Текст книги "Безмолвные клятвы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bezmolvnye-klyatvy-7106.jpg)
Автор книги: Конни Райнхолд
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Конни Райнхолд
Безмолвные клятвы
ПРОЛОГ
Штат Вайоминг, 1879 год
– У меня не было выбора… – тихое монотонное бормотание напоминало пение лютни. Слова звучали так жалобно, словно больная пыталась вымолить у Бога последнее прощение и с этим покинуть земной ад. – Не было семьи… выбора… надежды…
Речел молчала, негодуя от собственного бессилия. Много раз она слышала подобные речи от девушек, так и не сумевших выйти замуж и вынужденных торговать собой.
Такие же откровения она услышала вчера от одной из новых обитательниц дома терпимости мадам Розы.
Как раз во время этого разговора где-то рядом раздались грубые ругательства и отчаянный визг. А когда прогремел выстрел и наступила жуткая тишина, все бросились к дверям комнаты Лидди. Но тут же в коридоре появилась невозмутимая мадам Роза и приказала любопытным поумерить пыл:
– Все в порядке! Клиент подвыпил и немного пошутил. Занимайтесь своими делами. Джентльмены… Леди…
Публика послушно разошлась, так и не узнав о кошмаре, случившемся в комнате номер три.
Через минуту в соседних комнатах уже раздавались смех и скрип кроватей. Все как обычно.
– Там не может быть хуже, Речел.
– Где, Лидди?
Речел беспомощно следила за тем, как судорожно поднимается и опускается грудь Лидди.
– В аду.
– Нет, Лидди!
– Меня зовут Лидия Мэри Бентли, – отчетливо и с гордостью произнесла девушка. – Пожалуйста, Речел! Пусть на могиле напишут мое имя. Это все, что у меня осталось.
Часы в гостиной пробили три раза. В такое время на улице было совсем темно, и одиночество соседствовало с отчаянием. Речел едва могла смотреть на свою подругу. Она боялась думать о том, что когда-нибудь сама окажется на месте Лидди, – жалкой, измученной, жестоко избитой юной девушки, чьи тонкие черты огрубели, румянец навсегда исчез с лица, а голубые глаза, которые слишком часто видели лишь темную сторону жизни, потухли.
Хотя сейчас Речел ничем не напоминала Лидди, она понимала, что, если останется в доме своей матери, то сохранит одно только тело, которое будет служить оболочкой для мертвой души. Все «девочки мадам» со временем становятся похожи одна на другую.
Речел проглотила комок, застрявший в горле.
– Я обещаю, – твердо сказала она. Лидди закрыла глаза и улыбнулась.
– Лидия Мэри Бентли… – произнесла она шепотом. – Благородное имя. У всех нас когда-то было достоинство, Речел.
– Нет, Ли… Лидия Мэри Бентли, – возразила та. – У некоторых его никогда не было.
Лидди взяла подругу за руку и, собрав остаток сил, легонько сжала ее.
– У тебя оно будет, Речел. Это красивый сон.
– Да, Лидди, – ответила Речел, не выпуская холодные пальцы девушки.
– Возьми деньги, которые я скопила. Все готово… Письмо написано… Это шанс для тебя, Речел. Обещай мне, Речел… Пожалуйста… Сделай это ради нас двоих. Подари мне эту последнюю надежду.
– Я обещаю, Лидди, – ради нас двоих. Лидди еще сильнее стиснула руку подруги.
– Я буду следить за тобой, Речел… Увижу тебя… Счастливой… Свободной…
Последние слова прозвучали совсем тихо. Из груди Лидди вырвался глухой стон, словно душа ее покинула тело и отправилась на поиск нового пристанища.
А Речел осталась сидеть у изголовья, сжав застывшие пальцы Лидди и слушая, как где-то в соседней комнате скрипит кровать, раздаются стоны и грубый хохот.
* * *
– Ты хотела меня видеть, мама?
Глядя на дочь, Роза прищурилась. Обращение «мама» не нравилось ей, и Речел знала об этом. Подобные слова раздражали мужчин, напоминая о женах и дочерях, занимающихся домашним хозяйством, в то время как сами они отдыхают от семейных забот.
Большинство посетителей дома терпимости знали, что Речел – дочь хозяйки, и потому старались не обращать на нее внимания. Некоторые даже боялись узнать в ее облике собственные черты, хотя Речел была зачата еще до того, как Роза открыла свое заведение. Этот страх возможного кровосмешения стал своего рода защитой для Речел, и мадам Розу только радовало, что клиенты не требуют ее дочь.
Но времена менялись. Поселок разрастался. Каждый день Роза встречала новых «гостей»: золотоискателей, направляющихся в горные районы, богачей с честолюбивыми планами, ковбоев и бродяг, ищущих работу, выпивку и женщин. Они уже не раз спрашивали про Речел. Ей было семнадцать. В доме теперь появилась свободная комната, а у Речел – шанс хорошо заработать. Не будет же она вечной помощницей на кухне и в прачечной?
Роза покачала головой, стараясь прогнать подобные мысли. «Господи, почему у нас почти нет выбора?». Она внимательно посмотрела на дочь. Во взгляде Речел появилось то, чего не было раньше – гордость и вызов. Мать вспомнила, что Речел совсем недавно брала у нее нож, чтобы вырезать имя Лидди на деревянном кресте, поставленном на свежевырытой могиле. Наивно и глупо. Куда бы Лидди ни попала – в ад или в рай, – тот, кто ее там встретит, все равно узнает, кто она и кем была, эта Лидия Мэри Бентли.
– Пора решать, Речел, – сказала Роза. – Девушка с такой внешностью, как у тебя, не может жить в этом доме и не работать. Я не могу себе позволить подобное… неудобство.
– Завтра утром я уеду отсюда.
– Я уже наслышана о тех планах, которые вы строили с Лидди…
Если Речел и была удивлена тем, что ее мать знает о мечте Лидди, то не выказала этого. Разве могут проститутки и их дочери позволить себе показывать что-либо, кроме своего тела?
– Тогда нет необходимости объяснять.
– Я полагаю, ты не настолько глупа, чтобы всерьез в это верить.
Речел пожала плечами.
– Все равно мы с Лидди договаривались, что весной отсюда уедем. – Голос ее дрогнул, и она тихо добавила: – Еще несколько месяцев, и нас бы здесь не было. И Лидди снова носила бы свое собственное имя.
– Она всегда жила в мире иллюзий, потому что была безмозглым созданием, – произнесла Роза сквозь зубы. – Будь она проклята!
Речел метнула на мать гневный взгляд, сжала кулаки и отвернулась к окну. Роза улыбнулась, заметив этот всплеск эмоций. Хотя у Речел был тяжелый характер, она очень редко выходила из себя.
– У тебя какие-то тайны, Речел? Поделись со мной. Я помогу, если буду уверена, что ты просишь за себя, а не за кого-нибудь другого.
Роза пристально посмотрела на дочь, ожидая ответа. Речел повернулась и скрестила руки на груди. В глазах ее уже не было ни гнева, ни сожаления. Одно безразличие.
– У тебя ясная голова, сильная воля. И я поделюсь с тобой кое-чем. – Роза снова улыбнулась. – Ты могла бы затмить любую из моих девочек, Речел…
Та удивленно посмотрела на мать, пытаясь понять, насколько серьезны ее слова. Затем поежилась, передернула плечами и спросила вполголоса:
– Ты действительно об этом мечтаешь?
– Я уже давно ни о чем не мечтаю, – устало произнесла Роза.
Она выдвинула нижний ящик письменного стола и вынула кожаный мешочек, туго набитый деньгами. Этот подарок ей сделал шериф сегодня утром – в награду за убийство мужчины, который избивал Лидди. От рук этого негодяя пострадало немало несчастных, среди которых были не только проститутки, но и вполне добропорядочные женщины.
– Куда ты собираешься ехать? – поинтересовалась Роза, взвешивая мешочек на ладони.
– На дедушкину ферму. Я хочу выкупить ее.
Странно было слышать из уст Речел слово «дедушка», как будто оно что-то значило, как будто он был частью ее жизни. Сама Роза смутно помнила отца и братьев, которые однажды отправились на охоту и не вернулись, оставив ее одну в маленькой хижине, стоящей в глуши. Поначалу Роза кое-как сводила концы с концами, но в четырнадцать лет попала в объятия своего первого мужчины, который случайно заехал к ней в гости.
В этом возрасте Роза легко верила любым комплиментам и всем обещаниям, которые слышала. Ей не составило труда убедить себя, что она влюбилась. Но обещания оказались пустыми словами, и вскоре Роза осталась одна с грудным младенцем на руках. А как только перебралась в поселок, ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что единственный способ прокормиться – предложить мужчинам свои услуги, поставив при этом свои условия.
Роза перестала об этом думать. Воспоминания о прошлом, так же, как и мысли о будущем, всегда расслабляли ее.
– Чем ты там будешь заниматься?
– Устраивать свою жизнь.
– Такую же, как и здесь? Надеюсь, ты понимаешь, что мы не можем жить по своему усмотрению? У нас прав ровно столько, сколько позволяют иметь мужчины. Черт возьми, нас и людьми назвать нельзя!
– У нас есть право голоса. Роза презрительно фыркнула:
– Да, женщинам нашего маленького поселка разрешили голосовать, потому что Эстер Моррис устроила вечеринку, напоила чаем каких-то политиканов и уговорила их дать нам это право. Его в Вайоминге уже однажды отбирали. Вероятно, скоро еще раз отберут…
– Здесь я не останусь, мама!
– Ты знаешь, как мне тяжело одной управляться? Все, кто мне помогают, – это или калеки, или бывшие уголовники. Грэйс уже стара, к тому же испортила себе репутацию, застрелив нескольких клиентов. Я тоже скоро стану такой, как Грэйс. Но она хоть умела командовать прислугой, а тебе это вряд ли удастся…
Речел продолжала молчать. Роза тяжело вздохнула. Она вспомнила высокую, тучную Грэйс – мадам, которая продала ей бордель и уехала обрабатывать земельный участок Розы в Биг-Хорн Бэйсин. Грэйс решила, что лучше гнуть спину в глуши, чем сживать со свету юных девиц.
– …У тебя лучше получается смотреться в зеркало, чем ползать на коленках в огороде.
– Разве я ничему не научилась в этом доме? – спросила Речел.
– Если у тебя нет жизненного опыта, девочка, то эти уроки ничего не значат.
Увидев горькую усмешку на губах Речел, Роза подумала о том, что ее дочь и так слишком часто сталкивалась с темной стороной жизни.
– Одной тебе будет тяжело.
– Я не буду одна.
Роза удивленно уставилась на дочь:
– Ты не сможешь найти мужа, Речел! Если какой-нибудь мужчина из нашего штата и захочет быть вместе с дочерью мадам Розы, то только ради ночных удовольствий.
– Я найду мужа, когда придет время.
– Вечно пьяного пастуха? Бродягу? – резко спросила Роза. – Или ты надеешься встретить порядочного мужчину?
Речел кивнула головой и уверенно произнесла:
– Порядочного. И без предрассудков.
Роза глубоко вздохнула, стараясь прогнать меланхолию, которая все чаще и чаще овладевала ею в последнее время. Сожалеть о решении Речел не имело никакого смысла – так же, как и горевать о смерти Лидди. Роза думала лишь о том, что ее дочери понадобится много денег и, кроме того, толстая кожа и побольше мозгов.
Но мозгов у Речел всегда было достаточно, и она знала о жизни больше, чем многие женщины, остававшиеся одни, без поддержки, которую дает семья или кошелек. В любом случае, все эти сомнения не играют никакой роли. Речел сделала свой выбор, и если она на самом деле хоть что-нибудь понимает в жизни, то уйдет подальше от этого дома и ни разу не обернется назад.
Вздохнув, Роза отдала Речел позвякивающий мешочек.
– Это приданое – пять тысяч долларов от мужей и отцов, которые обманывали и обирали свои семьи. На первое время хватит… – презрительная улыбка скользнула по ее губам и тут же исчезла. – Кроме того, у тебя есть деньги, которые скопила Лидди. Ты уверена, что идешь по правильному пути? – спросила Роза, ненавидя саму себя за эти слова. – У нас не так уж и плохо жить…
Речел выпрямилась и в упор посмотрела на Розу:
– Может быть, мама. Но я не хочу умирать так, как умирают здесь.
ГЛАВА 1
Атлантический океан, 1886 год
– Он сумасшедший! – крикнул матрос, и его слова тотчас подхватил ветер.
– Наверное, жить надоело, – добавил его приятель.
Не обращая внимания на их слова, Генри Эшфорд продолжал стоять на палубе боровшегося со штормом клипера, который взбирался на гребень огромной волны, на какой-то миг замирал в воздухе и быстро нырял вниз, чтобы вновь повторить восхождение. Холодные волны разбивались о палубу, и ветер бросал ледяные брызги в лицо мужчины. Тяжелые черные тучи преследовали корабль и метали в него огненные молнии, которые озаряли ночное небо дьявольским желто-серым светом. И снова судно поднималось на вершину, вот-вот готовое оторваться от могучей стихии, но тут же падало в темную бездну.
Свобода. Это слово постоянно звучало в душе Генри с тех пор, как он покинул Англию. Вспоминая свою жизнь, свои мечты, он сознавал, что больше всего на свете его пленяло именно ощущение свободы. Слушая ночной рев океана, Генри мысленно возвращался в родовое имение. Вот старинный парк, пруд, в котором мирно плавают утки…
Мать ведет его на лужайку. Они взяли с собой мольберт и коробку с красками, так как оба собираются рисовать пейзажи.
Тогда Генри Эшфорд был свободен: проводил дни так, как ему хотелось, любовался красотой и творил ее, делился впечатлениями с человеком, который, казалось, понимал его… В один прекрасный день все закончилось: его мать предала собственных детей.
С тех пор Генри потерял свободу и покой. Он пытался поближе сойтись с братом Люком, но в то время это было невозможно. Их разделяло огромное расстояние, ослаблявшее родственные узы. А сейчас, скорее по велению судьбы, а не по своей воле, Генри искал своего брата.
Он широко расставил ноги, крепко ухватился за жесткий канат и нагнулся, глядя на бушующую за бортом стихию.
– Уберите этого идиота в каюту! – раздался крик с капитанского мостика.
Один из матросов поспешил выполнить приказание и приблизился к Эшфорду. Но Генри взглянул на матроса с такой тоской и безразличием, что тот остановился рядом и не сказал ни слова. Генри медленно отвинтил крышку фляжки и отхлебнул немного бренди. Сверкнула молния и на миг осветила его лицо. Посмотрев на серебряную поверхность фляжки, он увидел отражение своих голубых глаз, сверкающих в темноте. Ветер яростно трепал его вьющиеся волосы, поднимая их над головой, как черный нимб. Полы плаща развевались, шумя, словно крылья Люцифера, повелевавшего штормом.
Матрос перекрестился и ушел прочь, найдя себе более важное занятие в другой части корабля.
Генри повернулся и посмотрел на волны, на губах его появилась улыбка удовлетворения. Ему казалось, что он сам является частью этой могучей стихии, и испуг матроса ему очень польстил.
От сильной качки у Генри захватывало дух, ему представлялось, что он летит над водой вместе с ветром. Отчаянная мысль мелькнула в его голове. Что, если нырнуть в темную пучину и отдать себя во власть беспощадного океана? Разве это страшнее, чем вверить свою душу столь же беспощадной жизни? Он засмеялся, и новый порыв ветра тотчас подхватил и унес его смех.
* * *
Форт-Феттерман, штат Вайоминг
– Она глупа как пробка, – произнес один из жителей Форт-Феттермана. – Тащилась по орегонской дороге в старом фургоне и набила его таким хламом, который никакому дьяволу не нужен.
– Сумасшедшая, – согласился его приятель. – Живет в таких диких местах и строит красивые дома. Лучше бы строила свинофермы. Тогда к ней относились бы более серьезно. Кому нужны ее продукты и галантерея?
– Откуда тебе известно? – возразил другой. – У нас во всей округе нет ни одной хорошей лавки. Помяни мое слово, каждая семья, которая здесь живет, скоро будет покупать только у нее.
Первый презрительно усмехнулся:
– Скоро ее товарами заинтересуются грабители. А у нее нет никакой охраны. Может, она ждет, когда правительство построит вокруг ее домов крепостную стену и поставит часовых? Говорю тебе, она ненормальная!
Его приятель выплюнул окурок в пыль главной улицы Форт-Феттермана и заметил:
– Хотел бы я быть таким ненормальным… и таким богатым.
Еще один мужчина, все время молчавший, вступил в разговор:
– Тебе не нравится, что у нее больше мозгов, чем у тебя.
– У нее вообще нет мозгов, – угрюмо произнес первый. – Разве женщине положено делать то, что делает она? Ездить по дорогам, скупать товары, охотиться, как индеец, дубить шкуры? Так не должно быть.
– Не тебе судить, Джаспер. У нее есть деньги, а у тебя даже пуговиц на ширинке не хватает. Так что не тебе раздвигать ей ноги.
Его собеседник ухмыльнулся:
– А у тебя, конечно, это получится!..
– Нет. Я слышал, что она будет принадлежать только тому мужчине, который преподнесет ей состояние и обручальное кольцо…
Люсьен Эшфорд, граф Фэрли в десятом колене, узнавал о жизни Речел Пэрриш из разговоров вперемешку со сплетнями, и чем полнее была картина, тем большее любопытство она вызывала. О дочери скандально известной мадам Розы ходило много слухов с тех пор, как она осмелилась пойти на последние выборы. Люсьена очень занимала дошедшая до Шайенна история о том, как Речел подошла к избирательной урне, игнорируя неодобрительные взгляды и шепот, и как с гордым видом разговаривала потом с женщинами, пытавшимися с ней поссориться.
Люсьен увидел объявление Речел и получил телеграмму от Генри в один и тот же день, и в его голове зародилась интересная идея. В надежде спасти брата он стремился использовать любую возможность, какой бы фантастичной она ни показалась. Генри уже несколько лет живет без всякой цели, разрушая свою жизнь, пытаясь забыть о том, кто он и откуда. Люк понимал, что Генри плохо кончит, если вовремя не вмешаться.
Чем ближе Генри подъезжал к Вайомингу, тем чаще Люком овладевали отчаяние и апатия. Временами все его чувства приходили в полное смятение и в сознании воцарялся хаос. Хаос из-за Генри. Кошмары, связанные с Генри. Его тень теперь постоянно преследовала Люка, напоминая, что свет, который еще теплился в душе брата, постепенно гаснет, что остроумие, изящество, талант Генри и, наконец, даже сам его облик будут безвозвратно утрачены. Главное, чтобы Генри не свыкся окончательно со своим жалким существованием и не забыл, что он должен жить нормальной жизнью, а не бороться со всем миром.
Люсьен снова перечитал объявление, потом документы, которые давно приготовил, и воображение нарисовало ему портрет мисс Речел Пэрриш – женщины смелой и целеустремленной. Женщины, чья решимость построить свое будущее была такой же сильной, как решимость Генри разрушить собственную жизнь. Осуществляя этот план, Люк понимал, что рискует лишиться всего, что связывает его и Генри – дружбы, уважения, доверия… любви. И все же, если план сработает, если он сумеет найти Генри хорошую жену, приличное жилище, и все это придется Генри по вкусу, то можно считать, что брат спасен. Но, с другой стороны, он едва ли простит Люку обман. Люк будет проклят, если поможет брату. А если не поможет – тоже будет проклят. Люсьен выбрал первое. Ему будет легче жить с проклинающим его братом, чем совсем без него.
Он аккуратно сложил бумаги в кожаную сумку. Да, Речел Пэрриш – именно та женщина, которая решит все проблемы. Если не посылать Генри деньги, которые он просит, то можно задержать его на пути из Англии в Шайенн. А если мисс Пэрриш оправдает ожидания Люсьена, то ко времени приезда Генри его судьба уже будет решена.
Через две недели Люсьен встретится с Речел и примет главное решение.
* * *
Биг-Хорн Бэйсин, штат Вайоминг
– Девочка, у тебя ума не больше, чем у мошки, – сказал Клетус, поеживаясь от холодного ветра. – Думаешь, для Грэйс теперь важно, что написано на этой дощечке?
Речел посмотрела на него сквозь густую пелену снежинок, выпавших ранней весной. Взгляд ее был отрешенным – она на миг вспомнила другое время и другую могилу, но затем вновь вернулась к своей работе, вырезая на деревянной дощечке пляшущие буквы. «Больше от Грэйс ничего не осталось», – подумала Речел.
Руки ее окоченели, тонкая кожа перестала реагировать на колючий ветер. Сердце казалось твердым камнем, застывшим в груди. Шерстяной шарф, и закрывавший подбородок и губы, покрылся от горячего дыхания корочкой инея.
Феникс стоял позади, заслоняя ее от ветра. Пока она делала свое дело, он молчал. Ему не хотелось помогать Речел, ведь все это имело для нее особый смысл – ей хотелось убедить себя и окружающих в том, что от Грэйс Эллен Джеймс хоть что-то останется на этом свете.
– Скажи, чтоб она заканчивала, Феникс, – нетерпеливо произнес Клетус. – Это глупая затея.
– Она закончит, когда все будет готово, старина.
Глубокий и спокойный, выразительный голос Феникса коснулся слуха Речел и, как всегда, успокоил ее. Женщина еще раз оглядела всю надпись и слегка подровняла последнюю букву.
Широкая ладонь тронула Речел за плечо, как бы приглашая подняться. Но колени ее занемели и с трудом разгибались. Сильные руки были наготове. Они помогли Речел встать и не потерять равновесия. Она улыбнулась Фениксу, хотя понимала, что он не может видеть эту улыбку из-за ее шарфа.
– Благодарю, – прошептала она.
Феникс обнял ее за талию и повел назад к дому. Клетус вздохнул с облегчением и поплелся за ними следом, отворачиваясь от ветра.
– Я пойду к себе, – сказал он. – У меня стынет ужин.
Перед тем как свернуть направо, Клетус подошел к Речел и шепнул ей на ухо:
– Ты ему расскажешь?
Женщина ответила не сразу. Она продолжала глядеть себе под ноги. Рассказать все Фениксу – значит, раскрыть перед ним свою главную тайну. Значит, приблизить тот день, когда он покинет ее.
– Да, я расскажу ему, – уверенно ответила Речел.
Клетус кивнул и отправился в теплую хижину, где его ждала индианка, которая однажды появилась в долине и поселилась у него.
Несмотря на ветер и мокрый снег, Речел шла, не опуская головы и разглядывая долину, которую со всех сторон окружали покрытые снегом горы. Но ей представлялась другая картина: луга, которые должны зазеленеть уже через пару месяцев; ручьи и реки, растущие вдоль берегов травы и дикие цветы; небо такое прозрачно-голубое и светлое, что если долго смотреть, то заболят глаза. Шесть лет провела Речел в этой маленькой долине, расположенной среди гор Биг-Хорн, и все это время не переставала лелеять свою мечту о будущем.
Феникс толкнул тяжелую деревянную дверь дома, стоящего у подножия горы, и, пропустив Речел вперед, вошел вслед за нею. Женщина сняла шарф и взялась за верхнюю пуговицу пальто. Но замерзшие пальцы не слушались.
Феникс молча отвел ее руки и расстегнул все пуговицы. С тех пор, как пять лет назад этот человек появился в долине, он помогал Речел во всем: сажал в огороде овощи, солил мясо, определял, сколько провизии продать, а сколько оставить. Рубашки и рукавицы, которые Речел шила зимой, Феникс продавал охотникам, фермерам и пастухам. Она знала о нем только то, что он был молчалив и отлично стрелял. Несмотря на свое любопытство, Речел ни разу не поинтересовалась его прошлым. В здешних местах ничто не имело значения, кроме умения выживать сегодня и заботиться о том, что будет завтра.
– Я получила ответ на свое брачное объявление, – тихо сказала Речел.
– Когда?
– За день до смерти Грэйс.
Ей тут же представилась Грэйс, до последней минуты верившая, что Речел осуществит свою мечту, так же, как в это верила Лидия. Эта вера крепко связывала Речел и Грэйс и, казалось, давала им обеим цель в жизни…
– Этот такой же, как другие? – вмешался в ее мысли Феникс.
– Нет. Он из Англии. Брат графа.
Не поднимая глаз, Речел подошла к плите и поставила на огонь кофейник. Собственные слова, произнесенные вслух, показались ей чем-то нереальным. Что она может предложить такому мужчине?
– Грэйс была бы довольна, – проговорила Речел.
– А ты нет, – утвердительно произнес Феникс. Речел начала помешивать кофе, чтобы успокоить внезапную дрожь пальцев.
– Он – аристократ, Феникс. Чем я могу его заинтересовать?
– Он – второй сын, – ответил тот. – Такие не являются прямыми наследниками, и права им зачастую диктуют родители. Пока они не нажили состояние, у них мало свободы. Самый легкий способ стать независимыми – удачно жениться.
Речел прыснула со смеху:
– Удачно жениться? На мне? Я – подходящая пара для священника из Ларами, который в своей проповеди назвал меня «худшей дочерью сатаны» и говорил, что мечтает изгнать из меня дьявола. Еще я подойду старателю, который меняет один прииск за другим и никак не может намыть хотя бы котелок золотого песка. Какие еще варианты есть у дочки мадам Розы?
– Ты себя недооцениваешь, Речел.
– А разве много людей получают от жизни то, что им причитается?
Приятное тепло пробежало по телу Речел, когда Феникс подошел к ней и обнял за плечи. Его темно-голубые глаза, казалось, видели ее насквозь, а суровое лицо излучало нежность и глубокую печаль, которые тоже были частью его души, – как молчаливость и таинственность, окружавшая его.
– Большинство людей имеют именно то, что они заслужили, – произнес он задумчиво. – У немногих хватает смелости поверить, что они достойны большего. Еще меньше людей, у которых есть силы, чтобы надеяться. – Он достал из шкафа нож, взял свежий хлеб и отрезал несколько ломтей. – Ты знаешь, что тебе нужно, Речел. Ты умеешь надеяться. Значит, твоя судьба в твоих руках.
Речел улыбнулась. Судьба… Сам звук этого слова был ей приятен, так же, как ей нравилось то спокойствие, которое она чувствовала, когда рядом находился Феникс. Речел никогда не представляла, что присутствие мужчины может вызвать ощущение покоя и защищенности или что мужчина способен стать другом, который желает ее общества, не желая при этом ее тела.
Между тем в построенную Фениксом и Клетусом новую хижину прокрались сумерки, и свет от лампы начал отбрасывать черные тени на обшитые досками гладкие стены. Речел подумала, что здесь, вместе с ним, в бесхитростной компании, где не требуется лишних слов и не нужно доказывать свою правоту, она чувствует себя как в родном доме.
В этой хижине жизнь Речел текла столь безмятежно, что она иногда забывала о своей мечте. В такие минуты она боролась с греховными желаниями, искушавшими своей простотой и доступностью. Сейчас Феникс находился рядом, и Речел казалось, что она видит искушение прямо перед собой.
– Феникс… – прошептала Речел. Он взглянул на нее так, словно понимал, чего она хочет. – Мне надоело ждать. Ты здесь… Ты мне не чужой. Мы могли бы видеть один и тот же сон.
Ее давняя мечта действительно все больше стала походить на несбыточный сон. Этот сон мог стать явью только с ним – человеком, которому ничего от нее не нужно, кроме простой дружбы.
– Это твой сон, Речел, а не мой. Мне в нем нет места.
– А незнакомцу есть?
– Он будет незнакомцем только до тех пор, пока ты не захочешь, чтобы он стал чем-то большим.
– Да, деловым партнером. Ведь для него это будет брак по расчету. – Она тяжело вздохнула и проглотила комок в горле. – Я не хочу жить с чужим и безликим… партнером по бизнесу.
– Так бывает не всегда, – промолвил Феникс.
– Я не представляю, что может быть иначе. Я никогда не встречала мужчину, который хотел бы чего-то другого. А мне необходимо поверить, что жизнь – это больше, чем… – Не в силах продолжать, она покачала головой.
– Бизнес?
Речел кивнула.
– Ты знаешь, что такое мечты, Феникс. Ты сможешь разделить их со мной.
– Разве в том, что ты просишь, нет расчета?
– Нет, я…
– Ты просто устала и боишься. – Он снова склонил голову и завернул оставшийся хлеб в миткалевую тряпку. – Наши мечты никогда не сольются в одно целое. И ни один из нас не получит то, что ему нужно.
– Я не знаю, что мне нужно.
– Ты узнаешь, когда твоя душа ощутит прикосновение рук любимого человека.
Печальные нотки в его голосе больно кольнули и пристыдили Речел:
– Тебе знакомо это ощущение?
Она хотела расспросить Феникса обо всем, но знала, что у нее ничего не получится. В здешних местах неудачники и бродяги искали спасение от прошлого, и они либо охотно делились своими тайнами, либо не рассказывали о них никому и никогда.
– Да. Но я не хочу это обсуждать – даже вместе с тобой…
Истина была здесь – в его уверенном, ровном голосе, в том, как он слушал, смотрел и ждал… все время чего-то ждал.
– …Мы не сможем подарить друг другу покой, Речел. Я буду жить в пустоте, а ты медленно умирать, – добавил Феникс, убирая нож, и направился к двери, чтобы вернуться к себе в пристройку и оставить Речел одну, как он это делал каждый вечер.
– Феникс, – позвала она, понимая, что ей нет места в его будущем, – что тебе нужно от жизни?
Тот открыл дверь и остановился.
– Жить – не более того, – сказал он, не оборачиваясь. – И, В конце концов, спокойно умереть.
Когда дверь захлопнулась за его спиной, Речел спросила себя, знало ли ее сердце подобную горечь потери, которую, испытал Феникс?
Она нарочно гремела посудой, когда готовила ужин и накрывала на стол, чтобы заглушить одиночество и не слышать гнетущую тишину, наступившую из-за отсутствия Грэйс.
Опершись о деревянный подоконник, Речел выглянула в окно и начала рассматривать полюбившиеся ей горы, кольцом окружавшие Биг-Хорн Бэйсин, словно ограда, скрывающая от старого мира, который она когда-то покинула.
– Мне так страшно, – прошептала Речел.
Но никто ее не слышал.
* * *
Форт-Феттерман, штат Вайоминг
Люк стоял в дверях салуна, разглядывая интерьер обеденного зала. Тусклый свет керосиновых ламп смешивался с сероватым дымом сигар. Посетителей в длинном узком помещении было немного – два подвыпивших приятеля у стойки бара, несколько ковбоев, играющих за столом в покер. В противоположном от них углу, развалясь на стуле, сидел в угрюмом одиночестве еще один мужчина. Он ни на кого не обращал внимания и понемногу отхлебывал из стакана виски.
И все же Люку казалось, что за ним незаметно, но пристально наблюдают. Он надеялся, что это так. Ему хотелось думать, что мисс Пэрриш придет на встречу с незнакомцем в сопровождении охраны. Еще не хватало, чтобы у Генри была такая же беспечная жена, как и он сам!
В глубине зала Люк увидел и саму мисс Пэрриш. Она сидела одна за столом, безучастно глядя перед собой, словно не замечала ни его присутствия, ни любопытного шепота, которым посетители встретили чужака. Ее темно-голубое платье можно было назвать нарядным, надетым для особого случая. Мисс Пэрриш совсем не походила на женщину легкого поведения. Она сидела за столом прямо, отделанный кружевом вырез платья был неглубоким. Только напряженная поза и временами беспокойный взгляд выдавали ее: мисс Пэрриш делала над собой усилие, чтобы не смотреть на окружающих и не обращать внимания на косые взгляды двух пьянчуг, направленные в ее сторону.
Он еще немного постоял у входа, пока окончательно не убедил себя в том, что еще не потерял способности копировать манеры брата. Затем, придав лицу выражение наивысшего презрения и аристократического равнодушия, подошел к ее столику.
– Мисс Пэрриш? Можно к вам присоединиться?
– Смотря кто вы такой, – холодно ответила Речел.
Люк скривил губы и небрежно пожал плечами, как это делал Генри.
– Я – Генри Эшфорд, к вашим услугам. Услышав в дальнем углу зала скрип стула, Люк обернулся. Мужчина, сидевший в одиночестве, внимательно глядел на него, прищурившись и сжав губы. Люк едва заметно улыбнулся, довольный тем, что его предположение подтвердилось. Речел действительно привела охранника.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?