Текст книги "Безмолвные клятвы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bezmolvnye-klyatvy-7106.jpg)
Автор книги: Конни Райнхолд
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Прошу вас сесть, мистер Эшфорд, – произнесла она.
Изящным движением Люк снял плащ, поставил к стене тросточку и принял приглашение. Такие же плащ и тросточка когда-то были у Генри. К тому же Люк решил, что они помогут ему в создании образа богача и аристократа. Это должно произвести на Речел сильное впечатление. Люк уже успел многое узнать о мисс Пэрриш. Сейчас он чувствовал жалость при мысли о ее намерениях и, в то же время, уважение к ее настойчивости.
– Итак, вы решились приехать, мистер Эшфорд, – произнесла Речел официальным тоном, посмотрев ему прямо в глаза.
– Меня очень заинтересовало ваше предложение, – ответил Люк. Ему все больше и больше нравилась его роль.
– Надеюсь, что не разочарую вас, сэр, – сказала Речел и провела ладонью по краю стола.
Люк огляделся по сторонам. Единственная официантка обслуживала посетителей за другими столами. Люк понял, что если не возьмет дело в свои руки, то он и Речел останутся голодными. Он поднял руку и с улыбкой, которой часто растапливал самое холодное безразличие, поманил полную женщину средних лет. Официантка подошла и удивленно уставилась на него.
– Думаю, для начала немного вина, – произнес Люк, усиливая свой английский акцент. – Через двадцать минут мы выберем что-нибудь из закусок.
– Вина нет, – ответила женщина. – Виски, вода, кофе – выбирайте.
– Мне воды, – проговорила Речел. Официантка утвердительно кивнула и посмотрела на Люка, подняв накрашенные брови.
– Кофе, – приказал он. Затем откинулся на спинку стула и стал смотреть на Речел, выжидая, что она скажет дальше.
– Зачем вы здесь, мистер Эшфорд? Я едва ли ожидала…
– …Увидеть такого мужчину – красивого, умного, изящного…
– И скромного.
– Скромность – это не лучшее качество для аристократа, мисс Пэрриш. Особенно для того, кто родился слишком поздно, чтобы унаследовать титул.
– И кто же вас опередил?
– Если мой брат – не приведи Господь – скончается, я стану следующим графом.
– Так что вас сюда привело?
Люсьен вздохнул. На лице его появилось выражение смущения, а затем – скуки.
– В Англии я столкнулся с некоторыми проблемами социального характера, после чего начал поиски такого уголка, где… более доброжелательная обстановка. А так как у моего брата, графа Фэрли, прекрасное здоровье, – Люк снова вздохнул и развел руками, – то я решил сам устраивать свою жизнь и ни от кого не зависеть. Сейчас эта идея мне очень нравится.
– При чем здесь я?
– Я амбициозен, мисс Пэрриш, но в разумных пределах. Мне необходима поддержка, и неважно, от кого она исходит. Женитьба на вас вовсе не расходится с моими планами. С вами я бы по-настоящему раскрыл все свои достоинства.
– Например?
Люк на минуту задумался. Достоинства Генри, действительно, нужно было еще поискать.
– Я находчивый, сильный, знаю военную службу, у меня безупречная родословная, умеренное состояние, которое через несколько лет целиком и полностью перейдет ко мне. И у меня нет предрассудков. Это тоже можно считать добродетелью. Вы сами знаете.
– Откуда я могу это знать?
Ее руки исчезли под столом, и Люк мысленно представил, как Речел судорожно сжала их.
– Потому что вы воевали с предрассудками большую часть жизни.
Речел вздрогнула и смертельно побледнела. Глаза ее расширились.
– Вы слишком много знаете обо мне, – проговорила она, не пытаясь скрыть волнение.
Люк пожал плечами:
– Никогда не выдавайте себя раньше времени, мисс Пэрриш. Я еще ничего о вас не знаю. Только догадываюсь.
– Действительно ничего?
– Ничего.
Она снова положила руки на стол и взялась пальцами за край салфетки.
– Тогда, может, нам сразу прекратить беседу?
– Почему? – удивился мужчина, разглядывая свои ногти.
– Не разыгрывайте меня, мистер…
– Генри.
Он полез в карман, вынул пакет с документами и протянул Речел.
– Я не собираюсь разыгрывать женщину, которая держит в руках мое будущее. – Люк откинулся на спинку стула. – Я приготовил договор, под ним мы оба поставим подписи… Конечно, после того, как вы все прочтете.
Речел опустила глаза и покраснела.
– Мисс Пэрриш, – мягко и нежно произнес Люк. – Ваш грозный приятель, сидящий в углу, умеет читать?
– Да, – ответила она, кивнув.
– Может, вы попросите его присоединиться к нам и выслушаете его мнение по поводу нашего договора?
Речел вздохнула и обернулась к своему спутнику. Тот, не дожидаясь приглашения, быстро поднялся и подошел к их столику. Люк привстал, пожимая ему руку.
– Генри Эшфорд, к вашим услугам, сэр. Мужчина еле заметно кивнул и внимательно оглядел Люка, словно желая понять, что у того на уме.
– Феникс, – представился он и перевел взгляд на Речел. – Все в порядке?
Речел улыбнулась ему. Она уже успокоилась.
– Да. Мне нужно… Здесь бумаги. Я бы хотела, чтобы ты прочитал их мне.
Феникс выдвинул ногой стул, сел за стол, перечитал все документы вслух и подробно расспросил Люка о каждом пункте его договора с Речел. Тем временем официантка принесла рагу и черствый серый хлеб.
Принявшись за еду, Люк слушал, как Речел и человек, которому она, несомненно, доверяла, обсуждали содержание документов, и сам отвечал на вопросы, когда к нему обращались. Он с интересом наблюдал за тем, как ведут себя Речел и Феникс, стараясь уловить суть их отношений, отмечая неподдельное взаимоуважение, легкость, с которой они обращались к друг другу, и то молчаливое понимание, что существует только у преданных друзей. Люк вспомнил, что когда-то такая же гармония намерений и поступков царила между ним и Генри, и они точно так же доверяли друг другу сокровенные мысли.
Внезапно Люку расхотелось есть, а на душе стало мрачно. Если его план осуществится, то отношения с братом будут навсегда испорчены. Генри, разумеется, сочтет поступок Люка самым низким предательством. Предательством, из-за которого он лишится столь необходимого ему покоя и снова потеряет над собой контроль.
Но если рядом с Генри теперь будет мисс Речел Пэрриш, он, возможно, впервые в жизни почувствует, что своей судьбой можно управлять, а не только подчиняться ей.
Между тем за столом воцарилось молчание. По-видимому, обсудив с Фениксом все детали договора, Речел просто принялась за свое рагу. Но ела она без всякого аппетита. Феникс перечитал последнюю страницу и вопросительно посмотрел на Люка.
Хотя раньше Люсьен никогда не встречал Феникса, он уже был наслышан об этом человеке, не имевшем ни прошлого, ни планов на будущее, если не считать насущных забот о завтрашнем дне. Люсьен также знал, что Речел доверяет только ему. Если Феникс не одобрит сделку, то Речел едва ли пойдет ему наперекор.
Любезно улыбнувшись, Люк обратился к Фениксу:
– Есть какие-нибудь вопросы?
– Есть – у Речел, – ответил тот. Положив на стол вилку, Речел подняла глаза:
– Ваши условия скорее выгодны мне, чем вам. Мне почти нечего предложить вам взамен.
Теперь Люк не сомневался, что сделал правильный выбор. Речел была самой подходящей женщиной. Во всяком случае, честность и справедливость для нее важнее личной выгоды. Он поднял брови:
– Напротив, мисс Пэрриш. Я ценю вашу порядочность и надеюсь, что сумею заслужить ваше расположение.
* * *
– Я объявляю вас мужем и женой.
Судья пересчитал деньги, которые получил от Люка, и успокоился. Люсьен стоял рядом с Речел, с восхищением вспоминая, с каким достоинством она выдержала всю церемонию, хотя судья выполнял свои обязанности, едва скрывая презрение. Однако он не перешел рамки дозволенного – ведь рядом с Речел стояли двое мужчин, Люсьен и Феникс, которые не допустили бы оскорблений в ее адрес.
Соблюдая приличия, Люк склонился к Речел и поцеловал ее в уголки рта – нежно, благоговейно. У нее были очаровательные губы, хотя холодные и неподвижные. Люсьен не мог не спросить себя, что можно почувствовать, если ощутить ответную ласку ее губ, ее страсть. В какой-то миг Люку захотелось раскрыть обман и попросить Речел остаться с ним. Она могла бы стать великолепной графиней.
Но почти сразу же он сказал себе, что этого никогда не будет. Такая женщина, как Речел, заслуживала гораздо большего, чем титул и муж, желания которого подчинены бесстрастному уму. Люк чувствовал: несмотря на то, что у Речел никогда не было мужчины (а может, как раз из-за этого), ей нужен человек страстный, гордый и самолюбивый, который сумеет напомнить ей, что жизнь – это нечто большее, чем повседневная борьба за существование. Ей подойдет такой, как Генри – ведь он, наверное, никогда не задумывался о том, что такое действительно «бороться за жизнь». Зато он сумеет оценить все достоинства Речел Пэрриш Эшфорд.
Люк остался на месте, позволив Речел проводить ее благородного защитника и попрощаться с ним. Феникс намеревался вернуться на ферму Речел: весенние всходы требовали неустанного внимания. Люк этому обрадовался. Если здесь кто-нибудь и способен распознать, кто он на самом деле, то только Феникс.
Конечно, Люк не сомневался, что когда Речел встретит Генри, то сама обо всем догадается. Люсьен надеялся на чистоту и красоту Речел, которые очаруют его брата и заставят принять брачные узы как данность. Люк также полагался на ее разум и на отчаянное положение Генри. Все это должно помочь им не разойтись прочь… в разные стороны.
Скоро все станет ясно. Через час Люк и Речел отправятся в Шайенн. Спустя несколько дней после их приезда там появится Генри. Люсьен уже чувствовал его гнев. Ведь он так тщательно спланировал каждый шаг – задержал приезд Генри, устроил весь этот маскарад с женитьбой, использовал желание Речел вернуться в отвергнувшее ее общество, куда ее никогда бы не пустили без Люсьена.
По иронии судьбы Люк, никогда не игравший, рискнул поставить на карту будущее брата. Он мог проиграть, но не рисковать – означало лишить Генри этого будущего.
Люк уставился на брачное свидетельство. Вначале все буквы расплывались перед глазами, но затем ясно обозначилась запись: Генри Персивал Синклер Эшфорд и Речел Пэрриш. К лучшему это или к худшему, но Генри стал женатым человеком.
Клятвы произнесены, а судьба скреплена печатью.
ГЛАВА 2
Шайенн, штат Вайоминг, весна 1886 года
Приехав в Шайенн, Генри наконец получил возможность перевести дух и осмотреться.
«Ад на рельсах» – так можно было охарактеризовать этот городишко, в котором бок о бок жили богачи и бродяги, создавая на пустом месте подобие цивилизации. На кривых улочках встречались дома с элегантными фасадами и уродливыми пристройками, то тут, то там вырастали, словно из-под земли, наскоро срубленные хижины или просто брезентовые палатки. Мимо них с грохотом прокатывались фургоны, нагруженные стройматериалами и провизией. Жители Шайенна больше всего гордились тем, что через их город проходит железная дорога, и, естественно, более всего огорчались, когда сообщение нарушалось из-за поломки путей.
Генри усмехнулся, глядя на огромное черное облако, поднимающееся над зданием станции. Это означало, что в Шайенн прибыл очередной долгожданный состав. В нос ударил знакомый запах дыма и копоти. Генри отвернулся и побрел по Кэри-авеню. Здесь было на что посмотреть. Двухэтажные каменные особняки толстосумов и лавочников, походившие друг на друга своей броскостью.
Театр-варьете, откуда доносились песни, больше напоминавшие визг. Пожелтевшая афиша извещала о премьере «Трубадура»: по соседству с варьете находился новый оперный театр. На другой стороне широкой улицы размещались более доходные заведения: салуны и бордели.
Каждый мужчина здесь носил как минимум один револьвер, некоторые имели при себе щегольской кнут. Когда прибывал поезд, его, как правило, встречала целая толпа с ружьями и ножами за поясом, так как адская машина, следовавшая по дорогам прогресса, постоянно нуждалась в охране.
Впервые за последнее время Генри охватило столь сильное волнение и ощущение перемен. Он с любопытством оглядывался по сторонам и вертел в руках небольшую кожаную сумку – единственный багаж, который взял с собой из Англии. Короли здешних мест были слишком молодыми, чтобы установить суровые законы и традиции, которые всю жизнь связывали Генри руки и затыкали ему рот. В том, что его путешествие завершилось в таком городе, как Шайенн, он чувствовал некий скрытый смысл – возможно, знак судьбы.
Генри приблизился к зданию, которое считалось одним из оазисов цивилизации в штате Вайоминг. Обойдя свежую кучу лошадиного навоза, он поднялся по ступенькам на порог «Шайенн-клуба». Войдя внутрь, Генри остановился. Его сразу оглушила тишина, резко контрастирующая с какофонией уличных звуков. Он открыл вторую дверь и очутился в главном зале.
Глаза его быстро привыкли к мягкому свету. Мебель была подобрана со вкусом, и обстановка отдаленно напоминала интерьер британской гостиной. Лай собак, мычание коров и поросячий визг остались у Генри за спиной, но его ноздри чутко улавливали запахи скотного двора, принесенные посетителями клуба.
Одни мужчины сидели здесь в черных костюмах, другие в рабочей одежде и сапогах со шпорами. Большинство не снимали свои огромные шляпы с широкими полями, сдвинутые на затылок или на глаза. Гости располагались небольшими группами, играли в карты, читали газеты, обсуждали дела. На столах стояли стаканы, бутылки бренди, шампанского и джина «Старый Том».
Постепенно завсегдатаи начали обращать внимание на чужака. Они толкали друг друга локтями, кивая в его сторону, или выкатывали глаза от удивления. Затем все взгляды стали останавливаться на человеке, сидящем за одним из столиков. Наступила полная тишина.
Мужчина пыхнул в сторону Генри клубом дыма от сигары. Генри вздохнул. Вся тяжесть тоски, смешанной с гневом, давившая на него в последнее время, почти сразу исчезла.
– Ты опаздываешь, – сказал Люсьен Эшфорд, граф Фэрли, глядя поверх своих карт и подняв брови.
Находившиеся в зале начали тихо переговариваться, украдкой бросая взгляды на братьев Эшфорд.
– Ничего не мог поделать, – дружелюбно произнес Генри. – Ведь у меня едва хватало средств на дорогу.
– И все же, хотя твой кошелек пуст, ты здесь, – проговорил Люк, складывая карты в колоду и медленно тасуя их.
– Ты же знаешь, что я бы все равно приехал.
Генри хотел что-то добавить, но промолчал. Он не мог не обращать внимания на сидевших за столом других игроков. Их взгляды, обращенные к Люку, говорили Генри о том, что его брат занимает видное положение в шайеннском обществе. Да, Люсьен во многом изменился. Не изменилась лишь его врожденная уверенность в том, что присутствие одного из Эшфордов превращает всех остальных в ничего не значащие фигуры. Присутствие «двух» Эшфордов превращает всех остальных в невидимок.
Но беседа на глазах у слуг – это одно. Обсуждение же семейных секретов при незнакомцах – совсем другое. Несмотря на различие в одежде, происхождении и воспитании, все эти мужчины общались с Люком как равные, и каждый из них имел здесь власть и добился успеха – в этом нельзя было ошибиться.
Граф кивнул своим приятелям и бросил деньги на середину стола. Четверо партнеров удивленно посмотрели на Люсьена, но тот невозмутимо объявил:
– Джентльмены, не будем отвлекаться. Я сделал свою ставку, очередь за вами.
Генри молча наблюдал за игрой брата. В глубине души Люк был типичным буржуа. Не случайно один из дальних предков Эшфордов был всего лишь лавочником. И время от времени дух азарта и коммерции словно вселялись в членов этой семьи, многие из которых, вдобавок ко всему, были отчаянными транжирами.
Партия закончилась. Люк аккуратно собрал свой выигрыш. Остальные игроки один за другим побросали карты и покинули стол. Генри сел на обшитый бархатом стул и положил на стол сумку.
– Хороший способ пополнить семейный бюджет, – сказал он, мысленно подсчитывая сумму выигрыша, лежащего перед Люком. – Неплохо! Можно подумать, что деньги здесь ничего не стоят.
Люк раскладывал купюры в соответствии с их достоинством. Он оглядел Генри с головы до ног и затем посмотрел ему в глаза. Генри понимал, какое впечатление производит на брата, но выдержал его пристальный, испытующий взгляд и не шелохнулся.
Одежда Генри была грязной и помятой, хотя рубашку украшал галстук, а высокие ботинки не потеряли блеска. Несколько месяцев ножницы парикмахера не касались его волос, и все же они были причесаны очень аккуратно.
– Боже мой, Генри, какой от тебя запах… – Люк поморщился. – Уверен, что ты путешествовал в вагоне для скота.
– Если быть точным – в твоем вагоне для скота, – ответил Генри. – Я убедил машиниста в том, что у меня есть право ехать в поезде, который везет скот Эшфордов… Кстати, что здесь делают твои коровы?
– Переселяются на мое новое ранчо.
– В этом есть какая-то выгода?
– Иначе я бы этим не занимался, Генри.
– Разумное объяснение…
Генри нетерпеливо ерзал на стуле. Сейчас ему хотелось выпить, чтобы легче чувствовать себя в роли униженного просителя. Когда Генри жил в Англии, он ни у кого не просил помощи, даже у Люка. Все происходило как раз наоборот. Когда они росли вместе, Генри всегда оказывался мужественнее и сильнее. Он мог взять на себя вину брата и понести за него наказание.
Из-за слабого здоровья Люсьена его брату-близнецу ничего не оставалось, как стать его защитником, поддерживать Люка в его лжи о том, что он имеет право обладать самым важным – титулом и привилегиями графа Фэрли. Тогда Генри полагал, что прежде всего нужно обеспечить брата тем, чего он так желает и добивается, а затем строить собственные планы. Планы, которые, как Генри понял, на деле оказались неосуществимыми.
Сейчас у Генри почти ничего не осталось – разве что горький опыт неудачника и мрачное расположение духа.
– Я думаю, бутылка виски «Ред Дог» не помешает…
Люсьен сделал знак официанту. Вскоре на столе появилась заказанная выпивка и два стакана. Официант налили виски каждому из братьев и молча удалился.
– Теперь скажи, почему при тебе нет никакого багажа, кроме этой сумки.
Встряхнув стакан с прозрачной жидкостью, Генри поднес его к носу и втянул ноздри. Затем на выдохе произнес:
– Клермонт.
Люсьен вздрогнул, услышав имя одного из влиятельнейших людей Англии, и уставился на брата:
– Старый герцог? Он опустошил твои карманы на скачках?
– Я убил будущего наследника.
Генри отхлебнул чуть ли не полстакана виски и сморщился, когда жидкость обожгла ему желудок и ударила в голову. Люсьен глотнул виски и едва не поперхнулся:
– Чарли? Ты убил внука этого старика?
– Да, на дуэли.
– В наше-то время? Это кровавое преступление!
– Верно. Теперь меня разыскивает полиция. – Генри долил виски в оба стакана. – Счастье, что моей долей состояния распоряжаешься ты! Иначе я бы никогда не увидел своих денег.
– Мне не нравится, что имя нашей семьи запятнано преступлением. Ты не мог разобраться с Чарли как-нибудь по-другому?
– Конечно, мог. И пытался. Но Чарли этого не хотел. В конце концов он ранил меня в плечо. Я стрелял после него.
Люк откинулся на мягкую спинку стула и вытянул длинные ноги.
– Теперь понятно, почему время от времени я ощущаю покалывание в плече. Кто вытащил пулю?
– Корабельный хирург. Он, как оказалось, разбирается в таких делах, хотя ему бы больше подошла роль мясника.
Генри почувствовал раздражение от того, что Люк напомнил ему о незримой связи, существующей между ними. Связи не только духовной, но и физической, дававшей о себе знать в минуты безмерной радости или страшной беды. Генри осушил свой стакан. Он утешился мыслью о том, что если его самого где-то проклянут, то Люку это не принесет никакого вреда.
– Я заметил, что твой кашель совсем исчез…
– Здесь подходящий климат, – согласился Люк, доставая сигару. – Я бы давно вылечился, если бы не склонность к вредным привычкам.
– Еще я знаю, что ты общаешься с женщиной, которая любит лавандовую воду.
Люк пристально посмотрел на брата:
– Откуда тебе это известно?
– Иногда, совершенно неожиданно, я ощущаю этот запах. Наверное, ты испытываешь к этой леди какие-то чувства, если я улавливаю аромат ее духов.
– Она довольно любопытная особа…
На лице Люка одновременно появилось выражение скуки и недовольства. Нервно покрутив в пальцах сигару, он заговорил о более важных вещах:
– Чарли заслужил хорошую порку, Генри. Разве ты не мог выстрелить в воздух?
– Я даже не успел поднять пистолет. Чарли увидел, как я приближаюсь, и попятился назад. Ты же знаешь, какой он неуклюжий. Он поскользнулся на траве и упал, ударившись затылком о дерево. Разбил голову и, к тому же, сломал себе шею.
Люсьен вздохнул, глядя на дно пустого стакана:
– Несчастный кретин! Три сезона назад на балу у леди Мортон он свалился в корзину с лилиями… Значит, Чарли оставил вдову?
– С еще не родившимся ребенком. Бог знает, когда он успел…
– Тогда не все потеряно. Молись, чтобы это был мальчик! Может, герцог со временем простит тебя.
– Пока он жив – не простит.
– Тогда надо что-то предпринять.
– Я еще об этом не думал. – Плохое виски немного умерило гнев Генри. Теперь он надеялся только на то, чтобы ненавистной и внезапно возникшей зависимости от брата поскорее пришел конец. Давно пора взять то, что должно принадлежать тебе по праву. – Сколько тебе потребуется времени, чтобы переправить мои деньги из Англии сюда?
Люк тяжело вздохнул:
– Если б я знал, что тебе так нужны деньги… Хотя это и так заметно – по твоему виду и по запаху от тебя…
Генри рассматривал свои ногти.
– Если бы ты получил мою телеграмму из Нью-Йорка, то понял бы, что я нуждаюсь.
– Я получил ее.
Проглотив комок, застрявший в горле, Генри заставил себя говорить спокойно и рассудительно:
– Тогда ты все знаешь.
– До сегодняшнего дня я почти ничего не знал, кроме того, что мой управляющий сообщил в своем послании. А именно, что ты очень нуждаешься. Любая телеграмма всегда чересчур эмоциональна, но в ней слишком мало места для конкретных вещей.
– Скажи точно, Люк, когда Хокинс сообщил тебе, что я… очень нуждаюсь?
– Когда твой кораблю отошел от причала на Темзе.
– Понятно…
Если управляющий Люка знал о таких деталях бегства Генри, значит, он следил за ним, как за младенцем. Нет, скорее, как за врагом, которого желают обвести вокруг пальца. Почувствовав, что его предают или уже предали, Генри снова едва удержался от вспышки ярости. Но нет, никогда он не позволит Люку – и любому другому – видеть его слабость.
– Выходит, ты ничего не сделал, Люк?
– Мне говорили, что бедность закаляет характер.
– Значит, кроме того, что ты взял на себя заботу о моих сбережениях, ты еще заботишься о моем душевном здоровье? Очень благородно с твоей стороны!
Люк улыбнулся – но только краешком губ, словно к его изумлению примешивалась печаль:
– Мы не во всем одинаковы, Генри. Если не считать нескольких лет армейской службы, ты постоянно растрачивал понапрасну свое время, деньги и ум. Я не допущу, чтобы это продолжалось.
Генри показалось, что он не узнает брата. Черты лица оставались теми же, однако перед ним был совсем другой человек.
– Все, что ты говоришь, Люк, мне не по душе.
– Мне тоже не нравится контролировать поступки родного брата. Мне вовсе не нужна дополнительная обуза, да и твои приключения мне тоже надоели.
– Я с удовольствием избавил бы тебя от этой обузы.
– Всему свое время, Генри. Сначала ты должен убедить меня в том, что способен сам уладить свои дела.
– Каковы твои условия, Люк?
Эти слова прозвучали грубо и цинично. Генри сжал губы, чтобы не наговорить лишнего. Ему почему-то хотелось, чтобы их разговор напоминал сделку. Генри боялся верить, что случилось худшее и Люк полностью завладел правами отца. Сколько раз ему диктовали условия и требования! Сколько раз заставляли принимать решение, не имея выбора!
Угадывая причину гнева Генри, Люк мягко произнес:
– Я не ставлю условия, я возлагаю надежды.
– А если я сам на себя не надеюсь, почему ты должен на меня надеяться?
– Потому, Генри, что у каждого в жизни должна быть цель, к которой нужно стремиться.
– Я богат, Люк. И если чего-нибудь захочу, то куплю это.
– Речь не об этом, Генри. Что тебе нужно в жизни?
– Это мое дело, – твердо ответил тот. – А чего хочешь от меня ты? Моя душа превратилась в проходной двор – все в нее лезут!
– Я знаю, что твоей душе необходим покой.
– Тебе нужно именно это, Люк? Моя душа?
– Мне нужно, чтобы ты доверял мне и сотрудничал со мной.
Люк любезно улыбнулся, и в этой улыбке Генри прочел решимость купить родного брата. Купить даже его душу. Он вздохнул:
– Так оно и есть. Иначе я бы не приехал сюда…
Генри налил себе виски и залпом осушил стакан, чувствуя, как один огонь соединился с другим, сжигающим его изнутри.
– Но почему-то я сомневаюсь, что это доверие принесет мне пользу.
– Я могу поручиться своей жизнью, – сказал Люк, глядя Генри в глаза. – Но не стал бы ручаться твоей.
– Разве есть разница, чем ручаться? – мрачно поинтересовался Генри.
– Да. Твоя жизнь мне дороже собственной.
– Какого дьявола, Люк! Это моя жизнь! И как я собираюсь жить – не твоя забота.
– Как же не моя, если я страдал от ранившей тебя пули? Если чувствовал твою боль и жар, когда «знающий» хирург делал операцию? – Люк посмотрел на брата с холодным укором. – Я больше не позволю тебе так беспечно играть со смертью.
– Тогда что же мне будет позволено? Какие желания я должен исполнить, чтобы угодить новому графу Фэрли?
– Здесь хорошая страна, Генри. О человеке судят не столько по его происхождению или имени, сколько по его делам. Человек делает из себя то, что он хочет сделать, и сам определяет свои возможности.
– Значит, у меня есть возможность жить под своим именем?
Люк пожал плечами:
– Это родовое имя. Его обладатель должен быть достоин его.
– Ты хочешь сказать, что я уронил честь семьи?
– Ни в коем случае! У меня всего лишь есть к тебе одно предложение. Небольшая сделка, если угодно.
Люсьен посмотрел по сторонам и щелкнул пальцами, подзывая слугу. Затем выяснил, готова ли комната для Генри, соседняя с его комнатой, и велел приготовит ванну. Слуга утвердительно кивнул.
– И в чем суть этой сделки?
– Специально к твоему приезду я заказал моему портному сшить для тебя кое-какую одежду. – Люк встал из-за стола. – Ты примешь ванну и наденешь свежее белье. А после мы приступим к обсуждению твоего будущего.
– Мы можем все уладить сейчас, не откладывая.
– Все уже улажено, Генри.
Голос Люка звучал уверенно. Граф прекрасно владел собой и был непоколебим в своей решимости. Генри понимал, что брат не собирается предоставлять ему право выбора.
– Какого дьявола, Люк! Ты отнимаешь у меня все козыри.
– Я не играю с тобой.
– А хотел бы? – Генри взял в руки колоду карт и начал тасовать. – Я ставлю свое состояние. А ты – мое будущее, которое в твоих руках и которое ты очень ценишь…
– Ты и так слишком часто играл своей жизнью. И всегда не очень умело. – Люк засунул руку в карман и вынул пакет. – Твоя судьба уже решена. Ты можешь согласиться с ней или отказаться. Тебе выбирать. – Он развернул документы и положил перед Генри. – Я хочу, чтобы ты внимательно прочел все и отнесся с должным пониманием, так как в этих бумагах – единственный шанс, который я могу тебе дать.
Генри посмотрел на листки. Сверху лежала пожелтевшая вырезка из газеты, судя по всему – объявление. Мелкий шрифт под жирным заголовком. Кто-то хотел привлечь внимание, но не желал афишировать свои требования. Пробежав глазами заголовок, Генри похолодел. Затем прочитал текст до конца:
«ВЛАДЕЛИЦА ФЕРМЫ ИЩЕТ ПРИЛИЧНОГО МУЖА. Порядочного, образованного, сильного, без предрассудков, искреннего. Способного на ответное чувство. Пришлите данные о себе и вашей семье по адресу: Форт-Феттерман, ящик № 3».
Не зная, смеяться ли ему над этим абсурдом или злиться на Люка и его нелепое предложение, Генри скомкал листок с объявлением и поднял на брата глаза:
– Чувство юмора тебе отказывает, Люк!
Люсьен покачал головой и зашагал прочь. Твердой уверенной походкой, выпрямив спину и расправив плечи, он поднимался по ступенькам в свою комнату.
Генри бросил смятую бумажку на пачку других документов, которые остались непрочитанными. Затем так решительно и резко встал, что стул упал за его спиной. Закрыв глаза, Генри сосредоточился, пытаясь понять, что сейчас испытывает Люк. Но ничего не почувствовал. Ни боли, ни гнева, только холодную пустоту, всегда владевшую братом. И Генри знал, что, отвернувшись от него, чтобы уйти, Люк дал клятву, непроизнесенную вслух, которую никогда не нарушит.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?