеть не может это место, но ради любимого брата готова на подобные жертвы.

– Добрый вечер. Мистер Робертс ждет вас. – Нас встречает миловидная докторша, которой от силы лет тридцать пять.

Улыбаюсь в ответ и тут же получаю тычок локтем в ребра. Ханна, обезумевшая от ревности, собственнически хватает меня за руку и тянет к комнате для посещений. Это помещение представляет собой прозрачную клетку из стекла, позволяющую обозревать происходящее внутри. Мэддок сидит на диване в своей излюбленной манере – вразвалку – и смотрит футбольный матч на огромном экране. По нему и не скажешь, что его пичкают психотропами. Такое же хищно-озлобленное выражение лица, как и всегда.

При виде вошедшей родственницы его лицо озаряет счастливая улыбка, которая бесследно исчезает, как только следом захожу я.

– Пошел вон отсюда, – выплевывает в мою сторону вместо приветствия.

– Мэд, что с тобой? – Ханна успокаивающе кладет ему руки на грудь. – Мы переживаем за тебя, а ты прогоняешь?

Парень петушится еще рьянее и, игнорируя сестру, продолжает наезжать на меня:

– Какого хера ты упек меня сюда? Специально, да? Я ведь помню все, что было в клубе, падла!

– Неужели? Да ты был не в себе и пихал кокаин в дырки своих шлюх! —скалюсь я.

– Это мое дело! Следи лучше за собой, Хоук. Тебе не понравилось, как я смотрел на новую киску, да? В этом дело?

– А тут поподробнее, пожалуйста, – влезает Ханна, переводя нахмуренный взгляд с брата на меня и обратно.

Упираю руки в бока, показывая, что ситуацией владею я, а не он:

– Ты выжил из ума от наркоты, Мэд. Мой тебе совет: лечись, не то плохо закончишь.

– Ты пожалеешь об этом, – цедит он зловеще, пока Ханна пытается утихомирить брата, поглаживая по плечам. Ноздри раздуваются, того и гляди нос лопнет.

– Выздоравливай, – скупо бросаю я, сделав вид, что его угроза для меня – пустой звук, и, развернувшись, широким уверенным шагом выхожу в холл.

Я, конечно, могу и дальше отрицать слова Мэддока и списывать все на его невменяемость, но проблема нарисовалась серьезная. Подкупить всех сотрудников клуба я тоже не в силах. А это означает примерно следующее: сынок Дона выйдет из клиники и начнет разнюхивать детали, выйдет на Диану, а та в красках опишет ему портрет Кассандры. В тот вечер была только одна кудрявая танцовщица с очень специфической внешностью, которая исчезла бесследно после того, как зашла в служебное помещение прямо передо мной. Ему не составит труда сообразить, что мы как-то связаны, и начнет копать глубже.

Выстроив в голове эту бесперспективную цепочку, прихожу к главному выводу: времени у меня в обрез.

Глава 7 Разговор по правилам

Кассандра

Слоняться без дела мне быстро надоедает, и я принимаюсь по-настоящему наводить порядок в доме. Достав из кладовой продвинутую швабру с отжимом и включив стереосистему для бодрости, приступаю к генеральной уборке. За этим делом и не замечаю, как пролетает день. Все-таки физический труд – лучшее лекарство от тревоги.

В кабинете Брайана снова задерживаюсь на непозволительно долгое время, натирая до глянца все открытые поверхности в надежде найти секретную кнопку. На видеозаписи будет не к чему придраться: я лишь усердно исполняю свои обязанности. Если бы Брайан соизволил все рассказать и пролить свет на имеющиеся пробелы, я не устраивала бы подобных расследований.

В голове не укладывается, почему, живя здесь, он не оставил ни одного крохотного следа, который указал бы на его роль в семье Робертс. Кроме библиотеки, все в доме выглядит безликим, лишенным симпатии владельца к этому месту. Мне неизвестно, как давно Кроу живет на вилле, но он словно намеренно сделал ее нейтральной. Возможно, это пустая трата времени, и все компрометирующее находится в квартире, где я переодевалась в самый первый день?

Как и предполагалось, мои поиски не увенчались успехом, и я разочарованно покидаю кабинет, чтобы убрать весь инвентарь и принять душ. Дальше в моих планах съесть все приготовленное Лорен за просмотром какого-нибудь хорошего фильма.

Ближе к концу драмы, сюжет которой от меня то и дело ускользал, раздается стук в дверь. Я чуть не давлюсь бутербродом от неожиданности. Брайан вернулся так скоро? Крадусь к двери на носочках и прислоняю к ней ухо. Что, если это чужак?

– Кассандра, это я, – слышу уставший голос Кроу по ту сторону.

Не раздумывая, распахиваю дверь и ловлю на себе любимый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Уголок его рта приподнимается в ироничной ухмылке, и я вспоминаю, что стою перед ним в одной рубашке. Его рубашке. Молча рассматриваем друг друга, не находя подходящих слов. Предоставляю ему право первого хода, ведь это Кроу пришел ко мне, а не я – к нему.

– Составишь компанию? – озадачивает Брайан своим приглашением.

– Где?

– За ужином. Не хочу, чтобы ты торчала здесь взаперти. – Доброжелательность в его тоне меня настораживает. Последнее, что он обещал со мной сделать – убить, а теперь ведет себя так, словно мы старые-добрые приятели.

– Ладно. Я только переоденусь? – Показываю большим пальцем за свое плечо.

– Не нужно. Все равно, кроме нас, в доме никого нет. – И продолжает стоять передо мной, не давая возможности выйти.

Делаю шаг к Брайану и практически упираюсь носом в ямочку на его шее. Он одет в простую трикотажную футболку и шорты, но выглядит как настоящий концентрат мужественности. Судя по всему, Кроу успел побывать в душе. От него пахнет свежестью и морем, и я кое-как подавляю инстинктивное желание отведать его кожу на вкус. На несколько секунд время останавливается. Мы дышим единым воздухом. Наслаждаемся этой кратковременной непозволительной близостью и никак не можем воспротивиться силе, обездвиживающей нас. Кроу побеждает эту силу первым. Он отступает в сторону и жестом предлагает мне идти первой.

На столе в столовой вижу три коробки пиццы и бутылку вина. Если признаюсь, что мой желудок набит до отвала, то можно сразу уходить обратно, поэтому сажусь напротив, не говоря ни слова.

– Где Ханна? – не могу не поинтересоваться я.

Брайан медлит с ответом, всматриваясь в меня проницательным взглядом.

– Ханна здесь не живет, и она сейчас там, где и должна быть: у себя, – сухо отвечает он, насаживая на горлышко бутылки автоматический штопор.

– Но ведь вы… она… – теряюсь я, пытаясь сложить из слов предложение.

Кроу горько усмехается, будто слету понял, что я имею в виду, и разливает бордовый напиток по бокалам.

– Кассандра, давай не будем об этом? Я позвал тебя, чтобы наладить нормальное общение. И это уже вторая попытка, заметь.

– Ты любишь ее? – Затаиваю дыхание в ожидании приговора, наплевав на просьбу Кроу.

Протянув мне бокал вместо ответа, Кроу салютует своим и делает несколько больших глотков подряд, словно это поможет отвертеться от моих докучливых вопросов. Глядя на меня с хитрой тенью, он вертит в руке бокал как профессиональный сомелье и строго проговаривает:

– Предлагаю на сегодняшний вечер установить правила.

– А если я с ними не соглашусь?

– Тогда будем есть и пить молча, а потом спокойно разойдемся по своим спальням. – Брайан так смешно подчеркивает слово «своим», что выдает себя с головой. Он переживает, что наш вечер плавно перетечет в какую-то одну комнату?

– Хорошо. Что за правила?

– Ни слова о нас, прошлом и личном.

– А о настоящем?

– Кассандра…– предупреждает он меня, отрицательно покачивая головой.

Усмехнувшись, закрываю пальцами невидимую молнию на своих губах, показывая, что принимаю его правила. Любой разговор между нами будет куда лучше холодной войны. Смачиваю горло вином, наслаждаясь приятным послевкусием во рту от терпкой виноградной жидкости.

– Нашла в доме что-нибудь занимательное? – непринужденно спрашивает Кроу и откусывает приличный кусок пепперони.

– Ты ведь знаешь ответ. Просмотрел записи?

– Нет. – Кажется, он совсем не злится на мое своевольное поведение. – Просто я научился хорошо разбираться в людях и могу предугадать почти каждый твой шаг. Кроме некоторых… своеобразных действий, – он осекается, бросив взгляд на мой рот, и от последнего намека меня окутывает жаром.

– Ты разве знал, что я сорвусь к маме? – искренне удивляюсь я.

– Шансы такого исхода были высоки, поэтому я и перевел ее в другую клинику.

– И оплатил операцию, – добавляю то, что Брайан не озвучил.

– Считай это компенсацией морального вреда.

– Спасибо, – произношу вполголоса, теребя ножку своего бокала.

– Не за что.

– Что говорят врачи, Брайан?

– Ее состояние стабильное. Не вешай нос, – Кроу подмигивает, одаривая меня подбадривающей улыбкой, и я облегченно выдыхаю, не уловив в его взгляде обмана.

– Когда мне разрешат ее увидеть?

– У меня нет точного ответа, Кэсси, не вынуждай меня лгать.

Разве я могу настаивать, когда передо мной сидит такой вежливый прототип Брайана? Но раз он развязал мне язык, пользуюсь предоставленной возможностью по полной программе.

– Брайан, кто такой Ларри Робертс? Ты работаешь на него? – вконец смелею я.

Кроу осушает свой бокал до конца и начинает смеяться. Не отрывая от меня глаз, наливает еще. Решил напиться? С чего вдруг?

– А Интернет что говорит?

Приготовившись к длинному совместному вечеру, поднимаю ноги на стул, чтобы усесться поудобнее. Мои обнаженные колени, выглядывающие поверх стола, сразу притягивают внимание Кроу. В помутившихся глазах проявляется хорошо знакомая чарующая пелена, которая чертовски повышает мою самооценку.

– Интернет мало чем помог: крупный бизнесмен, вдовец, двое детей.

– Это правда. Поешь.

Брайан протягивает мне кусок пиццы, а я, вместо того чтобы взять его рукой, медленно приближаю лицо и откусываю.

Взгляд глаза в глаза, его выдох – мой вдох, атмосфера между нами неотвратимо меняется с непринужденной на крайне интимную. Боже мой, я всего лишь взяла ртом еду из его рук, а он смотрит так, словно представляет вместо пиццы нечто иное.

Долго ли мы сможем поддерживать видимость дружбы?

***

Брайан

Кассандра проводит пальцем по нижней губе, убирая с нее каплю прилипшего соуса от пиццы, а я взвешиваю в уме, будет ли чересчур подло трахнуть ее снова прямо сейчас? На столе или на стуле, или на полу? Черт, да на любой поверхности в шаговой доступности. Я соскучился. Постоянное желание близости с этой девушкой становится больной одержимостью, от которой есть единственное лечение: она. Но мне необходимо держать себя в руках. Осталось дождаться отмашки Макса, и все будет кончено.

– Да, я работаю на Робертса. – Надеюсь, мой ответ удовлетворит неуемное любопытство Кэсси, хотя и могу понять его причины. Я тоже вряд ли сидел бы на месте и ждал у моря погоды. «Кто владеет информацией – тот владеет миром».

– Ты убиваешь людей? – беспокоится наивная глупышка.

– Ты действительно хочешь знать правду?

Ее взгляд застывает на мне. В нем бушует такой противоречивый микс из решительности и страха, что меня это завораживает.

– Хочу.

– Да. Путь в рай мне точно закрыт, – признаюсь я, допивая до дна вторую порцию. Алкоголь нисколько не помогает направить мысли в иное русло, поэтому отставляю опустошенный бокал в сторону.

Кассандра молчит, безотрывно вглядываясь в мои глаза, и выдает:

– Если ты это делаешь, значит, они заслужили.

– Ты меня оправдываешь, серьезно? – по-доброму посмеиваюсь я, чуть подаваясь вперед.

– Ты – хороший человек, Брайан. Ты никогда не стал бы таким, как… как Шейн, – уверяет меня та, кто больше ни черта обо мне не знает.

Как я счастлив, что имя этой паскуды, произнесенное ее устами, не вызывает во мне ничего, кроме пустоты.

– Ошибаешься, Кэсси. – Подцепляю завиток ее волос и слегка тяну на себя, вынуждая девушку придвинуться почти вплотную к моему лицу. – Я стал гораздо хуже. А знаешь, почему?

– Почему? – переходит она на взволнованный шепот.

– Он делал все чужими руками, а я – собственными, – тоже шепчу в ответ, отчего кажется, что воздух между нами стал на несколько градусов теплее. —Хочешь узнать еще один факт обо мне?

Дожидаюсь ее короткого кивка и продолжаю намеренно запугивать:

– Мне это очень… нравится.

Кассандра едва слышно сглатывает, не сводя с меня глаз цвета горького миндаля. Так забавно, этот плод содержит цианид, пусть и в малых дозах. Но ее глаза… Они всегда оказывали на меня токсичное воздействие, как при гипнозе. Вот и сейчас их бездонная мрачная глубина затягивает в свои обездвиживающие сети. Или за это сказать спасибо вину? Чем глубже я тону в этих миндальных зеркалах, тем сложнее удерживаться на плаву. Внутри что-то незримо рушится. Точно так же Кэсси смотрела на меня, когда признавалась в любви на нашем собственном языке.

По моей щеке уверенно проходится прохладная ладонь, и это возвращает в реальность.

– Это я сделала тебя таким?

Самое время остановить этот гребаный хаос в мыслях. Так или иначе, разговор снова сводится сразу к двум запретным темам: «о нас» и «о прошлом».

– Нет, Кэсси, не бери на себя слишком много. – Я резко отстраняюсь и, рухнув обратно на стул, выливаю себе остатки вина. Моя собутыльница почти не пьет, блуждая по мне испытующим взглядом. – Лучше расскажи об успехах в учебе. Чем планируешь заниматься? – искусно перевожу тему, глотнув кисло-сладкий напиток. Пить не хотел, а продолжил. Так недолго и алкоголиком стать.