Читать книгу "«Викторианский сборник»: к юбилею Виктории Мочаловой"

Геннадий Эстрайх
Между Богом и Кремлем
Раввин Иегуда-Лейб Левин

На протяжении всей своей истории советское правительство стремилось не допускать создания общесоюзных центров для еврейских организаций. Даже еврейские секции, созданные при коммунистической партии в 1918 году и просуществовавшие до 1930 года, были лишены единого руководства. По такому же принципу – с разбивкой на республики и без общесоюзной «вертикали» – существовали в 1934–1948 годах еврейские секции Союза советских писателей. Трагическая судьба Еврейского антифашистского комитета (1942–1948) частично связана с тем, что он, созданный для выполнения чисто пропагандистских задач, стал восприниматься в качестве центрального представительства советских евреев. Антифашистский комитет советских женщин мог в мирное время стать Комитетом советских женщин, а аналогичный комитет советской молодежи – Комитетом молодежных организаций, но общесоюзный еврейский комитет был недопустим. Разговоры о создании какого-то органа велись в начале 1980-х, но в итоге появился ходульный Антисионистский комитет советской общественности[138]138
  Эстрайх Г. Об АКСО – Антисионистском комитете советской общественности // Народ книги в мире книг. 2019. № 138. С. 14.


[Закрыть].

Не было центральной надстройки и у еврейских религиозных общин, что существенно ограничивало возможности их деятельности, особенно по сравнению с Русской православной церковью (РПЦ). Например, даже мечтать не приходилось о периодическом издании, сходном с «Журналом Московской патриархии». Отсутствие центра существенно влияло на статус еврейского «служителя культа»: если в РПЦ священник назначался вышестоящей религиозной структурой, то раввин выбирался руководством общины[139]139
  Altshuler M. Religion and Jewish Identity in the Soviet Union, 1941–1964. Waltham, MA: Brandeis University Press, 2012. P. 119–120.


[Закрыть]. В том и в другом случае не обходилось, конечно, без деятельного участия правительственного Совета по делам религии, учрежденного в 1965 году. До этого, с 1944 года, еврейские религиозные общины находились под надзором Совета по делам религиозных культов.

Раввин Московской хоральной синагоги Иегуда-Лейб (Лейб Ильевич) Левин (1894–1971) объяснял, что он был не более чем раввином одной, пусть даже «главной» (так она официально считалась) московской синагоги[140]140
  Yodfat A. Jewish Religious Communities in the USSR // Soviet Jewish Affairs. 1971. Vol. 1. № 2. P. 66.


[Закрыть]. Однако зачастую, особенно за рубежом, его считали фактически главным раввином Москвы или даже всей страны. Тем более что советское руководство тоже при необходимости возлагало на московского раввина функции, не соответствовавшие его должностному статусу и, вполне возможно, не всегда отвечавшие его внутренним устремлениям. В настоящей статье анализируется роль Левина в советской «религиозной дипломатии».

Халица

Одним из существенных достижений Соломона Шлифера, предшественника Левина, стало получение разрешения на открытие – 6 января 1957 года – Высшей духовной школы или, по сути, ешивы «Кол Яаков» при московской синагоге. Шлифер стремился решить вопрос острой нехватки кадров для религиозных общин, а советское руководство хотело в послесталинскую оттепель показать мировой общественности готовность соблюдать конституционно гарантируемую свободу «отправления религиозных культов». С открытием ешивы и был связан переезд в Москву Левина. Шлифер, видимо, знал и ценил его как человека, профессионально хорошо подготовленного для этой роли. К тому времени Левин почему-то уже не был раввином в Днепропетровске, а жил в Красноармейске (Покровске), примерно в 70 километрах от Донецка[141]141
  Иващенко А. В. История еврейской общины Донецка. Донецк: Издатель Заславский А. Ю., 2014. C. 69–70.


[Закрыть]. Многие источники утверждают, что Левин сразу возглавил Высшую духовную школу, а потом – после скоропостижной смерти Шлифера 31 марта 1957 года во время занятий со студентами – стал главным раввином. Однако некролог в газете «Известия» 2 апреля и сообщение о похоронах, напечатанное в этой же газете на следующий день, описывают Шлифера как ректора Высшей духовной школы. В любом случае Левин получил обе должности – и раввина, и ректора, и произошло это в атмосфере значительно расширившихся международных контактов. К концу лета 1957 года в синагоге появятся участники Всемирного фестиваля молодежи и студентов, а Левин даже получит приглашение на прием в Кремле, организованный по случаю этого события, сопровождавшегося небывалым наплывом иностранцев[142]142
  Лобовская М. История Московской хоральной синагоги. М.: Дом еврейской книги, 2006. С. 193.


[Закрыть].

Вместе с новыми должностями Левин унаследовал и «международное» дело израильской вдовы. Имя главной героини в газетных публикациях не упоминается. Известно только, что ее муж возглавлял ешиву и умер, оставив ее молодой и бездетной, примерно в 1953 году. При этом у покойного мужа оставались братья, из чего следовала необходимость провести церемонию халицы, которая по еврейским религиозным законам (регулирующим также брачные отношения в Израиле) освобождает деверя от обязанности жениться на вдове и тем самым дает ей возможность выйти замуж за кого-либо другого[143]143
  О халице в Израиле см.: Cohen-Almagor R. Israeli Democracy, Religion, and the Practice of Halizah in Jewish Law // UCLA Women's Law Journal. 2000. Vol. 11. № 1. P. 45–66.


[Закрыть]. Проблема усложнялась тем, что братья жили в СССР. По просьбе вдовы главный ашкеназский раввин Израиля Ицхак Герцог написал раввину Шлиферу и через месяц получил от него письмо с сообщением, что одного из братьев мужа удалось найти в Москве. Деверь оказался абсолютно светским советским служащим, однако Шлифер уговорил его выполнить традиционный ритуал, исходя из чисто гуманистических соображений.

Дело оставалось за малым, но на самом деле очень существенным: вдова должна была приехать в Москву, так как у халицы нет заочной (как это допускается, например, для развода) формы проведения. Предстояло преодолеть немало препятствий с получением визы, тем более что международный конфликт, вызванный национализацией Египтом Суэцкого канала в октябре 1956 года и последовавшими военными действиями, обострил отношения между Израилем и СССР. В конце концов, в апреле 1957 года советское посольство выдало визу на приезд израильтянки в Москву, где церемония халицы прошла под наблюдением группы раввинов, за что Герцог поблагодарил Левина и выразил надежду на дальнейшее сотрудничество[144]144
  Israel Widow Gets Halitsa in Moscow after 18-Month Search // Jerusalem Post. 21 June 1957. P. 3; Froy fun Yisroel bakumt khalitse in Moskve // Forverts. 21 yuni 1957. Z. 1.


[Закрыть].

Витрина еврейской жизни

В 1950-е годы сложился парадокс, заключавшийся в том, что синагоги оставались единственными официально признаваемыми еврейскими институциями в СССР, хотя советские евреи в подавляющем большинстве были далеки от религии и их нога никогда не переступала порога ни одной синагоги в силу отсутствия возможности, желания или нужды сделать такой шаг. Американский журналист описал, что он увидел одним утром в московской синагоге в 1959 году:

Примерно триста человек в [мужской] секции на первом этаже. Не менее ста женщин взобрались по ступенькам и заняли места на балконе. <..>

Самое важное наблюдение о трехчасовой службе – отсутствие советских евреев моложе лет сорока или пятидесяти. Присутствовали только трое молодых людей: две американские девушки – гиды американской выставки в Парке Сокольники – и автор этого репортажа.

На вопрос журналиста: «Что сейчас осталось от еврейской жизни в Москве?» – раввин Левин ответил: «Вы сами видите частичный ответ на ваш вопрос»[145]145
  Miller D. Moscow Jews and Their Synagogue // The Sentinel. 1 October 1959. P. 15.


[Закрыть].

При этом московская синагога стала чуть ли не объектом паломничества разного рода зарубежных посетителей. В 1956 году, еще при раввине Шлифере, много шума наделал приезд группы американских раввинов во главе с Дейвидом Голлендером (David Hollander). Посетив многие города страны, они поделились впечатлениями с широким кругом читателей[146]146
  Ro'i Y. The Struggle for Soviet Jewish Emigration 1948–1967. New York: Cambridge University Press, 1991. P. 119. См. также: К пребыванию в СССР группы американских раввинов // Известия. 27 июня 1956. C. 4.


[Закрыть]. Но особого продолжения этому не могло последовать в атмосфере развернувшейся в СССР широкой антирелигиозной кампании 1958–1964 годов[147]147
  См.: Чарный С. А. Советская контрпропаганда по «еврейскому вопросу» во время антирелигиозной кампании 1958–1964 гг. // Новый исторический вестник. 2007. № 15 C. 108–116.


[Закрыть].

Инициатором возобновления контактов с советскими евреями стал Артур Шнайер (Arthur Schneier), главный раввин синагоги «Парк-Ист» в Манхеттене, а также основатель и президент фонда «Воззвание совести» (Appeal to Conscience Foundation). Этот фонд, созданный в 1965 году с участием представителей разных конфессий, поставил перед собой задачу поиска взаимопонимания с коммунистическими странами, особенно в вопросах религиозных свобод. В 1966 году делегация фонда посетила московскую синагогу и познакомилась с раввином Левиным. Члены делегации обратили внимание на то, что люди, окружавшие раввина, все время вмешивались в разговор, а его участие ограничивалось аккуратно сформулированными фразами о благоприятных условиях для еврейской жизни в СССР. После посещения Ленинграда американские гости еще раз попытались встретиться с московским раввином, но получили ответ, что он болен и находится в карантине. Шнайеру все-таки удалось поговорить с Левиным по телефону[148]148
  Moscow Rabbi Reported Surrounded by Suspected Government Agents // Jewish Telegraphic Agency: Daily News Bulletin. 18 February 1966. P. 3.


[Закрыть].

В последующие два года Шнайер сыграл ключевую роль в организации беспрецедентного визита советского раввина в США. До этого только однажды, в октябре 1956 года, советский раввин выполнял за рубежом представительские функции. Тогда Шлифера включили в делегацию (вместе с генералом Давидом Драгунским и тогдашним редактором журнала «Иностранная литература» Александром Чаковским), откомандированную в Париж для участия в открытии Мемориала неизвестному еврею-мученику в Париже[149]149
  Mayer D. Une grande manifestation a marqué l'inauguration du Mémorial du Martyr Juif Inconnu // Le Monde Juif. 1956/5. № 8–9 (75–76). P. 29–32.


[Закрыть]. Шнайеру же удалось организовать приезд религиозной делегации в июне 1968-го. Левина сопровождал Давид Стискин, кантор Ленинградской синагоги. По первоначальному плану в состав делегации должны были войти (но этого не случилось) еще два еврейских религиозных деятеля: одесский раввин Израиль Шварцбарт и дербентский раввин Израиль Бронфман. Официальное приглашение поступило от антисионистского Американского совета по иудаизму (American Council for Judaism), основанного группой реформистских раввинов[150]150
  Clergymen Invite Soviet Church Leaders to U. S. // The New York Times. 25 March 1968. P. 32.


[Закрыть]. Можно не сомневаться, что после разрыва дипломатических отношений с Израилем в июне 1967 года такой спонсор был по душе тем советским функционерам, чье решение дало добро на поездку Левина и Стискина.

В Нью-Йорке

Для 74-летнего Левина это был первый выезд за рубеж. 59-летний Стискин уже пересекал советскую границу: в 1963 году хельсинкская еврейская община пригласила его, обладателя красивого тенора, на осенние праздники[151]151
  Russia Cantor // The Australian Jewish Times. 18 October 1963. P. 3.


[Закрыть]. Но Левин, а не Стискин, оставался в центре пристального внимания американцев, интересовавшихся условиями жизни советских евреев. Его выступление в Хантерском колледже (Hunter College) неоднократно прерывалось выкриками «Вранье!» и «Как раввин может такое говорить!» – так реагировали некоторые из 1700 человек в аудитории на его заверения, что советские евреи не сталкиваются ни с проявлениями антисемитизма, ни с какими-либо специфическими ограничениями. Вместе с тем Левин признал, что большинство советских верующих были людьми пожилого возраста, а молодое поколение выросло «воспитанным атеистически»[152]152
  Rabbi of Moscow Arrives for a Visit // The New York Times. 18 June 1968. P. 1, 41; Spiegel I. Audience at Hunter College Jeers Moscow Rabbi // The New York Times. 20 June 1968. P. 1, 21.


[Закрыть]. Позже он вспоминал:

На первом же митинге, на котором присутствовало около трех тысяч [?] американцев, какая-то группа хулиганов пыталась сорвать мое выступление. Им, видите ли, не понравилось то, что я говорил собравшимся о нашей стране. Никакого сомнения нет в том, что определенным кругам в США, и прежде всего крупным капиталистам, богатым евреям, очень невыгодно, чтобы трудящиеся евреи Америки знали правду о СССР.

Для меня это не было новостью. Московскую хоральную синагогу посещает немало американских туристов еврейской национальности. Показательно, что подавляющее большинство из них имеет самое смутное представление о Советском Союзе, о жизни советских евреев[153]153
  Грязные цели сионизма // Известия. 28 февраля 1970. С. 2.


[Закрыть].

И все-таки после громких протестов в Хантерском колледже Левин избегал говорить о свободе вероисповедания в СССР и больше делился информацией о религиозной жизни. Например, о том, что в стране еще оставались 85 хорошо подготовленных раввинов в таких городах, как Одесса, Куйбышев, Курск, Днепропетровск, Новосибирск, Баку, Тбилиси, Самарканд, Ташкент, Бухара и Сухуми. В тоже время раввинов не было в Киеве, Минске, Пинске и многих других городах со значительным еврейским населением.

Судя по всему, не только пригласившая его организация, но и советские дипломаты не ограничивали Левина в выборе контактов. Так, он посетил редакцию «Форвертс», самой многотиражной из выходивших тогда в Нью-Йорке газет на идише, хотя именно эта газета считалась крайне антисоветским изданием. Когда его в редакции спросили, почему он говорил об отсутствии у советских евреев проблем, связанных с их национальностью и религией, он ответил: «Вы ведь умные, интеллигентные люди и должны понимать, что я говорил это, потому что мне сказали так говорить»[154]154
  Shurin A. B.-Z. Yidishe dervartungen un antoyshungen nokh horav Levins bazukh in Amerike // Forverts. 30 november 1971. Z. 2.


[Закрыть]. Его беседы с любавичским ребе Менахем-Мендлом Шнеерсоном были окрашены ностальгическими воспоминаниями о тех временах, когда Левины и Шнеерсоны жили в Екатеринославе еще до того, как его переименовали в Днепропетровск[155]155
  Аудиенция московского раввина Йеуды-Лейба Левина у Ребе в 1968 году // Лехаим. Январь 2014. URL: https://www.lechaim.ru/ARHIV/261/poslaniya-lubavichskogo-rebe.htm.


[Закрыть].

Американская пресса в основном рисовала образ Левина как глубоко страдающего человека, вынужденного балансировать между преданностью вере и обязанностями главы религиозной общины, старавшейся остаться на плаву в тяжелых условиях, созданных советской антирелигиозной политикой[156]156
  Shurin A. B.-Z. Horav Yehude Leyb Levin // Forverts. 23 november 1971. Z. 2.


[Закрыть]. Еще раньше с симпатией и сочувствием отзывался о Левине Эли Визель в книге «Евреи молчания» (Jews of Silence), написанной после поездки писателя в СССР в 1965 году. Левин стал прототипом главного героя довольно схематичной пьесы Визеля «Залман, или Безумство Бога» (Zalmen, or the Madness of God). В пьесе происходит трансформация послушного раввина в возмутителя спокойствия. Таким образом, визелевский герой делает то, чего реальный Левин не мог себе позволить сделать, даже если он об этом когда-нибудь разрешал себе подумать[157]157
  Rosen A. Stealing the Fire: Responses to Jewish Persecution in the Life and Work of Elie Wiesel // Antisemitism Studies. 2017. Vol. 1. № 2. P. 280–304.


[Закрыть].

Не вызывает сомнения, что поездка Левина стала возможной, потому что советские функционеры рассматривали ее как контрпропагандистское мероприятие, целью которого было показать положительные стороны советской еврейской жизни. К этому же времени советское постоянное представительство при ООН разослало для публикации статистические данные, призванные продемонстрировать впечатляющие успехи евреев в различных областях науки, образования и т. п.[158]158
  Handler M. S. Levin and an Aid Leave for Canada // The New York Times. 2 July 1968. P. 8.


[Закрыть] Но все эти цифры не производили особого впечатления на тех, кто интересовался прежде всего возможностью сохранить и передать молодому поколению еврейские традиции. С конца 1940-х и начала 1950-х годов, особенно после ликвидации Еврейского антифашистского комитета и «дела врачей», понятие «советский антисемитизм» стало частью американского дискурса. Кроме того, к тому времени в жизни американских евреев значительно усилилось влияние религии и ослабла роль социалистических и коммунистических течений. Характерно, что газета «Форвертс», основанная социалистами в 1897 году, с середины 1940-х годов уделяла большое внимание вопросам религиозной жизни и даже включила раввина в состав своего штата журналистов[159]159
  Подробней об этом см.: Estraikh G. Transatlantic Russian Jewishness: Ideological Voyages of the Yiddish Daily Forverts in the First Half of the Twentieth Century. Boston: Academic Studies Press, 2020. P. 281–282.


[Закрыть].

Последние два года

В феврале 1969 года 75-летие раввина Левина стало своеобразным международным событием с приглашением зарубежных гостей, включая, конечно, Артура Шнайера. В итоге, однако, не все приглашенные получили визы, что показало, как на это событие смотрели влиятельные функционеры разных ведомств. Отказы получили влиятельные религиозные деятели, включая главного сефардского раввина Израиля Ицхака Ниссима и главного раввина Объединенных еврейских конгрегаций Британского Содружества наций Иммануэля Якобовица. Раввин Ниссим прислал юбиляру телеграмму, в которой говорилось, что он всей душой хотел бы приехать и поздравить юбиляра лично, но советские власти не дали ему этого сделать. Он назвал московскую религиозную общину «витриной», созданной для сокрытия истинных условий жизни советского еврейства[160]160
  Y. L. Levin's 75th Birthday Observed; Report Only 2 U. S. Rabbis Attend Event // Jewish Telegraphic Agency: Daily News Bulletin. 24 February 1969. P. 1–2.


[Закрыть]. Обида не помешала Ниссиму в сентябре послать Левину поздравительную телеграмму с еврейским новым годом и получить от него взаимные пожелания[161]161
  Roshashone-vuntshn fun Moskver rov tsum hoypt-rov fun Yisroel, horav Itskhak Nisim // The Australian Jewish News. 19 September 1969. P. 48.


[Закрыть].

В октябре того же года Левин на несколько дней приехал в Будапешт по приглашению председателя венгерской еврейской общины Гезы Зайферта (Geza Seifert) для участия в мероприятиях, связанных с 25-летием депортации венгерских евреев в нацистские лагеря смерти[162]162
  Moskve-rov, Levin, hot bazukht Budapest tsum ondenk fun di kdoyshim in Ungarn // Forverts. 9 november 1969. P. 1.


[Закрыть]. Шнайер, родившийся в Вене в 1930 году и выросший в Будапеште (в США он приехал в 1947-м), тоже был в это время в венгерской столице. В эти годы он вел переговоры, которые довольно скоро увенчались успехом, а именно возможностью учебы советских студентов в будапештской раввинской семинарии, единственной в странах-сателлитах СССР. Среди зарубежных гостей, приехавших в Будапешт, был также Ладослав Каделбург, председатель югославской еврейской общины. На его 60-летие, отмечавшееся в сентябре 1970 года, в Белград выехала советская делегация из семи человек во главе с Левиным[163]163
  Moscow's Chief Rabbi Attends Yugoslavia Fete // The Jewish Exponent. 11 September 1970. P. 52; Shapiro L. Soviet Union // The American Jewish Year Book. 1971. № 72. P. 424.


[Закрыть]. Прилетевший из Нью-Йорка Шнайер описал это событие как важную встречу раввинов коммунистических стран, хотя Каделбург возглавлял фактически светскую еврейскую организацию[164]164
  Schneier A. Bay a tsuzamenfor fun yidishe firer in komunistishe lender // Der Tog. 6 november 1970. Z. 5.


[Закрыть].

В феврале 1971 года в Брюсселе состоялась первая международная конференция в защиту советских евреев. Ее созыв был реакцией на нежелание советского руководства разрешить массовую эмиграцию из СССР в Израиль. В марте того же года одной из контрпропагандистских акций стало собрание представителей шестидесяти еврейских религиозных общин, состоявшееся в здании московской синагоги. В резолюции подчеркивалось, что советские евреи обладают всеми гражданскими правами и не нуждаются в помощи зарубежных защитников от антисемитизма, у которого, по утверждению собравшихся, не было места в советской жизни[165]165
  Конференция еврейских религиозных обществ // Правда. 24 марта 1971. С. 4.


[Закрыть]. Это было одно из обязательных собраний, которые после Шестидневной войны на Ближнем Востоке партийно-административный аппарат проводил «от западных границ до восточных, от южных кишлаков до стойбищ оленеводов севера»[166]166
  Агрессоры, убирайтесь с арабской земли! // Гудок. 14 июня 1967. C. 1.


[Закрыть]. Но если вначале протестовать следовало против «израильской агрессии», то к 1971 году эмиграция стала важной темой такого рода мероприятий и публикаций. (В 1973 году в Израиль эмигрирует Давид Стискин[167]167
  Leningrader shtot khazn oyfn veg keyn medinas Yisroel // Forverts. 31 oygust 1973. Z. 10.


[Закрыть].)

В 1971 году Артур Шнайер приезжал в Москву дважды. В июне он стал первым американским раввином, которому разрешили – в связи с болезнью Левина – вести службу в синагоге. Второй раз он прилетел сразу же после смерти Левина, наступившей 17 ноября, и вел службу во время его похорон[168]168
  U. S. Rabbi to Officiate at Levin's Funeral // The Jerusalem Post. 21 November 1971. P. 2.


[Закрыть].

* * *

В Запорожье, где я родился и вырос, мне довелось неоднократно слышать о Левине. Мой отец был знаком с его племянницей (оба были учителями) и посмеивался над ее отцом, порвавшим отношения с братом-раввином, так как их родство когда-то якобы закрыло ему дорогу в партию[169]169
  Это могло быть реальностью. В 1928 или 1929 году моего отца чуть не исключили из комсомола и института, так как выяснилось, что его троюродный брат, которого отец никогда не видел (они жили в разных городах), был нэпманом. Выручила дальность родства.


[Закрыть]. Но с дядей время от времени общался брат учительницы, живший в Ленинграде (так, по крайней мере, мне это запомнилось). От него стало известно, например, что Левин к приезду зарубежных гостей получил хорошую квартиру. После смерти Левина около полугода не назначали нового раввина. Кто-то даже запустил в обиход анекдот, долетевший до Запорожья: вышестоящие аппаратчики не могли утвердить ни одного кандидата, так как все они были евреями и беспартийными.

После Левина

Левин был последним раввином Московской хоральной синагоги советского времени, пользовавшийся авторитетом в религиозных кругах за рубежом. Раввин Пинхас Тайц, один из выдающихся религиозных авторитетов в США, много внимания уделявший положению евреев в СССР, прокомментировал назначение нового московского раввина Якова Фишмана: «Он может занять место [Левина], но не может его заменить». Фишман, ученик Левина, обладал достаточной квалификацией для выполнения функций раввина, но не считался признанным знатоком религиозных текстов и их толкований[170]170
  New Chief Rabbi for Moscow // The Jewish Advocate. 8 June 1972. P. 3.


[Закрыть]. Фишман это и сам признавал[171]171
  U. S. Visit Planned by Moscow Rabbi // The Jewish Exponent. 29 September 1972. P. 28.


[Закрыть]. В любом случае, он, как и его предшественник, должен был играть роль в международных контактах. В июне 1974 года он присутствовал на приеме в Кремле по случаю встречи Леонида Брежнева с Ричардом Никсоном и даже коротко говорил с ними. Никсону он что-то сбивчиво сказал на английском, а с Генри Киссинджером перебросился фразами на «германизированном» идише[172]172
  Feldman T. B. Nixon Spoke with Moscow Rabbi // The Jewish Advocate. 11 July 1974. P. 1.


[Закрыть].

В январе 1976 года Фишман прибыл в Нью-Йорк в составе делегации девяти советских религиозных деятелей, возглавляемой митрополитом РПЦ Ювеналием. Как и в случае визита Левина в 1968 году, делегация получила приглашение от антисионистского Американского совета по иудаизму. В состав делегации входил Адольф Шаевич, студент будапештской раввинской семинарии[173]173
  Moscow Rabbi Here on Visit // The Jewish Exponent. 11 June 1976. P. 19.


[Закрыть]. Биробиджанский житель, получивший техническое образование и работавший инженером, Шаевич волею случая оказался в московской ешиве, а через год – в 1973-м – в Будапеште. В 1980 году он закончил учебу и получил сан раввина, после чего Фишман оставил его в Москве, хотя Совет по делам религии изначально планировал отправить его в Биробиджан. (После смерти Фишмана в 1983 году Шаевич займет его место.)

Если московская фаза деятельности Левина началась в год Фестиваля молодежи и студентов, то для Шаевича его деятельность началась в год Олимпийских игр[174]174
  Austin A. Soviet Lets 2 More Jews Go to Budapest Seminary // The New York Times. 3 September 1980. P. 6.


[Закрыть]. Несмотря на бойкот Олимпиады многими государствами из-за советского вторжения в Афганистан, сотни спортсменов заполнили Олимпийскую деревню летом 1980 года, где для них была обустроена синагога[175]175
  Hirszowicz L. Moscow's Choral Synagogue // Soviet Jewish Affairs. 1984. Vol. 14. № 2. P. 63–66.


[Закрыть]. На этом, однако, параллели между Шаевичем и Левиным вроде бы заканчиваются: разные люди в силу разных обстоятельств и в разные времена возглавляли московскую синагогу. Однако общим оставалось то, что синагога все еще оставалась витриной еврейской жизни, обращенной в значительной степени на Запад.

DOI: 10.53953/NLO.SEFER.2025.45.59.009