Текст книги "Не считая собаки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-schitaya-sobaki-95764.jpg)
Автор книги: Конни Уиллис
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Наверное, староста знает, водятся ли тут духи, – подсказала Верити.
Это вряд ли. Где тогда таблички «Являться запрещено» и «Эктоплазма возбраняется»?
– О да! – воскликнула Тосси. – Мистер Сент-Трейвис, пойдемте спросим!
Они вышли за дверь и, сверившись с объявлением, двинулись к Харвуд-Хаусу и старосте, который, несомненно, ждет не дождется гостей.
– Мистер Дануорти сообщил только, что я вернусь в прошлое через два часа после спасения кошки, – продолжила Верити прерванный рассказ. – И велел доложить, если обнаружатся необычные сдвиги или странные совпадения, вот я и понадеялась, что Принцесса Арджуманд встретит меня в Мачингс-Энде. Но когда я вышла из сети, ее по-прежнему не было. Тосси обнаружила пропажу и подняла на ноги весь дом, я начала беспокоиться, что где-то случилась накладка. Но проинформировать мистера Дануорти и выяснить, что произошло, я не успела – миссис Меринг утащила нас всех в Оксфорд, а там Тосси познакомилась с графом де Веккио.
– Граф де Веккио?
– Присутствовал на одном из сеансов. Молод, богат, красив, обворожителен. Идеален во всех отношениях, только фамилия начинается на «В», а не на «К». Увлечен теософией. И Тосси. Отвоевал место рядом с ней за спиритическим столиком (предлог подержать ее за руку) и предупредил, чтобы не пугалась, если вдруг почувствует прикосновение к ноге – это, дескать, все духи. Вот я и предложила прогулку вдоль Темзы, чтобы увести Тосси от него, а тут объявился Теренс, но его фамилия тоже не на «К». Зато он уже у ее ног. Это, впрочем, в порядке вещей, Тосси любого молодого человека сражает наповал. – Она посмотрела на меня из-под вуалетки. – Кстати, а вы как уцелели?
– Она уверяет, что у Генриха Восьмого было восемь жен, – буркнул я.
– Знаю, но мне казалось, из-за перебросочной болезни вы, как бедняжка Титания, готовы были влюбиться в первую встречную?
– Первой встречной оказались вы, – уточнил я.
Будь передо мной и в самом деле нежная английская роза, под вуалеткой разлился бы очаровательный смущенный румянец, но Верити была дочерью двадцать первого века.
– Ничего, это пройдет, – в тон медсестре из лечебницы обнадежила она. – Главное – выспаться. Жаль, ухажерам Тосси этот простой рецепт не поможет. Особенно Теренсу. Тосси явно ему симпатизирует. Выклянчила эту поездку в Иффли, хотя мадам Иритоцкая устраивала специальный сеанс для поисков Принцессы Арджуманд. А по дороге интересовалась у меня, что я думаю насчет сливового пирога в качестве свадебного. И вот тогда я всерьез начала опасаться, что создала диссонанс, ведь вряд ли граф де Веккио и Теренс познакомились бы с Тосси, не явись она в Оксфорд, тем более ни тот ни другой не начинаются с «К».
Я в очередной раз запутался.
– А почему они должны начинаться с «К»?
– Потому что тем летом – этим летом – она вышла замуж за кого-то с фамилией на «К».
– Откуда это известно? Дневник ведь раскис от воды.
– Да. – Верити уселась на скамью рядом с табличкой «Сидеть разрешается только во время службы».
– А не может в таком случае эта «К» относиться к поездке в Ковентри, перевернувшей ее жизнь? – предположил я. – Ковентри на «К».
Она покачала головой.
– В записи от шестого мая 1938 года говорится: «Этим летом мы отмечаем пятидесятилетие со дня свадьбы, и я непередаваемо счастлива, что вышла за мистера К… замуж». Оставшаяся часть имени заляпана вместе с буквой «З» в «замуж».
– Заляпана?
– Клякса. В те времена часто ляпали кляксы.
– А там точно «К», а не что-то еще?
– Точно.
Значит, отпадают не только граф де Веккио и Теренс, но и профессор Преддик, и Джавиц. И я, к счастью.
– И кто же этот мистер Копперфильд, или Кольридж, или Китс, которого ей предстоит осчастливить?
– Не знаю. Она никого подходящего не упоминала, и в Мачингс-Энд никто подходящий не наведывался. Я спросила у Колин, горничной. Говорит, ничего подобного не припомнит.
Снаружи послышались голоса.
– Идемте со мной, – шепнула Верити, вставая. – Сделаем вид, что любуемся архитектурой.
Она устремилась к купели и с интересом принялась разглядывать чашу.
– Значит, пока неизвестно, кто этот мистер К, но вы знаете, что Тосси его еще не встретила и выйдет за него замуж этим летом, – резюмировал я, изучая табличку «Запрещается трогать церковное убранство». – Мне казалось, у викторианцев была принята долгая помолвка.
– Так и есть, – мрачно подтвердила Верити. – А еще помолвку положено оглашать в церкви три воскресенья подряд, и это я молчу о родительском сговоре и шитье приданого. На дворе между тем почти середина июня.
– Когда же они поженились?
– Тоже неизвестно. Церковь в Мачингс-Энде сгорела в Пандемию, а в более поздних дневниках дата не упоминается.
– Но ведь где-то его фамилия должна фигурировать, – осенило меня. – Вряд ли владелица дневника за пятьдесят лет ни разу больше не назвала собственного мужа по имени?
Верити грустно вздохнула:
– Исключительно «мой драгоценный» и «мой возлюбленный супруг». «Драгоценный» и «возлюбленный» подчеркнуты.
– И восклицательные знаки частоколом, – понимающе кивнул я, начитавшись дневников в поисках упоминаний епископского пенька.
Мы переместились в боковой неф.
– Дневники на некоторое время прерываются – как раз после этого лета, – и Тосси возобновляет их только в 1904 году. Тогда они с мужем уже перебрались в Америку, и он снимался в немом кино под сценическим именем Бертрам Фаунтлерой, которое в 1927 году, когда пошли звуковые картины, поменялось на Реджинальд Фицхью-Смайт.
Верити остановилась перед витражом, наполовину скрытым под табличкой «Не открывать».
– Он долго и с успехом играл британских аристократов.
– Тогда, возможно, он и сам был из высшего света? Это ведь хорошо. По крайней мере не заезжий бродяга. А что в его некрологе? – озарила меня новая мысль.
– Псевдоним. Как и у нее. – Верити кисло улыбнулась. – Тосси дожила до девяносто семи лет. Пятеро детей, двадцать три внука и крупная голливудская студия.
– И никаких зацепок. А что насчет Ковентри? Не могла она рядом с епископским пеньком повстречать мистера К и именно это счесть судьбоносным?
– Могла. Но тут другая беда: о поездке в Ковентри пока ничего не слышно. Миссис Меринг собирается в Хэмптон-Корт посмотреть на дух Катерины Говард, а о Ковентри ни словечка, и до моего появления они туда точно не успели съездить. Узнавала у…
– …горничной, – кивнул я.
– Да. И нам известно, что Тосси побывает там где-то в июне. Поэтому меня так встревожила эта внезапная вылазка в Оксфорд к мадам Иритоцкой. Я боялась, что пропажа Принцессы Арджуманд заставила их поменять Ковентри на Оксфорд… или что мистер К приедет в Мачингс-Энд в их отсутствие и разминется с Тосси. Однако если мистер Дануорти и Ти-Джей отправили Принцессу назад, может, она просто загуляла где-то. И тогда мистер К, например, найдет ее случайно и вернет хозяйке. Что, если именно это и подстегнуло помолвку – горячая благодарность Тосси за возвращение Принцессы?
– К тому же вы совсем ненадолго отлучились из Мачингс-Энда, – подхватил я. – Всего на день. Если мистер К действительно успел заглянуть за это время, наверняка горничная попросила его подождать в гостиной до вашего возвращения.
– То есть как? – Верити резко встала, зашуршав юбками.
– Просто предположил. Викторианцы вроде любили посиделки в гостиных? И горничные просили визитеров подождать?
– Когда, еще раз, вы перебросились? – с тревогой спросила Верити.
– Я ведь говорил. Утром. Тютелька в тютельку. Десять часов, седьмое июня 1888 года.
– Сегодня десятое.
Десятое…
– Но газета…
– Видимо, попалась старая. Я прибыла в Мачингс-Энд вечером седьмого, в Оксфорд мы выехали восьмого и уже третий день здесь.
– Тогда выходит… – протянул я растерянно.
– Чрезмерный сдвиг. Признак диссонанса.
– Не обязательно. Все-таки отправляли меня впопыхах. – Я объяснил про леди Шрапнелл. – Уордер могла не до конца ввести координаты. Или опечататься. Она до меня уже семнадцать человек перебросила.
– Не исключено, – с сомнением признала Верити. – А где вас выкинуло? У моста Фолли? Это там вы познакомились с Теренсом?
– Нет, у железнодорожной станции. Его послали туда встречать родственниц наставника, но они не приехали. – Я рассказал, как Теренс поинтересовался моими намерениями насчет речной прогулки и пожаловался на финансовую несостоятельность. – И я внес залог за лодку.
– То есть, если бы не вы, его бы сейчас тут не было, – еще больше встревожилась Верити. – Смог бы он нанять лодку без вашего участия?
– Ни малейшего шанса, – покачал я головой, вспомнив Джавица. – Впрочем, он вроде собирался занять денег у какой-то Мэгс в «Митре». Считал минуты до встречи с Тосси. Думаю, останься он в итоге без лодки, пробежал бы до Иффли на своих двоих.
– Наверное, вы правы. Все-таки хаотическая система отличается гибкостью. Не встреть он Тосси здесь, вполне вероятно, встретил бы в Мачингс-Энде. Он ведь в любом случае собирался вниз по реке. Да и трехдневный сдвиг – не самая большая накладка. – Верити нахмурилась. – Хотя, конечно, для увеселительного путешествия многовато. И больше, чем на других викторианских перебросках. Пожалуй, сообщу мистеру Дануорти, когда вернусь…
– …уверена, что духи передадут нам весточку о Принцессе Арджуманд, – донесся до нас голос Тосси, и сама она тут же порхнула в церковь вместе с Теренсом, который держал шляпу в руках. – Мадам Иритоцкая – мастерица находить пропажи. Это она помогла герцогине Дерби отыскать потерянную брошку, и герцогиня заплатила ей тысячу фунтов вознаграждения. Папенька сказал: «Конечно, помогла, сама эту брошку и спрятала», но маменька не сомневается, что это духи постарались.
Верити встала, разглаживая юбку.
– Что сказал староста? Водятся призраки в церкви?
Я поразился ее самообладанию. Перед нами снова была безмятежная английская роза.
– Нет, – покачал головой Теренс.
– Да, – заявила Тосси, возводя очи к сводам. – А этот старый бирюк пусть ворчит сколько вздумается. Они сейчас здесь, с нами, духи из другого времени и пространства. Я чувствую.
– Староста ответил, что лучше уж призраки, – пояснил Теренс, – поскольку они в отличие от некоторых не топчут полы и не срывают объявления. И не отвлекают от чаепитий.
– Чай! – воскликнула Тосси. – Бесподобно! Кузина, прикажите Бейну подать чай.
– Некогда, – ответила Верити, подтягивая перчатки. – Нас ждут у мадам Иритоцкой.
– Как же так? Мистер Сент-Трейвис и мистер Генри еще не видели мельницу, – огорчилась Тосси.
– Посмотрят после нашего отъезда. – Верити грациозно выплыла из церкви. – Мы ведь не хотим опоздать на поезд до Мачингс-Энда. – Она остановилась у калитки. – Мистер Сент-Трейвис, будьте так любезны, попросите нашего дворецкого подогнать экипаж.
– Извольте. – Теренс приподнял шляпу и зашагал к дереву, под которым читал Бейн.
Я надеялся, что Тосси последует за ним, а я смогу поговорить с Верити, но барышня в рюшечках застыла у калитки и, надув губки, открывала-закрывала зонтик. Какой бы придумать предлог, чтобы уединиться? Надоумить Тосси пойти за Теренсом не получится, потому что Верити и без того обеспокоена их взаимной симпатией, а Тосси чужих указаний не слушает, предпочитает свои раздавать.
– Мой зонтик! – спохватилась Верити. – Должно быть, оставила в церкви.
– Давайте вместе поищем. – Я с готовностью рванул на себя дверь, и объявления посыпались, словно листья.
– Я при первой же возможности перемещусь в Оксфорд и доложу мистеру Дануорти, – прошептала Верити, как только дверь закрылась. – Вы где будете?
– Не могу сказать. Где-нибудь на реке. Теренс вроде бы собирался грести до Хенли.
– Я попытаюсь с вами связаться, – пообещала она, проходя в дальний конец нефа. – Может, через несколько дней.
– А что мне делать пока?
– Держать Теренса подальше от Мачингс-Энда. Возможно, Тосси просто забавляется от нечего делать, но я не хочу рисковать.
Я кивнул.
– И не волнуйтесь. Сдвиг всего на три дня, а мистер Дануорти не отправил бы вас сюда, если бы не удалось благополучно вернуть Принцессу. Я уверена, что все в порядке. – Она похлопала меня по руке. – Постарайтесь выспаться. Вам нужно восстановиться после перебросочной болезни.
– Непременно.
Вытащив кружевной зонтик из-под генофлектория, Верити двинулась к выходу, а потом обернулась с улыбкой.
– Зато если встретите какого-нибудь Киплинга или Карлейля, направляйте прямиком в Мачингс-Энд…
– Коляска подана, мисс, – возвестил дворецкий, вырастая в дверном проеме.
– Благодарю, Бейн, – сухо кивнула Верити и проскользнула мимо него.
Теренс усаживал Тосси в экипаж.
– Надеюсь, мы еще увидимся, мистер Сент-Трейвис, – перестав дуть губки, заявила Тосси. – Вы знаете, что сегодня вечером мы едем поездом в Мачингс-Энд? Это на реке, чуть ниже Стритли.
Теренс прижал шляпу к сердцу.
– «А до тех пор прощайте, светлый ангел, адье!»
Коляска дернулась.
– Бейн! – возмутилась Тосси.
– Прошу извинить, мисс. – Бейн натянул поводья.
– До свидания. – Тосси помахала нам платком, и от затрепетавших рюшечек зарябило в глазах. – До свидания, мистер Сент-Трейвис.
Ландо укатило, и Теренс проводил его долгим взглядом.
– Нам пора. Профессор Преддик будет ждать, – осторожно напомнил я.
Теренс вздохнул, с тоской глядя на пыльное облако, в котором исчез экипаж.
– Ну не чудо ли она?
– Несомненно.
– Нужно немедля плыть в Мачингс-Энд, – решил он и устремился вниз по склону.
– Мы не можем, – едва поспевая за ним, возразил я. – Нужно отвезти профессора обратно в Оксфорд, а потом как же перечницы? Если они приедут дневным поездом, их необходимо будет встретить.
– Договорюсь с Троттерсом, пусть он встречает. Он передо мной в долгу за перевод Лукреция, – бросил Теренс на ходу. – А с Преддиком управимся в два счета – высадим его у колледжа Магдалины около четырех. И тогда в нашем распоряжении еще несколько часов до темноты. Успеем пройти Калемский шлюз – и завтра к полудню будем в Мачингс-Энде.
«Вот тебе и пообещал держать Теренса подальше от Тосси», – обреченно подумал я, выходя к лодке.
Которой у моста не оказалось.
Глава седьмая
Вот кошка,
Что мышку таскает за хвост,
Ту, что тихонько ворует овес,
Лежащий в унылом чулане,
В том доме,
Где Джек – хозяин.
Матушка Гусыня
О важности шлюзов в викторианские времена – «Болтун – находка для шпиона» – Тристан и Изольда – Погоня – Французская революция – Об опасности денежных вознаграждений – Напуганная кошка – Сажа – Батаанский марш смерти – Сон – Лодка найдена – Неожиданное открытие – Роль знакомств в истории – Леннон и Маккартни – Я ищу консервный нож – Находка
Сирил дожидался на месте в той же позе, в которой мы его оставили: голова обреченно покоится на лапах, в карих глазах упрек.
– Сирил! Где лодка? – воскликнул Теренс.
Сирил сел и удивленно посмотрел по сторонам.
– Ты должен был ее сторожить, – заявил Теренс строго. – Кто увел лодку, Сирил?
– А не могла она сама уплыть? – осторожно поинтересовался я, вспоминая про свой неуклюжий «полуштык».
– Глупости. Ее украли, вне всякого сомнения.
– Может быть, профессор Преддик забрал? – предположил я, но Теренс уже мчался на мост.
Когда мы его догнали, он вглядывался в убегающие воды. Вниз по течению никто не плыл, кроме одинокой кряквы.
– Наверное, вор отвел ее выше, – заключил Теренс и, перебежав на другой берег, вернулся к шлюзу.
Смотритель стоял на воротах, шаря багром в шлюзовом канале.
– Наша лодка не проходила обратно через шлюз? – крикнул ему Теренс.
Смотритель приставил руку к уху.
– Что?
– Наша лодка! – Теренс сложил ладони рупором. – Не проходила! Через шлюз!
– Что? – проревел смотритель.
– Лодка! – Теренс изобразил руками лодку. – Не проходила! – Он энергично загреб воображаемыми веслами. – Через шлюз! – Он театральным жестом указал на ворота.
– Лодки проходят через шлюз? – догадался смотритель. – Разумеется, проходят. Иначе что в нем толку?
Я оглянулся по сторонам – вдруг кто видел, куда подевалась лодка? – однако Иффли совершенно обезлюдел. Не наблюдалось даже церковного старосты, торопливо втыкающего таблички «Не кричать!» Ну да, Тосси ведь говорила, что он чаевничает.
– Нет! Наша лодка! – уточнил Теренс, показывая сперва на себя, потом на меня. – Наша лодка не проходила через шлюз?
Смотритель возмущенно сдвинул брови.
– Ни в коем разе! Вплавь через шлюз проходить нельзя! Ишь чего удумали!
– Нет! – крикнул Теренс. – У нас угнали лодку, взятую напрокат!
– Аппарат? – Смотритель покачал головой. – Ближайший телеграф в Абингдоне.
– Нет, не аппарат! Напрокат!
– Супостат? – Смотритель угрожающе взмахнул багром. – Это кто еще тут супостат?
– Никто, никто. – Теренс попятился. – Напрокат! Лодку напрокат!..
Смотритель снова помотал головой.
– Это вам к мосту Фолли. Лодками Джавиц заправляет.
Мы с Сирилом отступили назад к мосту, и я, облокотившись на парапет, принялся размышлять об услышанном от Верити. Она спасла кошку из реки, потом вошла с ней в сеть, и сеть их пропустила.
Значит, диссонанс возник не из-за нее, потому что в таком случае сеть попросту не открылась бы. Как в первые десять раз, что Лейбовиц пытался убить Гитлера. На одиннадцатой попытке его выкинуло в Бозмен, штат Монтана, в 1946 году. Точно такую же глухую оборону сеть держала вокруг театра Форда, Перл-Харбора и мартовских ид. И Ковентри.
Наверное, Ти-Джей и мистер Дануорти правы насчет причины увеличения сдвигов вокруг Ковентри. Странно только, почему мы сами раньше не додумались, там ведь очевидный очаг напряжения.
И дело не в воздушном налете как таковом. Самолеты люфтваффе повредили – даже не уничтожили – только авиастроительные предприятия и военные заводы, да и те через три месяца были запущены снова. Еще, разумеется, немцы разрушили собор, вызвав волну гнева и сочувствия в Соединенных Штатах, но и это не сыграло решающую роль. Американцы всколыхнулись уже после лондонского блица, ну и до Перл-Харбора оставалось всего три недели.
Нет, очаг напряжения создала «Ультра» – тайная программа с участием шифровальной машины, которую мы контрабандой протащили из Польши и использовали для расшифровки немецких текстов. Рассекреть ее немцы, изменился бы ход всей войны.
Именно благодаря «Ультре» мы узнали о грядущем налете на Ковентри – причем лишь косвенно и только к вечеру четырнадцатого, поэтому предпринять уже почти ничего не удавалось, разве что известить командование и на скорую руку наладить оборону. Меры эти (поскольку история действует по законам хаоса) оказались взаимоисключающими. Командование вопреки разведдонесениям решило, что главный удар немцев обрушится на Лондон, и отправило авиацию туда, тогда как попытки заглушить помехами радиопеленг немецких самолетов наведения провалились из-за ошибок в расчетах.
Секретность – вот из-за чего возникает зона риска. Неосторожное слово могло поставить под угрозу всю дальнейшую деятельность разведки. И если бы хоть какая-то малость насторожила фашистов – например, чудесное спасение собора или внезапное появление над Ковентри массовых сил Королевской авиации, или просто чей-то болтливый язык («Болтун – находка для шпиона»), они моментально перекодировали бы свои шифровальные машины. И мы проиграли бы сражения при Эль-Аламейне и в Северной Атлантике. А с ними и Вторую мировую.
Вот почему и Каррадерса, и новичка, и меня раз за разом выкидывало на кабачковые поля и груды щебня. Потому что в очаге напряжения любая мелочь раздувается до гигантских размеров. Последствия растут как снежный ком, и любой пустяк – пропущенный телефонный звонок, зажженная во время затемнения спичка, оброненный клочок бумаги – способен в конечном итоге погубить империю.
Шофер эрцгерцога Фердинанда по ошибке свернул на улицу Франца Иосифа, и это привело к мировой войне. Телохранитель Авраама Линкольна отлучился покурить – и прощай, надежда на спокойствие после едва отгремевшей Гражданской. Гитлер в приступе мигрени распоряжается, чтобы его не беспокоили, и узнает о высадке союзных войск с роковой задержкой в восемнадцать часов. Лейтенант не делает на телеграмме пометку «срочно», и адмиралу Киммелю не докладывают о надвигающейся атаке японцев. «Враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя».
Вокруг таких вот очагов и возникают области увеличения сдвигов и закрытия сети.
А значит, Мачингс-Энд к таковым не принадлежит, и кошка ход истории не изменила, тем более что для предотвращения инцидента хватило бы нескольких минут. Даже не пришлось бы забрасывать Верити в Монтану. Пятью минутами позже – и кошка уже утонула; пятью минутами раньше – и Верити уходит в дом, минуя место будущей расправы.
К тому же это самая заурядная кошка, не принадлежащая ни королеве Виктории (несмотря на августейшую кличку), ни Гладстону, ни Оскару Уайльду. Вряд ли она способна повлиять на мировые события, да и 1888-й был вполне мирным годом. Восстание сипаев в Индии закончилось в 1859-м, а до Бурской войны еще одиннадцать лет.
– Это всего лишь кошка… – произнес я вслух.
Сирил встревоженно поднял голову.
– Нет, здесь ее нет, – успокоил его я. – Наверное, она уже благополучно вернулась в Мачингс-Энд.
Но Сирил вскочил и начал настороженно озираться.
– Да нет же! Воры, не творог! – донесся до нас крик Теренса. – Воры!
– Шоры? – проревел в ответ смотритель. – Это шлюз, а не конюшня!
В конце концов он махнул на Теренса рукой и скрылся в сторожке. Теренс поспешил к нам.
– Похоже, ее угнали по течению. Смотритель показал туда.
Вот уж не факт. На мой взгляд, его жест означал: «Полно мне с вами лясы точить» или даже «Катитесь-ка вы отсюда подобру-поздорову!» И потом, противоположное направление куда вернее уводило Теренса от Тосси.
– Точно? – спросил я. – Мне показалось, он махал в обратную сторону.
– Нет-нет. – Теренс уже бежал по мосту.
– Давай-ка поторопимся, – сказал я Сирилу, – иначе рискуем потеряться.
Мы поспешили за Теренсом по бечевнику, мимо череды сельских домишек и вереницы тополей, а оттуда на пригорок, с которого виднелся длинный отрезок реки. На серебрящейся ленте не было ни пятнышка.
– Вы уверены?
Теренс кивнул, не сбавляя шага.
– Догоним их и вернем лодку. Нам с Тосси суждено быть вместе назло всем препонам. Мы предназначены друг другу судьбой, как Тристан и Изольда, как Ромео и Джульетта, как Элоиза и Абеляр.
О том, что эти пары плохо кончили, я ему напоминать не отважился, бросив все силы на то, чтобы не отстать. Сирил, пыхтя, переваливался позади.
– Когда догоним, вернемся за профессором, отвезем его в Оксфорд, потом догребем до Абингдона и там заночуем. Это всего в трех шлюзах отсюда. Если приналяжем, назавтра к чаю будем в Мачингс-Энде.
Ну уж дудки.
– Не слишком ли изнурительно? – высказался я. – Мне врач запретил переутомление.
– Можете вздремнуть, пока я гребу. К чаю – вернее всего, тогда обычно зовут посидеть с ними, а поскольку это не ужин, то официального приглашения и парадной одежды не требуется. Нужно будет пройти Рединг к полудню.
– Хотелось бы посмотреть по дороге что-нибудь интересное, – упирался я, судорожно вспоминая подходящие достопримечательности. Хэмптон-Корт? Нет, это за Хенли. Виндзорский замок тоже. Что там осматривали трое в лодке? Могилы! Харрис не пропускал ни одного кладбища. – Я думал полюбоваться надгробиями.
– Надгробиями? – удивился Теренс. – Здесь вдоль реки ничего интересного нет, разве что плита Ричарда Тичелла в Хэмптонской церкви. Он выбросился из окна Хэмптон-Кортского дворца, но Хэмптонская церковь в любом случае дальше Мачингс-Энда. Если мы расположим к себе полковника Меринга, может, он и к ужину нас пригласит. Вы знаете что-нибудь о Японии?
– О Японии?
– Оттуда вся рыба, – напустил туману Теренс. – Лучше всего, конечно, если бы нас оставили на недельку, но он не любит долгих гостей, это, мол, ей во вред. Рыбе то есть. Что взять с кембриджца… Не притвориться ли нам медиумами? Миссис Меринг без ума от духов. Вы фрак с собой взяли?
Кажется, перебросочная болезнь навалилась с новой силой.
– А что, медиумы ходят во фраках?
– Нет, у них обычно какие-нибудь хламиды или мантии с широкими рукавами, чтобы прятать бубны, марлю и прочий арсенал. Фрак для ужина, если нас пригласят.
Хороший вопрос, найдется ли в моем багаже вечерний наряд. Когда догоним лодку – если догоним, – нужно будет перебрать поклажу и посмотреть, чем снабдили меня Уордер с Финчем.
– Досадно, что мы не нашли Принцессу Арджуманд, – посетовал Теренс. – Тогда бы нас непременно позвали остаться. Заблудшая овечка, жирный телец и прочее. Помните, как Тосси бежала к нам в надежде, что кошка отыскалась? Прелестнейшее создание на свете! Золотые кудри, а глаза «голубые, как лен, и щеки румяней зари». Нет, даже еще алее, словно гвоздики, нет, розы!
Мы торопливо шагали вдоль берега. Теренс попеременно сравнивал черты Тосси с лилиями, вишнями, жемчугом и золотым руном, Сирил с тоской мечтал о теньке, а я размышлял о Людовике XVI.
Да, Принцесса Арджуманд не принадлежит королеве Виктории, а Мачингс-Энд не атолл Мидуэй, но вспомните Друэ. Он тоже был никем, неграмотный французский крестьянин, который при другом раскладе ни за что не оставил бы след в истории.
Если бы не удиравший из Франции с Марией Антуанеттой Людовик XVI, высунувшийся из окна кареты спросить дорогу, а потом (вот он, тот пустяк, что меняет ход событий) в благодарность сунувший Друэ купюру. Со своим портретом.
И Друэ помчался через лес поднимать солдат, чтобы остановили карету, а когда не вышло, сам выволок телегу из амбара и перегородил выезд.
Что, если бы путешественник во времени украл телегу, или перехватил Друэ, или надоумил королевского кучера везти Людовика XVI другой дорогой? Или еще в Версале подменил купюру монетами? Людовик и Мария Антуанетта добрались бы до верной им армии, подавили революцию и направили историю Европы в иное русло.
Потому что в кузнице не было телеги. Или кошки.
– Скоро Сэндфордский шлюз, – радостно объявил Теренс. – Спросим смотрителя, не видел ли он лодку.
Через несколько минут мы добрались до шлюза, и я уже приготовился к очередному бесконечному обмену неразборчивыми репликами, но в этот раз смотритель даже из сторожки не вышел.
– Ничего, – не сдавался Теренс. – В Ньюнхем-Кортни кто-нибудь найдется.
Я побоялся спрашивать, что такое Ньюнхем-Кортни, а тропа бечевника на следующем изгибе реки терялась в ивах. Однако когда мы догнали Теренса за поворотом, он стоял у крытого соломой домика, задумчиво разглядывая маленькую девочку в палисаднике. Она раскачивалась на качелях в полосатом бело-голубом платье с передником, и нижние юбки раздувал ветер. На руках она держала белую кошку.
– Кисуля, – ворковала девочка, – тебе ведь нравится качаться? Взлетать прямо под облака?
Кошка не отвечала. Она крепко спала.
В сороковые годы двадцатого века кошки еще водились, так что насмотреться на них я успел, но бодрствующий экземпляр, если не считать того комка сажи в соборе, мне пока не попадался. У Верити кошка якобы заснула во время переброски, однако сдается мне, это их обычное состояние. Помнится, одна такая черепаховая всю ярмарку в церкви Рождества Богородицы пролежала, свернувшись клубком на вязаном покрывале у прилавка с рукоделием.
– Что скажете? – показывая на девочку, спросил Теренс.
Я кивнул.
– Она могла видеть лодку. И уж наверняка слух у нее получше, чем у смотрителя.
– Да нет же, не девочка. Кошка.
– Мне казалось, у мисс Меринг пропала черная.
– Верно. С белыми носочками и белой мордочкой. Но если в нужных местах подкрасить ваксой…
– Ни в коем случае! – воспротивился я. – Она души не чает в своей любимице.
– Именно. Поэтому будет чрезвычайно признательна тому, кто ее найдет. Как считаете, если сажей, аккуратно…
– Нет. – Я решительно шагнул к качелям. – Ты не видела здесь лодку?
– Да, сэр, – вежливо ответила девочка.
– Отлично! – обрадовался Теренс. – И кто в ней плыл?
– В ком?
– В лодке!
– Которой? – поглаживая кошку, уточнила девочка. – Тут лодки плывут день-деньской. Это, знаете ли, Темза.
– Большая зеленая лодка, изрядно нагруженная, – добавил подробностей Теренс. – Видела такую?
– Он у вас кусается? – спросила девочка.
– Кто? Мистер Генри? – не понял Теренс.
– Сирил, – догадался я. – Нет, не кусается. Видела ты такую лодку? С большой кучей багажа?
– Да. – Девочка слезла с качелей и закинула кошку на плечо. Кошка не просыпалась. – Туда уплыла. – Она махнула рукой по течению.
– Это мы знаем. А кто был в лодке, видела?
– Да. – Девочка похлопала кошку по спине, словно младенца, который должен отрыгнуть. – Бедная кисуля, тебя напугала большая злая собака?
Кошка и в ус не дула.
– Так кто был в лодке? – допытывался я.
Девочка принялась баюкать кошку.
– Преподобный.
– Преподобный? То есть священник? Церковный служитель?
Может быть, староста прибил на берегу табличку «Не причаливать» и увез лодку на штрафстоянку?
– Да. В черной мантии.
– Профессор Преддик, – заключил я.
– У него были седые волосы? – спросил Теренс. – И бакенбарды?
Девочка кивнула, обхватила кошку поперек ребер и прижала к себе спиной, словно куклу.
– Нехорошая собачка, нельзя пугать маленьких!
Кошка так и не проснулась.
– Пойдемте! – позвал Теренс, уже удаляясь. – Могли бы сами догадаться, что лодку забрал профессор, – посетовал он, когда мы со злой собакой его нагнали. – Вряд ли он далеко уплыл. – Теренс показал на плавный изгиб реки между расстилающимися полями. – Один в один Марафонская долина.
То ли профессор не счел сходство таким уж разительным, то ли он все-таки греб быстрее предполагаемого, но ни его, ни лодки в обозримом пространстве не наблюдалось.
Теренса это не смутило.
– Скоро мы его настигнем.
– А если нет?
– Непременно настигнем. В пяти милях отсюда шлюз. Там он точно задержится.
– В пяти милях? – умирающим голосом переспросил я.
– Мы его обязательно догоним! Судьба не допустит иного. Как у Антония и Клеопатры.
Еще одна парочка, у которой все сложилось не лучшим образом.
– Неужели Антоний отступил бы из-за такой малости, как потерянная лодка? Хотя в его случае это, наверное, была бы либурна.
Мы спешили вдоль берега. Викторианское солнце нещадно палило; Теренс, не сбавляя хода, сравнивал Тосси с ангелами, феями, духами и Клеопатрой (очень, очень трагический конец); Сирил все больше напоминал участника Батаанского марша смерти[17]17
Устроенный японцами в 1942 году на полуострове Батаан 97-километровый перегон военнопленных пешим порядком, сопровождавшийся издевательствами и казнями.
[Закрыть], а я мечтал о кровати и высчитывал, сколько я уже не сплю.
Я здесь с десяти утра, сейчас карманные часы показывают почти IV, итого шесть часов тут, а до этого три часа подготовки в лаборатории, час у мистера Дануорти, полчаса на стадионе, столько же в лечебнице, что в сумме дает нам одиннадцать, и это не считая двух часов поисков епископского пенька, часа розысков собора, а также пяти часов на благотворительном Осеннем базаре со сбором металлолома. Девятнадцать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?