Читать книгу "Орден Паука"

– Так ты видишь себе человечество? – хохотнул я, – бессмысленным стадом?

– А разве это не так? Ты сам об этом не думал? Не видел, как живут люди, оставшись без внешнего управления? Часть просто сидит и ждёт гуманитарку, часть винит в своих бедах всех окружающих и устраивает «охоту на ведьм», часть становится хищниками и пытается забрать у остальных то, что осталось или что они получили, – сказал Паук, – все эти модели поведения, дерьмо, которое ведёт к вырождению. В тяжёлые времена нужна железная рука и железная воля, которая может сохранить людей для будущего. Но для всего этого нужны ресурсы… но не все подряд, а ценные, и в первую очередь человеческие! Нужны одарённые люди, которые смогут сделать что-то полезное… но не только смогут, а ещё и захотят! Ведь без желания любой талант и дар, это так, пыльная книжка на полке. Внутри может быть много интересного и важного, но если её не взять и не прочитать, она так и останется бумажным «кирпичом» в шкафу, – сказал Паук.

– Ну, ты, конечно, чёрт языкастый! – чуть не рассмеялся я, – вот, кажется, интересные вещи говоришь. Да, я со многим не согласен, но вроде бы и дельные вещи проскакивают… только всё равно, я тебе не верю. От всех твоих разговоров несёт дерьмецом! Сильно несёт!

– Ну да, ну да, – немного загрустил Паук, – я обычно при первом контакте столько не рассказываю. Нужно время, чтобы человек проникся. Просто на тебя я возлагаю особенные надежды, поэтому с чего-то решил, что ты вдруг сразу согласишься с моими доводами… да, не нужно торопиться, есть же заведённый порядок вещей, зачем его менять?

– Да, незачем, – согласился я, – и со мной ты вообще зря связался. Ничем хорошим это не закончится… для тебя, естественно!

– Ну да, ну да, – снова повторил Паук и тяжело вздохнул, – ладно, пойдём, нам уже пора! Я даже вспотел, пока тебя здесь убеждал!

И с этими словами он расстегнул свою куртку.

От того, что я увидел, меня вдруг прошиб холодный пот!

На груди у Паука висел большой серебряный амулет, в виде паука же. И эта круглая, блестящая в темноте серебряная спина, с выставленными во все стороны изогнутыми лапами, сразу расставила всё по своим местам.

Аня рисовала в пыли под кроватью не солнышко и ни что другое, она рисовала паука!

3. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе

– Что с тобой? – спросил Паук, пристально на меня глядя. В отсутствии проницательности его упрекнуть было нельзя.

– Да что-то дурно маленько, – сказал я, – упал сильно, пока тут с твоими препирался.

– Да? – недоверчиво сказал Паук, но тут же переключился на другую тему, решив не развивать разговор в сторону моего самочувствия. Он направил на меня палец и медленно произнёс, – ты не можешь причинить вред мне или нашему Ордену, иначе тебя ждёт смерть!

– Ты сейчас меня или себя пытаешься в этом убедить? – сказал я шутливым тоном, хотя мне было не очень весело. Я понимал, что Паук только что каким-то образом наложил на меня заклятие.

– Ты с этим не шути, – серьёзно сказал Паук, – дело-то серьёзное! Если нарушишь мою установку, тут же копыта откинешь! На тебе висит амулет, так что теперь ты полностью в моей власти.

– И снять его я, естественно, но могу? – спросил я.

– Попробуй! – равнодушно пожал плечами Паук.

Я осторожно прикоснулся к тому, что висело у меня наше. Вес этой вещи я практически не ощущал. На ощупь оказалось, что это просто толстая пластиковая цепочка. Прикасался я к ней без проблем, но вот как только обхватил рукой с намерением снять, меня как будто ударило током.

– Чёрт! – воскликнул я.

Паук расхохотался.

– Можешь пробовать сколько угодно, кроме боли, никакого эффекта не добьёшься, – сказал он, – так что, не дури. На самом деле это не шутки, вещь очень опасная. Ты мне дорог, но играть в поддавки мы не будем. Нарушишь установку, умрёшь! И тогда всем будет плохо. И тебе, потому что ты перестанешь существовать, и мне, потому что получится, вся работа была проделана впустую.

Я что есть силы двинул Пауку в нос кулаком. Точнее, попытался это сделать. Удивительным образом это не получилось. Кулак как будто застыл в воздухе на полпути, а вокруг шеи словно вспыхнуло огненное кольцо.

– Я знал, что ты попробуешь! – улыбнулся Паук, – это нормально! Хорошо, что рукой хотел ударить. Чем серьёзнее угроза, тем жёстче наказание. Так что сильно не экспериментируй, а то себя покалечишь или даже убьёшь. Так, можешь ещё пару раз исподтишка попытаться ударить, чтобы проверить безотказность системы, но злоупотреблять не советую.

– Ясно! – озадаченно сказал я. Ещё с того момента, как раздался щелчок, я ожидал чего-то подобного. Так что, сейчас не особенно удивился.

– Погоди, нужно собрать побрякушки! – сказал Паук и быстро зашагал к трупам своих мёртвых адептов.

Надо же, какой хозяйственный! А вот я о том, чтобы забрать артефакты не подумал. Совсем это вылетело из головы. Но у меня и сейчас были с собой несколько.

Уже совсем стемнело, поэтому, отойдя на некоторое расстояние, Паук совершенно исчез из вида. Но он не переживал, что оставил меня без присмотра. Наверняка висящий у меня на шее амулет, защищал его от всяких неожиданностей и сюрпризов. В общем, он был абсолютно уверен, что я никуда не денусь.

Честно говоря, в свете последних событий, я и не собирался. Мне очень нужно было попасть к нему в логово. Так что, это «принудительное» повиновение сейчас полностью совпадало с моими планами.

Ведь если это именно он похитил Аню, а в этом я практически не сомневался, – то она и сейчас может находиться где-то там. А вытащить ребёнка я был просто обязан. В том, что она оказалась в неволе, я чувствовал и свою вину. Ведь обещал же прийти раньше, но слово своё не сдержал. А пришёл бы, как знать, может, всё сложилось бы иначе.

Паук вскоре вернулся, неся в руках старый целлофановый пакет, в котором что-то топорщилось.

– Всё на месте! – радостно сообщил мне он, – не стоит разбрасываться таким ценным имуществом, верно?

– Возможно, – я равнодушно пожал плечами.

– Кстати, – Паук хлопнул себя по лбу, – совсем забыл! Ничего не хочешь мне отдать?

– Ты о чём? – напрягся я.

– О тех боевых артефактах, которые ты отобрал у моих тупых адептов, когда освобождал свою малолетнюю подружку, – сказал Паук, – надо бы вернуть, они мои!

– Вот ещё! Это боевые трофеи! – сказал я.

– Да? – удивился Паук, – в обычной ситуации ты был бы прав, но сейчас я вынужден у тебя их конфисковать. То, что твоё, забирать не буду, а эти игрушки верни. Их количество ограничено… пока что! – и сказав это, он почему-то многозначительно посмотрел на меня, – запчастей для производства не хватает!

– Запчасти, производство… ты на заводе что ли раньше работал? – усмехнулся я, отдавая ему оружие.

– Неважно кто где и кем работал раньше, важно кто есть кто в новом мире! – подняв палец вверх, многозначительно сказал Паук.

– С этим не поспоришь! – сказал я, – что дальше?

– Сейчас идём к машине, потом едем домой, – сказал Паук.

– Ладно, – пожал я плечами.

– А ты чего это такой покладистый? – вдруг пристально посмотрел на меня Паук.

С ним нужно было быть аккуратнее, потому что, несмотря на всю кажущуюся простоту, он был очень цепким и внимательным.

– Ну, ты же сам сказал, что у меня нет выбора! – попытался оправдаться я.

– Ты ведёшь себя не так, как должен был! – сказал Паук, продолжая сверлить меня взглядом, – ты должен был бы попытаться как-то сорваться с крючка! То, что ты делаешь, не в твоём характере!

– А может быть, ты просто плохо меня просчитал? Может быть, ты пытаешься мерить меня слишком стандартными рамками? Может быть, я и нужен тебе именно потому, что часто веду себя не предсказуемо? – сказал я.

– Дело не в непредсказуемости, – задумчиво сказал Паук, – это другое… впрочем, ладно! Идём!

Мы, не спеша, пошли по дороге.

Не найдя ответа, он отложил вопрос. Но я был далёк от мысли, что он его забыл. Просто понимая, что сейчас от меня всё равно ничего не добиться, Паук начинает двигать ситуацию дальше, в надежде, что ответ всё равно рано или поздно вылезет наружу.

Возможно, что он в этом даже не ошибается. Только вот, вдруг выйдет так, что ответ он узнает слишком поздно?

Подумав об этом, я слегка улыбнулся.

– Ты чего? – снова пристально посмотрел на меня Паук, от которого не укрылось и это.

Я понял, что нужно очень внимательно контролировать свою мимику и реакции. Даже когда он на меня не смотрит, то всё равно очень чётко чувствует настроение. Психолог, чтоб его!

– Всё в порядке! – сказал я, – просто ты добился своего, а я своего!

– Поясни! – напрягся Паук.

– Ты хотел захватить меня, у тебя это получилось, – сказал я, – а у меня была цель защитить Барбинизатор. И раз мы сейчас отсюда уходим, я так понимаю, что своей цели я добился тоже!

– Возможно… – неуверенно сказал Паук, видимо, не до конца веря, что я говорю именно то, что думаю.

– Оставь девочек в покое! – сказал я, – ты же сам говоришь, что они не важны. Пусть себе живут!

– Так-то да, – слегка смутился Паук, видимо, оттого, что я припомнил ему его же слова, а они не вполне соответствовали действительности, – но прощать неповиновение и бунт, это плохо для репутации…

– Значит, когда ты говорил, что они не важны, врал мне? – спросил я.

– Во-первых, не врал, – сказал Паук, – они действительно не важны. Но наказать их нужно, чтобы другим неповадно было. Во-вторых, не думай, что ты настолько важен и незаменим! Возможно, я сам создал у тебя такую иллюзию, но это было на эмоциях оттого, что всё сложилось, как я и рассчитывал. Пойми, ты ценен, но не бесценен! Если что пойдёт не так, я тебя с лёгкостью пущу в расход и не буду страдать и мучиться при этом. Рефлексия мне не свойственна.

– Да? – усмехнулся я, – мне показалось другое.

– Что тебе показалось? – заинтересовался Паук.

– Что ты склонен к рефлексии, – сказал я.

– В чём именно это проявилось? – Паук даже остановился.

– Ни в чём конкретном, это общее впечатление, – сказал я.

– Ты ошибаешься! – резко сказал Паук и снова зашагал вперёд, причём быстрее, чем до этого. Похоже, я начинал его подбешивать. А это значит, я на верном пути!

Некоторое время мы шли молча.

– Скажи мне лучше, Алик, – начал Паук, поразмыслив о чём-то, – как тебе удаётся быть таким живучим?

– Не знаю, – пожал я плечами, – а что, тебе кажется, что я живучий?

– Да! У меня подозрение, что ты уже не раз должен был бы умереть. Но ты живой и… здоровый, как ни странно! У тебя есть ещё какой-то дар, про который я не знаю? – спросил Паук.

– Вроде нет, – сказал я, – и вообще, почему ты думаешь, что, повесив на шею мне эту дрянь, ты каким-то образом обязал меня быть откровенным?

– Почему дрянь? – обиделся Паук, – это очень хороший амулет!

– Для кого? – задал я резонный вопрос.

– Для меня, конечно! Он же мой! – сказал Паук.

– Так и носи его сам! – сказал я.

– Ну, ты же не думал, что это сработает, верно? – усмехнулся Паук, – это уж совсем по-детски.

– Верно, – сказал я, – просто не хочу, чтобы ты впадал в иллюзию, будто мы друзья.

– А разве тебе это не выгодно? – удивился Паук, – это же усыпляет мою бдительность!

– Усыпляет? – теперь я на него пристально посмотрел.

– Ну… не сильно! – вынужден был ответить он.

– Вот то-то и оно! – сказал я, – пытаясь делать вид, что мы друзья, ты пытаешься меня раскрутить на откровенность. А мне это зачем? Так что, напомнив тебе, что мы всё же враги, я ничего не теряю.

– Ха! – усмехнулся Паук, – да, ты ершистый собеседник. Вроде и не сопротивляешься особо, но и на сближение не идёшь. Интересно!

– Не очень! – честно сказал я, – вообще нет!

– Что ты знаешь о развитии способностей? – спросил Паук, как будто не было только что последней минуты разговора, – какие уровни тебе известны? Какие ступени развития? Чего ты достиг… а ведь ты чего-то достиг, верно?

Паук, вне всяких сомнений, намекал на чакры, но не хотел произносить это слово первым. Если я сам его скажу, то получается, что я в теме. Нужно было не проболтаться.

– Когда я сказал, что не собираюсь с тобой откровенничать, что именно тебе оказалось непонятно? – спросил я.

– Грубовато! – покачал головой Паук.

– Тебе трудно угодить, – возмутился я, – то я слишком покладистый, то слишком грубый… чего ты вообще хочешь?

– Понятности, – просто ответил Паук, – а её пока что не хватает. Я чувствую, что не всё понимаю в твоей мотивации и в твоих способностях. Но никак не могу понять, в чём именно подвох. Это просто интуитивное впечатление в результате всего нашего общения. А я своей интуиции привык доверять!

– Я не обещал тебе, что будет легко! Ты сам этого хотел, так что теперь наслаждайся! – сказал я.

– Да нет, всё в порядке, – улыбнулся Паук, – всё идёт по плану. Только есть некоторые туманные моменты, которые меня пока что смущают… но с этим мы обязательно разберёмся, не волнуйся!

– Я думаю, что волноваться нужно тебе, я-то здесь при чём? – усмехнулся я.

– Пришли! – вдруг сказал Паук и свернул с асфальта в лес.

Там, метрах в пятидесяти от края, оказалась заваленная большими обломанными с деревьев ветками багги. Листья на этих ветках даже толком ещё не пожухли, значит, Паук спрятал свою машину здесь совсем недавно. Приехал уже к финалу противостояния… хотя, как знать, может, он был рядом, просто сменил место? Такое тоже возможно.

– Помоги! – сказал он, скидывая ветки на землю.

Я секунду поколебался, но потом всё же помог ему. Саботировать сбрасывание веток – это было как-то слишком мелко. Мы быстро освободили машину.

Надо сказать, что она была очень примечательной. Вроде багги, но обшитая металлическими листами. Эдакий совсем лёгкий броневичок. Не думаю, что эти тонкие листы железа могут остановить пулю, но от всего остального защитить вполне могут. А если ещё машина защищена магией… да и листы эти могут только выглядеть тонкими, кто знает какая у них на самом деле прочность? Если даже адепты Ордена ходят с артефактами, то уж сам Паук может нашпиговать в свою машину чего-нибудь эдакого!

Работали мы при свете зажжённого Пауком небольшого светоча. Когда закончили, Паук полез внутрь и вытащил оттуда череп в каске. Всё это было не настоящее, хотя и в натуральную величину, а отлито из металла. Он водрузил его как мигалку на крышу.

– Что это? – удивился я.

– Неважно! – отмахнулся Паук, но потом всё же решил немного пояснить, – что-то вроде магического радара.

– А почему череп и почему в каске? – спросил я.

– Потому что это красиво! – расплылся в улыбке Паук.

– Да, у нас с тобой очень разные представления о красоте! – покачал головой я, – можно даже сказать, противоположные!

– Так это же прекрасно! – сказал Паук, – мы сможем обогатить друг друга своим видением мира!

– Спасибо, я пас! – сказал я, – мне своего видения достаточно.

– Залезай на пассажирское сидение! – сказал Паук, после чего взял с капота пакет с артефактами и небрежно забросил куда-то внутрь.

Сиденья в багги были металлическими, лишёнными какого бы то ни было комфорта. Я поёрзал, устраиваясь, но так и не нашёл удобного положения. Причём у самого Паука сиденье было точно таким же. Похоже, что к комфорту он относился очень пренебрежительно.

– Как ты здесь сидишь? – пробормотал я, стараясь уместить ноги, – всю задницу отобьёшь на кочках!

– Плевать, – сказал Паук, усаживаясь за руль, – тело, это просто инструмент. Не стоит переоценивать его значимость.

– Однако мы без этого инструмента существовать не можем! – сказал я.

– Заблуждение! – между прочим сказал Паук, но мысль свою развивать не стал.

Я тоже не стал задавать на эту тему вопросы, потому что чувствовал, он всё равно сейчас на них не ответит. Однако зарубку себе на будущее сделал. Нужно будет выяснить, что он имел в виду.

Паук полез рукой куда-то под руль, что-то там нажал и багги беззвучно легко завибрировал. Странный эффект, не похожий ни на бензиновый двигатель, ни на электрический… впрочем, я не такой уж знаток.

Перед тем как ехать, Паук погасил светоч и тронулся с места в полной тьме. Однако путь через лес он находил безошибочно, как будто хорошо видел всё, что вокруг. Мы ни разу ни во что не врезались и даже ничего не задели. Только ветви деревьев мягко шелестели по кабине.

А вот я вообще практически ничего не видел. После светоча глаза ещё не привыкли к темноте.

Думаю, Паук владеет каким-то особенным зрением. Дар это у него, или приобретённый навык… может быть просто заклинание, которое он использует, но одно было понятно точно: обычный человек так видеть в темноте не может!

И вот вроде бы не особо замысловатая способность, но я вдруг её оценил и даже немного позавидовал Пауку. Если удастся выбраться из всего этого живым, нужно будет постараться раздобыть себе ночное зрение.

Паук вырулил на асфальт и стал разгоняться. Здесь видимость была лучше, но ненамного. Надо сказать, что я двумя руками вцепился в трубу, которая была передо мной. Ехали мы и здесь тоже без фар, а скорость была очень приличная. В общем, не буду кривить душой, это было очень страшно!

Паук, не снижая скорости, время от времени маневрировал, объезжая какие-то препятствия. Потом всё же немного замедлился и съехал в лес… или парк… не знаю, я уже давно потерял чувство направления и не понимал, где мы находимся. Потом мы вновь выбрались на асфальт и понеслись вперёд пуще прежнего!

Надо сказать, ехали мы в сумме достаточно долго. Потом свернули на небольшую улочку, проехали через разрушенные ворота, и я понял, что вокруг нас находится территория какого-то завода. Мы некоторое время петляли между корпусами, потом въехали в один из них, проехали насквозь и остановились перед бетонной стеной.

– Добро пожаловать домой! – радостно сказал Паук.

– Да, комфорт ты действительно не любишь! – усмехнулся я.

Даже несмотря на кромешную темноту, было понятно, что вокруг нас заброшенный пустой заводской цех, называть который домом было очень… самонадеянно!

– Не впечатляет? – ничуть не смутился Паук, – оно и понятно, ведь мы пока что только стоим на пороге!

И не успел он это сказать, как пол под нами дрогнул, и мы вместе с машиной поехали вниз.

4. Логово

Когда платформа опустилась, мне показалось, что я попал в ночной клуб до магопокалипсиса. Нет, в обжитых районах подобные заведения есть и сейчас, но вот в таком масштабе, мне не попадалось давно!

Прямо напротив нас была залитая разноцветными огнями сцена, на которой клубился дым, и стояла перед микрофоном очень легкомысленно одетая певица. Одежды на ней вообще было мало, а та, что присутствовала, просвечивала почти насквозь.

И она пела! Пела, надо сказать, очень хорошо!

Платформа с лёгким треском опустилась в нишу, став заподлицо с полом. Мы вылезли из багги, и я с удовольствием потянулся после экстремальной езды на жёстком сидении. Всё познаётся в сравнении, и когда эта стрессовая поездка закончилась, я испытал состояние, близкое к счастью, несмотря на то, что находился в стане врага.

Тут же подбежал какой-то человек, залез в багги и уехал на ней. Мы тоже сошли с платформы, и она в ту же секунду с лёгким стоном пошла обратно наверх.

Народ в сумрачном дискотечном мерцании присутствовал, и все, кто попался мне на глаза, были лысыми. Все, кроме певицы. У неё были белые волосы и причёска а-ля Мэрилин Монро.

– У вас здесь всегда так, или специально для меня дискотеку устроили? – спросил я.

– Пятьдесят на пятьдесят! – улыбнулся Паук, видимо, довольный произведённым эффектом, – у нас здесь часто так, но, конечно, не круглосуточно. Сейчас немного подгадали под наш приезд. Как тебе Сир? – он кивнул в сторону сцены.

– Сир? Это её так зовут? – с удивлением сказал я и посмотрел на сцену.

И тут начало происходить нечто странное! Мир вокруг как будто погрузился в густой туман, остались только я и певица. Между нами осталось что-то вроде тоннеля, в клубящейся дымке. И через этот тоннель мы смотрели друг на друга, как будто становясь всё ближе и ближе… это, конечно, была оптическая иллюзия, но через некоторое время мне показалось, что её лицо уже буквально в метре от меня, хотя на самом деле сцена была довольно далеко.

Я постепенно растворялся в её изумрудно-кристальных глазах, голос обволакивал меня, вводя в какой-то божественный транс.

И вдруг среди слов красивой, но незамысловатой композиции про любовь, нежность и разлуку, прозвучали слова: «Не верь ему!». И вроде бы они вплетались в сюжет и рифму песни, но я отчётливо понял, что предназначались они именно мне.

– Сир! – раздался рядом резкий голос, и дымка начала развеиваться, – прекрати немедленно! Ты что творишь?

Я встряхнул головой, стряхивая наваждение, и всё тут же стало по-прежнему.

– Что это было? – удивлённо спросил я.

– Это песнь сирены, – усмехнулся Паук, – ты с ней будь осторожен, на неокрепшую психику она может сильно повлиять. Хотя мы ей этого и не разрешаем делать! – последнее предложение Паук выкрикнул, чтобы певица тоже его услышала.

– Сорри… – мягко улыбнулась она в паузу между строчками песни, и продолжила своё выступление как ни в чём не бывало.

– Сирены, это те, что завлекали моряков своими песнями, так ведь? – спросил я.

– Да, – сказал Паук, – но она предпочитает считать себя не сиреной, а сирином.

– А в чём разница? – я наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

– По-простому говоря, сирена, это рыба, а сирин, это птица. Ей нравится считать себя птичкой, вот и вся разница! А так, по сути, одно и то же. Сладкоголосые певицы, умеющие воздействовать на людей. Но поёт, зараза, здорово! Мы не смогли себе отказать в удовольствии, использовать её по назначению. А чтобы не наделала глупостей, всегда рядом есть кто-то с защитой от её чар. Так что ты не волнуйся! – сказал Паук.

– Я и не волнуюсь! – удивился я его замечанию, – так ты говоришь, в орден вступают только добровольно?

– Хитрец! Подловить меня хочешь? – погрозил мне пальцем Паук, – так и есть! Адептами Ордена становятся добровольно, а она никакой не адепт. Видишь, какая у неё причёска? Не то, что у нас! – и улыбнувшись, Паук провёл рукой по лысому черепу.

Мимо нас проходила как раз одна из лысых адепток. В отличие от всех виденных мной ранее, эта была симпатичной… можно даже сказать красивой. Лысина ей очень шла, и, возможно, благодаря именно ей, глаза казались просто огромными! Одета она была в обтягивающий комбинезон, который подчёркивал все достоинства спортивной фигуры.

– Отличные бусики! – весело сказала она, поравнявшись со мной, имея в виду надетый на меня Пауком амулет.

И не останавливаясь, плавно покачивая бёдрами, пошла дальше.

– Отличные булки! – бросил я ей вслед.

Вопреки ожиданиям, она ничуть не обиделась, с улыбкой обернулась и подмигнула мне.

– Понравилась? – оживился Паук.

– Пару мне пытаешься подсунуть? – усмехнулся я, – не случайно же она здесь фланирует.

– Везде тебе заговоры мерещатся! – с лёгким осуждением сказал Паук, но факт подставы отрицать тем не менее не стал.

– Ты настолько был уверен в успехе, что даже срежиссировал, как нас будут встречать? – удивился я.

– Я всегда добиваюсь своего! – пожал плечами Паук, – ты удивляешься просто потому, что пока не привык.

– Так уж и всегда? – скептически сказал я.

– Да, если ты правильно понимаешь мои цели. Ведь с Барбинизатором ты ошибся! Но я получил именно то, что хотел, – сказал Паук, – пойдём, я покажу тебе ресторан.

– Ресторан? Не столовую, а именно ресторан? – удивился я.

– Да, у нас здесь всё по высшему разряду! – сказал Паук.

– Я думал, что тело, это инструмент, значение которого не нужно переоценивать. А тут попахивает культом еды! – сказал я.

– Людей нужно баловать, – пожал плечами Паук, – а еда для многих, это одно из главных удовольствий. Я могу питаться вообще чем угодно, если это хоть немного годится в пищу. Так что сам придерживаюсь именно такой точки зрения. Но если я и своих последователей буду так кормить, боюсь, сильно потеряю очки лояльности! – и Паук вздохнул с искренним сожалением.

– Какой ты душка! – усмехнулся я.

– Да, хотя и всячески с этим борюсь! – серьёзно сказал Паук, и я не понял, шутит он или нет.

Мы прошли мимо сцены, и Сирин всё это время продолжала петь, неотрывно глядя на меня.

Ресторан оказался совсем рядом и точно соответствовал своему названию. Всё было очень чисто, культурно, красиво, отделано деревом и бархатом. Возле входа нас встретила красивая девушка в очень короткой юбке и с глубоким декольте. У неё были длинные волосы и красивое, почти кукольное лицо, что навело меня на определённые мысли.

Уже было понятно, что те, у кого на голове есть волосы, не являются адептами Ордена и, скорее всего, находятся здесь по принуждению, в отличие от лысых. Я сам, кстати, в эту схему сейчас абсолютно вписывался.

Ещё девушек, имеющих причёски, заметно не перегружали одеждой. И поскольку, откровенно одеты были практически все не лысые, кого я видел, в этом просматривался умысел. Их специально заставляли так одеваться.

Девушка проводила нас за столик на втором ярусе. Это был практически балкон, с которого открывался вид на весь ресторанный зал.

В ресторане тоже была сцена, правда, намного меньше, чем в большом холле при входе.

Пустовала сцена недолго, пока мы усаживались за стол, там появилась всё та же Сирин, некоторое время ждала, пока заиграет музыка, и как только та зазвучала, тут же начала петь.

Казалось, что это всё одна и та же бесконечная песня, очень красивая и очень грустная. Если прислушиваться, то даже сердце щемить немного начинает.

– Что это за песня? – спросил я у Паука.

– Это не песня, – усмехнулся тот, – это её поток сознания, выраженный через вокал. Она как акын, что видит, то и поёт. Или точнее, что чувствует, о чём думает, то и поёт. Это её особый дар такой, выражать свои внутренние переживания в пении. Текст всегда разный.

– И всегда грустный? – спросил я.

– Нет, – неохотно ответил Паук, – от её настроения зависит. Но в последнее время она обычно грустит, и ничего с этим поделать нельзя.

– Может быть, всё дело в том, что она находится в неволе? – спросил я.

– Возможно, – не стал спорить Паук, – но это же не повал отпустить её и лишить нас всех удовольствия слушать её прекрасный голос, верно?

– Неверно, – сказал я, – надо отпустить и лишить себя этого удовольствия. Мне вот, например, доставило бы удовольствие медленно отпиливать тебе голову, но я же этого не делаю! Нужно сдерживать свои желания!

– Только вот своё желание не ты сдерживаешь, а я, – усмехнулся Паук, указав глазами на пластиковую цепочку, висящую на моей шее.

– Я бы и без неё не стал отпиливать тебе голову, а убил бы быстро и безболезненно! Потому что гуманизм, прежде всего! – сказал я.

– Ну тебе что, у нас здесь совершенно не нравится? – удивился Паук.

– А ты на что рассчитывал? – в свою очередь, удивился я, – что я спущусь сюда на лифте, послушаю грустную песню, увижу ресторан и тут же скажу: «Вау, как круто, я тоже хочу быть частью вашего удивительного коллектива!». Так, что ли?

– Ну, честно говоря, была такая надежда! – хохотнул Паук, – мы в самом начале пути! Я не думал, что ты сразу примешь наш образ жизни, но хоть немного лояльности и терпения мог бы проявить!

Неподалёку стояла официантка, которая деликатно ждала, когда её позовут. Одета она была тоже очень откровенно и обладала идеальной кукольной красотой.

– Это же ведь девочки из Барбинизатора, да? – сказал я, кивнув на официантку, – они тоже должны проявлять лояльность и терпение? До каких пор?

– Алик, – сморщился Паук, – перестань морализировать! Люди не равны! Никогда не были равны и никогда не будут! Одни хищники, другие дичь! Одни правят, другие им прислуживают! Это закон жизни!

– И ты решил, что вы тут хищники и правите? – я чуть не рассмеялся, – смешно!

– А что смешного? – заинтересовался Паук.

– Ну, то, что всё ваше могущество оно довольно локальное, – сказал я, – со временем придут большие дяди, надают вам по заднице и отправят чистить сортиры… если вы, конечно, доживёте до этого момента. Всегда есть рыба покрупнее! Вы не производите впечатления по-настоящему серьёзных игроков. Сначала казалось, что да, но чем больше я про вас узнаю, тем лучше понимаю, что нет!

– Говоришь, что всегда есть рыба покрупнее? – задумчиво на меня глядя, проговорил Паук, – может быть, ты и прав!

Я увидел в глазах Паука нечто, что сказало больше, чем любые слова.

– Ты не на вершине пирамиды! – откинулся я на спинку кресла, поражённый внезапным озарением, – ты кому-то служишь! Ты просто исполнитель!

– Ты очень проницателен, – не стал спорить Паук. Он косо взглянул на стоящую поодаль официантку, чтобы убедиться, что она нас не слышит, – пожалуй, я даже отрицать этого не буду. Но большего тебе сейчас не скажу, ты пока что не готов. Проясню только одно. Это не моя идея тебя завербовать. Мне ты не нужен! Но ОН тобой очень интересуется… так же, как в своё время мной…

– Чувствуется ревность! – усмехнулся я, – ты больше не самая любимая игрушка у папочки?

– Не стоит шутить на эту тему! – серьёзно сказал Паук, – это слишком опасно.

– Для кого? – усмехнулся я.

– Для всех! – сказал Паук, – и не советую пытаться, с кем-то это обсудить, кроме меня. Твои бусики, как назвала их Фая, сработают, будь уверен! И лёгким болевым шоком ты вряд ли отделаешься!

– Фая? – удивился я.

– Да, а что тебе кажется странным? – не понял Паук.

– Редкое имя, – пожал я плечами, – наверное, ни разу в жизни не встречал молодую девушку с таким именем.

– Может быть, её родители были фанатами группы «На-на», – рассмеялся Паук, – никогда об этом не задумывался.

– А Сирин как зовут? – спросил я.

– Понравилась? – хитро прищурился Паук, – мы называем её Сир, потому что имя она своё не говорит. Но мы, честно говоря, и не настаивали особо. Сир, так Сир! – сказав это, Паук повернулся к официантке и махнул рукой, – подойди!

Девушка торопливо приблизилась. Видно было, что она волнуется, потому что обслуживает самого Паука. Наверняка для них здесь это не честь, а наоборот, как наказание. Вдруг, что не так сделаешь?

– Слушаю! – сказала девушка, с готовностью уперев карандаш в записную книжку.

– Нам как всегда, мясо с овощами, хлеб и сок, – сказал Паук и, повернувшись ко мне, добавил, – давно ты, наверное, такого не ел!

– Ну почему же? – повёл я плечом, – не переоценивай уникальность своей кухни. Да, на каждом углу такое не закажешь, но есть ещё места, где можно нормально перекусить.

– Да, чувствую, что нашего гостя мы не удивим! – ухмыльнулся Паук, – заказ слышала? Действуй!

И он звонко шлёпнул её по попе под короткой юбкой.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Паук у меня и до этого вызывал какие-то смешанные чувства, но после этого, казалось бы, на фоне всего остального, незначительного жеста… он сразу в моих глазах опустился на самое дно, и я совершенно чётко понял, что нам с ним не по пути.