Текст книги "Нульт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nult-48421.jpg)
Автор книги: Константин Аникин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
006. Все права защищены
Jammin. Михалыч рассказывал, что эта песня Боба Марли была их любимой в то время. В то время Михалыч сидел на Игле, служил в радиоразведке. Они там глушили частоты, очищали эфир от капиталистической скверны. С музыки все и началось. Большой фанат западного рока, Михалыч с сослуживцами записывал западную музыку с радиотрансляций, потом эти воркуйские бутлеги расходились по всему Союзу. Так Михалыч пристрастился к торговле данными. Сейчас он владел одним из самых больших в В8 заводов по производству левых дисков. Михалыч хвастался, что каждый третий пиратский диск в бывшем СССР был отлит на его заводе. В В8 ему многие поставляли данные, в том числе и Зиро.
Завод Михалыча был в другом конце города, в научном секторе, чтобы туда добраться, надо было сделать пару пересадок. На одной из них погода неожиданно слетела с нарезки, и циклоны схлестнулись в схватке. Небо потемнело, налетел холодный арктический ветер, он поднимал тучи мошкары с болота и разбивал о город. Зиро спрятался от непогоды в забегаловке неподалеку. Заведение называлась «Джексон & веник», внутри оно было украшено комиксами в лубочном стиле, изображавшими в былинном ключе историю знаменитой поправки конгресса США, запрещающей поставлять красным высокие технологии. Соответственно и меню заведения было национально-русское, и Зиро, нагуляв себе аппетит, отобедал борщом боярским, драниками сметанными, пельменями сибирскими, наблюдая через окно за разгулом стихии. Небо затянуло тяжелыми, синими до черноты тучами, и разразилась яростная гроза. Зиро пил чай с блинами и смотрел, как шикарные молнии раз за разом лупят в Иголку, в самое ее острие – никто в городе в дополнительных громоотводах не нуждался. К этому зрелищу невозможно было привыкнуть, оно всегда ошеломляло и пугало, как в первый раз. Каждый раз, когда молния вонзалась в башню, Зиро думал – все, это – последний удар, сейчас она упадет, не выдержит гнева Неба. Но Игле все было нипочем, дуре этой бетонной, только снег в агментах, кратковременные сбои связи, шок от удара. Дождь мгновенно разогнался до тропического ливня, словно Господь Бог спустил воду в небесном унитазе. По улицам растеклись реки воды, казалось, еще немного такого дождя, и болото выльется из берегов и сожрет, наконец, город, но дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Подул сильный южный ветер, он разогнал северные тучи, и небо прояснилось. Весь катаклизм не занял и получаса. Глобальное потепление, мать его. Климатический шаффл.
Зиро, шагая по свежей, умытой дождем улице, добрался до станции монорельса, оседлал «пулю» и через три c половиной песни Go!Go!7188 оказался в другом конце города, в бывшем научном секторе города, где располагался бизнес Михалыча. От станции до завода было рукой подать. Когда-то в этом приземистом здании располагался один из многочисленных воркуйских НИИ-ящиков, где изучали аэродинамику, турбулентность и прочие завихрения. Во дворе завода суетились грузчики, они грузили фуры свежим товаром, по двое перенося на плечах длинные шесты, плотно усаженные записанными болванками. Зиро миновал проходную, поднялся на третий этаж, в приемную директора завода. Курносая девчонка на ресепшене, имя которой Зиро постоянно забывал, запрокинув голову и мечтательно приоткрыв ротик, медитировала в агментах. Зиро громко кашлянул, чтобы вернуть ее с виртуальных небес на рабочее место. Секретарша испуганно сорвала очки с лица. Увидев, что это всего лишь Зиро, она не смогла скрыть вздох облегчения и, улыбнувшись, поведала, что директор сейчас в цеху. Зиро развернулся и спустился в подвал, где собственно и было сосредоточено производство. В этом подвале, на всю длину здания, раньше стояла огромная аэродинамическая труба. Теперь аэродинамикой здесь и не пахло, но труба, в фигуральном смысле, осталась, и в эту трубу ежеминутно вылетали сотни тысяч долларов правообладателей интеллектуальной собственности. В цеху было жарко и воняло палеными дисками, длинные ряды револьверных станков слаженно штамповали данные. Зиро на минуту засмотрелся, как по конвейерным лентам ползут эти блестящие смешные кругляшки, с которых потреблял информацию внешний мир. Серьезный бригадир в маске и белом комбезе, перекрикивая грохот машин, сообщил, что Михалыч сейчас на складе. Зиро, что делать, пошел на склад. Михалыча он нашел в каком-то подсобном помещении в дальнем уголке складского ангара. Когда Зиро вошел в эту небольшую, заставленную коробками комнатушку, Михалыч разговаривал по телефону.
– …будет, мы договаривались. А вот и он! Да. Понял. Жду. – Михалыч повесил трубку.
– Привет, Зиро!
– Привет.
Зиро пожал руку Михалыча. Это был грузный мужчина, с усами, на середине шестого десятка. Типичный такой местный купчила. Михалыч был без обычных пиджака и галстука, ворот бледно-фиолетовой рубашки расстегнут, рукава закатаны, обнажая густоволосатые руки с давними армейским наколками. В комнате витал запах дешевой пьянки. На столе стояло несколько бутылок водки («Болотная Особая» – на спирулине) и какая-то нехитрая закуска из фастфуда. В комнате был еще один мужчина, и он лежал лицом в пластиковой тарелке с салатом.
– Товарищу, похоже, хватит, – сказал Зиро и только тут заметил, что собутыльник Михалыча привязан к стулу промышленным скотчем.
Михалыч скривился.
– Волк брянский ему товарищ. Это, сука, шпион! Агент Майкрософт Офиса. Лазил по территории, вынюхивал. Охрана по мониторам засекла.
Зиро с сомнением посмотрел на предполагаемого корпоративного агента. Тот на Джеймса Бонда не тянул. Какой-то такой очень средний. Одет без выпендрежа: джинсы, серый свитер, кроссовки.
– С чего ты взял?
Михалыч хмыкнул.
– Я их, блядей, сердцем чую. Столько лет в органах. – Видя по реакции Зиро, что он его не убедил, он подошел к агенту, взял его за правую руку и закатал рукав свитера. Затем взял со стола карманный детектор купюр и посветил ультрафиолетовой лампой в район сгиба локтя.
Под ультрафиолетом на коже проступили мелкие цифры: 74016-640-0000106-57906.
– Серийный номер МС Офиса, – пояснил Михалыч. – Они там все меченые.
Аи, стоящая рядом с ним, щелкнула своим фотиком; Зиро рефлекторно сфотографировал номер. Зиро моргнул и сохранил картинку. Вдруг пригодится?
– Ну и что ты делать с ним будешь? Очистке сдашь? – спросил он.
– А толку? От них потом ничего не добьешься. Мне надо знать, кто его навел. Крамольник обещал разобраться. Яныч быстро из него все дерьмо выбьет. А пока, вот, водочкой отпаиваю, чтоб не дергался. Пусть, падла, хлебнет нашего болотца! – недобро оскалился золотыми зубами Михалыч. Рядом с агентом лежала пластмассовая воронка. Зиро непроизвольно передернуло. Сам агент ни разу не пошевелился за время разговора и, кажется, не дышал.
– Он вообще живой?
– Да там и литра не было! Очухается, куда денется.
К черту, это не мое дело, подумал Зиро.
– Вот, как договаривались. – Зиро выложил на стол бобину пленки, переводя таким образом тему разговора в нужное ему русло.
– У тебя весы здесь есть?
– Где-то были… – Михалыч открыл дверцу шкафа. – А, вот…
Он, кряхтя, расчистил место на столе для аптекарских весов с набором гирек. Электронные весы в этом бизнесе считались моветоном. С электронными весами гораздо проще сжульничать. Михалыч собрал архаичные весы еще советского производства, уравновесил чашечки и взвесил пленку.
– 100 граммов. – Михалыч, по своему обыкновению, округлил в меньшую сторону. Он достал свой коммуникатор в золотом корпусе, запустил калькулятор.
– Так… Значит, это у нас 100 петабайт…
Один грамм воркуйской пленки вмещал один петабайт данных.
– …сто петабайт – это сто тысяч терабайт…
Тот факт, что в 1 петабайте на деле не 1000, а 1024 терабайта, Михалыч упорно игнорировал, ссылаясь на то, что в прайсе написано не «тебибайт», а именно «терабайт». Вот жулик.
– Теперь умножаем на пять…
Михалыч покупал данные по курсу 1 доллар за 1 терабайт. И если бы Зиро был мальчиком с улицы, он бы получил за свою пленку сто тысяч долларов. Но Зиро было не мальчик с улицы, давно в бизнесе. Его Коэффициент Эффективности составлял пять пунктов. КЭ показывал, насколько качественную инфу поставляет на рынок инфодилер, нечто вроде внутрицехового динамического рейтинга воркуйских торговцев информацией. Коэффициент каждого сертифицированного дилера вычисляла по своим формулам группа как бы независимых экспертов Торговой Палаты при Информационном комитете. По принятым в В8 правилам инфообмена, при оптовых поставках данных гонорар продавца вычислялся путем умножения базового тарифа на КЭ. У Зиро был высокий КЭ, и хоть и не самый высокий, но гораздо выше среднего уровня. Коллеги говорили, что у Зиро нюх на хорошую дату. Ценность данных он определял очень точно и практически моментально. Ему достаточно было взглянуть на список ссылок по результатам поиска, чтобы выбрать верную. Хороша ли книга, он понимал, прочитав лишь несколько строк. Кино – посмотрев титры. Музыка – кликнув наугад в середину звуковой дорожки.. Софт он вообще чувствовал чуть ли не на уровне машинных кодов. Зиро и сам толком не мог объяснить, откуда это у него. Чистая интуиция, скорее всего. Интуиция, помноженная на хороший вкус.
– Ну, короче, пол-лимона? – Михалыч закончил свои сложнейшие подсчеты и вопросительно взглянул на Зиро.
– Нормально, – кивнул тот.
Михалыч продолжил общение со своим драгоценным коммуникатором.
– Все. Бабки ушли, – сказал он через некоторое время.
В левом ухе у Зиро звякнула мелочь. Аи подтвердила, что вся сумма за вычетом налогов и банковской комиссии поступила на его счет.
– Ну, давай, – Зиро начал разворачиваться.
– Погоди. Давай-ка проверим, что ты принес. Может, ты всю пленку шумом забил? – Михалыч, прищурив левый газ, с подозрением посмотрел на Зиро.
Вот, блин, барыга, мысленно вздохнул Зиро.
– Валяй, проверяй, – сказал он, присел на край стола и закурил. Свои любимые австралийские Long Beach. По 30 сигарет в пачке.
Михалыч достал из кармана лупу, отмотал немного пленки и стал рассматривать ее на свет, неубедительно изображая глубочайший интерес. Зиро, саркастично за ним наблюдая, пускал дым в потолок. Когда огонек сигареты добрался до фильтра, он посчитал, что дал господину директору достаточно времени на верификацию данных.
– Ну? – осведомился он.
– Да нормально вроде записано. – Михалыч аккуратно смотал пленку.
Зиро, из чувства мелкой мести, демонстративно осмотрел гирьки от весов. Не пропиленные ли. В В8 обвесить дорого не возьмут.
– Ты чего, обиделся? – отреагировал Михалыч. – Ничего личного, только бизнес. Как говорится: хочешь жить – умей вертеться.
– Ты это Джордано Бруно скажи. Галилео Галилею, – раздраженно ответил Зиро. Бытовые штампы с претензией на великую мудрость выводили его из себя. – Пока. – Он снова повернулся к выходу.
– Да погоди ты! – Михалыч схватил его за рукав. – Чего ты резкий такой? Не обижайся, говорю! – Михалыч взял в руки початую бутылку водки. – Присядь, давай спирулинки дернем!
Зиро бросил взгляд на агента.
– Нет уж, спасибо.
– Да ладно тебе! По маленькой! Праздник же! – наседал Михалыч, при этом избегая смотреть Зиро в глаза. Зиро начал злиться.
– Ты чего, с первого раза не понимаешь? Я же сказал «нет»! И в праздник этот я не верю. И вообще, какого хрена я должен тут с тобой…
Тут за дверью послышался уверенный топот, она распахнулась, и в комнату, сверкая чисто выбритым черепом и почти выскакивая из своего расстегнутого, длиннополого кожаного плаща, влетел Казимир Янович Крамольник. Его телохранитель, невысокий, но крепко сбитый, широкоплечий бычок восточной национальности, с плоским лицом и далеко разнесенными глазами, киргиз видимо, судя по этой национальной шапке из войлока, занял позицию в дверях, блокируя своей тушей выход из помещения. У него над плечом торчало нечто, очень похожее на рукоять самурайского меча, впрочем, Зиро отверг это предположение в силу его полной неправдоподобности. Казимиров бычок уперся в Зиро тяжелым взглядом, напрочь игнорируя всех остальных. Зиро перевел взгляд на Казимира Крамольника.
– Щиро витаю, – поздоровался Казимир. На его лице играла эта его всегдашняя, брезгливо-снисходительная улыбочка. – Давненько не виделись. – Это он сказал персонально Зиро.
– Привет, – сказал Зиро без всякого энтузиазма. Казимир был не из тех людей, по которым он скучал.
– Вот он, – Михалыч указал на безжизненное тело.
– Вижу, – сказал Крамольник, внимательно рассматривая агента. – Номер списал? – спросил он у Михалыча.
– Вот, – Михалыч протянул Казимиру бумажку с номером.
Крамольник подошел к агенту. Взял за запястье, пощупал пульс. Поднял голову. Голова его болталась, как у младенца. Оттянул веко и осмотрел глазное яблоко. Затем выпрямился и неприязненно посмотрел на Михалыча.
– Ну и что мне с этим овощем делать? – недовольно спросил он.
– Ну, это… – Михалыч неопределенно взмахнул руками. – Как обычно…
Казимир слегка покачал головой, глядя на Михалыча, как доктор, только по доброте своей душевной не сообщающий больному, что у него запущенный рак. Он пододвинул стул с агентом к стене, отступил на пару шагов, достал из подмышечной кобуры большой черный пистолет и два раза выстрелил ему в грудь. Кровь агента МС Офиса брызнула на коробки с пиратскими дисками. Агент дернулся пару раз и обмяк.
И Михалыч, и Зиро, остолбенев от неожиданности, смотрели на Казимира. В наступившей за выстрелами звенящей тишине в голове у Зиро быстро промелькнуло все, что он знал про этого типа.
По национальности Казимир Янович Крамольник был наполовину поляк, наполовину украинец. Родился и вырос в городе Ивано-Франковск в Западной Украине. Казимир ненавидел русских. Для кого-то, может быть, это был лишь штрих к портрету, но для Казимира эта ненависть являлась главным внутренним стержнем личности. Он жил ради того, чтобы отомстить всем русским на свете, которых он считал воплощением мирового зла. В его ненависти можно было найти свои резоны – за годы советской власти семье Крамольника крепко досталось. Там было все – голодомор, Катынь, УПА, ссылки и лагеря. В этих жерновах перемололо почти всех его родственников. И вся эта боль воплотилась в Казимире. Казимир считал, что во всем этом виноваты только русские, и никто другой. И еще в детстве он поклялся отомстить.
Начинал Казимир с борьбы с Советами. Как только Казимир подрос и поступил на филфак Львовского университета, он от простого избиения пьяных русских в подворотнях перешел к организованной подготовке всеукраинского восстания. Он с такими же молодыми украинскими националистами создал тайную антисоветскую организацию. Они раскидывали листовки, собирались на тайные собрания, все такое, но Крамольника сдали соратники, и его посадили. Первый раз он сравнительно легко отделался. С зоны Крамольник вернулся твердым, как легированная сталь, и снова стал мутить антисоветские заговоры. На этот раз он дошел до формирования вооруженных бригад, но тут его опять сдали свои. На этот раз Казимиру впаяли по полной и отправили в воркуйский лагерь. Он вышел в середине 80-х по горбачевской амнистии, когда последняя воркуйская зона была расформирована. Казимир остался в Воркуйске-8, тогда уже с этим было проще. Революции требуют денег, и Казимир решил их заработать в Воркуйске-8. Он сколотил банду, в которой не было ни одного русского, его группировка занималась рэкетом и контролировала большую часть кооперативов в научном секторе города. Ходили слухи, что в то время он поднял большие деньги на красной ртути. Дела его шли в гору, но вдруг Союз развалился. Сам, без всякого участия Казимира.
После, в своих многочисленных интервью местной прессе, Казимир говорил, что день, когда развалился Союз, был самым счастливым днем в его жизни. Однако дальше, в тех же интервью, он сообщал, что недолго радовался. Это была лишь видимость свободы. Враг сжег красные флаги, переоделся в новые цвета, придумал новые границы, паспорта и деньги, но всюду, всюду за этой ширмой Казимир видел знакомый оскал старого режима. И опять, опять, по мнению Казимира, угроза свободы для всех, только что освободившихся из коммунистического плена народов исходила из Москвы, которая никак не могла избавиться от своих имперских амбиций. Казимир понял – борьба не окончена.
После научной революции он завязал с беспределом (во всяком случае, с явным) и встал на сторону Инфокома, всячески приветствуя независимость Воркуйска-8. Во время блокады он вообще вел себя по-геройски – водил через болото караваны с продовольствием и лекарствами, чем спас множество жизней, за что был награжден Болотной Звездой – звездой героя Воркуйска-8. Большинство горожан и знали его как местного героя, борца за свободу Воркуйска. Однако постепенно дорожки Крамольника и Комитета разошлись. Инфоком не хотел обострения отношений с Россией, а Казимир хотел идти до конца. Он хотел развалить Россию по воркуйскому сценарию, расчленить ее на десяток-другой малых государств. Комитет его не поддержал. Но Казимир не сдался и стал реализовывать свой план на свой же страх и риск.
Первую часть этого плана, ослабление роли России в бывших союзных республиках путем передачи власти в них антироссийским силам, Казимир худо-бедно осуществил. Все эти цветочно-цветные революции, когда-то прокатившиеся по постсоветскому пространству, были его рук дело. (Главное в революциях – правильно выбрать их символ, говаривал Казимир.) Геополитический шулер, Казимир так ловко передергивал из Воркуйска-8 финансовые и информационные потоки, что о существовании его, Казимира Яновича Крамольника, не догадывались даже ключевые фигуры этих революций, все происходило как бы само собой, а в Кремле привычно думали на Белый дом. Но со временем все эти разноцветные революции обернулись пшиком. Русская нефтегазовая труба оказалась сильнее демократических идеалов, кроме того, многие граждане новых независимых государств почему-то упорно отказывались ненавидеть русских. Это очень удивляло Казимира. На этом успехи Крамольника закончились.
Говорили, что сейчас Кузьму, как назвали Крамольника в комитете, держат на коротком поводке. На его подрывную деятельность в бывших советских республиках в Игле смотрели сквозь пальцы, это им было выгодно, так как отвлекало внимание Кремля от В8. Но любые попытки Казимира повлиять на ситуацию в самой России твердо пресекались. Все, что сейчас оставалось Казимиру, – мелкие пакости. Вроде поставки в РФ отравленного польского мяса.
– Что-нибудь при нем было? Хорошо обыскал? – Голос Казимира вырвал Зиро из потока мыслей в текущий момент пространства-времени, в котором теперь, кроме всего прочего, был и свежий труп.
Михалыч тяжело сглотнул и ответил:
– Он пустой вроде был. Даже мобилы не было.
– Это странно, – задумчиво проговорил Казимир, продолжая поигрывать своей пушкой. Эта большая, больше «беретты», квадратная, в глухом металлическом кожухе зверюга напоминала те пистолеты, с какими бегала Лара Крофт в ранних версиях, когда разработчики еще экономили на полигонах. Зиро, как и многие мальчики, был немного задвинут на оружии и узнал этот редкий пистолет. Это был так называемый АП СБЗ-2, также известный как «пернач», одна из последних модификаций пистолета Стечкина. АП СБЗ-2 расшифровывалось как «автоматический пистолет Стечкина, Бельцера и Зинченко второй модификации». Стечкин, Бельцер, Зинченко. Делая оружие, можно добиться полного межнационального консенсуса, подумал Зиро. Мало что так сближает людей.
– Ладно. На обратном пути утопим труп в болоте, – сказал Казимир и вдруг интенсивно зашморгал носом. Еще секунду назад у него не было ни малейшего признака простуды, а тут в мгновение ока он покраснел, глаза его начали слезиться, а из носа полило так, будто там прорвало какой-то внутренний клапан. Казимир торопливо нашарил в кармане оранжевый носовой платок и несколько раз оглушительно чихнул. При этом он, не отрывая платок от лица, вертел головой в разные стороны, что-то высматривая. Наконец его взгляд остановился в одной точке, на потолке. Казимир резко, от бедра, вскинул «пернач» и выстрелил. Над головой Зиро с звонким треском лопнула и зашипела-заискрила спрятанная под пластик камера видеонаблюдения. Казимир трубно высморкался на прощание, снял очки и принялся протирать запотевшие стекла. Лицо его не сулило ничего хорошего.
– Извини, Казимир… – мямлил Михалыч, непроизвольно пятясь. – Я совсем забыл. Но это видео для внутреннего пользования! Чтоб кладовщики хуи не пинали!
– Он забыл… Забывчивый какой, – сказал Казимир и вновь водрузил очки с круглыми стеклами на свой тонкий, крючковатый нос. – А может, тебе ухо отстрелить, кацап ты драный, чтобы ты запомнил, блядь, – никаких камер в моем присутствии!!! У меня аллергия на видеосъемку!!! Я ненавижу этот запах! – размахивая пистолетом, орал он.
– Сейчас я ему память поправлю, – зловеще сказал телохранитель Крамольника. Он отлип от стены и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, всем своим видом показывая – одно слово Казимира, и он с огромным удовольствием размажет Михалыча по стене.
Кровь отхлынула от лица Михалыча. Казимир молча смотрел на него в упор. Под его суровым взглядом директор становился все бледнее и бледнее и, кажется, худел на глазах.
– Будем бить рублем, – наконец вынес вердикт Казимир. – Ты же поможешь народу Украины с москалями за газ расплатиться?
– Нема пытань, панове! – Михалыч вдруг заговорил по-украински. – Мне ради свободы наших братьев от нашего брата ничего не жалко. Выбачьте, шановни друзи! – сказал он и зачем-то поклонился.
Казимир скривился. Видимо, Михалыч где-то неправильно поставил ударение. Казимир не выносил издевательств над родным языком.
– Ладно, парни. С вами, конечно, очень весело, но мне пора, – подал голос Зиро.
– Зиро, подожди минутку. У меня к тебе дело есть, – сказал Казимир.
«Да что ж такое сегодня», – подумал Зиро.
– Что такое?
– Да понимаешь, у нас в конторе что-то с Сетью случилось. В последнее время резко упала пропускная способность нашего канала. В инфопотоке стали появляться эти, как их… – Казимир потер лоб. – Цепные циклы, да? Ну, когда дата на одном месте крутится, как в водовороте, слипается и канал забивает. Не знаешь, из-за чего это?
– Ну… Скорее всего, кеш на ваших прокси-серваках забился. Но так не скажешь точно. Надо смотреть.
– Ну, так, может, ты посмотришь?
«Делать мне больше нехрен», – подумал Зиро.
– А чего я? Ты в техподдержку позвони. Это их обязанность.
– Ай. Что, ты их не знаешь? Пока заявку примут, пока рассмотрят, а потом еще ждать черт-те сколько, когда они там соизволят задницу от стула оторвать. А нам работать надо!
– Ну, тогда давай я тебе телефон дам, у меня ребятки есть знакомые, они как раз датастоки чистят. Все сделают в лучшем виде.
– Слушай, Зиро, – вздохнул Казимир. – Я работаю только с теми, кого я знаю. Тебя я знаю, ты один из лучших специалистов. Да для тебя это плевое дело! На полчаса. Я заплачу, сколько скажешь. Только надо прямо сейчас, у нас вечером очень важная сессия. Ну, давай, решайся.
Меньше всего Зиро хотелось мараться о данные Казимира, но Крамольник, обожавший чуть что палить во все стороны, был не из тех людей, которых можно было просто так послать. Пока Зиро соображал, какой бы отмаз придумать, Казимир обратился к телохранителю:
– Ну, чего стоишь? Займись! – он указал на труп.
Телохранитель кивнул и направился к мертвому агенту. Зиро увидел, что у него и, правда, за спиной висела катана. Телохранитель извлек меч из ножен. Примерился и рубанул труп по шее. Он ударил бездарно, как крестьянин, неловко замахнувшись и растеряв силу на половине удара, и, как следствие, клинок нелепо застрял в шее. Телохранитель уперся в труп ногой и с трудом вытащил меч. Полуотрубленная голова агента повисла на сухожилиях, как пробка, привязанная к горлышку бутылки. Да ты прям Семь Самураев, не меньше, подумал Зиро, глядя на этого идиота с окровавленным мечом в руках.
– Ты че, обалдел?! – воскликнул Казимир. – Когда я сказал «займись», я имел в виду – упакуй его!
– Я хотел удар потренировать. На настоящем теле лучше, – немного виновато сказал Семь Самураев.
– Ты слишком много смотришь японских мультиков, – заметил Казимир после некоторой паузы.
Что касается Зиро, то всем его вниманием завладел Меч. Зиро кое-что понимал в самурайских мечах, и это был Настоящий Меч. Не новодел какой, старинный, породистый Меч. Зиро просто чувствовал, как от этого сверкающего в свете ламп лезвия веет древней историей. Этой вещи здесь быть никак не могло. Нахождение этого Меча здесь и сейчас противоречило каким-то малопонятным, но совершенно неоспоримым законам мироздания. От этого у Зиро голова пошла кругом.
– Зиро, слушай…
Аи еще раз щелкнула камерой и прогнала фотографию Меча через сетевые поисковики. Одно совпадение. Старая черно-белая фотография. Улыбающийся сержант американской армии в форме времен Второй мировой позировал с мечом в руках (явно не с этим) на фоне большой кучи мечей в ножнах, судя по инвентарным бирками на каждом, реквизированных у японских офицеров. Ну и какой же из них этот?
– Эй, Зиро! – окликнул его Казимир.
– Чего? – Зиро с трудом оторвал взгляд от катаны.
– Ну так что? Поедем? – немного нервозно спросил Крамольник.
– Куда? Ах, да. Поехали. Гляну, что там у тебя.
– Добре! – повеселел Казимир.
Это мой Меч, думал Зиро. Он для меня. И он будет моим. Он почему-то был в этом абсолютно уверен.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?