Читать книгу "Социальное пространство современного города"

– Российские и иностранные туристы, посещающие Екатеринбург.

– Представители СМИ, специализирующиеся на экономической тематике.

– Сотрудники научных учреждений экономического профиля. –Члены дипломатических миссий, размещенных в Екатеринбурге.

– Представители туристических компаний, занимающихся въездным туризмом.

– Топ-менеджмент компаний, имеющих связи с зарубежными предприятиями.

Сбор информации проходил по нескольким направлениям с применением следующих методов:

– Опрос экспертов в формате личного фокусированного интервью.

– Контент-анализ публикаций в СМИ (анализировались печатные и электронные СМИ за трехлетний период (2010–2012)).

Имидж Екатеринбурга в информационном пространстве

Как показал анализ туристических сайтов (в том числе зарубежных), в указанный период Екатеринбург был представлен в этом информационном пространстве в первую очередь в культурно-историческом контексте. На втором месте по числу упоминаний – город как экономический центр, бизнес-тематика.

Рекламные публикации представляют город в целом весьма стандартно вокруг нескольких ключевых тем – это история, связанная прежде всего с убийством царской семьи. Перечень объектов, информация о которых представлена, тоже весьма ограниченный. Примечательно, что фактически отсутствует информация о природных объектах, которые, по оценке экспертов, очень интересуют туристов (рис. 1).

Рис. 1. объекты екатеринбурга, упоминаемые в публикациях на туристических сайтах (% от числа публикаций)33
  Cумма больше 100 %, поскольку в одной статье могли упоминаться несколько типов объектов.


[Закрыть]

Что касается отзывов туристов, то они в большей степени направлены на оценку архитектуры, общей атмосферы в городе и культурных объектов (например, иностранцы нередко упоминают оперный театр), а также инфраструктурных объектов – кафе, ресторанов, центров развлечений. из них 30 % – восторженные отзывы, 40 % демонстрируют интерес, в целом приятные впечатления, 30 % – скуку, разочарование. однако в целом отзывов немного – соотношение рекламных текстов и отзывов составляет 4: 1.

в печатных сМи екатеринбург, если исключить политическую и экономическую тематику, упоминается преимущественно в местной периодике или в местных вкладках федеральных изданий. ярко видно, что направленность сообщений именно событийная: в публикациях представляют информацию о предстоящих событиях – ярмарках, выставках, концертах, премьерах либо информацию об их итогах. очень мало информации о спорте, фактически отсутствуют материалы об истории города, интересных местах. и вообще отсутствует информация о природных объектах.

Oтдельно изучалась представленность информации о екатеринбурге на местных интернет-сайтах и порталах, поскольку информация, получаемая через такие сайты, набирает все большую популярность. на этих сайтах большинство публикаций имеет культурно-развлекательную направленность, так или иначе они касаются вопросов образования, учебных заведений города и студенческих проблем. Второй большой блок – культурные и развлекательные мероприятия, в том числе выставки, фестивали, концерты. Спортивная тематика представлена крайне лапидарно (рис. 2).

Рис. 2. Тематика публикаций о Екатеринбурге в печатных СМИ, имеющих культурно-развлекательную направленность (% от числа статей)

Обобщая информацию о представленности Екатеринбурга в СМИ, полученную в ходе контент-анализа, можно отметить некоторый дисбаланс в преобладающей тематике и, в конечном счете, в том образе Екатеринбурга, который формируют СМИ.

С одной стороны, местная пресса и интернет-порталы очень хорошо представляют информацию о культурных событиях, происходящих в городе, но все же нужно отдавать себе отчет, что аудитория этих СМИ преимущественно внутренняя, на внешний имидж они не влияют. Информации о событиях в федеральных СМИ, а также на туристических порталах, то есть в информационных источниках, формирующих внешний имидж Екатеринбурга, явно недостаточно. Здесь Екатеринбург в первую очередь предстает как экономический и деловой центр (и это, очевидно, подкрепляет уже сложившейся внешний образ города, который основан именно на информированности об экономике Екатеринбурга и Урала в целом). Кроме того, туристические сайты целенаправленно продвигают ограниченное число исторических достопримечательностей, связанных в первую очередь с убийством царской семьи. Явно недостаточно и информации о спортивных событиях и в целом о городе как центре развития спорта. Фактически не представлена информация о природных объектах и о возможностях экологического туризма, рыбалки, охоты. А это направление, судя по оценкам экспертов, очень перспективно для развития туризма в Екатеринбурге.

Участникам исследования было предложено 15 пар высказываний, характеризующих Екатеринбург на уровне эмоционального и образного восприятия. Анализ полученных ответов позволяет выявить специфику отношения разных аудиторий к Екатеринбургу с точки зрения эмоционального отклика.

Екатеринбург воспринимается достаточно позитивно всеми целевыми аудиториями. Средняя оценка различных эмоциональных составляющих равняется +2 балла, то есть высоко, положительно оценивается большинство элементов, формирующих эмоциональный образ города (рис. 3).

Наиболее выраженными элементами эмоционального восприятия являются характеристики, описывающие динамизм ритма городской жизни и общий позитивный настрой от контакта с городом: передовой, интересный (+2,2 балла у экспертов по 3-балльной шкале), красивый, бодрый, большой, европейский (+2,1 балла).

Наименее выраженными оказались характеристики, связанные с Екатеринбургом как «особым» городом, демонстрирующим свою уникальность: яркий (+1,8) и необычный (+1,6). Наиболее слабая составляющая эмоционального образа – Екатеринбург как безопасный доброжелательный город: безопасный (+1,3), добрый (+1,7).

Таким образом, Екатеринбург воспринимается целевыми аудиториями в целом позитивно, как динамичный развивающийся город, имеющий высокие темпы жизни. В меньшей степени он воспринимается как безопасный и доброжелательный к гостям; с точки зрения иностранцев, о нем в меньшей степени можно сказать, что он «яркий», «особый».

Рис. 3. Эмоциональное восприятие Екатеринбурга экспертами44
  Баллы варьируют от +3 (признак выражен максимально) до – 3 (максимально выражена противоположность признака)


[Закрыть]

Такой образ города фактически как вполне обычного, конечно, снижает его туристическую привлекательность и в конечном счете негативно влияет на привлекательность инвестиционную. Проблема в том, что у Екатеринбурга почти нет общеизвестных ярких черт. Фактически, можно выделить две выраженных доминанты его образа: Екатеринбург – место гибели царской семьи и граница Европы и Азии. Отчасти он воспринимается как центр промышленности и как родина Бориса Ельцина. Тем не менее, в большинстве случаев он вызывает стереотипные ассоциации именно как место «убийства царя» и как «граница Европы – Азии». Такой образ не обладает ни ярким позитивным потенциалом, ни какой-то современной конкретикой.

Таким образом, отсутствие информации приводит к отсутствию интереса к целому ряду сторон жизни города, которые сами горожане выделяют как значимые и которые могут характеризовать Екатеринбург как современный яркий город, деловой и культурный центр. Негорожане же знают о Екатеринбурге как о промышленном городе, но только самые общие вещи. Екатеринбург как культурная творческая столица, как научный и развлекательный центр фактически неизвестен.

Выявленные доминанты имиджа Екатеринбурга позволяют более точно оценить его сильные и слабые стороны с точки зрения привлекательности для различного рода инвестиций: в туристический бизнес, промышленность и инфраструктурные объекты города, культурные и образовательные проекты.

1. Линч К. Образ города / пер. с англ. В. Л. Глазычева ; сост. А. В. Иконников. М., 1982.

2. Милграм С. Эксперимент в социальной психологии. 3-е изд. СПб., 2002.

3. Джейкобс Дж. Смерть и жизнь больших американских городов. М., 2011.

4. Трушина Л. Е. Образ города и городской среды : автореф. дис. …

канд. филос. наук. СПб., 2000.

5. Котлер Ф., Хайдер Д., Рейн И. Маркетинг территорий: привлечение инвестиций, промышленности и туризма в города, штаты и страны. СПб., 2005.

6. Межевич М. Н., Сигов И. И. Урбанизация и развитие регионов областного уровня. Л., 1990.

2.2. Музеи в социокультурном пространстве города

Музей изобразительных искусств как элемент социокультурного пространства города

Прежде, чем говорить о музее как элементе социокультурного пространства города, рассмотрим понятие «социокультурное пространство». Социокультурное пространство представляет собой сложное многогранное понятие, состоящее из двух самостоятельных понятий «социальное пространство» и «культурное пространство». Проанализируем их.

Одним из первых исследователей пространства в социологии является немецкий социолог Г. Зиммель [см.: 1]. При анализе пространства он уделяет особое внимание процессу взаимодействия. По мнению ученого, «если люди не взаимодействуют, то пространство практически “ничто”» [2, с. 351]. При этом Г. Зиммель подчеркивает, что взаимодействие между людьми происходит не в пространстве вообще, а на некоторой его части, в определенных границах. Прежде чем охарактеризовать социальное пространство, он выделяет несколько его качеств: «Есть некие “качества пространства”, которые позволяют, так сказать, покрепче связать себя с той или иной его “частью”, но при этом они должны иметь границы» [3, с. 15].

Г. Зиммель говорит в первую очередь об уникальности пространства и о том, что оно имеет границы: «…есть лишь одно-единственное пространство, частями которого являются все отдельные пространства, так и каждая часть пространства имеет некоторого рода уникальность, которой нет аналогий» [Там же, с. 17]. Следующим важным качеством, по мнению Г. Зиммеля, выступает пространственная закрепленность, которая возможна при двух условиях: необходимости присутствия членов группы и наличии точки «вращения». Ученый утверждает, что пространственная близость и дистанция также являются его неотъемлемыми качествами. Мы согласны с мнением А. Н. Гусева о том, что «социальная дистанция – это своего рода пространственный параметр формы, наполненный социальным содержанием. У Г. Зиммеля понятие обусловлено физическим расположением общественно значимых предметов и индивидов» [4, с. 123]. Важной характеристикой пространства, по мнению Г. Зиммеля, является движение. Таким образом, мы видим, что для Г. Зиммеля «пространство – это также некий “кусок почвы”, заселенный людьми, что он может быть для них и пустым “Ничто”, и неким “Между” (наполненным их взаимодействием и практической, востребующей его деятельностью), и уникальным, исключительным местом размещения тех или иных социальных образований» [2, с. 334]. Социолог фактически ставит знак равенства между социальным пространством и социальной дистанцией, понимая первое как социальную дистанцию (пространство, которое освоено человеком), в которой происходит взаимодействие индивидов и социальных групп.

Особый интерес для нашего исследования представляют работы французского социолога и философа П. Бурдье. По мнению ученого, «социальный мир можно представить в форме многомерного пространства, построенного по принципам разделения и распределения, сформированных действующих свойств в социальном универсуме» [5, с. 15]. П. Бурдье говорит о том, что необходимо различать физическое и социальное пространство, при этом, по его мнению, первое «стремится реализовываться более менее точно и полно во втором» [Там же, с. 53]. Поэтому физическое пространство «есть социальная конструкция и проекция социального пространства». В свою очередь, социальное пространство – это «абстрактное пространство, сконституированное ансамблем подпространств или полей (экономическое поле, интеллектуальное поле и др.), которые формируют свою структуру за счет неравного распределения отдельных видов капитала. Оно может восприниматься в форме структуры распределения различных видов капитала, функционирующей одновременно как средства и цели борьбы в различных полях» [Там же, с. 53–54]. То есть то пространство, в котором мы обитаем и которое познаем, является «социально размеченным и сконструированным».

Физическое пространство у него выступает в качестве конструкции и проекции социального пространства. Таким образом, по мнению П. Бурдье, «Социальное пространство – поле социальных отношений или сил, геометрическое изображение структур, принципиально отличающееся от всех непосредственных взаимодействий агентов, действующих на его фоне. Оно зависит от распределенных в нем социальных структур» [6, с. 572].

Следовательно, П. Бурдье рассматривал социальное пространство в качестве полей, где агенты могут занимать разные позиции. Мы видим, что социальное пространство – это некая территория, совокупность социальных статусов, позиций индивидов и групп. Его основными характеристиками являются наличие индивидов, групп, их взаимодействий, наличие границ и многомерность.

Как мы видим, проблемы социального пространства привлекали внимание социологов с конца ХIХ столетия, проблемы же культурного пространства до сих пор остаются вне поля зрения большинства социологов. Однако со второй половины ХХ в. в том или ином аспекте они начали подниматься в трудах отечественных философов и культурологов. Так, проблемы соотношения времени и культуры, пространства и культуры рассматриваются в работах Ю. М. Лотмана [7], И. М. Гуткиной [8], Л. В. Силкиной [9] и др. По мнению Л. В. Силкиной, «культурное пространство – это своеобразный механизм, способ, при помощи которого происходит процесс окультуривания естественного пространства» [9, с. 15]. Думается, что данное определение скорее подменяет понятие «культура». Может ли пространство являться механизмом?

И. М. Гуткина под культурным пространством рассматривает понятие, «характеризующее культуру с позиций ее расположения, протяженности и насыщенности, имеющее границы, величину, обладающее способностью к изменению, увеличению и сокращению, имеющее некий идеальный аспект, определяющий сознание, и способность взаимодействовать с другими культурными пространствами и с другими сферами гуманитарного пространства» [8, c. 64].

Ю. М. Лотман рассматривал семиотическое пространство как пространство культуры. Мы видим, что понятие «пространство» у него непосредственно связано с понятием культуры: «своеобразие человека как культурного существа требует противопоставления его миру природы, понимаемой как внекультурное пространство» [7, с. 21]. По сути, здесь также отождествляются оба понятия. Наиболее четко пространственную парадигму в социокультурном измерении развивает русско-американский социолог П. А. Сорокин [см.: 10, 11, 12, 13]. Рассмотрев основные характеристики социального пространства (социальное положение индивида, систему социальных координат, население Земли и пр.), П. Сорокин начинает анализировать социокультурное пространство, понимая, что оно коренным образом отличается как от геометрического, так и от физического пространства. Им выделены следующие характеристики социокультурного пространства: неоднородность; неизотропность; наличие трех основных плоскостей – значений, ценностей и норм; проводников и человеческих агентов; некоторого числа измерений. Первая плоскость – значения, ценности и нормы – оценивается тогда, когда определено их место в универсуме. Вторая плоскость – проводники как элемент взаимодействия между индивидами. При этом взаимодействие возможно без проводников тогда, «когда люди непосредственно соприкасаются друг с другом, когда они пространственно близки и смежны» [10, с. 127]. П. А. Сорокин говорит о том, что без проводников «самое незначительное пространство ставило бы непреодолимые препятствия для возможности взаимодействия» [Там же, с. 128].

Третью плоскость социокультурного пространства представляют человеческие агенты как элементы системы взаимодействия. Что же касается измерений, то они задаются культурными системами и основными односвязными и многосвязными группами вместе с их подсистемами и подгруппами. Число измерений зависит от того, с какой точностью можно определить социальное и культурное положение данного социокультурного феномена.

Расположение проводников и человеческих агентов в физическом или геометрическом пространстве (при определении позиционных связей) также является характеристикой социокультурного пространства. Здесь социокультурное пространство выступает в качестве производной понятия «социальная дистанция», то есть «два или более социокультурных явления близки друг к другу, если они занимают одинаковые или смежные положения в векторной системе социокультурного пространства; и они далеки друг от друга, если их положения в этой системе векторов различны» [11, с. 164]. Следовательно, социокультурное пространство, по мнению П. Сорокина, представлено как множество, состоящее из трех элементов (значений, ценностей и норм; проводников, человеческих агентов и некоторого числа «измерений»). Три компонента, представленные П. Сорокиным, непосредственно связаны с тремя неразрывными его аспектами (социальным, культурным и личностями взаимодействующих участников).

Таким образом, социокультурное пространство у П. А. Сорокина является не просто суммой социального и культурного. Мы видим, что социокультурное пространство, во-первых, является частью социального; во-вторых, может выступать частью культурного (ср. представления о пересечении социального и культурного пространства наподобие «матрешки» в структуралистском конструктивизме П. Бурдье); в-третьих, имеет границы, очерченные ценностями и нормами, а также взаимодействиями многосвязанных групп, заключающих в себе социальные, культурные, личностные аспекты взаимодействующих участников; в-четвертых, когда мы говорим о социокультурном пространстве, то понимаем, что культура существует только как реализация взаимодействия между индивидами, ибо сохраняет себя только посредством знака, а форма знака условна. Знак сохраняет свое значение только в процессе передачи его другим индивидам. Деятельность человека осуществляется во взаимодействии индивидов, так что ее отдельные виды распределяются между разными группами, образуя различные сферы общества.

Говоря о социокультурном пространстве, мы понимаем, что оно неоднородно и неоднозначно. Так, социокультурное пространство города много богаче и обширнее, нежели социокультурное пространство села, поселка. Оно включает различные учреждения культуры, архитектуру, дизайн, социальные и культурные группы, взаимодействующие в его границах. Важным элементом социокультурного пространства города является музей. Вместе с тем, музеи имеются и в некоторых селах, например, музей крестьянского быта, музей-усадьба, музей, посвященный знаменитой личности, родившейся здесь, и пр. Если говорить о социокультурном пространстве города, то здесь практически представлены все виды музеев.

Обратимся к рассмотрению понятия «музей». Что касается музеев, то изначально их появление было связано не со сферой культуры, а с проведением государственной идеологии. Основными функциями музеев являлись сбор, накопление и распространение информации, сформированной государственной идеологией. Они также должны были поддерживать государственную политику. Таким образом, музей как элемент социокультурного пространства не имеет общей даты своего появления, как, скажем, кинематограф, книгопечатание и т. д. Поэтому каждая страна имеет свою дату «рождения» музеев.

Только начиная с конца ХIХ в. формирование концепции музея стало осуществляться в двух основных направлениях – институциональном и феноменологическом, и музей стал рассматриваться как элемент социокультурного пространства.

В рамках первого направления музей рассматривается как особый социальный институт с присущими ему определенными функциями (разные виды, например научно-исследовательский, археологический, краеведческий, учебный, искусств, виртуальный и пр.), тогда как в русле второго музей трактуется как некий феномен культуры, образования, коммуникации и пр. Исследования, проводимые в контексте институционального направления, представляют собой развитие на новом уровне традиционного структурно-функционального подхода к пониманию музея.

Что касается феноменологических построений, то они базируются на новых подходах, имеющих в своей основе современные общенаучные принципы теории коммуникации, семиотики, теории информации и системной методологии. В соответствии с феноменологическим направлением ведется поиск теоретических основ процесса, который реализуется музеем как неким феноменом культуры в рамках социокультурного пространства. Рассмотрим ряд концепций данного направления.

Наиболее распространенными концептуальными моделями являются следующие:

– музей как «теория общего дела» (Н. Ф. Фёдоров);

– музей как научно-исследовательское и образовательное учреждение (Й. Бенеш, И. Неуступный, И. В. БестужевЛада, М. Озёрная и др.);

– музей как проявление специфического отношения человека к действительности, осуществляемое посредством наделения объектов реального мира качеством «музейности» (З. Странский, А. Грегорова);

– музей как коммуникативная система (Д. Камерон).

Музей также может пониматься как «культурная форма» (Т. П. Калугина), как механизм культурного наследования (М. С. Каган, З. А. Бонами, В. Ю. Дукельский), как рекреационное учреждение (Д. А. Равикович, К. Хадсон, Ю. Ромедер).

Таким образом, мы видим, что данные модели музея представляют его либо как учреждение культуры, форму коммуникации, либо как фактор, определяющий развитие культуры в целом.

Русский религиозный мыслитель Н. Ф. Фёдоров включил понятие «музей» в свою «теорию общего дела», тем самым предприняв попытку целостного философского осмысления музея как феномена культуры. Он раскрыл космическую сущность, бесконечную глубинность музея: «Первая вещь, сохраненная на память об отцах, была началом музея, как сыновья любовь, благочестие, была началом премудрости. Музей и храм премудрости будут скрижалью, на коей начертается план, или проект, всеобщего воскрешения… Тогда обязательное посещение каждым этого святого места просвещения будет иметь смысл завершения, запечатления образования, замены кругосветного или всесветного путешествия… расширения мысли на целый мир, мысли, обнимающей прошедшее и отдаленное» [14, с. 254]. Н. Ф. Фёдоров полагал, что «музей должен действовать душеобразовательно, делая всех и каждого существом музееобразным» [15, с. 223]. Музей-храм сродни музею-собору, социокультурному пространству, где формируется нравственность, место «вхождения в мудрость цивилизационных и космических процессов и доказательство этой мудрости» [Там же].

Таким образом, мы видим, что музей для Н. Ф. Фёдорова является устойчивым местом самосохранения и воспроизводства культуры. Он показывает, что у музея есть особый язык – храмовость, ценностность, социокультурное пространство. Среди современных исследователей музея подобной точки зрения придерживаются М. С. Каган [16], В. Дукельский [17], Т. П. Калугина [18, 19] и др.

Ряд исследователей рассматривают музей как научно-исследовательское и образовательное учреждение. Так, например, Й. Бенеш на первое место выдвигает общественное значение музея, его роль в развитии общества. В связи с этим предполагается, что его сущностью является образовательная и просветительская деятельность, а эстетическая и другие формы деятельности должны быть ей подчинены. Другие исследователи, в частности И. Неуступный и Н. Никишин, рассматривают музей в первую очередь как научно-исследовательское учреждение, особо отмечая необходимость проведения музейными работниками фундаментальных исследований [20, с. 8–9].

Концепцию музея как учреждения, преследующего просветительские цели, разрабатывают и социологи И. Бестужев-Лада и М. Озёрная. В этом случае музей рассматривается как «социальный институт, примыкающий к системе народного образования» [21, с. 7]. Авторы подчеркивают, что «как и вся школа, музей воспитывает, учит, развивает своих посетителей» [Там же]. Подобная идея прослеживается в работах М. Адамса, полагающего, что основная задача музеев – «с помощью музейных коллекций распространять накопленные учеными знаниями» [22, с. 15]. Нельзя не согласиться с таким подходом, ибо имеются разные типы музеев. Однако сводить все разнообразие лишь к этим основным типам, на наш взгляд, является неправомерным. В данном случае музей рассматривается как сфера образования.

Одной из интересных является трактовка З. Странского, К. Шрайнера и И. Яна, рассматривающих музей как проявление специфического отношения человека к действительности, осуществляемого посредством наделения объектов реального мира качеством «музейности». Так, по мнению З. Странского, «современный музей является лишь одной из исторических форм специфического отношения человека к действительности, приведшего в ходе истории к тенденции сохранения и показа избранных предметов» [23, с. 18–19]. Музей является лишь одной из исторических форм институциализации специфического отношения человека к действительности. Указанное отношение определяется при помощи термина «музейность», которая проявляется в «стремлении к приобретению и сохранению, несмотря на естественную тенденцию изменения и исчезновения, истинных ценностей, сохранение и использование которых создает и умножает гуманистический и культурный облик человека» [Там же, с. 15–17].

В 70-е гг. ХХ столетия появляется новый подход к анализу музея в рамках «музейной коммуникации». Это понятие ввел в науку канадский ученый Д. Камерон [см.: 24, 25]. Главной сферой исследований Д. Камерона является анализ эффективности работы музея. Рассматривая музей как коммуникативную систему, он выделял ее специфические черты – пространство и визуальность. Музейная коммуникация – это процесс общения посетителя с музейными экспонатами, которые представляют собой реальные вещи. В основе этой коммуникации лежит, с одной стороны, умение создателей экспозиции выстраивать с помощью экспонатов особые невербальные «пространственные высказывания», а с другой – способность посетителей понимать язык вещей.

В рамках данного подхода интерес представляет точка зрения Е. В. Цыгановой. Она рассматривает музей как пространство коммуникации (благоустроенное, приспособленное для обслуживания широкого круга) и большого количества коммуникантов; как оснащенную необходимыми материально-техническими средствами и профессиональным сервисом коммуникационную площадку; как место встречи субъектов коммуникации (для тех, кто владеет информацией, и для тех, кто в ней нуждается; коммуникационный узел (место приема, обработки, сортировки, хранения информации); средство коммуникации (носитель специфической, универсальной знаковой системы, легко совместимой с большинством других знаковых систем); инструмент синтезирования культурных текстов на основе комплекса знаковых систем коммуникации; особого рода канал коммуникации, систему экспозиций и выставок, дополняемую другими каналами коммуникации [26, с. 65–70]. Недостатком такого подхода является то, что музей рассматривается исходя из представления о нем как о самостоятельной семиотической системе, вне системы культуры в целом.

Анализ феноменологического направления позволяет сделать вывод о том, что все рассмотренные нами подходы не позволяют изучить механизмы взаимодействия и взаимосвязи различных аспектов функционирования музея, его функции. Каждый из подходов уделяет внимание какому-либо одному аспекту музея. К сожалению, ни один из них не рассматривает музей как специфический механизм культуры, обеспечивающий существование и воспроизводство различных форм социокультурной практики посетителей, формирование культуры личности.

На наш взгляд, наиболее продуктивным подходом к анализу музея является институциональный. Такой подход позволяет, во-первых, определить его место в системе культуры и социокультурного пространства; во-вторых, проанализировать его функции; в-третьих, изучить его взаимосвязи с другими социальными институтами общества. В рамках институционального подхода музей традиционно рассматривается как особый социальный институт, обладающий подвижной структурой и призванный реализовывать в обществе некую функцию или группу функций.

Процесс становления музея как социального института можно представить в виде сменяющих друг друга этапов:

1. Возникновение потребности в сохранении достижений человечества в различных сферах и отраслях.

2. Наличие общих целей того или иного сообщества. В частности, возникновение и развитие музеев происходит тогда, когда совпадают цели общества и отдельных сообществ (коллекционеров, меценатов, спонсоров, стремящихся сохранить культурноисторическое наследие социокультурного пространства и т. д.) и отдельных личностей.

3. Появление особой социально-профессиональной группы музейных работников (смотрителей, реставраторов и пр.).

4. Появление ценностей, норм и правил поведения. С появлением музея формируется новое ценностное отношение к прошлому, объективированному в артефактах, музейных предметах. Музейные нормы, правила поведения являются атрибутом социокультурного пространства музея. Формирующиеся ценности и нормы поведения первоначально аккумулируются в общественном мнении, затем закрепляются в морали и праве того социокультурного пространства, где находится музей.

А. М. Оганесян определяет музей как исторически обусловленный многофункциональный институт социальной памяти, посредством которого реализуется общественная потребность в отборе, сохранении и репрезентации специфических групп культурных и природных объектов, осознаваемых обществом как ценность, подлежащая изъятию из среды бытования и передачи из поколения в поколение, музейных объектов [27]. Можно согласиться с таким определением, так как его первоначальные функции заключались в сохранении, отборе и репрезентации ценностей, наиболее важных и значимых для той или иной страны, региона, города.

В рамках нашего исследования музей изобразительных искусств рассматривается нами как социокультурный институт, обеспечивающий сохранение раритетов искусства (профессионального и народного художественного творчества), его аккумуляцию и передачу новым поколениям, а также формирование ценностного отношения личности к искусству.

Музей как социальный институт культуры имеет ряд признаков.

Во-первых, наличие социального типа взаимоотношений и взаимодействий (между работниками, посетителями, работниками и посетителями и пр.).

Во-вторых, музей предъявляет требования, одинаково применимые ко всем посетителям, что говорит о наличии деперсонифицированного отношения. Поведение человека в музее определяется правилами, которые одинаковы для всех. Статусные требования для сотрудников также обезличены. Статусно-ролевые ожидания фиксируются в должностных инструкциях и различных правилах поведения.