Читать книгу "«Викторианский сборник»: к юбилею Виктории Мочаловой"
Автор книги: Коллектив авторов
Жанр: Изобразительное искусство и фотография, Искусство
Возрастные ограничения: 12+
сообщить о неприемлемом содержимом
И последнее, но тоже достаточно важное: Шнеерсон пытался собрать сведения, которые позволили бы составить полную картину положения дел в еврейском образовании. В декабре 1921 года он попросил ближайших последователей из разных губерний провести опрос: связаться с раввинами из всех больших и малых городов своей губернии и с другими религиозными лидерами и выяснить у них, сколько в городе хедеров, сколько меламедов, сколько детей получают религиозное образование, какова программа обучения, хватает ли учебной литературы, в том числе и молитвенников. В конце он просил указать имена и адреса раввинов и общинных лидеров, от которых были получены сведения. Шнеерсон подчеркивал, что опрос нужно проводить скрытно, не привлекая общественного внимания, но при этом во всех городах, а не только в тех, где есть хасиды[112]112
Igrot Kodesh. Vol. 14. P. 110–111 (середина декабря, 1921). Ответы на опрос не сохранились, зато имеются таковые на опрос, который проводился Комитетом раввинов позднее, в 1928 году. См.: Levin, Sholem Duber. Tol'dot chabad be-rusiya ha-sovyetit ba-shanim 5678–5710 [История хабада в СССР, 1917–1950 (на иврите)]. Brooklyn, NY: Kehot Publication Society, 1989. P. 35–41.
[Закрыть].
Цель опроса, очевидно, состояла в том, чтобы потом на основании полученных данных запросить поддержку из-за рубежа, причем не только от любавичских общин. В первой половине 1922 года, до создания Комитета раввинов, никаких конкретных результатов не воспоследовало. При этом опрос позволил достичь других целей: укрепил репутацию Шнеерсона как общенационального религиозного лидера и борца за процветание иудаизма, причем повсеместно и во всех кругах, не только любавичских. Кроме того, Шнеерсону удалось «пополнить свою картотеку» – расширить диапазон контактов за пределы своего естественного окружения хасидов.
Новая советская реальность: осмысление и противодействие
Шнеерсон не стал растрачивать силы на то, чтобы разобраться с теологическим и метафизическим контекстом большевистской революции, которая обернулась катастрофой для еврейской религиозной жизни. В одном-двух письмах он утверждает, что все беды евреев связаны прежде всего со смертью двух видных религиозных лидеров – его отца и предшественника ребе Шолема-Дубера Шнеерсона, а также величайшего знатока Талмуда из числа миснагидов рабби Хаима Соловейчика (1853–1918). Они были «облаками славы», которые защищали и направляли народ Израиля во время скитаний по пустыне. Они были пастырями заблудшего стада. В прошлом именно они взывали к небесам, моля о божественном милосердии. Но их больше нет – и потому гнев Господень неотвратим[113]113
Igrot Kodesh. Vol. 14. P. 48 (18 июля, 1921).
[Закрыть].
Однако в большинстве случаев Шнеерсон предлагает куда более приземленные и конкретные трактовки того, почему иудаизм оказался в опасности. Причина – в происках Евсекции, евреев-предателей и внутренних врагов. В одном письме за другим Шнеерсон без устали повторяет, что именно Евсекция, а не центральная московская власть, проникнута дикой ненавистью к иудаизму. Не будь евсеков, состояние еврейской религиозной жизни было бы куда лучше:
Эта шайка [евсекция. – Д. Ф.] не обладает никакой государственной властью. Более того, государство разрешает изучать Тору за свой счет и даже не препятствует работе хедеров. Эта же шайка широко известна своими дурными делами и действует без оглядки на закон и государство. Да разрушит Господь все их замыслы[114]114
Igrot Kodesh. Vol. 14. P. 218 (7 марта, 1922).
[Закрыть].
Шнеерсон был искренне уверен, что советский закон не запрещает и не препятствует евреям вести религиозную жизнь. Во множестве писем он утверждал, что по закону любой совершеннолетний, достигший восемнадцатилетнего возраста, имеет право содержать на свои средства синагогу, дом учения (бет-мидраш), ритуальную купальню, нанимать раввина. Даже относительно религиозного образования он считал, что можно создавать кружки из пяти-шести детей и проводить обучение за родительский счет:
Закон не чинит препон иудаизму, однако существуют молодчики, которым никакой закон не указ, они хотят одного – править, они последовательно попирают все законы и чинят наветы. Но можно ли назвать такое законодательными ограничениями?[115]115
Igrot Kodesh. Vol. 14. P. 254 (28 августа, 1923). Подробнее о попытках добиться легализации статуса хедера см.: Fishman D. Preserving Tradition in the Land of Revolution… P. 97–100.
[Закрыть]
Шнеерсон считал, что иудаизм притесняют именно представители местных властей, испытывающие давление со стороны местных ячеек Евсекции. Центральная власть ведет себя взвешеннее. Например, когда власти белорусского Полоцка закрыли в городе все хедеры, он посоветовал своим соратникам направить письменное обращение в Москву и сослаться на гарантированное законом право на частное семейное религиозное воспитание[116]116
Igrot Kodesh. Vol. 14. P. 149 (30 января, 1922), 219 (March 7, 1922).
[Закрыть].
Уверенность Шнеерсона в том, что именно Евсекция является источником всех бед, достигла риторического пика несколько лет спустя в письме к Феликсу Варбургу, председателю «Американского еврейского объединенного распределительного комитета» («Джойнта»). Шнеерсон просил о моральной и политической поддержке и отзывался о противнике в библейских понятиях, а именно через аллюзии к убийству Каина Авелем:
Вслушайтесь, достопочтенный, как вопиет голос крови наших братьев, которые взывают к вам и вашим коллегам: избавь нас от рук братьев наших, которые одновременно – наши враги и гонители, которые восстают против нас, дабы предать забвению имя Израиля и пресечь род Иакова[117]117
Igrot Kodesh. Vol. 14. P. 288 (22 мая, 1927). Три недели спустя Шнеерсон был арестован ГПУ.
[Закрыть].
По мнению Шнеерсона, кампания против иудаизма была внутренней еврейской культуркампф. Шнеерсон не был искренним сторонником советской власти. Он считал, что к советскому государству, как и к его предшественнице, Российской империи, евреи должны относиться с большой опаской и сводить контакты с ним до минимума. Воздействовать на режим во благо иудаизма следует средствами тихой дипломатии – вмешательством на частном уровне через посредников, переубеждением и подкупом. Утверждение Шнеерсона, что советское законодательство никак не ущемляет иудаизм, было скорее частью кампании по воодушевлению соратников, чем следствием доверия к советскому правоприменению. Шнеерсон призывал евреев по мере сил заниматься религиозной деятельностью в рамках закона, считая, что на легальных основаниях можно сделать довольно многое. Однако если такой возможности нет, религиозному еврею следует действовать тайно, подпольно, вразрез с требованиями закона.
Ретроспективно становится ясно, что политические представления Шнеерсона не соответствовали действительности. Не Евсекция была движущей силой кампании Советов против иудаизма. Она являлась лишь полным энтузиазма проводником и исполнителем. Преследования религиозных евреев не прекратились и после ликвидации Евсекции в 1930 году. Однако результатом ошибочного анализа стало блистательное тактическое озарение: представители Шнеерсона научились сталкивать друг с другом разные советские организации – местное отделение Евсекции с горисполкомом, горисполком с московскими ведомствами (ВЦИК, Наркомюст), а также выходить на конкретных чиновников, более терпимых в вопросах религии.
Оптимистичная уверенность Шнеерсона в том, что можно очень многое сделать для сохранения иудаизма в Советской России, не сводилась к одним лишь бесплодным мечтам и убежденности, что стакан наполовину полон, а не наполовину пуст. В конечном счете уверенность его строилась на вере в Божественное провидение. Господь не оставит тех, кто ратует за сохранение иудаизма. Шнеерсону была присуща мистическая вера в то, что Тора и иудаизм – животворящие силы космического порядка. Будущее России, да и всего мира, он связывал с жизнеспособностью иудаизма и Торы. В одном из писем за 1922 год он вспоминал слова, которые услышал от ныне покойного отца незадолго до большевистской революции: «Меня не страшит то, что они запретят хедер. Потому что если запретят, режим непременно падет»[118]118
Igrot Kodesh. Vol. 14. P. 218 (7 марта, 1922).
[Закрыть].
Планы и проекты
В ретроспективной оценке многие проекты Шнеерсона 1921–1922 годов выглядят совершенно нереалистичными. Он пытался организовать отправку 40 тысяч молитвенников, еврейских Пятикнижий и плакатов с еврейским алфавитом из типографии Ромма в польском Вильно в общины Советской России, дабы решить вопрос с дефицитом основных религиозных текстов[119]119
Igrot Kodesh. Vol. 13. P. 74–77 (28 ноября, 1921); Vol. 14. P. 92–93 (20 ноября, 1921), P. 158 (6 февраля, 1922).
[Закрыть]. Просил своих последователей в Москве и Петрограде выяснить, возможно ли организовать выпуск официального религиозного периодического издания (еженедельного или ежемесячного) на иврите – и это через три года после того, как была закрыта последняя светская газета на иврите в России. Он уговаривал московских хасидов предпринимать шаги к созданию центрального религиозного органа, совета или комитета, который был бы наделен официальными полномочиями и признан властями[120]120
Igrot Kodesh. Vol. 13. P. 158 (6 февраля, 1922).
[Закрыть]. «От знающих специалистов мне известно, что получить официальное разрешение на создание подобного комитета раввинов будет несложно»[121]121
Igrot Kodesh. Vol. 13. P. 152 (31 января, 1922).
[Закрыть]. Эти планы не претворились в жизнь, однако, просто их формулируя, Шнеерсон подвигал своих последователей на смелое творческое осмысление собственных инициатив, развеивал ощущение, что ничего уже невозможно сделать.
И лишь от одного проекта Шнеерсон так и не отказался – речь идет о создании центрального органа, который руководил бы финансированием, объединением и поддержкой религиозных организаций по всей стране. Уверенность в том, что такая центральная организация необходима, он высказал в начале 1922 года:
Всю нашу общину в ее совокупности не спасешь за счет деятельности местных раввинов, шойхетов, меламедов и состоятельных людей. <..> Поскольку речь идет о выживании всего еврейского народа, нам совершенно необходим центр, который объединил бы нас всех[122]122
Igrot Kodesh. Vol. 13. P. 152 (31 января, 1922).
[Закрыть].
Идея о централизации стала революционной, поскольку шла вразрез с исторически сложившейся социальной организацией еврейской религиозной жизни. На протяжении многих веков иудаизм в Восточной Европе оставался децентрализованным. Не существовало еврейской «церкви», иерархии, патриархата, епископства. Каждая община нанимала себе раввина, который самостоятельно принимал все решения религиозного толка и разбирал все тяжбы. Но в условиях, когда иудаизм вел борьбу не на жизнь, а на смерть с противником, действовавшим от имени государства, Шнеерсон пришел к выводу, что достичь успеха можно единственным образом – консолидировав все общины и институты в единый орган.
Изначально Шнеерсон считал, что для этой организации можно будет обзавестись официальным мандатом. В феврале 1922 года он писал:
Нам нужен открытый [здесь и далее курсив мой. – Д. Ф.] центр, который сможет действовать в открытую, получит официальное разрешение, пусть и с определенными ограничениями. Нам нужно нечто, разрешенное властями, пусть даже и совсем невеликое. Со временем оно вырастет[124]124
Igrot Kodesh. Vol. 13. P. 157 (6 февраля, 1922).
[Закрыть].
Ему довольно быстро пришлось расстаться с этой надеждой. Полгода спустя он основал Комитет раввинов – тот самый центр, о котором мечтал, но который не получил ни официального одобрения, ни мандата.
Заключение
В 1920–1922 годах Йосеф-Ицхак Шнеерсон создал для нужд любавичских хасидов схему деятельности, которая впоследствии служила образцом для тех, кто ратовал за поддержание иудаизма в СССР: речь идет о жестко структурированной организации, иностранном финансировании, привлечении к работе молодежи, сочетании легальной и нелегальной деятельности. Отличительной чертой деятельности Шнеерсона стало сочетание мистического фанатизма со смелой тактикой и творческим подходом. Именно за счет этой комбинации еврейское религиозное подполье в СССР продержалось так долго и достигло столь многого, несмотря на крайне неблагоприятные внешние обстоятельства.
DOI: 10.53953/NLO.SEFER.2025.17.36.007
Мария Каспина
Провидец Лейба из Хабно
(исследовательская заметка)
Нашего дорогого юбиляра отличают любовь к чувству юмора и фольклору. Поэтому я хочу представить здесь народные истории об одном еврейском провидце и предсказателе – Лейбе из села Хабно (Хабное, Хабне). Село это в разные годы было известно также как Первые Кагановичи (с 1934 года) и Полесское (с 1957 года), а после чернобыльской аварии 1986 года оно осталось в зоне отчуждения и перестало существовать[125]125
Село находилось на территории Полесского района Киевской области Украины.
[Закрыть]. В богатом на легенды еврейском фольклоре редко можно найти чудотворцев и провидцев, которые не имеют четкого социального статуса, такого как цадик или выдающийся раввин. Обычно именно в рассказах о чудесах того или иного еврейского ребе или праведника мы встречаем мотивы сверхъестественных способностей цадика: умение предсказать, призовут ли человека в армию, выживет ли он на войне, что случится с его потомством и т. д. Тем не менее сюжеты о простом, незнатном, но удивительном человеке – Лейбе-провидце оказались достаточно популярны в локальной традиции евреев Полесья, на пограничье Киевской и Житомирской областей. Практически все наши информанты родились или в самом Хабно, или в недалеко расположенных Овруче и Веледниках. Фамилия Лейбы не упоминается ни в одном нарративе, зато к его имени часто присоединяют устойчивый идишский эпитет – дер трефер (провидец) или дер вейсер (тот, кто знает будущее).
Больше всего сюжетов о Лейбе связано с его способностью предсказывать будущее: он знает, каков будет исход войны, что ждет человека в будущем – выживет он или погибнет, где находится пропавшая вещь и т. п. Приведу несколько историй, записанных фольклористами и исследователями восточноевропейского еврейства в последние годы.
Будущее и настоящее
В Хабно был еврей был Провидцем. Я слышал, что был в Хабне «а трефер» (букв.: «предсказатель»). Он был убит в начале войны. Он предсказывал. Он тебя встречал и знал твое имя, фамилию, чей ты и откуда[126]126
Инф.: Биньямин Фельдман, 1904 г. р., д. Янова Рудня Овручского района. Записано в г. Овруче Житомирской области, Украина. Соб.: Дов-Бер Керлер, Довид Кац, май 2003 г. Архив еврейских исторических и этнографических мемуаров на идише. Индиана, университет Блумингтон. AHEYM: The Archive of Historical and Ethnographic Yiddish, MDV 625. Перевод с идиша М. Каспиной.
[Закрыть].
Мы ездили в Овуч через Хабное. Там был один ясновидец, по-моему, его звали Лейба. Рассказывали, что он мог знать, он мог тебе сказать, где, что и когда будет у человека. Это я слышал в детстве, что бабушка что-то такое рассказывала[127]127
Инф.: Нахум Борисович Котиков, 1947 г. р., г. Овруч Житомирской области, Украина. Записано в г. Ришон-ле-Цион. Соб.: М. Каспина, декабрь 2022 г. Полевой архив автора.
[Закрыть].
Вот этот старик еврейский, которого звали дядя Лейбл, мы не знаем его фамилию. Он обладал экстрасенсорными способностями, точно такими же, как веледниковский ребе. Он предсказывал будущее, знал, встречался с людьми. Это непосредственно тот человек, с которым общался мой дедушка. Он знал как бы настоящее, прошлое, будущее человека, который перед ним находился. Он предсказывал будущее, его предсказания сбывались, отыскивал людям пропавшие вещи, говорил, что не надо делать[128]128
Инф.: Авраам Борщевский, 1970 г. р., г. Коростень Житомирской области, Украина. Интервью проведено дистанционно на платформе zoom (информант находился в Иерусалиме). Соб.: М. Каспина, октябрь 2021. Полевой архив автора.
[Закрыть].
А в нашем местечке жил знахарь Лейбл Трефер, Лейбл это имя, Трефер это знахарь. Белые волосы полулысые, а такая холеная борода. И когда он нас встречал, не дай Бог, мы попадали ему под руку, он хватал нас за ухо, и вот так крутит и спрашивает, как отец, как мама. Хорошо, хорошо, чтоб вырваться от него. К нему приезжали со всего мира спросить, у кого человек пропал, у кого драгоценности пропали. Он всё отгадывал. Он сажал человека, смотрел ему в глаза, что-то спрашивал, думал и говорил[129]129
Инф.: Давид Моисеевич Фишман, 1928 г. р., с. Хабно. Записано в г. Ставрополе. Соб.: М. Гаврилова, И. Козлова, С. Белянин, сентябрь 2021 г. Архив Еврейского музея и центра толерантности, проект «Еврейские коммеморативные практики и современный культ Победы». Благодарю Екатерину Закревскую за возможность познакомиться с текстом интервью.
[Закрыть].
Удивительного провидца Лейбу называют соответствующим термином на идише «дер трефер» или используют более привычные для советских и постсоветских информантов термины «экстрасенс», «ясновидящий», «знахарь», передающие некоторую нехватку адекватных способов описать встречу со сверхъестественным явлением в повседневности. Любопытно отметить, что, помимо того что Лейба знает все имена и умеет предсказывать будущее, у него есть еще одна четко выраженная магическая «специализация» – он видит тайным зрением, где спрятаны пропавшие или украденные вещи. И такие истории про Лейбу можно найти не только в устной традиции. Так, например, в повести В. Смирнова и И. Болгарина «Обратной дороги нет» (1966) о полесском партизанском отряде есть эпизод о встрече с этим человеком.
Вы не знали старого Лейбу, это такой человек! У него имелся слепой конь, и он с этим конем ходил по колхозам, собирал щетину для заготсырья. Так жил… Такой человек: молчит, молчит, потом вдруг остановит мужика и выложит ему всё! Ну, всё: как мужика зовут, и сколько детей, и чем болели…
– Гадал, что ли? – спросил Андреев.
– Нет, просто так. Знал как-то! Или спрашивает: «Мужик, щетина есть?» Тот говорит: «Нет щетины!» А Лейба говорит: «Ты посмотри на припечке, где крейда у тебя стоит, там в банке с-под монпасье имеется щетина с прошлогоднего кабанчика, которого ты осенью резал». Мужик смотрит: да, коробка с-под монпасье и там щетина. Положил да забыл![130]130
См. Смирнов В., Болгарин И. Обратной дороги нет. М.: Молодая гвардия, 1966. URL: https://unotices.com/book.php?id=211394&page=42.
[Закрыть]
Те же мотивы тайного знания о пропавших вещах, которым обладает провидец из Хабно, можно встретить в воспоминаниях об украинской народной художнице Марии Примаченко (1908–1997), опубликованных в 2012 году. В интервью с журналисткой невестка художницы рассказала такую историю:
Свекровь рассказывала, что однажды, когда у них украли гусей, ее отец, Авксентий Примаченко, пошел к какому-то ясновидцу в село Хабны (потом оно называлось Кагановичи, так как оттуда родом был Лазарь Каганович; сейчас это райцентр Полесское). Ворожбит сказал: «Не думай, что я все твои деньги заберу, они у тебя вон, в шапке. Ты мне только часть дашь. А гуси? Как будет гроза, увидите, кто украл. Бог их накажет… – И вдруг схватился за голову: – О-йой! У вас є Марiчка! Яка вона буде велика людина!» Так и случилось. Во время грозы молния ударила в один из соседних домов, и он загорелся. Вором оказался какой-то дальний родственник. А Марию Примаченко сегодня знают во всем мире[131]131
См. https://culture.fakty.ua/152247-u-vas-marichka-yaka-vona-bude-velika-lyudina–skazal-yasnovidec-glave-semi-primachenko.
[Закрыть].
Здесь отчетливо прослеживаются мотивы провидения как способа увидеть о незнакомом человеке неожиданные сведения: имена, судьбу, а также знание о пропаже и ворах.
Война и пророчество
Второй и, вероятно, основной мотив, появляющийся в нарративах о Лейбе из Хабно, связан с его предсказаниями о Второй мировой войне и о его смерти от рук фашистов. Большая часть рассказов связана со счастливым избавлением от смертельной опасности, которую предвидит Лейба:
Он спас нашу семью, потому что он предупредил дедушку, что нельзя оставаться тут. Что всё бросайте, уезжайте, и они запрыгнули на последний поезд, и таким образом вся семья была спасена. Он предупредил дедушку, что никто из его семьи не пострадает от войны, и так оно и случилось. Он предупредил своих детей, что надо уезжать, но сам с женой он остался в селе[132]132
Инф.: Авраам Борщевский. Полевой архив автора.
[Закрыть].
В рассказе Раисы Туровской появляются дополнительные детали – чтобы сделать предсказание, провидец должен дать шлепок тому, кого встретил. Но именно так Лейба предвидит спасение ее родителей и брата во время войны:
У нас был Лейбл дер Хабнер. Моя мама была беременна братом Ицхоком и поехала в Хабне, а он, чтобы что-то предсказать (трефн), должен был дать шлепок (петч) тому, кого встретил. Обязательно. Она ему говорит: «Видишь, я беременна – с кем я к тебе пришла?» Он ей сказал – Алте, сядь, не беспокойся, твой Берл вернется живым. Ты носишь мальчика, и все у тебя будет благополучно. Будет много переживаний, будет война, ты уедешь, вернешься и должны встретиться. Это ей сказал Хабнер[133]133
Инф.: Раиса Борисовна Туровская, 1924 г. р., Новые Веледники Овручского района Житомирской области, Украина. Записано в г. Овруче Житомирской области, Украина. Соб. Дов-Бер Керлер, Моше Лемстер, май 2007 г. Архив еврейских исторических и этнографических мемуаров на идише. MDV 630. Перевод с идиша М. Каспиной.
[Закрыть].
Такое же предсказание конкретной семье, которое спасает рассказчика и его родственников от войны, мы находим и в повести «Обратной дороги нет»:
Такой был человек Лейба. Говорят, ещё при царе ему предложили ехать ко двору, но он отказался: такой был человек! Моему тестю он сказал ещё до первой войны: «Ты, Яков, пойдёшь на войну, но не бойся – на четвёртый год вернёшься домой, и все твои будут живы и даже более того!» И тесть всё гадал: почему «более того», а когда вернулся через три года из австрийского плена, то узнал, что у него почему-то дочка родилась[134]134
Смирнов В., Болгарин И. Обратной дороги нет…
[Закрыть].
Только в одном нарративе предсказание Лейбы не срабатывает – он не призывает оставшихся в Хабно евреев к эвакуации, и в итоге он сам и все окружающие его евреи погибают:
Так вот, когда началась эта война и началась паника по эвакуации, он бегал по посёлку, и говорил: евреи, не надо ехать. Это знахарь. И думаете что: богатые начали думать, а как же дом оставить, богатство всё, с собой же не возьмёшь. И богатые остались. Некоторые бедные остались, не знаю почему. Мне тогда 12 лет было, посадили нас и поехали. А те, кто остались, все, в том числе знахарь, это через неделю, это я узнал, когда вернулись с эвакуации, через неделю немцы всех в душегубку поместили[135]135
Инф.: Давид Моисеевич Фишман, 1928 г. р., Хабно.
[Закрыть].
Вероятно, такой печальный нарратив появился в связи с тем, что сам Лейба не смог спастись от смерти и погиб вместе с оставшимися евреями в Хабно. Но в меморатах сохранились и героические описания смерти Лейбы:
Когда немцы пришли в Хабне, полицаи сказали им, что тут есть провидец, «вейсер» (букв.: «знающий»). Его привели и спрашивают: кто победит? Фашисты или красные, советская власть? Он сказал – возьмите двух петухов, красного и белого. Кто победит – так и будет. Красный победил белого, значит, фашистам конец. Ах – ты так сказал! У него была тяжелая смерть. Его заставили таскать тяжелые бочки с водой и его придавило бочкой. Он знал, что его ждет[136]136
Инф.: Раиса Борисовна Туровская, 1924 г. р., Новые Веледники.
[Закрыть].
В славянской традиции существуют похожие рассказы, в которых речь идет о провидцах, знающих людях, которые на примере двух петухов предсказали победу Красной армии во Второй мировой войне:
Бабка по Библии читала, што красный петух белово победит: красный петух – мы, а белый – немец[137]137
Мороз А. Б. Народная агиография. Устные и книжные основы фольклорного культа святых. М.: Неолит, 2017. С. 52; См. подробнее: Козлова М. А. Конец света и время настоящее. Эсхатология в современной деревне // Полевые исследования студентов Российского государственного гуманитарного ун-та. М.: РГГУ, 2008. Вып. 3. С. 139–143; «Народная Библия»: Восточнославянские этиологические легенды / Сост. и коммент. О. В. Беловой. М.: Индрик, 2004. С. 408–409; Кормина Ж. В. Политические персонажи в современной агиографии: как Матрона Сталина благословляла // Антропологический форум. 2010. № 12-online.
[Закрыть].
Таким образом, можно отметить, что рассказы о полесском провидце Лейбе отражают общие универсальные черты фольклорных рассказов о провидцах и предсказателях, но вместе с тем содержат ряд уникальных мотивов и привязаны к конкретному месту – Хабно. Нарративы о Лейбе характеризуются чередованием нескольких основных мотивов – Лейба видит сокрытое, знает неявное, угадывает настоящее и предсказывает будущее. За одним значимым исключением, связанным с принятием решения о собственной судьбе во время войны, все предсказания Лейбы сбываются, и память о нем сохраняется не только среди евреев, но и среди соседей.
DOI: 10.53953/NLO.SEFER.2025.29.15.008
