Текст книги "Путь сквозь лес"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-skvoz-les-1821.jpg)
Автор книги: Колин Декстер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава девятнадцатая
Я люблю, когда о чем-то говорят намеком, а не рассказывают целиком. Когда известна каждая деталь, ум удовлетворен и воображение утрачивает желание использовать свои крылья.
Томас Олдрич. Листки из блокнота
Популярностью этого дела Стрейндж был очень доволен. Редко обычное убийство получает общенациональный резонанс; а экстраординарная изобретательность, которую публика начала проявлять в расшифровке стихотворения, обнадеживала. Правда, конкретных успехов еще не наблюдалось. В рубрике «Письма редактору» газеты «Таймс» от 11 июля были опубликованы еще два письма на эту тему.
ОТ ГИЛЛИАНА РИЧАРДА
Сэр, профессор Грей (9 июля), по моему мнению, слишком легко относится к одной особенности дела о "шведской деве". Мне представляется совершенно очевидным, что она жива, но, видимо, разрывается между желанием жить – и желанием умереть. Она, скорее всего, никогда не участвовала в поэтических турнирах, и я сильно сомневаюсь, что по описанию природы, принадлежащему ей, можно найти кого-либо. Но она там, на природе – возможно, в отвратительных условиях. Я бы рискнул сослаться на подсказку, отвергнутую профессором Греем, а именно, что она находится где-то в автомобиле. В этом отношении атрибутика стихотворения (А. Остин, 1853-87) может дать нам в руки жизненно важный ключ. Как насчет "Остина" с регистрационным знаком "А"? Должно быть, это модель 1983 года, именно так; так почему бы нам не предположить, что далее следует регистрационный номер? Я предполагаю, что он А185, затем идут три буквы. Если мы допустим, что 3 = С, 8 = Н. a7 = G (третья, восьмая и седьмая буквы английского алфавита), то получим А185 CGH. Возможно, наша дева чахнет в устаревшей модели "метро"? А если так, сэр, то мы должны задать один вопрос: кто владелец этого автомобиля? Найдите ее!
Ваш etc.,
Гиллиан РИЧАРД.
26 Хейвард-роуд, Оксфорд
ОТ МИСС ПОЛЛИ РЕЙНЕР
Сэр, как я поняла из вашего сообщения об исчезновении шведской студентки, ее рюкзак был найден год назад около деревни Бегброк в Оксфордшире. Может быть, я слишком увлекаюсь вашими кроссвордами, но не поискать ли нам пару "ключей" в этом направлении? "-брок" в названии деревни ведет свое происхождение от англо-саксонского корня "брок", что означает "бегущая вода" или "ручей". А поскольку "beg"(просить, попрошайничать) есть синоним слова "ask"(просить, спрашивать), нам остается только обратиться к первым трем словам строчки 7: "Спроси у ручья". К тому же этот "ключ" немедленно получает подтверждение в последующих словах стихотворения "спроси у солнца". "Королевское солнце" – так добропорядочные граждане Бегброка называют местный паб, и именно в его окрестностях, по моему мнению, полиции и следует снова сосредоточить свое внимание.
Искренне ваша
Полли РЕЙНЕР,
президент краеведческого общества Вудстока.
Вудстпок, Оксфордшир
Вот это на что-то похоже! Сегодня утром Стрейндж уже пропустил через компьютер регистрации автомобилей Главного управления номер, предложенный в письме. Неудача! Вместе с тем это была одна из тех сумасбродных, поразительных догадок, которые могут в конечном итоге помочь распутать дело и стимулировать еще большее количество подобных идей. Когда в эту же субботу он позвонил Морсу (он тоже прочитал открытку!), то вовсе не был удивлен кажущимся – явно только «кажущимся» – отсутствием у того интереса и желания немедленно приступить к работе. Да, у Морса остается еще несколько дней отпуска – но, не забудьте, только до пятницы! Ну действительно, это абсолютно его дело! Оно будто бы сшито для Морса, это самое дело о «шведской деве»...
Стрейндж решил оставить все, как есть, на некоторое время – скажем, до завтрашнего дня. На данный момент в его тарелке и так уже много всякой всячины. Прошлый вечер оказался особенно скверным: и городская полиция, и полиция графства были загружены сверх всякой меры из-за беспорядков в Бродмур-Ли: кражи автомобилей настоящие; угон автомобилей, чтобы покататься; ограбления магазинов, битье витрин... А впереди еще субботний и воскресный вечера! Стрейнджу становилось не по себе, когда он начинал размышлять о наглом нарушении закона и порядка, о презрении к авторитетам – полиции, Церкви, родителям, школе... У-уфф! Но в каком-то затаившемся, малоисследованном уголке его мозга ютилась мысль, что он почти готов иногда понять все это – ну хотя бы часть этого. Поскольку в молодости, даже будучи весьма привилегированным молодым человеком, он испытывал (Стрейндж хорошо помнил) потаенное жгучее желание запустить полновесным кирпичом в окно какого-нибудь особо ухоженного и дорогого дома...
Но он почувствует себя гораздо лучше, если Морс возьмет на себя ответственность за таинственное дело; снимет эту обузу с его собственных, Стрейнджа, плеч.
Вот после таких раздумий Стрейндж и позвонил в эту субботу Морсу.
– Какое дело? – спросил тогда Морс.
– Черт возьми, ты отлично знаешь...
– Я все еще в отпуске, сэр. И пытаюсь приступить к кое-каким домашним хлопотам.
– Ты выпил, Морс?
– Только начинаю, сэр.
– Не против, если я подойду и присоединюсь?
– Не сегодня, сэр. У меня как раз сейчас в гостях замечательная – просто на удивление! – замечательная шведская девушка.
– О!
– Послушайте, – медленно проговорил Морс, – если и существует возможность раскрыть это преступление, если там есть какая-то причина...
– Ты читал эти письма?
– Я скорее "Арчеров" пропущу!
– Как ты думаешь, это не розыгрыш?
Стрейндж услышал глубокий вздох Морса:
– Нет! Нет, не думаю. Только хочу предупредить, что мы получим колоссальное количество ложных следов и фальшивых признаний – вы знаете, как это бывает. У нас всегда их хватает. Неприятность в том, что мы из-за этого выглядим круглыми идиотами, особенно если мы все будем воспринимать слишком серьезно.
Да, Стрейндж признал, что все, сказанное Морсом, это и его точка зрения.
– Морс, позволь мне позвонить тебе завтра, хорошо? Хотя нам и предстоит завтра разбираться со всеми этими чертовыми хулиганами в Бродмур-Ли...
– Да, я читал об этом, когда был в отъезде.
– Насладился каникулами в Лайм?
– Не очень.
– Ну что ж, я лучше оставлю тебя твоей... "замечательной шведской девушке", так кажется?
– Хотелось бы.
Положив телефонную трубку, Морс снова включил свой проигрыватель компакт-дисков, остановленный на сцене жертвоприношения из финала вагнеровской "Гибели богов"; вскоре прозрачное, чистое сопрано шведской певицы Биргит Нильсон снова наполнило квартиру главного инспектора.
Глава двадцатая
Когда я пожаловался на то, что, проведя обед за роскошно накрытым столом, не услышал ни одной фразы, которую стоило бы запомнить, он (доктор Джонсон) сказал: «Содержательные беседы случаются тут редко».
Джеймс Босуэлл.
Жизнь Сэмюэля Джонсона
В ночь на воскресенье 12 июля Клэр Осборн лежала без сна, размышляя о том, чего же ей надо от жизни. Все было хорошо – как обычно – "все отлично". В физическом отношении Алан был достаточно умелым и таким любящим. Он ей нравился, пожалуй, даже очень нравился, но она никогда его не любила. Она отдавала ему столько себя, сколько могла; но где, спрашивала она себя, где хоть что-то достопамятное во всем этом? Где долгожданная радость от их короткого, тайного, немного волнующего свидания?
– К черту сексуальные проказы, Клэр! – посоветовала ей лучшая подруга в Солсбери. – Найди интересного мужчину, вот что я тебе скажу. Как Джонсон! С ним очень интересно!
– Доктор Джонсон? Этот толстый кусок грязи, всегда проливающий суп себе на живот. Он воняет и никогда не меняет свои трусы!
– Никогда?
– Ты понимаешь, о чем я говорю.
– Но каждому хочется слушать его, как только он раскроет рот, ты согласна? Вот что я подразумеваю.
– А-а. Понимаю, о чем ты.
– Вот так-то!
И обе женщины захохотали – но не без горечи. Алан Хардиндж вечером скупо рассказал ей об ужасной трагедии: поведал с каменным лицом несколько эпизодов, связанных с похоронами; о скромной панихиде, состоявшейся в школе, о неожиданной помощи со стороны полиции и властей, а также от групп поддержки, соседей и родственников. Но Клэр не задала ему ни одного вопроса о том, как он сам переносит этот удар. Она знала, что вступит на территорию, ей не принадлежащую...
Только к 3.30 она погрузилась в полудрему.
* * *
На следующее утро за завтраком она коротко объяснила, что ее мужа срочно вызвали и его не будет: для меня кофе и тост, пожалуйста, – ничего больше. На столе в углу столовой лежала кипа газет, на уголке каждой из которых значился номер комнаты, – но «Санди таймс» среди них не было.
Джим О'Кейн редко обращал внимание на первую страницу воскресных газет, но за десять минут до появления Клэр заметил любопытную фотографию. Конечно, он встречал эту девушку раньше! Он понес "Санди таймс" на кухню, где его жена следила одновременно за несколькими сковородками – с беконом, яйцами, помидорами, грибами и сосисками. Он ткнул пальцем в черно-белую картинку на первой странице:
– Узнаешь ее?
Анна О'Кейн несколько секунд рассматривала фотографию, поворачивая голову то так, то эдак, пытаясь оценить, похожа ли эта девушка на кого-нибудь из их посетителей.
– А что, должна узнать?
– По-моему, я ее видел! Ты помнишь молодую блондинку, которая зашла к нам – около года назад, – когда у нас были места, – это было в воскресенье, – а затем зашла снова к нам, через несколько дней, – мест тогда уже не было?
– Да, помню, – закивала Анна. – Кажется, помню. – Она быстро прочитала статью под фотографией. Потом перевернула полдюжины лепестков бекона и взглянула на мужа: – Не хочешь ли ты сказать?..
Джим О'Кейн хотел сказать именно это.
* * *
Клэр добралась уже до последнего тоста, когда Анна подошла к ней с газетой в руке:
– Извините, мы задержали газету на минутку, надеюсь, вы не сердитесь.
– Разумеется, нет.
– Вот из-за этого, – Анна показала на фотографию. – Она похожа на девушку, которая заходила сюда однажды. Молодая девушка, исчезнувшая год назад.
– Год – большой срок.
– Да. Но Джим – мой муж – он хорошо запоминает лица, и я думаю, – спокойно добавила она, – думаю, что он прав.
Клэр взглянула на фотографию и статью, не проявив (как она надеялась) внешне никаких эмоций.
– Вам бы следовало рассказать им – полиции – об этом, как вы находите?
– Наверно, надо. Правда, Джим недавно встречался по благотворительным делам с одним из работников полицейского управления, и тот сказал, что одной из самых больших проблем по делам об убийствах можно считать ложные признания и розыгрыши по телефону.
– Но если вы опознали ее...
– Не на все сто процентов. Нет, не на сто. Помню, что девушка, о которой я думаю, зашла и спросила, есть ли у нас свободные места. Места были, но когда она узнала, во сколько ей это обойдется, она быстренько... Думаю, она не могла позволить себе номер у нас. Затем она снова пришла, та же самая девушка...
– И у вас уже не было мест?
Анна О'Кейн печально кивнула, и Клэр положила в рот последний кусочек тоста.
– Никогда заранее не скажешь, как поступить лучше.
– Да.
– Но если ваш муж знаком с этим человеком из полицейского управления, то он всегда может, ну, неофициально, что ли, упомянуть об этом, так ведь?
– Да-а. Вреда не будет. Вы правы. И живет он здесь рядом. В одной из квартир для холостяков.
– Как его зовут? Лорд Питер Уимси?
– Морс. Главный инспектор Морс.
Клэр поглядела на свою пустую тарелку и аккуратно сложила салфетку.
– Еще тост? – предложила Анна О'Кейн.
Клэр покачала головой, не проявив интереса.
Глава двадцать первая
Дорого стоит только первая бутылка.
Французская пословица
В то же самое воскресное утро Клэр Осборн поняла наконец, чего ей хочется. Однако не предприняла никаких действий до следующего утра 13 июля (воскресенье она провела с Аланом Хардинджем). Все оказалось на удивление легко. Потребовалось только бегло просмотреть толстую телефонную книгу Оксфорда и окрестностей, что лежала у платного телефона: там было несколько Морсов, но только один «Морс Е.» – и телефонный номер в придачу! Лейс-Клоуз она разыскала на плане Оксфорда, висевшем в вестибюле отеля. Оказалось – всего около двух сотен ярдов отсюда. Можно было бы, конечно, спросить О'Кейна... но так было бы не столь романтично.
Стояло ясное солнечное утро. Упаковав свой саквояж и засунув его в багажник "метро", Клэр спросила разрешения оставить автомобиль на стоянке ("Я ненадолго", – объяснила она), а потом медленно направилась к опоясывающей группу домов улице и вскоре подошла к знаку "Только для проживающих здесь; посторонним вход воспрещен", где повернула налево во двор и увидела ряд домов, новеньких, двухэтажных, из желтого кирпича, с выкрашенными в одинаковый белый цвет оконными рамами. Первый же номер, который она увидела, оказался именно тем, что был нужен.
Негромко постучав, она увидела в окне слева белые кухонные полки и бутылку "Персиля" на раковине. Заметила также, что окно прямо над ней широко раскрыто, и поняла – еще до появления смутного силуэта за матовым стеклом – он должен быть дома.
"Какого черта вы здесь делаете?" – может быть, это ожидала она услышать? Но, открыв дверь, он ничего не сказал, наклонился, чтобы поднять бутылку обезжиренного молока "Ко-оп" с красной головкой, посторонился, слегка склонил голову вправо и пригласил ее войти старомодным жестом гостеприимства. Она оказалась в большой гостиной с двумя диванчиками, расположенными друг против друга, левый – из светло-медовой кожи; на него и указал Морс, на нем она теперь и сидела – он был на удивление мягкий и комфортабельный! Тихо звучала музыка, наполненная тяжелой печалью, которую, как ей показалось, она почти узнала. Конец девятнадцатого века? Вагнер? Малер? Обволакивающая и прекрасная. Но Морс нажал на кнопку в сложной аппаратуре, стоявшей на полке у другого дивана – черной кожи и поменьше размерами, – на который он и сел, его глаза смеялись, но удивления в них не было.
– Вы знаете, из-за меня выключать не надо.
– Конечно. Я выключил музыку ради себя. Я никогда не занимаюсь двумя вещами в одно и то же время.
Взглянув на почти пустой бокал красного вина, стоящий на низком кофейном столике около дивана, Клэр усомнилась в правдивости этого торжественного заявления.
– Это Вагнер, не так ли?
В глазах Морса появился некоторый интерес.
– Да, здесь есть определенные интонации и мелодии, присущие Вагнеру, согласен с вами.
Ну что за тип! Напыщенный индюк! Черт его подери! Почему бы просто не сказать ей? Она показала на бутылку «Кверси»:
– Мне кажется, все-таки вы можете делать две вещи одновременно?
– А-а! Но пить – это все равно что дышать. Вы же не думаете о том, как дышите? Согласно новейшим исследованиям регулярный прием нескольких порций исключительно хорошо действует на сердце.
– Хотя и не столь хорошо на печень.
– Да. – Он уже улыбался ей, откинувшись на спинку дивана. Одет он был в ту же самую розовую рубашку с короткими рукавами, в которой она видела его в субботу. Возможно, ему нужна женщина в доме.
– Я думала, что полагается дожидаться, пока солнце не коснется нок-реи или что-то в этом роде.
– Ну не странное ли совпадение! – Морс показал рукой на "Таймс", лежащую на столе. – Слово было в сегодняшнем кроссворде: нок-рея.
– А что значит нок-рея, только точно?
Морс помотал головой:
– Я не интересуюсь кораблями, яхтами и прочими вещами такого рода. Предпочитаю цитировать Шекспира – помните? Строчку о "шаловливой стрелке часов"?
– "Шаловливая стрелка часов уже указывает на полдень"?
– Откуда вы знаете это?
– Однажды я играла кормилицу в "Ромео и Джульетте".
– Весьма необычно для школьницы...
– Вообще-то дело было в университете.
– О-о. Сам я редко бывал на подмостках. По правде говоря, только один раз. Я должен был произнести: "Я арестовываю тебя, Антонио". Не знаю почему, но зал засмеялся. Никогда не мог понять: почему?
Все еще держа в руках вчерашний номер "Санди таймс" и свежий выпуск "Таймс", Клэр медленно оглядела комнату – заставленные книгами стены, стопки грампластинок повсюду – и задержала взгляд на картинах (две из них висели криво). Особенно понравилась ей акварель, расположенная прямо над головой Морса, – Оксфорд в голубых и багровых тонах. Ей начинал нравиться и этот словесный поединок, призналась она себе, но что-то в этом человеке все же раздражало. Она подняла глаза и поглядела на него чуть ли не в первый раз твердо и прямо.
– Вы играете сейчас, не так ли? – Вы притворяетесь, что не удивились, увидев меня?
– Нет, не удивился. Я видел, как вы сидели перед "Котсволд-Хауз" вчера: вышли выкурить сигарету. Я шел как раз мимо за газетой.
– Не возражаете, если я и сейчас закурю?
– Пожалуйста. Сам я... э-э... бросил.
– Когда?
– Сегодня утром.
– Хотите одну?
– Да, пожалуйста.
Клэр глубоко затянулась, снова села, скрестив ноги, и одернула свою трикотажную юбку на дюйм или два ниже коленей.
– Почему же вы не поздоровались? спросила она.
– Я находился на противоположной стороне улицы.
– Не очень-то по-приятельски, как вы считаете?
– А почему вы со мной не поздоровались?
– Я не видела вас.
– Вообще-то, полагаю, что видели. – Тон у него внезапно стал нежным, и она подумала, что он знает о ней гораздо больше, чем надо. – Я думаю, что вы видели меня также и в субботу пополудни – сразу после того, как приехали.
– Вы видели меня? Видели, когда шли, нагруженный всем этим спиртным?
Морс кивнул.
Черт подери! Черт его подери!
– Вы, наверно, знаете также, зачем я приехала сюда?
Морс снова кивнул.
– Но вовсе не потому, что я ясновидящий. Всего лишь Джим. Мистер О'Кейн позвонил мне вчера...
– Об этом? – она протянула газеты.
– Да. О девушке, которая, возможно, заходила к ним. Очень интересно, а может быть, и ценно – я не знаю. Они собираются дать показания. Хотя и не мне. Я в отпуске. Помните?
– Значит, я напрасно пришла. Я собиралась сказать вам...
– Нет, не напрасно – не говорите так!
– Я... я продолжала думать о девушке – вчера весь день... да и позавчера несколько раз вспоминала... Вы знаете, то, что она зашла в отель, возможно, не имея денег, а затем...
– Сколько стоит там сейчас одноместный номер?
– Не знаю точно. И вы снова притворяетесь! Вы отлично осведомлены, что я заказала двойной, признайтесь? Двойной на две ночи. Вы все узнали у О'Кейна – вы противный, сующий везде свой нос сыщик!
Несколько секунд Морс напряженно смотрел на нее.
– У вас прекрасные элегантные ноги, – сказал он просто, но она почувствовала, что ее выпад задел его. И внезапно, как-то совершенно иррационально, ей захотелось, чтобы он пересек комнату и взял ее за руку. Но он не сделал этого.
– Кофе? – энергично спросил он. – Боюсь, что у меня только растворимый.
– Некоторые предпочитают растворимый.
– А вы?
– Нет.
– Я не осмеливаюсь предложить вам бокал вина.
– Почему это, скажите на милость?.. Прекрасное вино, – сказала она через минуту или около того.
– Неплохое, да? Хотя надо его немало выпить, чтобы оценить. В малых количествах – никакого толка.
Она обаятельно улыбнулась:
– Я вижу, вы уже разделались с кроссвордом.
– Да. По понедельникам он всегда легкий. Вы знаете об этом? Они составляют его, исходя из предположения, что в понедельник утром у всех туман в голове.
– Многие покупают "Таймс" только из-за кроссворда.
– Пожалуй.
– А также из-за писем, разумеется.
Морс внимательно посмотрел на нее.
– И писем тоже, – не сразу согласился он.
Клэр развернула свой экземпляр газеты "Таймс" от 13 июля и прочла вслух заметку на первой странице:
СЛЕДЫ ПРОПАВШЕЙ СТУДЕНТКИ
Редакция "Таймс" и управление полиции "Темз-Вэлли" продолжают получать около десяти писем в день (и почти столько же телефонных звонков) в ответ на нашу просьбу об информации, касающейся подробности исчезновения год назад Карин Эрикссон, шведской студентки. С этим событием, как полагают, связано анонимное стихотворение, полученное полицией и напечатанное в этой колонке газеты (3 июля). Начальник управления "Темз-Вэлли" Стрейндж считает, что остроумные предположения, высказанные в одном из последних писем (см."Письма", стр.15), весьма интересны и представляются потенциально наиболее важными из всех рассмотренных к настоящему моменту.
– Вы наверняка уже прочитали это письмо?
– Да. Беда только в том, как сказали мистер и миссис О'Кейн, что за всем не уследишь. Даже за десятой частью поступающей информации. К счастью, множество сообщений совсем идиотские... – Он развернул свой экземпляр газеты и начал читать еще раз упомянутое "остроумное предположение". – Умно, умно проанализировано, – заметил он.
– Наверняка очень умный парень – тот, кто написал его.
– Простите? – сказал Морс.
– Парень, что написал это письмо.
Морс прочитал имя вслух:
– Мистер Лайонел Риджис? К сожалению, не знаком.
– Может быть, с ним никто не знаком?
– Простите?
– Посмотрите на адрес!
Морс снова заглянул в страницу и покачал головой:
– Я плохо знаю Солсбери.
– Это мой адрес!
– Правда? Не хотите ли сказать, что это вы написали письмо?
– Хватит! – она почти взвизгнула. – Его написали вы! Вы видели мой адрес в регистрационной книге в Лайм-Риджис, вам потребовался адрес для этого письма, в противном случае ваши – ваши "остроумные предположения" не были бы напечатаны. Я права?
Морс промолчал.
– Все-таки письмо написали вы? Пожалуйста, ответьте мне!
– Да.
– Почему? Почему вы пошли на такую глупую ложь?
– Я всего лишь... Ну, я просто подхватил то, что крутилось наверху в моем сознании, вот и все. А там – там были как раз вы, Клэр. На самом верху.
Он говорил очень просто и спокойно, и, пока говорил, взгляд его переместился с ног на ее лицо; весь гнев, вся неприязнь отлетели от нее, напряженность в плечах чудесным образом пропала, и она откинулась назад в мягкие объятия диванчика.
Долгое время ни один из них не говорил ни слова. Затем Клэр выпрямилась, допила свой бокал и встала.
– Вам нужно идти? – спокойно спросил Морс.
– Да, и побыстрее.
– У меня есть еще бутылка.
– Только если вы обещаете хорошо себя вести.
– То есть если я буду говорить вам, какие красивые у вас ноги?
– И если вы снова поставите эту пластинку.
– На самом деле компакт-диск. Брукнер. Восьмая.
– Так вот что это было? Я не очень уж и промахнулась, согласны?
– Действительно, вы были очень близки, – согласился Морс.
Затем самому себе: "Да, очень, одну или две минуты".
* * *
На половине второго раунда, когда бутылка была на три четверти пройдена, зазвенел дверной звонок.
– Боюсь, сэр, что не могу принять вас в данный момент.
Стрейндж втянул в себя воздух, подозрительно оглядывая Морса маленькими глазками.
– На самом деле? Я немного удивлен этим, Морс. По правде говоря, я удивлен еще и тем, что ты не принял меня сразу за двоих!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?