Читать книгу "Мегатех. Технологии и общество 2050 года в прогнозах ученых и писателей"

Запад обязан своим превосходством не только производимому им вооружению. Солдаты, выросшие в условиях западной либеральной демократии, имеют преимущество перед воспитанными теократией или авторитарным режимом. Людей западной цивилизации их образование учило самостоятельно принимать жизненно важные решения и исправлять последствия своих ошибок, и потому они, как правило, демонстрируют больший творческий потенциал и склонность к инновациям. Это выражается в большей способности к изменению тактики на поле боя таким образом, чтобы наилучшим образом воспользоваться неожиданно открывающимися возможностями, в отношении которых солдаты недемократических стран могут не иметь ни соответствующих рефлексов, ни даже разрешения действовать.

Разработчики программного обеспечения, прогнозирующего исход более или менее вероятных будущих сражений, называют это преимущество «инициативой». Изучая историю сражений между войсками, обладавшими такой инициативой (например, израильскими) и в массе своей ею не обладавшими, специалисты разработали алгоритмы, выражающие это преимущество численно, причем для разных сценариев конфликта. Зачастую разница значительна.

Это преимущество будет увеличиваться по мере прогресса в робототехнике и связи. Причина состоит в том, что указанные технологии увеличат количество и качество информации о тактической обстановке, поступающей к бойцам, а западные солдаты в силу своего воспитания лучше обучены ее интерпретировать, и это отличие носит решающий характер. Образование в демократических государствах стимулирует творческий подход к решению задач, а своевременное поступление тактической информации его упрощает, будь то вероятность загрязнения колодца после дождя или анализ мотивов лидера городской толпы в отношении того, чтобы подогреть недовольство властями.

Очень полезно, что люди на Западе обычно получают для дальнейшей обработки информацию, не искаженную предварительно тоталитарным режимом в своих целях и не контролируемую им. Ограничение автократией личных свобод с целью сохранения своей власти неизбежно приводит к тому, что у ее солдат ослаблено критическое мышление и связанная с ним способность находить нестандартные решения, говорит Питер Кубеленс, в прошлом – директор Службы военной разведки и безопасности Нидерландов. Этот разрыв будет только увеличиваться, добавляет он, по мере того как новые технологии делают победу в бою все менее вопросом слепого подчинения приказам, и все более – вопросом умелого использования разведывательной информации и высокоточного оружия.

Здесь успех или неудача будет в значительной степени зависеть от того, насколько Запад сможет воспользоваться преимуществом, предоставляемым его культурой. «Чтобы получить от него максимальную отдачу, Соединенные Штаты разрабатывают алгоритмы, призванные определить, каким образом распределять разведывательную информацию между бойцами», – говорит Дэвид Шедд, еще совсем недавно исполнявший обязанности директора Разведывательного управления Министерства обороны США. Автоматическая отправка солдатам того или иного фрагмента тактической информации освобождает их от необходимости размышлять в бою, какая информация могла бы быть полезна в конкретной обстановке, а потом извлекать ее из обширных баз данных. «Для этого будут разработаны, – добавляет он, – развитые технологии визуализации». До 2050 г. западные солдаты получат возможность считывать тактическую информацию, не отводя глаз от поля боя. Необходимые для этого средства визуализации, не использующие дисплеев, уже разрабатываются.

Некоторые специалисты полагают, что к середине столетия лазеры, установленные в специальных очках, смогут сканировать поле боя и проецировать результаты прямо на сетчатку глаза солдата. Другие же, включая американскую компанию Avegant, считают более многообещающей технологией чипы, оснащенные микроскопическими вращающимися зеркалами, при помощи которых создаваемое светодиодами цветное изображение проецируется на сетчатку глаза пользователя. Avegant предлагает очки виртуальной реальности Glyph, в которых используются два чипа, оснащенные более чем 1,8 млн зеркал каждый. Эти зеркала, всего по 5 микрон в поперечнике, колеблются с частотой как минимум 3600 раз в секунду и создают изображение, словно висящее в воздухе перед пользователем, не заслоняя при этом окружающие предметы. Основатель компании, Эдвард Тан, предсказывает создание системы дополненной реальности, способной проецировать соответствующую тактическую информацию на тот предмет, на который боец смотрит в данный момент.

«Добиться такого прогресса технологии будет непросто», – считает Джеймс Герц, глава службы материально-технического снабжения Командования специальных операций США. Проецировать разведывательную информацию непосредственно на объекты на поле боя, к которым она относится, означало бы предоставлять «полезную, тактически необходимую информацию именно там и тогда, где она нужна, а для нас это все равно, что Святой Грааль», – говорит он. Условные значки, обозначающие места предполагаемой засады боевиков, или же места предыдущих взрывов самодельных устройств будут словно парить в воздухе перед бойцом, когда он продвигается вперед или поворачивает голову. Основная идея этих усовершенствований, по его словам, – максимально использовать преимущество американских солдат в скорости адаптации к быстро меняющимся условиям.

Чтобы обеспечить первенство, основанное на обработке данных, потребуются спутники для сбора и передачи информации. Но уже сейчас Китай и Россия, как и США, способны наносить удары по спутникам. «До 2050 года еще по меньшей мере 16 стран приобретут подобное вооружение», – считает сотрудник Министерства обороны Бельгии, ранее бывший главным военным координатором страны по вопросам космоса, Эрвин Дюамель. В этот список, по его мнению, войдут Бразилия, Индия, Иран, Нигерия, Пакистан, Южная Африка, Турция, Вьетнам и – если ее режим выживет – Северная Корея.

Сегодняшние крупные спутники размером со средний грузовик будут заменены созвездиями небольших аппаратов, объединенных в сеть, уничтожать которые будет сложнее и дороже. Так считает Деннис Гег из Германского центра авиации и космонавтики – правительственного учреждения в Кельне, занимающегося автоматическими космическими аппаратами. Несколько держав, в том числе США и Франция, будут развивать способность быстро строить и запускать небольшие, легкозаменяемые спутники для чрезвычайных ситуаций. Исследования, проведенные французской компанией Dassault, свидетельствуют о том, что Франция надеется запускать небольшие спутники с модифицированного реактивного истребителя, базирующегося на авианосце.

«Тем не менее даже к 2050 году спутники будет легче уничтожить, чем защитить или заменить, особенно если остатки сбитого спутника запустят цепную реакцию», – говорит Гег. Он считает, что заинтересованность всех стран в ограничении количества обломков на околоземной орбите должна предотвратить атаки на спутники. Есть и менее оптимистичные мнения. Станет ли кто-либо в ходе кровопролитной войны, оказавшись на грани краха, проявлять почтение к глобальным ценностям?

Джордж Фридман, основатель компании Stratfor, осуществляющей консультирование по вопросам геополитики, полагает, что США будут вооружать свои спутники заградительными ракетами, способными уничтожать приближающиеся самолеты-перехватчики и противоспутниковые лазерные установки. Со временем, по его мнению, эти спутники превратятся в «Боевые Звезды» с наступательным арсеналом, способные вести войну из космоса. Вынеся «господствующие высоты» за пределы досягаемости многих противников, они теоретически дали бы США и их союзникам новые существенные преимущества.

Однако некоторые военные аналитики полагают, что будущие войны скорее перейдут в киберпространство, чем в космос. «Боевые Звезды» не будут особенно значимы для страны, способной потерять контроль над своими компьютерными сетями. Кибернетическая атака может стать более серьезной проблемой, чем космическая. Кто позаботится о ваших самолетах, если вам отключат электричество, ваше имя будет стерто, а деньги исчезнут?

Такая перспектива, безусловно, звучит пугающе. Отчасти потому, что будущий мир, уязвимый для атак «логическими бомбами», предоставит асимметричное преимущество негосударственным формированиям, которые сложно не только держать под контролем, но даже идентифицировать. Возможно, кибернетическое оружие откроет дорогу будущему, в котором конфликты окажутся менее разрушительными?

В последнее время, как правило, технологический прогресс делает войну менее кровавой. Поскольку растущая избирательность ударов позволяет точечно уничтожать важные вражеские системы или специалистов, необходимых для их эксплуатации, становится возможным сокращение числа обычных пехотинцев. В 2003 году вооруженные силы США всего за три недели победили иракскую армию численностью в 380 тысяч человек, при этом потери Ирака составили менее 11 тысяч солдат. Напротив, ирано-иракская война, в которой были задействованы устаревшие технологии 1980-х годов, продолжалась восемь лет – при этом погибло по меньшей мере 250 тысяч иракцев и, по разным оценкам, до 1 млн иранцев. Кибервооружение, скорее всего, лишь усилит эту тенденцию. Зачем убивать людей, если отключение их компьютеров приводит к тому же военному результату?

Развитие цифрового оружия будет ускоряться. Эксперт по кибервойне из агентства оборонных исследований Министерства обороны Швеции Дэвид Линдал считает, что секретные службы уже начали создание цифровых вирусов, которые будут попадать в компьютеры, даже отключенные от любой сети, посредством тщательно рассчитанных импульсов радио– или микроволн. Пока, однако, никто не знает, удастся ли сохранять жизни людей при подобном способе ведения войны. Так, например, обнаруженному в 2010 году вирусу Stuxnet, который был разработан, вероятно, США совместно с Израилем, чтобы остановить усилия Ирана по обогащению урана, удалось лишь «в некоторой степени» воспрепятствовать нежелательному развитию событий.

В любом случае к 2050 году впечатляющие достижения в военной технике могут стать лишь частью происходящего. Израильский военный историк Мартин ван Крефельд беспокоится о другой стороне технологического прогресса. По его словам, многие сложные военные разработки Запада все чаще служат опасной заменой воли к борьбе, о чем свидетельствует слабое сопротивление Исламскому государству в Ираке, Сирии и Ливии. Так было и раньше. «Декадентская, упадочная Римская империя прикладывала больше усилий для создания технически совершенных катапульт, чем для реальной борьбы с варварами», – говорит Ван Крефельд.

12. Персональные технологии становятся действительно личными

Лео Мирани

По мере все более тесного переплетения реального и виртуального миров, цифровые технологии начинают все глубже проникать в нашу жизнь и – вполне возможно – в наши тела.

Всего 20 лет назад даже самые восторженные энтузиасты новых технологий в основном проводили время вне Сети. Подключение к Интернету означало выход в Интернет, так же, как в деревне брали ведра и шли к колодцу за водой. Чтобы выйти в Сеть, пользователи набирали определенный телефонный номер с помощью модема, установленного рядом с большим системным блоком настольного компьютера, и терпеливо ожидали соединения. Сегодня в богатых странах мира Интернет объемлет все, что нас окружает. Доступ в него и мобильная связь действуют повсеместно, и для этого теперь не нужны провода. Переход от привычного офлайн-мира к привычному же онлайн-миру сегодня практически незаметен. Это как водопровод: на него обращают внимание, только когда отключают воду.

Нечто подобное произойдет в течение ближайших нескольких десятилетий со всеми устройствами, служащими шлюзами между нами и Интернетом. Они исчезнут. Сидение за столом перед компьютером или со смартфоном будет казаться старомодным, напоминая о временах подключения к Интернету вручную. Из лексикона уйдет само слово «компьютер». Когда все вокруг вас способно действовать как он, зачем заводить отдельное устройство?

Это изменение будет обусловлено гигантским прогрессом в области виртуальной и дополненной реальностей, а также семейства связанных с ними технологий, которые позволят нам взаимодействовать с облаком (или, возможно, к тому времени оно станет называться «миром»?). Это изменит поведение человека больше, чем появление смартфонов и интернета. Персональные технологии наконец-то станут действительно личными.

Начнем с виртуальной реальности. Самое замечательное в ней то, что делает ее уникальным явлением в богатой истории человеческого общения – эффект «присутствия». Это глубокое, интуитивное ощущение «сопричастности». Те, кто опробовал виртуальную реальность, говорят, что они как будто побывали в определенном месте, а не просто видели его на экране. В 2017 году это внушало чувство благоговения. К 2050 году это станет вполне обыденным явлением.

Каковы преимущества перемещения в другое место «здесь и сейчас»? Первый вариант применения – развлечения. Еще до 2050 года люди в западном мире начнут посещать концерты и спортивные события, не вставая со своего дивана. Да и площадки под эти мероприятия отводить не придется. Так же, как 3D-фильмы стоят чуть дороже своих 2D-версий, цена на развлечения в виртуальной реальности будет достаточно приемлемой для тех, кто уже платит за ТВ-каналы, а также за билеты на спортивные и другие мероприятия. Не говоря уж о том, что чем больше людей начут использовать виртуальную реальность, тем ниже станут цены на связанные с ней устройства.

Причем уменьшаться будет не только стоимость, но и вес. Первые установки виртуальной реальности, изобретенные пионером в этой области VPL Research, были огромными и громоздкими костюмами с громоздкими пучками проводов, цифровыми перчатками и тяжелой гарнитурой. Выглядело это как механический осьминог на голове. (Более поздняя, уменьшенная версия – EyePhone – стоила около 9000 долларов.) Сегодня они продаются в двух видах. Самый простой вариант – подставка, в которую вставляется смартфон: например, Samsung’s Gear VR или Google’s Cardboard. Другой тип представлен PlayStation VR, Oculus Rift или HTC Vive. Здесь есть встроенные дисплеи, но эти устройства работают на внешних вычислительных мощностях (обычно в виде компьютерной или игровой консоли). Можно с уверенностью сказать, что к 2050 году даже самым требовательным устройствам не понадобятся внешних процессоров, и они станут легче и меньше существующих сегодня.

Вторым применением виртуальной реальности являются компьютерные игры. Геймерам всегда требовались более быстрые процессоры, улучшенные экраны и более надежные соединения. Они с радостью платят большие суммы за привилегию находиться на переднем крае технологий. Ничего не изменится и в случае с виртуальной реальностью: именно геймеры создадут исходный рынок для новых продуктов и обеспечат производителям достоверную выборку пользователей, на которой те смогут тестировать новые идеи. Через 32 года после первого выпуска Tetris компьютерные игры стали невероятно реалистичными и сложными, а их компьютерная графика по величине бюджета конкурирует с боевиками о супергероях. 2050 год – это еще 32 года, а компьютерная графика совершенствуется все быстрее.

Эти легкие победы приведут к более полезному использованию VR: врачи смогут обследовать пациентов на расстоянии, дети с ослабленной иммунной системой – посещать школу, службы контроля качества на заводах – проверять продукцию с помощью дистанционных роботов, военные – тренироваться на незнакомой территории, а бизнесмены – проводить деловые переговоры, на которых участники смогут увидеть любое малейшее движение друг друга. Список можно продолжать долго.

Подумайте обо всем этом, и вам станет очевидно, что разработка VR действительно необходима. Программа Chalktalk, созданная Кеном Перлином из Нью-Йоркского университета, показывает один возможный вариант будущего. Chalktalk – это виртуальная площадка, на которой пользователи могут рисовать все, что угодно: фигуры, графики, компьютерный код, математические уравнения, так же, как на доске. Разница в том, что фигуры становятся трехмерными объектами, уравнения работают, код компилируется. В качестве примера Перлин нарисовал маятник, и тот начал качаться. Колебания отражались на нарисованном тут же графике. В другой раз он изобразил диаграмму, развернувшуюся в 3D, а матрица из логарифмов влияла на кривые. В-третьем случае он нарисовал вазу, искусно совершенствуя рисунок до тех пор, пока он не стал идеальным изображением 3D-объекта. В будущем, всего через 10 или 20 лет, кофе вам сможет напечатать 3D-принтер.

Если эффект присутствия делает виртуальную реальность столь уникальным и мощным явлением, он же и ограничивает его. И здесь на помощь приходит дополненная реальность. Если виртуальная реальность представляет собой присутствие в конкретном пространстве, где вы не врежетесь в стены или журнальные столики, то дополненная реальность создана для внешнего мира. Другими словами, дополненная реальность – это то же самое для смартфонов, что виртуальная – для настольных компьютеров.

В существующих технологиях уже имеются первые предвестники дополненной реальности. Пилоты в течение многих лет используют дисплеи, проецирующие данные на стекло летного шлема. Подобные проекторы для лобовых стекол все чаще встречаются в автомобилях. Но это самая примитивная форма дополненной реальности. Немного более продвинутая версия – очки Google Glass, отображающие информацию на своих стеклах. Правда, там виден только небольшой прямоугольный экран, ненамного лучше дисплея в смартфоне. Magic Leap, ревностно оберегающий свои тайны стартап из Флориды, пошел еще дальше: его технология показывает 3D-объекты, имеющие какое-то отношение к окружающим их предметам. Есть еще одна новинка, например, на реальный мир вместо полезной информации накладывается модель Солнечной системы. Именно это делает дополненную реальность сложнее, чем виртуальная: очки должны не только отображать данные, но также разметить и изучить физический мир, оценивать глубину и расстояние, сжимать и перерабатывать информацию для того, чтобы определить, куда направлены очки, и расположить все предметы там, где они действительно находятся.

К 2050 году это станет нормой. В развитых обществах очки дополненной реальности заменят смартфоны у всех, кроме самых отъявленных технофобов. Маршруты больше не будут отображаться в виде синих линий на плоских экранах смартфонов, вместо этого они будут нарисованы прямо поверх ближайших улиц. Меню ресторана станет ненужным: пройдите мимо кафе, и на экране очков появится все, что вам здесь могут предложить. Разговоры с иностранцами будут синхронно переводиться. Сантехники останутся без работы, поскольку подробные визуальные инструкции по прочистке засоренной раковины будут выводиться поверх нее. Автобусам не нужно будет отображать информацию: ваши очки покажут вам номер, остановки, маршрут и ожидаемое время прибытия на языке по вашему выбору. Вы больше никогда не забудете имя, равно как и все остальное, что вы знаете о человеке, с которым вы разговариваете, поскольку вся информация о нем будет мигать на экране очков. Магазинам больше не будут нужны вывески. Муниципальные органы смогут убрать дорожную разметку и знаки, портящие вид города.

Визуальный хаос начала XXI века будет заменен девственной средой, в которой мы будем видеть лишь то, что нам нужно – и ничего больше. Мы также сможем решить, какой степени близости к реальности хотим добиться. Самого полного? Или как можно меньшего? При желании мы могли бы целыми днями бродить по своему городу, который бы выглядел таким, каким он был в XIV веке, при этом оставаясь человеком XXI века. Так же как нет двух одинаковых смартфонов и у каждого пользователя имеется свой набор приложений, ярлыков и контактов, так и окружающий мир для каждого из нас будет выглядеть по-разному.

Если это звучит надуманно, представьте себе, что многие газеты перестанут издаваться в виде печатных изданий, лондонские автобусы – принимать к оплате наличные, а по улицам будут ездить такси без внешних опознавательных знаков, эти машины можно будет вызвать только с помощью специального приложения (и они будут недоступны для тех, у кого нет смартфона). И вспомните, что все это произошло в течение десятилетия после выпуска первого iPhone.