Электронная библиотека » Константин Николаев » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 21:52


Автор книги: Константин Николаев


Жанр: Юмористическая проза, Юмор


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Константин Николаев

Брачный сезон, или Эксперименты с женой

Введение

«Фантом Пресс» предупреждает!

Мы решились на эксперимент и проводить его собираемся сразу на людях. То есть на вас, дорогие читатели. «Фантом» первым познакомил вас с классикой иронического детектива. Другие издательства наверняка уже успели поднадоесть вам современным «криминальным чтивом». Нам стало обидно: неужели в нашем родном отечестве не могут придумать ничего кроме кроваво-порнографических опусов? И мы решили эту ситуацию исправить – должен же кто-то быть первым.

Итак, суть нашего эксперимента. Раз уж в «Фантоме» сложилась хорошая традиция издавать авторов, умеющих смотреть на жизнь весело, то и в новой серии «Ирония Судьбы» мы решили себе не изменять. Но не все же вам читать иностранцев – наша жизнь тоже дает много поводов для веселья. Да и сама она похожа на шутку Всевышнего…

Серия, которую мы представляем на ваш суд, объединяет иронические произведения, написанные современными авторами. Это не обязательно детективы. Мы следовали одному простому принципу: отбирать романы о сегодняшнем дне, написанные талантливо и весело.

На страницах «Иронии Судьбы» вас ждут встречи с жизнерадостными авантюристами, чудаковатыми интеллигентами, глуповатыми бизнесменами, семижильными дамами… В общем, с теми, кто нас окружает на каждом шагу. Крови, крутого секса и бандитских разборок, о которых столько шумит пресса, от нас не ждите. Ведь в жизни гораздо больше забавного, чем кажется. А если вы так не думаете, то вам тем более стоит прочитать несколько книг из серии «Ирония Судьбы», чтобы зарядиться оптимизмом на всю оставшуюся жизнь.

Всегда ваш «Фантом Пресс»


АВТОБИОГРАФИЯ


Родился в Москве недалеко от памятника великому хирургу Пирогову. Видимо это и заставило меня с подозрением относиться к врачам и пренебрежительно – к собственному здоровью. А значит я вполне могу позволить себе выкурить две пачки «Родопи» за ночь. Особенно, когда пишу.

Впрочем, писать я научился раньше, чем курить. Кое-какие опусы не постеснялись опубликовать некоторые газеты и журналы. Но только с приобретением вредной привычки смолить день и ночь, из-под компьютерной клавиатуры стало выходить что-то сносное. Вроде этого романа. (Фирме «Булгартабак» обращаться к автору с предложениями по выплате гонорара за рекламу).

Ненадолго оставив столицу ради службы в армии, сегодня я опять живу в любимом городе в обществе жены и дочери. Уезжать никуда не собираюсь, поскольку не люблю двигаться. Еще не люблю автомобили.

Все остальное, вроде бы, люблю. Но особенно выпить и поговорить с женщинами… В результате этих многочисленных разговоров «по душам» и родился «Брачный сезон». Вдохновили меня женщины, поэтому результат многим может показаться феминистским.

Глава 1

Письма нежные

С самого утра лил дождь. К вечеру он так разошелся, что казалось, меня просто смоет. К чертям. Как клочок того письма, который я только что изорвал и швырнул себе под ноги.

«Я выхожу за муж, – писала почти незнакомая мне девушка Елена из далекого и бандитского города Орехово-Зуево. – Он работает водителем афтобуса и хорошо получает. Незнаю как у вас в Москве а у нас в Орехове такие получают хорошо. Такчто ты Арсен прости меня если сможеш…»

В общем, в таком вот духе письмо. Уже три года я переписывался с Еленой. И надо сказать, без особого энтузиазма. Да и откуда взяться энтузиазму, если девушка три года кряду коверкает ваше имя. И вот конец.

А началось все еще в те дни, когда я работал замдиректора дома отдыха «Полевой стан». Под Москвой. И вот к нам в «домотдых», как называли наше заведение директор и весь остальной персонал, прибыли работницы ореховского химкомбината, и девушка Елена в том числе. Отдохнуть от сборки противогазов, респираторов и прочих аксессуаров гражданской обороны.

Надо сказать, Елена мне не понравилась с первого же взгляда. Причем активно. Первый взгляд состоялся вечером первого дня отдыха работниц. В нашем ресторане с одноименным названием «Полевой стан».

Женщина на одиночном отдыхе, да еще если она работница химзавода, явление опасное.

Девушка Елена сидела в кругу подруг за столом, уставленным нехитрыми изделиями наших кулинаров с поэтическими названиями вроде салата «Жатва» (правда, в меню кто-то добавил к названию салата букву «р», чем напрочь убил всю поэзию) или «Жаркого по-колхозному».

Тон задавала круглая особа с хитрыми черными глазками-бусинами и пьяной разухабистой походочкой. Она то и дело выскакивала из-за стола, как гигантский каучуковый мяч, подбегала к какому-нибудь столику и выдергивала зазевавшегося отдыхающего или командировочного (а забредали к нам и такие). Потом начиналось самое страшное. Под некачественные звуки ресторанного оркестра пара врезалась в толпу танцующих, и дальнейшее ее продвижение можно было проследить только по взвизгам и легким завихрениям то в той, то в другой стороне танцплощадки.

Я сидел далеко, и опасаться мне было, в общем-то, нечего. А живописная колонна в виде гигантского снопа пшеницы полностью закрывала мой столик от бесовских глаз каучуковой тетки. Но этот бруствер совершенно не скрывал меня от остальных работниц химкомбината. К тому времени, когда я наконец дождался своей порции «жаркого по-колхозному», они разошлись не на шутку. Их взгляды сомнамбулически блуждали по ресторанному залу в поисках новой жертвы.

Не успел я приступить к ужину, как на мою тарелку легла сиреневая тень. Я поднял глаза и, к собственному ужасу, встретился с лиловым от косметики взглядом работницы ореховского химкомбината. На ней было синтетическое фиолетовое платье с неоновыми нитями люрекса.

– Бе-е-е-лый танец! – нетрезво прохрипел в микрофон мой приятель-саксофонист Ленька Тимирязьев.

Я понял, что это происки каучуковой особы, которая уже бороздила зал с полуобморочным отдыхающим под мышкой.

– Молодой человек, – подалась ко мне лиловая красавица. – Можно вас пригласить?

Впопыхах я не сориентировался и напрочь забыл о своей солидной должности. Стул упал, жалобно звякнув о бетонный пол «Полевого стана». Как труп. Я оказался в свирепых объятиях женщины-вамп из Орехова-Зуева.

– Ну, что же вы? – томно выдохнула она. – Ведите свою даму…

«Кто это сказал, что вы моя дама?» – пронеслось в моем, почти лишенном кислорода, мозгу. Но вслух я прошептал что-то дурацкое и совершенно не относящееся к делу.

– А как вас зовут?

– Лилия, – с готовностью отозвалась любительница лиловых оттенков.

– Очень приятно, – солгал я. – А меня Арсений…

– Вы армянин или, может, еврей?

Лилия с интересом заглянула в мои водянистые глаза.

– С чего это вы взяли? – к своему ужасу, ответил я вопросом на вопрос.

– Ну как же, Арсен… Нерусское какое-то имя.

И вот тут-то я невзлюбил жительниц Орехова-Зуева. В том числе и девушку Елену.

Мы завершили с Лилией белый танец, и она силком затащила меня в рой гудящих женских ртов.

– О-о! Мужчина! – раздалось сразу со всех сторон.

Можно было подумать, что мужчина и вообще-то большая редкость, а в Орехове-Зуеве это прямо-таки – музейный экспонат.

– Это Арсен, – представила меня своим подругам Лилия, словно хотела сказать, что насчет мужчины ее товарки в корне ошиблись.

Я решительно возразил, что меня зовут Арсений. Но неприятное имечко так и приклеилось ко мне. По крайней мере, на ореховском химкомбинате.

Во главе стола возникла каучуковая дамочка и предложила всем выпить за начало отдыха.

– Это Томка, – пояснила бледная девушка справа от меня, – бригадирша из первого гальванического.

Ни имя, ни звание мне ровным счетом ничего не сказали. Но выпить пришлось. В самом деле, не станешь же отказываться, когда это предлагают женщины. Да и как бы это выглядело: ты отказываешься, стыдливо прикрывая стакан ладонью, а куча теток шумно уговаривают тебя: «Ну немножечко! Ну последнюю!» Словом, мне пришлось выпить.

Разговор стал оживленнее. Даже черноглазая бригадирша первого гальванического больше не выскакивала из-за стола при первых же аккордах любой музыки. Черные глазки то и дело впивались в меня. Руки сноровисто разливали коньяк.

– Вообще-то я закончил педагогический, – с удивлением услышал я свой монотонный голос, – но вот, работаю здесь. Заместителем директора…

Эти слова явно вызвали одобрение женской части коллектива. Хотя, черт, какой женской части, если единственной мужской частью был я сам.

– Трудно, наверное, заместителем-то устроиться? – подала голос Елена.

– А кому сейчас легко? – в моем голосе послышались учительские нотки.

О том, что «замдиректора» стояло только в моей трудовой книжке, а на самом деле в «Полевом стане» мне было отведено скромное место «организатора массовых мероприятий в сезонный период», я умолчал. Тем не менее в высокопоставленную роль я вошел уже часа через два.

А именно часа через два я вскочил на сцену и крикнул:

– А теперь – «Таганка»! Ленька, давай! Жарь!

Женщины принялись рукоплескать.

– Тага-а-анка! – захрипел я, не дожидаясь аккомпанемента.

– Сеня, не надо, – предостерегающе пробормотал Тимирязьев. – Иди к себе в номер.

Но я не послушался, а, наоборот, соскочил со сцены, подбежал к ореховскому столику и потянул скатерть на себя. Заставленная грудой закусок, бутылок и толстых локтей работниц химпроизводства скатерть не поддалась. Я потянул сильнее. Тарелки беззвучными осенними листьями спорхнули на пол.

– Плачу за все! – крикнул я и тут же сильно преувеличил свой статус: – Как директор этого гадюшника!

После этих слов все покрылось каким-то лиловым туманом, слегка отдающим духами «Красная Москва» и «Незнакомка». Сквозь эту пелену пару раз прорвалось было перекошенное от злости лицо нашего директора Владимира Михайловича Помазкова.

Очнулся я лишь под утро, обнаружив перед своим носом желтоватые обои номера первой категории на втором этаже.

Я немедленно перевернулся на другой бок. На меня испуганно уставились чьи-то глаза, наполовину прикрытые одеялом.

– Приставать будете, – раздался дрожащий голос.

Приставать? Да я пошевелиться-то толком не мог.

– Не буду, – просипел я и понял: что-то произошло. – А что случилось?

Одеяло шевельнулось. Из-под него высунулись пухлые девичьи щеки с персиковым пушком.

– Да так. Вы песню какую-то спеть хотели, а вам не дали… Ну вот вы и побили посуду. Хотели милицию вызвать, но Тамара из гальванического сказала, что не надо…

Опять эта гальваническая Тамара.

– А здесь я как оказался?

– Очень просто. У девочек у всех двойные номера… С соседками. А я – одна. Я говорю им, он же приставать начнет. А они говорят, да он же всего на одну ночь… Утром мы, мол, его заберем.

– Ясно, – подытожил я.

Дожидаться, пока меня заберут «девочки», не хотелось. Доковыляв до двери, я обернулся.

– Звать-то вас хоть как?

– Елена…

Персиковые щеки качнулись в мою сторону. «Ох и растолстеют же эти щечки года через три-четыре», – подумал я и поспешил убраться восвояси.

В «Полевом стане» я проработал еще дня два. После чего директор уволил меня без выходного пособия. По собственному желанию. Вот именно, по его собственному.

Но связь с Еленой, по случайной странности, не оборвалась. Примерно через месяц после моего неудачного эстрадного дебюта ко мне домой ввалился Ленька Тимирязьев. (От великого садовода этот великий саксофонист отличался лишь мягким знаком в фамилии.)

– Привет, старик! – крикнул он с порога. – Пляши!

– Я уж раз сплясал, премного благодарен.

– Тебе письмо, дурилка картонная!

– Знаешь, Леня, у меня с тобой всегда одни неприятности, – пробурчал я. – Хорошо еще, в трудовик ничего не записали. А то работал бы я сейчас не учителем, а дворником.

– Ну, старик, это уж ты сам виноват. Хороший мог бы навар слупить за каникулы. А письмо и правда есть. – И Ленька достал из-за пазухи нечто, весьма смахивавшее на солдатский треугольничек.

– Это что, с фронта? – поинтересовался я.

– Почти. Из Орехова-Зуева. Тебе ничего не говорит это название?

М-да. Я скривился. От названия этого населенного пункта меня просто выворачивало наизнанку.

– Пришло на адрес нашего гадюшника, – жизнерадостно объявил Ленька. – Но адресовано тебе. Девушка, похоже, не в курсе, что тебя после вашего с ней праздника уволили…

Я разорвал конверт, оттуда выпал розовый клочок.

Уважаемый Арсен!(Тьфу ты, пропасть!) Вас уже уволили? Нехорошо что так получилось. А все выходит изза нас. Что поделать ктото отдыхает а ктото работает.(Логикой и знаками препинания автор не грешил.) Если вас никуда не берут можете приезжать к нам в Орехово. На химический. Может коечто получиться…

И подпись: «Елена Кондакова».Ленька глянул на мое ошарашенное лицо и гаденько ухмыльнулся:

– Что, старичок, одна из твоих тогдашних компаньонок запала?

– Ну какой я тебе старичок, – почему-то рассвирепел я. – Ты принес письмо? Принес! Почтальон сделал свое дело – почтальон может уходить. Где расписаться?

– О-о! – протянул Тимирязьев. – Да тут любов! Ну ладно, ты слюни-то не распускай. Я к тебе попозже загляну…

И исчез. Я услышал, как он спускается, отчаянно чертыхаясь и цепляясь хилыми плечами за почтовые ящики. Будто и впрямь почту разносил. Я вздохнул и задумался, что бы могло означать это письмо.

С одной стороны – это самый настоящий бред. Только оттиска губной помады внизу не хватает. (Кстати, впоследствии я иногда получал от девушки Елены письма, помеченные именно таким образом.) Выбросить эту бумажку к чертям, да и забыть.

Но с другой стороны – во мне вдруг нежданно-негаданно пробудились сентиментальные чувства. Девушка писала, старалась от всего сердца, предлагала даже на работу устроить, а я – вот так, сразу – выбросить.

Словом, я состряпал вежливый, ни к чему не обязывающий ответ.

А через неделю в моем почтовом ящике лежало письмо из Орехова. Начиналось оно словами: «ДОРОГОЙ Арсен!»

Переписка затянулась, как это ни смешно, на целых три года. Разок я даже навестил девушку Елену в ее городишке.

Что я там встретил? Там я встретил на вокзале ацидофилин в старомодных бутылках, квашеную капусту, крахмальную скрипучую подушку и Томку из первого гальванического. Елена глазела на меня затравленно и с обожанием. Будто ждала, что я с минуты на минуту запою «Песню индийского гостя». Ее персиковые щеки тряслись и никак не желали растягивать губы в улыбку.

Иногда (особенно на уроках) меня посещала унылая мысль: «А не жениться ли на Елене-из-Орехова? Не уехать ли в славный город Кокосово? Учителя везде нужны…» Но крамольная мысль улетучивалась вместе с трелью звонка.

И вот минуло три года. Я взял в нагрузку несколько дополнительных часов и получил в награду то, что давно уже должен был получить. Последнее письмо от девушки Елены. Последнее, поскольку сомнительно, что водители, пусть даже и автобусов, позволят своим женам переписываться с неизвестными мужчинами. Пусть даже и учителями. И пусть даже известными.

Огорчился ли я? С одной стороны, я успел привыкнуть к письмам из Орехова. А с другой… С другой – слава богу, что Елена Прекрасная догадалась не звать меня на свадьбу.

И вот теперь, выбросив письмо (от чего лужи наверняка приобрели легкий запах «Красной Москвы». Или «Незнакомки»?), я шел сквозь дождь к своей лучшей институтской подруге Катьке Колосовой. В кармане лежала бутылка вина.

Глава 2

Телефон доверия

Мадам (вернее, мадемуазель, но «мадам» подходило почему-то больше) Колосова уверенно распахнула свою пуленепробиваемую дверь. Первое, что она сделала, как только получила место с хорошим окладом в какой-то сомнительной фирме, – установила сие металлическое чудовище в более чем скромный проем своей малогабаритной квартирки. «Все-таки учитель математики на английском языке гораздо перспективнее, чем учитель литературы на русском», – привычно подумал я, опасливо проскакивая в дверной проем мимо готового захлопнуться железного монстра.

– А если это не я? – предположил я вместо приветствия. – Не боишься вот так распахивать-то?

– Отобьемся, – невозмутимо ответила Катька, швырнула мне под ноги тапки и осведомилась: – Опять выть?

– Ну почему сразу выть? Я что, хоть раз выл?

– Ладно, давай бутылку.

Сидя на Катькином диване, я почему-то всегда вспоминал о камине. Все остальное в этом жилище имелось в избытке. Мадам Колосова зверским жестом вонзила штопор в узкое горло несчастной бутылки, пару раз повернула и торжественно извлекла целехонькую пробку.

Не люблю вино. А все из-за того, что с ним вечно рискуешь опозориться. Мало того что провозишься со штопором целую вечность, да еще и вынешь пробку по частям. Всю изодранную и в крошках. А можешь и вовсе не вынуть. И придется тогда продавливать подлую деревяшку внутрь и потом пить, отплевываясь от пробковых останков.

Катька эти тонкости, слава богу, понимала. И вот, пожалуйста, она уже разливает вино в богемские стаканы.

– Ну, что там стряслось на этот раз? С завучем поцапался? Или директрисе морду набил?

– Нет, Кэт, до этого дело не дошло, – смутился я. – Помнишь, я как-то рассказывал о своей эпистолярщине…

– А если без этих твоих штучек?

– Ну конечно! Твои бандиты так, разумеется, не выражаются. Они все больше по-латыни да по-гречески…

– Между прочим, мои бандиты сидят сейчас у компьютеров и зарабатывают бабки, а не шляются по бабам с дурацкими разговорами.

Я обиженно встал, но Кэт толкнула меня обратно на диван.

– Сиди уж. Шучу… Ты о своей эпохальной переписке с этой деревенской дурехой?

– Ну да. Я же как-то рассказывал тебе.

– Как-то рассказывал! – возмутилась моя лучшая подруга. – Да ты мне все уши прожужжал этими благоглупостями. Третий поди годок пошел… Ну что, она еще терпит? Не послала тебя куда подальше?

– В том то и дело, что послала, – отозвался я бодро, но вышло как-то уныло.

Катька глотнула вина и зашлась в диком хохоте. Впрочем, она тут же заглушила приступ новым глотком.

– Давно пора, – резюмировала она, взмахнув неестественно рыжей челкой. – О чем вообще можно писать три года подряд? Ума не приложу. Думаю, ты успел прочесть своей Офелии полный курс русского и литературы.

– Хватит! По крайней мере, девушка стала писать гораздо грамотнее. – Это была откровенная ложь, но должен же я был хоть как-то оправдаться. – Словом, она выходит замуж…

– Слава богу, – вздохнула Кэт. – Надеюсь, не за тебя?

– Нет, ну что ты! – махнул я слабой рукой (почему-то рука в Катькиной квартире у меня всегда слабела).

И тут раздалась телефонная трель.

– Ты не обидишься, если я возьму трубку? – осведомилась мадам Колосова. – Или это собьет тебя с мыслей? Если они еще остались, конечно?

– Не сомневайся, остались.

Я хотел что-то добавить, но Кэт уже ухватила трубку и погрузилась в треп. Голос на противоположном конце провода – явно женский – был такой же нудный, как и у моей подруги. Наверняка опять какая-нибудь несчастная идиотка жалуется на своего зверя-мужа. И охота же Кэт!

«Реджинальд медленно откинулся в кресле…» Или как там пишут в дурацких женских романах? Словом, я откинулся поудобнее на спинку дивана и стал рассматривать замысловатый иероглиф на спине Катькиного халата.

– Да брось ты! Все не так серьезно… Ну и что, что не пришел… Ну и что, что не позвонил… Мало ли, – бубнила мадам Колосова.

Ей бы на «телефоне доверия» работать. Вон как ловко у нее получается. Такая и Анну Каренину из-под поезда по телефону извлекла бы. Помирила с мужем. Да еще и доказала бы, что он самый лучший в мире и таких днем с огнем не сыщешь…

С мадам Колосовой я познакомился в институте. Курсе на втором.

Мой приятель, Виталька Рыбкин – будущий учитель черчения, – был большой бабник. Родители у него пребывали в загранке, где-то в африканских джунглях, и двухкомнатная квартира была в его полном распоряжении. Там Виталька регулярно устраивал «сабантуи», как он их называл.

Сам я был завсегдатаем на этих праздниках юной жизни. У меня даже имелось постоянное место в двухкомнатной квартире африканских родителей моего приятеля. Между эфиопским сосудом для варки кофе и жутковатым идолом непонятного предназначения.

Как-то раз сижу я между сосудом и идолом. Пью пиво. Вдруг в комнату вваливается Рыбкин в обнимку с двумя девицами. Одна, черненькая, куда-то сразу затерялась. По-моему, ушла резать салаты на кухню. Вторая же (а это и была мадам Колосова) подходит ко мне на расстояние вытянутой руки, уставляется своими густыми ресницами прямо мне в переносицу и спрашивает Витальку:

– А это чудище откуда к тебе явилось?

Рыбкин, не сообразив, что речь идет обо мне, невозмутимо отвечает:

– Это родители прислали из Кении. Масайское божество плодородия и любви. Видишь, у него спереди что-то выпирает? Наподобие банана?

Катька внимательно изучила мое лицо и говорит:

– Понятно. А я вначале подумала, что это у него нос.

– Хорош нос! – рассмеялся Виталька. – Он этим носом не одну сотню воинов и пастухов заделал.

С тех пор меня несколько лет дразнили Божеством плодородия и любви. А с Катькой у нас завязался роман. Впрочем, это слишком пошло и сильно сказано – роман. Вот у Витальки действительно были романы. Одна девушка даже едва не покончила с собой из-за него. Еле-еле успели вытащить с кухни, где она устроилась у газовой плиты, предварительно облачившись в черное исподнее.

Мы же с Катькой несколько раз наведались в театр Советской Армии да посетили пару концертов некоего Игоря Гарного – человека-арифмометра. А потом мадам Колосова позвонила мне как-то ночью и сообщила, что выходит замуж.

Года два она терпела одного придурка из Внешторгбанка. По фамилии Чемодуров. Он Катьке даже книжки на ночь читал. И, не побрившись, спать не ложился. Вино водой разбавлял. Во-первых, говорил, так все французы пьют, а во-вторых, иначе вредно. Ну вот, в один прекрасный день он и отправился на Женевское озеро дегустировать разбавленное вино. А Кэт с ним почему-то не поехала.

Оно и понятно. Даже свадьба их мне сразу не понравилась. Да и Катьке, по-моему, тоже. Я свидетелем был. С ее стороны. Просто потеха. Его родители чуть с ума не сошли. Наверняка решили – любовник.

Арендовали Домжур. Катька в каких-то безумных кружевах. Чемодуров – во фраке. Его свидетель – тоже. Понабежало каких-то стариков. Понадарили золотых «паркеров». На том дело и закончилось.

А через день Катька ко мне заявилась. Я спрашиваю: «И что ты мужу сказала?» А она: «Что, что! К подруге поехала…» Хороша подруга.

И главное, зачем заявилась? До сих пор не понимаю. Даже на своего внешнего торговца не жаловалась. Никогда. Только сказала, что он раньше математиком был, и это ее бесит. Непонятно, почему этот факт должен бесить?

А через два года Кэт позвонила мне и сообщила этак невозмутимо: «Сеня, ты знаешь, а я развелась…» Здрасьте-приехали.

И вот такому человеку, как мадам Колосова, жалуются по ночам подружки-горемыки. Да они бы за одно Женевское озеро, забыв про книжки, бритье и вино, на край света пошли!

– Что это ты на меня так уставился? – Оказывается, крепко я задумался. Катька давно закончила свои душещипательные беседы. – Ну давай, одна дура поныла, теперь твоя очередь. – Это она о письме. – Ну скажи мне, что теперь ты не знаешь, как дальше жить. Ведь из твоей жизни наверняка ушла какая-то там ниша. Или как ты это называешь?

– Да, ушла… – неожиданно раскис я, – но не такая уж и важная.

Катька внезапно вскочила и отправилась на кухню. Оттуда раздался ее подобревший голос (конечно, глаза в глаза по-доброму говорить не очень-то с руки):

– А вообще-то я вас, мужиков, понимаю. Вы ведь существа консервативные. Как привыкнете к чему-нибудь, так вас, как слепого от теста, – не оттянешь.

– Что это ты имеешь в виду? – озадаченно отозвался я.

– А то, что ты просто-напросто привык к этим письмишкам. Баба в своем Орехове мучается, тебе на это, разумеется, наплевать. А теперь у него, видите ли, ниша пропала, – перешла она неожиданно на третье лицо и на крик.

– Да если хочешь знать, я даже рад за нее!

– Ну еще бы. – Мадам Колосова внесла в комнату две дымящиеся чашки с кофе. – Нет бы самому жениться, коню здоровому. Впрочем, она тебе, конечно, не пара. Или ты уже собирался на четвертый год переписки стать сельским учителем?

– Это город, – подчеркнул я. – И ничего я не надумал…

– Так о чем же тогда разговор?

Катька отвернулась от меня и стала щелкать телевизионным пультом. Чем она при этом руководствовалась, я никогда не знал. Наконец на экране возникла какая-то дряблая морда и начала вещать на английском (на Катькином балконе висела тарелка).

И тут я задумался. Как гоголевский Подколесин. Жена, уют, детишки. Впрочем, детишки – это уж чересчур. Но действительно, почему я не женюсь?

– Кать, – позвал я подругу. Она недовольно оторвалась от биржевых новостей. – Так мне ведь никто не предлагает…

– Чего не предлагает?

– Ну жениться…

Катьку мгновенно оторвало от дурацкого ящика. Что-что, а чужие судьбы она устраивать любила.

– Так наш малыш жениться захотел?

– А почему бы не попробовать? Что я, хуже других, что ли?.. – попробовал пошутить я.

– А ты знаешь, что брак – дело серьезное? Ты это уже проходил в своей школе?

– Да проходил, проходил…

Мадам Колосова как-то обиженно взглянула на меня.

– Так ты что, и правда надумал?

Я принялся суетливо хлебать кофе, усердно делая вид, что ничего не произошло.

– Серьезно? – продолжала допытываться Кэт.

– А почему нет?

– Тогда ты самый настоящий осел! – Дряблая морда внезапно исчезла с экрана, вместо нее побежали какие-то непонятные столбцы. – У порядочных людей в твоем возрасте уже внуки…

– Это дело наживное, – беззаботно отмахнулся я.

– Но для этого необходимо иметь на примете ту идиотку, что согласится хотя бы теоретически стать бабушкой внукам такого болвана, как ты.

– Вот на тебе бы я женился, – мечтательно протянул я.

– Ты?!

– Я.

– Ты что же, делаешь мне предложение?

Я завилял, забормотал, стал отхлебывать кофе, вино, курить, поправлять очки… Не люблю прямоты. Кэт внимательно следила за моими манипуляциями. Наконец ей надоело, и она погрозила мне тонким пальцем.

– Ну то-то же! Впрочем, есть у меня одна безмозглая. Под стать тебе. Или ты, может, уже кого наметил на роль жены? Кроме меня, конечно?

– Да нет, в общем-то, – опешил я от столь внезапного поворота.

– Тогда записывай телефон!

– Да зачем мне телефон-то? – взмолился я.

– Так ты что, собираешься ей письма писать? С нашей девушкой этот номер не пройдет.

– Но что я ей скажу?

– Она сама тебе все скажет, мямля! Это я беру на себя, – уверенным тоном заявила Кэт, нацарапала что-то на бумажке и добавила: – А теперь проваливай. Не знаю, как тебе, а мне завтра на работу.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации