Читать книгу "Социальное пространство современного города"

Структурирование социального пространства города напрямую связано с различными сферами жизнедеятельности, которые объективно требуют разной пространственной локализации. Г. Е. Зборовский, говоря о причинах такого дробления социального пространства, относит к ним «наличие многообразных социальных потребностей» [16, с. 80], в соответствии с которыми дифференцируется социальное пространство. В обществе существует обязательность пространственной сегментированности, разъединенности, в соответствии с которой любая деятельность человека в той или иной степени пространственно регламентирована.

В городе как социальной системе взаимодействия социальных субъектов организованы в различных областях деятельности, соответственно, структура социального пространства города будет складываться из элементов (подпространств), которые представляют собой сферы социальных взаимодействий. Социальная практика человеческой деятельности очень разнообразна, следовательно, в основной структуре социального пространства города можно выделить целый ряд элементов, которые мы для удобства также будем называть пространствами. «Критерием выступает дифференциация общественного бытия, реального процесса жизнедеятельности… которыми пронизаны основные сферы социальной практики» [Там же, с. 90].

Отсюда нами были выделены следующие элементы социального пространства города. Во-первых, это экономическое пространство, представляющее собой пространство социальных взаимодействий в сфере экономической деятельности: трудовая деятельность, финансовая деятельность. Второй элемент – это политическое пространство, деятельность в сфере политики, взаимодействия властей города и жителей. Третий – культурное пространство, отражающее социальные взаимодействия в сфере образования, культуры и досуга. Четвертый – пространство коммуникационное: отношение жителей города друг к другу и гостям города.

Таким образом, подводя итог, следует заметить, что при всем многообразии подходов к понятию социального пространства, на которых базируются и современные представления о социальном пространстве города, социологи отмечают следующие общие для всех факторы:

– основными структурными элементами социального пространства являются социальные взаимодействия, на основе которых выстраиваются социальные отношения и связи11
  Этот факт находит отражение и в работе Г. Е. Зборовского: «о социальном пространстве можно говорить, когда наличествуют общественные взаимодействия, в основе которых находятся социальные контакты» [8, с. 81].


[Закрыть];

– субъектами социального взаимодействия являются коллективные и индивидуальные агенты;

– взаимодействие осуществляется между разъединенными позициями структуры – местами. Для взаимодействия не обязательна их пространственная близость, поскольку расстояния преодолеваются при помощи передвижения22
  Эта идея долгое время не была очевидной. Как отмечает Б. Латур, ссылаясь на И. Гофмана, «в социологической литературе описание социального взаимодействия предполагает наличие нескольких составляющих. <…> Эти два актора должны физически присутствовать в одном пространстве» [14, с. 171].


[Закрыть].

А социальное пространство города в связи с этим включает в себя следующие элементы:

– места, разделенные расстояниями, и мобильности, преодолевающие эти расстояния между местами, способствующие созданию социальной структуры;

– материальные объекты, задающие условия социальным взаимодействиям, и социальные взаимодействия, обнаруживающие себя (объективированные) в материальных объектах;

– индивидуальных и коллективных агентов, обладающих различными капиталами, деятельность которых обусловлена социальными причинами (потребностями, ожиданиями, обязательствами).

Но в результате социальное пространство города как пространство взаимодействий социальных субъектов, обладающее структурой, соответствующей сферам деятельности, в которых осуществляются социальные взаимодействия, конструируется в конечном итоге атомарными элементами города как системы, а именно людьми.

1. Вебер М. Город. URL: http: //www.gumer.info/bibliotek_Buks/Sociolog/ Weber/_Gor_Index.php (дата обращения: 21.09.2012).

2. Добреньков В. И., Кравченко А. И. История зарубежной социологии. URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Sociolog/dobr/12.php (дата обращения: 22.09.2012).

3. Социология вещей : сб. ст. / под ред. В. Вахштайна. М., 2006.

4. Джейкобс Д. Смерть и жизнь больших американских городов. М., 2011.

5. Берджесс Э. Рост города : Введение в исследовательский проект. URL: http://library.sociology.kharkov.ua/books/empir_soc1/chapter2.

html (дата обращения: 26.09.2013).

6. Парк Р. Город как социальная лаборатория. URL: http://www.urbanclub.ru/?p=50 (дата обращения: 22.09.2013).

7. Вирт Л. Урбанизм как образ жизни. URL: http://www.urban-club. ru/?p=99 (дата обращения: 10.10.2013).

8. Заборова Е. Н. Горожанин в городе. Екатеринбург, 1996.

9. Харви Д. Пространство как ключевое слово // Топос : филос. -культурол. журн. 2011. № 1.

10. Лефевр А. Социальное пространство // Неприкосновенный запас. 2010. № 2.

11. Бурдье П. Социология социального пространства. М.; СПб., 2007.

12. Сорокин П. А. Социальная мобильность / пер с англ. М. В. Соколовой ; под общей ред. В. В. Сапова. М., 2005.

13. Филиппов А. Ф. Социология пространства: общий замысел и классическая разработка проблемы. URL: http://www.ruthenia.ru/logos/ number/2000_2/09.html#_ftnref16 (дата обращения: 15.10.2012).

14. Филиппов А. Ф. Социология пространства. СПб., 2008.

15. Бурдье П. Социология социального пространства. М.; СПб., 2007.

16. Зборовский Г. Е. Пространство и время как формы социального бытия. Свердловск, 1974.

1.2. Город как социальное пространство и территория

Одним из первых интерес к исследованию социального пространства проявил П. Сорокин. Его эволюционистский подход дает четкое представление об этапах изменения социальной системы и пространства, в пределы которого эта система помещена. Для выяснения, а скорее, «очистки» социального пространства от разнообразных наслоений (вызванных главным образом исследовательской активностью разнообразных дисциплин) Сорокин предпринимает попытку аналитического разделения понятий территории как минимум на две составляющие – социальное и физическое пространство [см.: 1]. При этом под социальным пространством понимается некая совокупность социальных отношений, возникающих между разнообразными акторами. Из этого пространства, по сути, вычленяются разнообразные физические и материальные объекты (они отдаются на откуп других наук, например географии). Социальное же пространство предстает в виде дистанций, диспозиций и т. п. Материальные элементы социального пространства Сорокиным исключаются из поля анализа.

В дальнейшем идеи дематериализованного социального пространства были развиты в работах К. Левина, посвященных исследованию полей отношений [см.: 2]. В этой концепции мы наблюдаем уже полное изъятие материальных объектов. Социальное поле в состоянии обнять собой, погрузить в себя социальную активность, придать ей направление и импульс движения, задать общую конфигурацию. Место вещей занимают символы, они становятся основой и посредником социальных взаимодействий.

Социальное пространство, фундированное социальными взаимодействиями, воплощает в себе социальные дистанции и их идеологическое обоснование, деление на свое и чужое, «классово близкое» и «классово чуждое».

Параллельно с указанной линией эволюции представлений о социальном пространстве развивалась и другая, исходящая из эмпирического факта различия между местами проживания социальных общностей. Наибольший интерес, что естественно, вызвал город. Так, например, представитель Чикагской школы Р. Парк рассматривает его как случай территориальной организации общества, в пределах которой развивается социальное пространство; оно, в свою очередь, предстает как совокупность дистанций и границ социальных взаимодействий [см.: 3]. В пространстве города закрепляется социальное неравенство, формируются функционально различные зоны, которые репрезентируются визуально. Например, в городах появляются кварталы для бедных, деловые центры и т. п.

Таким образом, в теоретическом дискурсе социального пространства указанные векторы исследования социального пространства переплетаются: с одной стороны, мы имеем дело с конфигурациями социального взаимодействия, а с другой – с местами, в которых участники (акторы) разворачивают и закрепляют (визуализируют) свои взаимодействия.

Проблематику города рассматривал в своих работах и М. Вебер [см.: 4]. В представлении немецкого социолога его необходимо рассматривать как сообщество горожан, связанных между собой не столько общностью территории, сколько сходством видов деятельности и включенностью в некую систему, способную приносить конкретный результат. Само устройство города, согласно Веберу, может рассматриваться в качестве императива, определяющего векторы социальной активности горожан, особенности их жизнедеятельности. Остается вопрос о значении самих мест, образующих территории, об их вещном насыщении и определении, подкрепленном коллективной памятью горожан. Город остается общей для всех средой обитания социальной общности, правда, она подстраивается и создается под ее нужды, а значит, не может рассматриваться в качестве «естественной среды».

Территория в ее классическом понимании рассматривается как отграниченная протяженность, имеющая доминантную систему легитимации (иногда, например, в виде муниципального управления) и состоящая из определенных «мест». В таких местах мы имеем дело с переплетением физических, материальных объектов и структур памяти горожан, закрепляющих, распределяющих среди них смысл, значимость.

Такие места, с одной стороны, могут определяться с позиций ориентировочных пунктов территории (так, например, иногда места получают специальные названия, например, на екатеринбургском железнодорожном вокзале принято встречаться «под варежкой», а это памятник воинам Уральского добровольческого танкового корпуса). С другой стороны, они могут иметь смыслообразующее значение. В своих работах М. Вебер показал, что город, городское пространство необходимо концептуализировать через городские общности, задающие на определенной территории метки, организующие в ее пределах пространство взаимодействия.

В середине ХХ в. в рамках урбанистической теории (Дж. Джекобс) город рассматривался как среда, управляя которой, можно добиться определенного качества жизни местного населения (горожан) [см.: 5]. В частности, речь идет о развитии социального контроля, надзора, а следовательно, безопасности жителей города.

Этого можно добиваться с помощью размещения материальных объектов в пространстве, создания (или разрушения) специализированных мест, функционально предназначенных для отправления разнообразных потребностей. Размещая различные материальные объекты, акторы в состоянии обозначать принадлежность того или иного места в городе жителям конкретного дома, указывать места, где нужно вести себя как в публичном месте, то есть соблюдая приличия и общественные предписания. В то же время в пространстве города запускаются процессы приватизации публичного (то есть общего для всех) пространства.

Города представляют собой особый тип организации социального пространства. Он характеризуется территориальной стабильностью, результатом которой является конструирование устойчивых идентификационных моделей для жителей (резидентов), что позволяет им через сети привязанностей рассуждать о «родном» и «чужом», «своих» и «чужих». Города, втянутые в миграционные потоки, являются живыми лабораториями, позволяющими фиксировать сложные системы взаимодействия «своего» и «чужого».

В этот же период переживает бурное развитие школа пространственного анализа, восходящего к попыткам междисциплинарного осмысления городского пространства. Среди наиболее известных представителей этого направления можно выделить, в частности, А. Леша [6], Д. Харви [7] и др. Географические подходы к анализу пространства фокусируются на отношениях, возникающих между обществом и природой в пределах конкретной территории. При этом анализ базируется на сравнении математических моделей предполагаемого и актуального состояния территории.

Эти подходы оказали большое влияние на вопросы управления развитием городского пространства. Фактор территориального размещения производительных сил становится едва ли не самым значимым и важным. Городское пространство превращается в место размещения производства и потребления. Горожане становятся «наблюдателями», а в некоторых случаях акторами, вынужденными следовать за логикой развития капитала и производительных сил. В ситуации такого пренебрежения активностью самого населения пространство лишается «освоенности», чувства и мест привязанности.

Вслед за производительными силами важнейшими акторами пространства становятся места потребительских практик, фабрики по производству массовых потребителей, ориентированных уже не столько на решение конкретных потребительских задач, сколько на ведение особенного образа жизни, стиля мышления и самопрезентации. Подкрепляясь разнообразными досуговыми и развлекательными функциями, такие места становятся центрами притяжения.

В дальнейшем значимый вклад в исследование территорий и социального пространства был внесен П. Бурдье [8], А. Лефевром [9], М. де Серто [10] и др. Общая логика их исследований опирается на необходимость постепенного избавления от жестко аналитических подходов к анализу пространства и стремление к его комплексному исследованию, в том числе к обращению к вещам, объектам и местам, задающим содержание локальной идентичности.

В рамках этих исследований проблематика соотношения пространства и территории вновь актуализируется на примере перемещений различных категорий горожан и коррекции концепций зонирования города. Практика роста городов, территориальная экспансия сталкивается с так называемым «внутренним ростом» – переосваиваются, переосмысляются те сегменты городского пространства, которые ранее рассматривались как промышленные территории, непрестижные места проживания (например, диаспор, представителей рабочих профессий и т. п.). В связи с этим особую значимость приобретает вопрос конструирования социального пространства, выделения и переопределения мест, которые, с одной стороны, являются квинтэссенцией коллективной памяти горожан, а с другой, имеют конкретное вещное выражение.

Таким образом, обращает на себя внимание проблема конструирования пространства. Сущность этой проблемы, на наш взгляд, заключается в переплетении «вещного» и «не-вещного» (материального и нематериального, человеческого и нечеловеческого). Этот процесс необходимо рассматривать не только с точки зрения ментальной деятельности (когнитивной деятельности структур сознания, активированной памяти), но и с позиций размещения материальных объектов.

Взгляд со стороны государства, других субъектов социального управления, различных макросоциальных сил приводит к тому, что исследователь изначально ставит себя над ситуацией. Обычный человек рассматривается как элемент среды, реагирующий на подобные вызовы. Подобное обезличивание значительной части пространства приводит к тому, что ограничивается круг его истинных «конструкторов», во всяком случае, обычные индивиды в него не входят.

Дело здесь не в стремлении обратить внимание на «слабых» мира сего, а в потребности увидеть способы реконструкции, репрезентации и переживания того же самого пространства. Именно с этим связан пафос современных теорий вещности, когда уже не только индивид является актором, а его вещественное окружение также становится практически активной частью пространства, определяя, а, по сути, репрезентируя среду жизни индивида.

Одним из ключевых инструментов конструирования социального пространства, определения рамок являются каналы массовой коммуникации, прежде всего сети Интернет. Эту сеть определяют и как отражение социального пространства, и как продолжение пространства, и даже как субститут пространства. Для фиксации различий даже использована новая предикация – это пространство общения и взаимодействия стало виртуальным, или гиперпространством, способным на самовоспроизводство.

Более того, будучи «наброшенным» на публичные пространства современных городов, оно во многом подменяет собой публичные, или «третьи» места (они становятся менее востребованными). Таким образом, мы имеем делом с третьим способом взаимодействия территории и пространства. Социальное пространство и территория, объединяемые через городские места, могут разделяться и существовать в относительно самостоятельных режимах. Проблемой становится анализ этого пространства и нахождение точек схождения с существующими теориями, логиками анализа пространства и территории.

1. Сорокин П. А. Система социологии. М., 2007.

2. Левин К. Теория поля в социальных науках. СПб., 2000.

3. Park R. The City: Suggestions for the Study of Human Nature in the Urban Environment. Chicago, 1925.

4. Вебер М. Избранное : Образ общества. М., 1994.

5. Джекобс Д. Смерть и жизнь больших американских городов. М., 2011.

6. Леш А. Географическое размещение хозяйства. М., 1959.

7. Харви Д. Городской опыт / пер. В. В. Вагина. URL: http://www.urbanclub.ru/?p=105 (дата обращения: 25.07.2014).

8. Бурдье П. Социология социального пространства. М.; СПб., 2007.

9. Лефевр А. Введение в современность : Прелюдия первая. Об иронии, майевтике и истории / пер. с франц. С. Б. Рындина // Неприкосновенный запас. 2012. № 2 (82).

10. Де Серто М. Призраки в городе // Неприкосновенный запас. 2010. № 2 (70).

Глава 2 Образ города в представлениях разных социальных групп

2.1 Имидж города как фактор инвестиционной привлекательности

Во времена глобализационных процессов, которые находят свое выражение в свободном перемещении людей, а также материальных и духовных ресурсов, возрастает вопрос о конкуренции между городами за их привлечение. Каждый город старается предложить индивидам и социальным группам наиболее привлекательные условия для проживания, отдыха и развлечений, карьеры и ведения бизнеса.

Инвестиционная привлекательность региона – это баланс инвестиционного потенциала и инвестиционных рисков. При расчете инвестиционного потенциала учитываются статистические показатели трудового, финансового, производственного, потребительского, институционального, инфраструктурного, природно-ресурсного, туристического и инновационного развития. Таким образом, инвестиционный потенциал – это объективная характеристика.

Инвестиционный риск складывается из шести частных рисков: финансового, социального, управленческого, экономического, экологического и криминального, которые вычисляются на основе анкетирования представителей экспертного, инвестиционного и банковского сообществ. Но инвестиционный риск – это субъективный показатель, фактически формируемый на основе имиджа региона.

Целенаправленно созданный имидж региона или города обладает сильной мотивационной нагрузкой и оказывает влияние на поведение людей, образ их мыслей и отношение к происходящим событиям и реальным объектам. Образ города, формирующийся в сознании людей, также способствует повышению значимости и привлекательности города.

Образ города рассматривается в разных общественных дисциплинах, соответственно, различаются и подходы к его изучению (можно выделить исторический, психологический, социологический и архитектурный). В настоящее время нет единого подхода к определению и методологии исследования имиджа города, но можно выделить несколько базовых классических работ в этой области, на которые так или иначе ориентируются все современные исследователи.

В качестве основы для изучения можно рассматривать работу К. Линча «Образ города», в которой рассматриваются несколько американских городов на предмет организации городского пространства [см.: 1]. Из всех составляющих городского пространства К. Линч выделяет несколько основных:

– Пути – каналы, вдоль которых наблюдатель может перемещаться постоянно, периодически или только потенциально. Их роль могут играть улицы, тротуары, автомагистрали, железные дороги, каналы. Люди обозревают город, двигаясь по нему, относительно путей передвижения организуются все остальные элементы среды.

– Границы – те линейные элементы окружения, которые наблюдатель не использует в качестве путей и не рассматривает их в этом качестве. Это границы между двумя состояниями, линейные разрывы непрерывности: берега, железнодорожные выемки, края жилых районов, стены. Такие границы могут быть легко или трудно преодолимыми барьерами, отгораживающими один район от другого; или они могут быть швами, линиями, вдоль которых два района как-то соотнесены и связаны между собой.

– Районы (зоны) – средние и крупные части города, представляемые как двухмерная протяженность, внутрь которой наблюдатель мысленно входит и которая обладает некоторым общим распознаваемым характером. Всегда опознаваемые изнутри, они также используются в качестве внешнего направления, если видимы снаружи.

– Узлы – места или стратегические точки города, в которые наблюдатель может свободно войти; это интенсивные фокусы, к которым и от которых он движется. Это прежде всего соединительные звенья, места разрыва транспортных коммуникаций, перекрестки или слияния путей, моменты скачкообразного перехода из одной структуры в другую. Узлы могут быть и просто местами максимальной концентрации каких-то функций или физических характеристик, как кафе на углу или замкнутая площадь.

– Ориентиры – тоже точечные элементы, но наблюдатель не вступает в их пределы, и они остаются внешними по отношению к нему. Обычно это достаточно просто определяемые физические объекты: здание, знак, магазин, гора. Использование ориентира означает вычленение одного элемента из множества. Некоторые ориентиры отдаленные, видны с многих углов и расстояний, над вершинами меньших элементов и используются как радиальные ссылки. Они могут быть расположены внутри города или на таком удалении, что для практических целей символизируют определенное направление (отдельно стоящие башни, золоченые купола, большие холмы). Другие ориентиры – локальные, видимы только в ограниченной местности и с определенных точек: бесчисленные знаки, витрины, деревья, дверные ручки и прочие детали, которые насыщают образ города для большинства наблюдателей.

К. Линч подчеркивает необходимость стремления к совершенствованию качества окружающей среды для повышения ощущения гармоничности и комфорта. Причем совершенствовать это качество необходимо именно ориентируясь на ее пользователей, горожан, и делать это на основе изучения сложившегося восприятия городского пространства. Исследователь предлагает и метод для изучения – ментальное картографирование, изучение ментальных карт.

О важности ментальных карт упоминается и в работе С. Милграма «Эксперимент в социальной психологии» [см.: 2]. С. Милграм определяет ментальную карту как образ города, который складывается в сознании человека: это улицы, кварталы, площади, имеющие для него важность, связывающие устойчивые маршруты передвижения и ассоциативные цепочки и эмоциональную нагруженность каждого элемента городской среды.

Город – это образ, созданный социумом, а не материальная реальность. Восприятие города также является общественным явлением, которое требует исследований как в коллективном, так и в индивидуальном аспекте. Для этого изучение индивидуальных ментальных карт подвергается статистическому анализу. В ходе исследований С. Милграм пришел к выводу о том, что образ города является коллективным представлением, несмотря на различные цели присутствия людей на данной территории.

Помимо этих исследователей, проблемой образа города занималась Дж. Джейкобс, которая рассматривала город как некое пространство, включающее в себя достаточно сложно и тесно переплетенное разнообразие способов использования городской среды, постоянно поддерживающих друг друга экономически и социально [см.: 3]. Составные части этого разнообразия могут очень сильно различаться между собой, но они должны дополнять друг друга определенным образом. Разнообразие это поддерживается невероятным количеством людей, живущих в одном месте. Дж. Джейкобс утверждает, что только в пространстве большого города существуют условия для соседства на одном клочке земли таких специфических видов деятельности, как прием пищи (кафе, рестораны, столовые), просмотр фильма, спектаклей (кинотеатры, театры), совершение покупок, развлечения. Она анализирует городское пространство и облик города с точки зрения функциональной нагрузки тех или иных городских элементов и говорит о том, что грамотное управление данными элементами и их поддержка способствуют развитию городского пространства и препятствуют его «загниванию».

Обобщая перечисленные подходы, можно условно выделить два основных ракурса анализа образа города:

1. Пространственно-визуальное измерение – образ города как уникальное пространственное решение, соотношение природных, архитектурных и инфраструктурных элементов, уникальных для конкретного города.

2. Ментально-эмоциональное измерение – образ города как сложившиеся коллективные представления о нем.

Рассматривая понятие «образ города», стоит отметить, что его определением занимаются в основном социально-психологические науки, изучающие сознание и восприятие человека. Так, образ города – это отражение городского пространства (физического, социального, культурного, языкового, информационного и др.) в сознании субъекта (индивида или социальной группы); сложная конструкция, состоящая из образов и понятий. Сложившийся в сознании человека образ города представляет собой определенным образом организованную семантическую структуру, где образы объектов внешней действительности представлены в тесном переплетении с желаниями, фантазиями, значениями и образами внутреннего мира человека.

Л. Е. Трушина подчеркивает, что главное отличие образа города от имиджа заключается в том, что имидж – это целенаправленно формируемый образ территории, призванный привлекать внешнюю по отношению к городу аудиторию, в то время как образ города – это продукт индивидуального сознания человека [см.: 4].

Как утверждает Ф. Котлер, имидж места – это упрощенное обобщение большого числа ассоциаций и кусков информации, связанной с данным местом [см.: 5]. Он является продуктом ума, пытающегося обработать и выбрать существенную информацию. Имидж города – это существующая в общественном сознании совокупность устойчивых представлений о нем. Имидж формируется на основе информации, поступающей из трех источников: характеристики города, отражающие объективную действительность; личный опыт, личное представление о территории; чужие мнения, стереотипы и слухи о городе. Как правило, под имиджем города подразумеваются представления о городе, формирующиеся за его пределами.

М. Н. Межевич определяет имидж города как образ, целенаправленно создаваемый для того, что произвести наиболее благоприятное впечатление на определенную целевую аудиторию [см.: 6]. Имидж не исчерпывается внешней формой, в нем отражаются и внутренние свойства и качества. Имидж города формируется на базе распространяемой о нем информации, это специально психологически формируемый образ города и его составляющих, ориентированный на определенную социальную группу с целью его продвижения.

С экономической точки зрения имидж города рассматривается как составляющая инвестиционной привлекательности самого города и того региона, где он находится. Имидж города способствует определению перспектив и тенденций развития определенной территории.

Обобщая все определения, можно выделить несколько ключевых моментов:

– Образ города понимается как относительно устойчивый и воспроизводящийся в массовом сознании комплекс впечатлений, представлений, мнений о нем.

– Понятия «образ» и «имидж города» часто рассматриваются как синонимы. Иногда же (в литературе по менеджменту) рассматривается цепочка понятий «образ» → «имидж» → «бренд», таким образом – целенаправленно создаваемый яркий и ограниченный образ, который позволяет продвигать город в целевых аудиториях.

Согласно этому подходу предполагается, что образ города – это данность, сложившаяся к настоящему моменту. А имидж – та часть образа, которая поддается коррекции, управлению с применением приемов маркетинга территории. В процессе конструирования имиджа создается идеальная модель, отражающая яркие достоинства города. При этом отрицательные социальные стереотипы выявляются и нейтрализуются.

– Бренд, таким образом – целенаправленно создаваемый яркий и ограниченный образ, который позволяет продвигать город в целевых аудиториях.

Образ города существует (и может анализироваться) на двух уровнях:

– Эмоциональном (ассоциации, эмоции, чувства, связанные с городом).

– Рациональном (информация о городе, мнения и суждения).

С другой стороны, можно выделить два типа факторов, влияющих на формирование образа:

– Стереотипы, распространенные в массовом сознании, а также эмоционально-ассоциативный образ города. Передаются они через слухи, «народную молву» (в том числе отражающуюся и в СМИ), здесь в значительной степени на формирование образа оказывают влияние сложившиеся визуальные и лексические особенности презентации города. Под влиянием этих факторов формируется очень прочный слой впечатлений и представлений о городе, который сложно корректировать, поскольку он закреплен в стереотипах и ассоциациях, которые, как правило, находятся вне логического и критического осмысления человека.

– Собственный опыт и то, что можно считать официальной информацией – факты, статистика и пр. В результате формируются рациональные мнения и представления, которые могут меняться под воздействием новой информации. В том числе на этом уровне формируется практические туристические представления о городе как удобном или неудобном для посещения.

Образ города в данном исследовании рассматривается в следующей матрице значений (табл. 1):

Таблица 1

Матрица значений образа города

Важно понимать, что город – это очень сложный объект. Поэтому, помимо основного образа города, можно говорить о субобразах, которые включены в этот образ и существенно влияют на него. Это могут быть образы исторических или современных деятелей, событий, достопримечательностей, которые связаны с городом. Поэтому при изучении образа города важно рассматривать и эти составляющие его субобразы.

В ходе исследования мы измеряли следующие показатели, характеризующие образ Екатеринбурга, факторы, на него влияющие, и субобразы, его составляющие:

– Доминанты образа Екатеринбурга (ключевые субобразы): известные факты, достопримечательности (исторические, культурные, природные, экономические), с которыми в первую очередь связывают город.

– Эмоциональное и ассоциативное/образное восприятие города у разных аудиторий.

– Психосемантические составляющие образа Екатеринбурга (лексикон, типичный для описания города разными группами).

Объектом исследования, которое проводилось в 2012 г., выступили несколько целевых групп, значимых с точки зрения оценки привлекательности Екатеринбурга. К ним относятся члены делового сообщества, представители лидеров общественного мнения. В качестве объекта были представлены следующие группы: