Текст книги "Нульт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nult-48421.jpg)
Автор книги: Константин Аникин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
003. Утро в мэйнфрейме
Зиро проснулся в отвратительном настроении. Все ночь его донимали какие-то тревожные сны. Ему снилось, что он совершил нечто ужасное; что именно, он не помнил, осталось лишь ощущение тоскливой безысходности от того, что ничего нельзя изменить. Все, что осталось в его памяти, после того как зуммер будильника просверлил ему ухо, – у него в руках какой-то крутой самурайский меч, и он бежит в небо по красному лучу, вроде как от Светоча. Зиро сбросил одеяло и сел на кровати. Потер лицо ладонями, ожидая, пока ночной кошмар растает в свете нового дня. Приснится же, подумал он.
Аи заметила, что он проснулся, и жизнерадостно (у нее-то всегда было хорошее настроение) защебетала с медиапанели на стене спальни:
– Доброе утро, сэнсэй! Аи счастлива вас видеть! Как спалось? Не расскажете ваши сны? Аи обожает слушать ваши сны! Системный отчет! Дефрагментация жестких дисков завершена успешно! Загруженность информационной магистрали 63,2 процента! В вашем ящике 358 непрочитанных сообщений! Уровень спама 42,76 процента! Три пропущенных звонка! Две назначенные встречи! Температура воздуха плюс 18! Вероятность дождя 15 процентов.
Потом Аи принялась бодро зачитывать заголовки новостных лент: «Очередное снижение мировых биржевых индексов», «Сигнатура Пакмана: Мнение экспертов», «Количество жертв землетрясения в …».
– Заткнись, глупая сучка! – неожиданно для себя рявкнул Зиро. Ему хотелось кого-нибудь убить.
Аи замолчала, испуганно прикрыв ладошкой рот. На ней была домашняя розовая юката[5]5
Домашнее кимоно.
[Закрыть]. Зиро с хмурым лицом прошлепал в ванную, избегая смотреть в видеокамеры, через которые Аи неусыпно наблюдала за ним. Зиро помазал лицо гелем и начал бриться, кося глазом на Аи, – в зеркале отражался кусочек ее лица, из экрана в ванной. Аи стойко выполняла последнюю команду. Заткнуться.
Зиро жил с Аи уже несколько лет. В техническом смысле Аи – это мультиплатформенная операционная система. В этой ОС управление компьютером осуществлялось через общение с виртуальной личностью, Тенью, которую пользователь создавал и настраивал под себя. Предполагалось, что такие ОС будут сопровождать пользователя всю его жизнь (девиз разработчиков: «Одна жизнь – одна ОС!»), все больше и больше притираясь к нему. Все больше и больше очеловечиваясь. Система чрезвычайно гибкая, с высокой степенью самообучения и интерактивности, в вопросах кастомизации Тени (и вообще всего ее виртуального окружения) пользователь был ограничен только своей фантазией и мощностью своего железа. А мощности нужны были нешуточные – теневая операционка требовала значительных вычислительных ресурсов. Эти высокие системные требования Теней в свое время и погубили проект для всего остального мира. Теневую ОС разрабатывали в лабораториях искусственного интеллекта МТИ[6]6
Массачусетский Технологический институт.
[Закрыть], однако когда выяснилось, что для того чтобы все это реально работало, нужны компьютеры, во много раз превосходящие самые мощные персоналки того времени, и, следовательно, ни о какой коммерческой выгоде в ближайшей перспективе не могло быть и речи, финансирование прекратили и заморозили проект до лучших времен. Никто, конечно, не подозревал, что исходники Теней воркуйские хакеры давно умыкнули с серверов МТИ. В Воркуйске-8 теневая технология расцвела пышным цветом – уж в чем в чем, а в вычислительных мощностях здесь не было недостатка. В Верхнем Регистре это уже даже дурным тоном считалось – без серьезного повода лично клаву топтать.
Так у Зиро и появилась Аи. За ее основу он взял шаблон кавайной аниме-девочки (разработчики учитывали японские рынки сбыта) и, как говорили в Воркуйске, «натаскал». (Подразумевалось как и прямое значение этого слова, так и английское «task».) На натаскивание своей виртуальной Галатеи Зиро убил бездну времени, но ни разу об этом не пожалел. Теперь Аи понимала его с полуслова, полужеста, полувзгляда – они словно стали одним целым. Зиро гордился своей Тенью, сейчас он даже не мог представить, как он раньше мог без нее обходиться. Конечно, он понимал, что Аи всего лишь сложная программа, которая не может мыслить и чувствовать, понимал, что ее «жизнь» по ту сторону экрана – всего лишь иллюзия, ловкий самообман, но все равно часто ловил себя на том, что относится к ней как к человеку. Все владельцы Теней это за собой замечали. Да и как может быть иначе, если Тень буквально становится твоим продолжением? И поэтому Зиро было стыдно оттого, что он ни с того ни с сего наорал на Аи. В чем девочка виновата? В том, что он встал не с той ноги?
– Красавец, блин, – сказал Зиро, неодобрительно рассматривая себя в зеркало. – Она ведь даже ответить тебе не может. Ты же ее этому не научил!
Зиро закончил с бритьем, потом прополоскал рот мятным бальзамом. По привычке, исключительно ради приятной свежести во рту. С тех пор как он покрыл свои зубы нанодентом, необходимость в чистке зубов отпала навсегда. Нанодент (коммерческое название) – последнее, можно даже сказать, окончательное слово в стоматологии, особая наноэмаль, повышающая прочность зубов. Она обладала антибактериальным действием, не желтела, короче говоря, один раз покрыл ею зубы и забыл о них навсегда. Реклама обещала, что такими нанодентовыми зубами можно перекусить стальную цепь, но Зиро, конечно, не пробовал. Нанодент стоил кучу денег, и на него стояла длинная очередь, как подозревал Зиро, из-за тайного заговора всех дантистов мира. Сделай его доступным, и все они останутся без работы. Зиро умылся и набрал воды в ванну из термочувствительного пластика, он менял цвет в зависимости от температуры воды. Зиро довел ванну до любимого мягко-розового оттенка. Залез внутрь. Включил гидромассажер; пузырьки воздуха приятно ласкали тело. Зиро расслабился. Почесал челюсть. Снял с крючка в стене обрезанный секс-интерфейс из электроэластики. С виду это была такая эластичная розовая тряпица с застежками-липучками по краям, от нее уходил в стену пучок проводов. Зиро надел секс-интерфейс на член, нацепил агменты для ванных комнат, переключил Аи в режим гейши, и они по-быстрому, Зиро пропустил интро, трахнулись. Через полчаса он вышел из ванны, заметно подобрев. Аи смущенно улыбалась и отводила взгляд. На ее щеках тонкой штриховкой проступил легкий румянец.
– Ну, лягушачья лапка, ты же на меня не обиделась, а? – нежно сказал Зиро, вытирая полотенцем голову.
– Я не понимаю значения команды «обижаться», – ответила Аи.
– Вот и славно, – Зиро чмокнул экран.
Он подошел к окну и некоторое время соображал, по какому поводу улица украшена флажками, пока на все вопросы ему не ответила длинная растяжка из телекса, по которой бежали цветастые поздравления с Днем Победы. Денек действительно обещал быть неплохим, лето в этом году настало в конце апреля, так тепло в начале мая давно не было. Скорее всего – никогда не было. Взгляд его задержался на табло соседнего мэйнфрейма, на нем высвечивалась его мощность в терафлопах. Соседи гудели – накручивали максимальную вычислительную мощность. На их счетчике набежало 323 тысячи с копейками.
Сильно, подумал Зиро. Пора зайти к Железному Феликсу. Между мэйнфреймами шло негласное соревнование, кто выжмет из своего дома больше.
Зиро жил в мэйнфрейме № 25 на проспекте Ракетостроителей. Мэйнфреймы стали строить сразу по окончании российско-воркуйской войны, когда Информационный комитет первого созыва утвердил программу развития В8 «в новых условиях». В народе эту концепцию прозвали «цифровым колхозом». Мэйнфреймы решали одновременно вопросы жилья и работы, это были дома-суперкомпьютеры, состоящие из вычислительных узлов, одна квартира – один узел. Все мэйнфреймы были в муниципальной собственности, и его узлы сдавались операторам в аренду. Операторы, жившие в мэйнфреймах, обязаны были поддерживать свои узлы в рабочем состоянии, мэйнфреймы имели стратегическое значение для города, на них базировалась вся его вычислительная мощь. Мощности распределялась так: 50% получал оператор узла за труды, остальные 50% шли в цифровой общак, из которого 30% шло на нужды Инфокома, а остальные 20% делились равномерно между всем Верхним Регистром.
Не каждый мог жить в мэйнфрейме, хотя и не каждый и хотел. Слишком уж много возни. Надо было пройти сертификацию Инфокома, сдать экзамены на удостоверение оператора и постоянно заполнять все эти гребаные формуляры. Многим горожанам за глаза хватало возможностей обычных серверов, их устанавливали бесплатно в каждый дом, и также бесплатных общественных сетевых каналов. Но только не Зиро. Когда дело доходило до системных ресурсов, он был ненасытен. Да на одну анимацию Аи столько уходило! Это была девушка с высокими системными требованиями. Но дело было, конечно, не только в Аи; закон доходности компьютерных систем гласит: огромная вычислительная мощь и огромная пропускная способность канала связи приносят огромные деньги. Если же оба этих показателя не соответствуют характеристике «огромный», все, что можно заработать при помощи компьютера, это не деньги. Поэтому несмотря на возню, экзамены и прочие условия очередь на вселение в новые мэйнфреймы стояла на годы вперед. Зиро, помнится, дал огромную взятку, чтобы перескочить в списке на пару десятков позиций вверх. Но не жалел. Все давным-давно отбилось.
Его компьютер занимал три комнаты из шести. Собственно, само железо, в самой большой, герметичной стерильной комнате, с прихожей-шлюзом, еще одну занимал промышленный пленочный накопитель вместе с архивом данных и медиакомната управления. В остальных трех, обставленных в стиле, который можно было назвать минималистским (а можно японским), он жил. Нельзя сказать, что в жилых комнатах не было компьютеров – каждая стена скрывала провода и печатные платы; мониторы, консоли, видеокамеры, микрофоны и датчики были повсюду – Зиро мог управлять Аи из любой точки. Даже его кровать была подключена к Аи. Она регулировала мягкость матраса в зависимости от фазы сна.
Фреймами успели застроить практически весь центр города, и он в результате превратился в огромный суперкомпьютер. В архитектурном смысле они делились на два типа: узкие высокие и широкие плоские. Тауэры и десктопы. Зиро жил в тауэре.
И каждое его утро начиналось так же, как утро любого другого оператора мэйнфрейма.
Зиро приложил палец к сканеру замка и вошел в шлюз. Там он, кряхтя, облачился в белоснежный пластиковый комбинезон с подогревом, натянул маску с респиратором и перчатки. Отстоял положенные минуты под ультразвуковым пылеочистителем и шагнул внутрь своего компьютера. Это была его ежедневная трудовая повинность – техническое обслуживание узла.
Внутри легкий морозец, стерильно-белая комната плотно заставлена высокими стальными шкафами, набитыми кремнием, подмигивают созвездия индикаторных лампочек. Каждый узел мэйнфрейма представлял собой векторно-параллельную компьютерную систему из тысяч кластеров по шестнадцать мощных процессоров в каждом. Когда Зиро только въехал в свой фрейм, мощность его узла составляла стандартные два петафлопа, но за то время, что он здесь жил, он путем аппаратного разгона и многочисленных апгрейдов довел ее почти до трех. В сумме с городской системой распределенных вычислений реальная мощность узла могла доходить до 17 петафлоп. Но это от погоды зависело.
Зиро, поеживаясь от холода, подошел к главной системной консоли. Главное, конечно, не допускать перегрева. Первым делом он проверил показания термодатчиков (норма), потом давление в компрессорах охладительной системы на жидком азоте (OK), потом систему фильтрации воздуха. Поменять, что ли, фильтры? Менять фильтры было лень. А, потом, решил Зиро. Это терпит. Зиро почесал в затылке и осмотрелся. Да вроде все нормально. Гудит, родной, мигает лампочками. Ах, да! Кластер 831, вспомнил он. Пару дней назад выгорела одна из материнских плат. Надо-таки поменять. Он сходил в запасник, где таких плат у него была стопка до потолка, чтоб не бегать каждый раз в магазин. Он вернулся, вытащил сгоревшую мать (все ясно – кондеры выбило, вон, аж почернели), выковырил оттуда все 16 процессоров, переставил их в свежую плату, подрубил шлейфы и зарядил обратно в надлежащий слот в шкафу. Вот, собственно, и все. Прелести открытой архитектуры. Зиро подавил зевок.
Закончив техосмотр, Зиро должен был заполнить специальный формуляр (форма TO 86-3), куда вносились сведения о состоянии данного ему в аренду оборудования. На кой это надо было делать каждый день, Зиро не очень понимал, но таковы были правила. Чиновники из отдела обслуживания мэйнфреймов любили без предупреждения заявиться с проверкой. Зиро торопливо начеркал в журнале оператора. Все. С рутиной покончено. Теперь можно и позавтракать. И Зиро пошел на кухню.
Его кухня была забита множеством крутых блестящих девайсов, превращающих жизнь любой домохозяйки в праздник, но, по правде говоря, если чем он и пользовался из всего этого, так холодильником и чайником. Зиро вообще редко ел дома. Но сейчас ему не хотелось никуда идти. Он щелкнул кнопкой чайника. Достал из шкафчика свежий кирпичик болотного хлеба из спирулины, Зиро пристрастился к нему во время блокады. Достал из своего огромного холодильника с функциями голосовой почты, льдогенератором, телевизором, видеосистемой и, конечно же, доступом в Сеть[7]7
Эту функцию Зиро вырвал с корнем. Тварь шпионила – считывала по радиометкам содержимое и посылала отчеты «куда следует».
[Закрыть] пластиковое ведерко с браконьерской черной икрой. Намазал ее, с горкой, на синеватый, плотный спирулиновый хлеб, разложил на блюде и поставил на стол. Потом заварил себе чайник великолепного красного улуна. Завтрак, типа, готов. Когда Зиро отправил в рот первый бутерброд с черной икрой, он почувствовал легкий укол совести: может, сейчас он ест последнее поколение осетровых? Легкий, потому что насчет этого с его совестью все было давно договорено. Осетры могут утешиться тем, что сейчас у человечества шансы на выживание немногим больше. Зиро ел и пялился в телик, встроенный в дверцу холодильника.
Их Игла, спасибо воронке, принимала все эфирные телеканалы в мире. Сомнительное счастье. По умолчанию, телик Зиро был настроен на местный Восьмой канал. По Восьмому крутили документальный фильм об истории города. Фильм этот был снят довольно давно, несколько лет спустя после войны, и Зиро уже не раз смотрел его. Он включился на середине, как раз тогда, когда авторы фильма добрались до новейшей истории города.
После развала СССР Воркуйску-8 пришлось туго. Раньше они тут жили практически как у Христа за пазухой. Конечно, болото, секретность, опасные эксперименты, но, по крайней мере, в отличие от всего остального совка в В8 практически не знали всей этой советской бытовой неустроенности. Партия на В8 не экономила. Кроме того, в плане свободы совести это было самое свободное место в СССР. Город благодаря Игле с самого своего основания буквально купался в информации. Здесь никто бы тебя не посадил за такую ерунду, как чтение запрещенной книжки. Партию это не волновало – воркуйское вольнодумство было надежно локализовано болотом. Городу прощалось все, кроме измены. Болотная сказка кончилась в середине восьмидесятых. Экономика Союза агонизировала, прекращалось финансирование научных программ, останавливались заводы. В 1991 году все рухнуло. Союз развалился, и Воркуйск-8 остался у разбитого корыта.
Секретный статус вышел городу боком – мало того, что раньше о нем практически никто не знал, так о нем еще и забыли. «Властям новой России, – саркастично комментировал голос за кадром, – не было дела до Воркуйска-8. Они делили имущество». Внезапно каждый стал сам за себя. Внезапно все стали решать деньги. А зарабатывать деньги здесь никто не умел. Все, что было у города, это наука, а науку на хлеб не намажешь. Все полетело к черту. Город захлестнул хаос. Институты и заводы грабили мародеры в поисках ценных металлов, процветала черная торговля красной ртутью и обогащенным плутонием. Интеллектуальная элита, белая кость советской науки, теряла человеческий облик, убивался диктор. В городе хозяйничали бандиты, это в В8, где в советское время практически не было преступности. Зиро в то время без самодельной дубинки-электрошокера на улицу не выходил. Хуже всего, что режим секретности тоже никто не отменил. Никто из воркуйчан, как и прежде, не имел права покинуть город. В 1992-м несколько тысяч доведенных до полного отчаяния горожан собрали пожитки и попытались сбежать из Воркуйска. Их остановили войска, охранявшие подступы к городу, по ту сторону болота. Слово за слово, кто-то начал стрелять, и в результате сорок трупов. До сих пор 10 октября, День Болотного Прорыва был в В8 днем траура.
В это проклятое время на экстренное совещание собрались сливки научного сообщества города: руководители крупных институтов и заводов. Ученые мужи решали, как жить дальше. Они перебрали имеющиеся в наличии ресурсы; калькуляции были неутешительны. Воркуйск-8 был связан по рукам и ногам подписками о неразглашении и болотом. Все это время город существовал исключительно на государственные средства, теперь финансирование прекратилось, и городу угрожало вымирание в самом прямом смысле. Взывать к властям было бесполезно. Ученые мужи, скрепя сердце, признали – Воркуйск-8 предали.
Выход предложил Арсений Моисеевич Глушко, семидесятитрехлетний академик, известный своими работами в области самоорганизующихся компьютерных систем. В фильм были включены фрагменты его исторической речи, что определила будущее города. «Если мы не можем покинуть болото на своих ногах, мы сделаем это при помощи технологий!» – сказал Моисеич и грохнул по трибуне кулаком. Дай вам бог здоровья, Арсений Моисеевич, подумал Зиро. Если бы не вы, страшно представить, что бы со всеми нами было.
Арсений Моисеевич считал бурно развившийся в то время Интернет перспективным направлением. Он разработал детальный план развития города, этот план предусматривал перевод всей его экономики на, так сказать, информационные рельсы. План был утвержден, и его осуществлением занялся Информационный комитет, который возглавил и с тех пор был бессменным лидером сам академик Глушко. Первоначальной задачей комитета была повальная интернетизация города, но впоследствии Инфоком взял на себя и все остальное и превратился в главный орган власти в городе. Так в В8 случилась научная революция.
Игла была переоборудована и стала самым большим в мире источником беспроводного Интернета. Инфоком прорубил публичные гейты в мировую IP-сеть, обеспечив доступ в Интернет из внутренней воркуйской сети. Воркуйская сеть работала на своем протоколе, что надежно защищало ее от внешнего проникновения. Инфоком обнулил большинство советских пленочных датахранилищ, переоборудовав их в гражданские банки данных. Информационный канал Иглы был общим, его пропускная способность делилась на равные доли между всеми жителями города. Каждый горожанин получил гослогин для доступа в сеть и счет в датабанках. В домах монтировались сетевые терминалы. Глобальная Сеть пришла в каждый дом.
Воркуйск-8 подоспел к началу интернет-революции во всеоружии. Огромная пропускная способность, скорость канала Иглы, наличие мощных компьютеров и, главное, воркуйская пленка, на которой, собственно, и стояло все благополучие города. Уникальная разработка воркуйских ученых из НИИИП (Научно-Исследовательского Института Информационных Полимеров), надолго опережающая время. Один сантиметр этой, почти невесомой, черной, как деготь, ленты вмещал 1 терабайт данных. До сих пор секрет производства этой пленки оставался главным секретом Воркуйска-8. К такой информационной емкости во внешнем мире до сих пор никто и близко не подобрался.
Воркуйчанам, что делать, пришлось осваивать информационные технологии. Первой из информационных технологий было освоено пиратство. В фильме слово «пиратство» не звучало, авторы предпочитали более обтекаемые формулировки типа «свободного информационного обмена».
За считаные месяцы город превратился в неофициальную информационную столицу мира. Здесь занимались всеми видами манипуляции с данными – купля-продажа, транзит, хранение, поиск и обработка. Через год после интернетизации города почти половина мировых сайтов физически хостились в В8, хотя и мало кто об этом подозревал. В середине девяностых Воркуйск-8 сделал огромные деньги на буме доткомов, причем во многом именно бурная деятельность Воркуйска на сетевых просторах и стала причиной этого бума. В город потекли деньги; тоненький финансовый ручеек очень скоро превратился в бурный денежный поток. Прошлые раны потихоньку затягивались – за два года город по уровню жизни обогнал Швейцарию. В город потянулись автокараваны с товарами со всего света.
Скоро в карельских болотах так сильно запахло деньгами, что их запах учуяли и в Кремле. Власть вспомнила про Воркуйск-8. На город посыпались распоряжения и приказы, затем прибыла правительственная комиссия с инспекцией. Архивная видеопленка сохранила их изумленные лица – они думали, что едут в болото, а попали в будущее. Разумеется, им тут же захотелось все тут приватизировать, продолжали язвить комментаторы. Но этот трюк с В8 не прошел. Комиссия была встречена массовыми демонстрациями протеста. Никто не собирался им ничего отдавать. Новую российскую власть выдворили из города под дулами автоматов.
Так начались русско-воркуйская война. Через некоторое время федеральная власть вернулась обратно, на этот раз на танках. Инфоком был готов к такому повороту событий и дал залп из Пульсара, лазера с ядерной накачкой, опытного образца советского антиспутникового оружия. Этот момент в фильме Зиро нравился больше всего (3D драматизация): красный луч прошивает насквозь колонну российских Т-72, «которые должны были раздавить их свободу». На самом деле это был первый и единственный залп Пульсара – это было одноразовое оружие. Но в Кремле об этом не знали. Россия к тому времени уже воевала в Чечне, и поэтому вооруженное подавление «воркуйского мятежа» было признано нецелесообразным. Бомбить город не стали – Кремлю Воркуйск-8 нужен был целым и невредимым. Было решено брать город измором. Москва объявила блокаду Воркуйску и перерезала единственную транспортную артерию, соединявшую город с Большой землей. Вот тогда-то и начался самый ужас. Денег в городе было до черта, но это ничего не решало, на них ничего нельзя было купить. Да, в городе делали лазеры, собирали спутники, но даже хлеб привозили из-за болота. В В8 вновь были введены продовольственные карточки. Начинался голод, люди умирали от недостатка лекарств. Как мать Зиро – она слегла с острой пневмонией, в этом болотном климате это было проще простого. Ее могли спасти, если бы в больнице были антибиотики. Блокада стоила жизни многим (показывали мемориал блокадникам) в основном пожилым людям, после войны население города заметно помолодело. Город держался только на добровольцах-сталкерах, они пробирались на Большую землю через болото и тащили как могли купленные на валюту еду и лекарства. Воркуйск-8 никогда не забудет ваш подвиг, торжественно поклялся телевизор, пока по экрану полз длинный список утопших. Но это лишь оттягивало конец, и в Кремле считали часы до капитуляции Воркуйска-8. Но город не сдался. От голодной смерти Воркуйск-8 спасло болото, то самое болото, в котором был корень многих его проблем. Городские биологи начали разводить сине-зеленую водоросль спирулину, которой, естественно, было великое множество на болоте. Из спирулины пекли болотный хлеб, что-то вроде африканских лепешек дахэ, и кормили им народ. «Спирулина платентис недалеко ушла от того первичного супа, из которого возникло все живое. Эта водоросль чрезвычайно богата протеинами, в ней содержится полный набор аминокислот, витаминов и микроэлементов, необходимых для жизни человека», – назидательно сказал с экрана Федор Петрович Куликов, тот самый ученый-болотовед, первый додумавшийся накормить воркуйчан болотной тиной. Зиро вспомнил все эти ежедневные очереди за пайкой хлеба и поежился.
Угроза голодной смерти отступила, и город начал борьбу за свою независимость. «Это была особая война: без ружей и бомб. Это была информационная война». Комитет вел тонкую игру. Коммуникации всегда были слабым местом России, Воркуйск-8 активно воздействовал на российское инфопространство: глушил одни сигналы, искажал другие, подменял и передергивал, дестабилизируя, таким образом, общественно-политическую ситуацию. Комитет, как мог, дискредитировал российское руководство – Игла на весь мир испускала грязные волны черного пиара. Попутно осуществлялись и другие мелкие диверсии типа угона спутников. Однако главной целью воркуйских атак стала российская экономика – самое больное место новой России. Воркуйск-8 играл на мировых биржах через подставные фонды, сбивая цены на энергоносители, основу экономики РФ. В конце концов местным финансовым хакерам удалась обвалить внутренний рынок ГКО, что привело к коллапсу рубля 17 августа 1998 года. В России разразился жесточайший экономический кризис. По телику показали сначала длиннющие очереди россиян в банки, а затем ликующие толпы воркуйчан. День российского дефолта стал днем независимости Воркуйска-8, 17 августа отмечался как государственный праздник. Россия сняла блокаду, и противники сели за стол переговоров. Кремлю срочно нужны были деньги, которые были у В8, и за это он готов был дать городу вольную, рассудив, что лучше потерять один город, чем всю страну. Стороны договорились – Москва получила деньги, а В8 экономическую и политическую независимость в границах болота. Цена свободы была, мягко говоря, высока – эти числа, что бежали сейчас по экрану, не умещались ни в поле зрения, ни в границы разумного. Цифры бежали на фоне монструозных рублевских особняков. Авторы намекали, как были потрачены эти деньги.
Воркуйский суверенитет был особого сорта – в фильме употребляли термин «криптонезависимость». Номинально В8 оставался в составе РФ, при этом сохраняя свой исконный сверхсекретный статус, что означало – в России такого города нет. Это устраивало обе стороны. В Кремле боялись, что «чума воркуйского сепаратизма» распространится на всю страну. А так получалось, что поскольку города нет, то и сепаратизма нет. Комитет это устраивало по другим причинам. К тому времени деятельность Воркуйска-8 уже не оставалась такой уж незаметной для внешнего мира, а точнее, для спецслужб внешнего мира, они-то прекрасно знали о существовании города «со своим видением специфики информационного обмена» и постепенно усиливали свой прессинг «на остров информационной свободы». Номинально оставаясь в составе России, Воркуйск-8 гарантировал свою безопасность, так как до него невозможно было добраться, не потревожив «злобного русского медведя со всеми его ядерными ракетами».
Концовка фильма, как и положено фильму, поднимающему патриотический дух, была донельзя пафосная. Звучали заявления типа: «город будущего», «абсолютная свобода», «общество нового типа», «всеобщее процветание», «равные возможности», «самый высокий уровень жизни» и прочая. Зиро пафос не переносил. Во всех видах и по любым поводам. Ему сразу хотелось спорить. В фильме умолчали о том, что все их нынешнее процветание имело свою цену. И цену такую – воркуйчане, как и в советское время, не могли покинуть свой город. Для всего мира Воркуйск-8 был вне закона. Внешний мир для Зиро и всех остальных горожан навсегда останется картинкой на экране, пусть и в самом высоком разрешении. Дело даже не в паспортах несуществующего для ООН государства. С точки зрения мирового сообщества (того, что в теме), все они были преступниками. Обыкновенным ворьем. Пол-Воркуйска разыскивал Интерпол за разнообразные информационные преступления. Другая половина проходила как свидетели. Причем поговаривали, что Комитет нарочно сливает данные Интерполу, чтобы никто не рыпался. Все просто, ребята: если родился в В8 – в В8 и сдохнешь. Они, эти болотом долбанные историографы, не сказали, что этот расчудесный городок как был, так и остался тюрьмой. Да, самой продвинутой, самой комфортабельной, но тюрьмой, такой же, какой и был всегда. По экрану поползли финальные титры. Фильм был снят по заказу Информационного комитета.
В целом подтекст трансляции был понятен – левацки настроенный Восьмой, критиковавший комитет за сближение с Россией, хотел сыграть на контрасте. Ответить на пророссийский праздник антироссийским фильмом. Восьмой как бы намекал – кто забывает уроки прошлого, тот не имеет будущего.
Зиро вспомнил вчерашние терки про победный пиар. Ему стало любопытно, что там Инфоком впарил Москве, и переключился на главный российский канал. Первый, или как его там. Там царила вакханалия победного экстаза. Телевизор, используя короткие, легкие для понимания фразы, поднимал национальное самосознание, открыто и абсолютно бессовестно зомбировал население. В телевизоре было не протолкнуться от победителей, все сплошь какие-то одинаковые, самодовольно-сытые нестарые люди без следа мысли на лицах. Единственные, кто выглядел лишним на этом празднике жизни, были сами ветераны войны, жалкие, доживающие свой век нищие старики, которые и хотели бы навсегда забыть ужас той давней бойни, но даже в этом им отказали. Наша Победа! Наша, наша, только наша! Слава России! – завывал телевизор, как свихнувшийся проповедник, совсем забыв, что ту войну выиграла совсем другая страна.
Даже жидкие кристаллы в экране, казалось, коробило. Зиро сморщился. Икра застряла в горле.
Вот как икорка наша мечется, думал он. Ему было неприятно. Жуткая халтура. Примитивные шаблоны. За ту сумму, что вчера изобразил Корень, можно было и постараться. Нет, качество картинки нареканий не вызывает. Все вполне реалистично. Но по сути… Мощность пиара, Зиро прикинул на глаз, от силы пол-Пелевина. Да где там! От одна третья максимум. Зиро покачал головой.
Хорошо, что я остался в В8, думал он. Тогда, во время блокады, когда живот сводило от голода, он чуть было не бросил все и не рванул со сталкерами в Россию через болото. Был такой момент слабости. И что бы сейчас со мной было? Жрал бы дерьмо и целовал в жопу воркуйских пиар-фантомов, вот что ответил он сам себе.
Зиро сделал над собой усилие и проглотил последний бутерброд с икрой, залпом допил чай, наблюдая, как какие-то бездарные поп-бляди, вертя жопами, исполняют диско-варианты песен военной поры.
С другой стороны, чего на комитет пенять? Комитет ведь на заказ работает. Значит, так надо. Значит, они жрут это. И жрут, похоже, с удовольствием. Добавки просят. Зиро смотрел на ликующую многотысячную толпу на Красной площади. Ну и хрен тогда с вами, дорогие россияне, если вам так вставляет это маломощное порно. На здоровье. Только на черную икорку вы особо не рассчитывайте. Черную икру мы будем кушать. И он вытер салфеткой жирные губы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?