Читать книгу "Лауреаты российских литературных премий"

2008 Владимир Маканин «Асан» (2008)

 
Первая премия
 

На войнах во все века наживались. Маканин понял это слишком буквально. Для него война – это обстоятельство для ведения ещё одного удачного бизнеса. Потому представленные им действующие лица не испытывают никаких чувств, кроме желания набить карман. Продавая оружие, технику и топливо, они усиливали позиции противника, обеспечивая и собственное настоящее. Правда, такая философия не поддаётся пониманию, поскольку тот противник придёт к тебе домой, не оставив от него камня на камне. Тогда в чём смысл ведения войны ради денег? Всё-таки не участник боевых действий озабочен собственным благосостоянием, то интересно людям, обеспечивающим существование войны. Главный герой романа «Асан» из тех, кто воюет и поставляет материалы. Однако, он всё-таки воюет, и именно война является образом его жизни, тогда как вне войны он себя не мыслит.

Маканин показывает войну по типу газетных сводок, выискивая в потоке информации самые шокирующие свидетельства. С первых страниц читатель уведомляется, что воевать отправляют неподготовленных солдат, к тому же с признаками морального разложения. В редкий временной отрезок люди оказывались довольными современностью. Нет таковой и среди воющих. Для них остались в прошлом лучшие из лучших, тогда как ныне всё плохо, а завтра будет ещё хуже. Но ведь и говорящие это пришли из тех дней, когда точно так же думали о них самих. И так ли это не соответствует действительности, ежели на страницах произведения Маканина именно прежние поколения разрушают окружающую их действительность?

Молодые солдаты – пушечное мясо. Они ничего не стоят на войне. Но вместе с тем стоят много. Им нет места в настоящий момент. Но они восполнят ряды павших. Будь воля воюющих, они бы предпочли обойтись малыми силами. Зачем посторонние люди, когда конфликты разрешаются без их помощи? Но без них не потребуется оружие, техника и топливо. Всё это требуется для уничтожения молодых солдат. Иной цели ведения боевых действий со слов Маканина не было. А как же независимость от России? Этот момент не прописан в подобном его понимании, ибо в угол всего поставлены деньги.

Как добывать деньги с помощью войны? Для противной стороны есть ряд способов. Один из основных – похищение людей, как в лице молодых солдат, так и их матерей, а также журналистов, с целью получения выкупа. Различий не существует – всем отведена одинаковая доля. Ратовали ли люди за прекращение боевых действий, описывали преступления со стороны российских военных или иначе относились к происходящему, то не имело значения. Важным считалось получение выкупа, причём без различия, от кого и каким образом. Ведь главное на войне – получение денег.

Как раз в такой ситуации приходится служить и зарабатывать главному герою произведения «Асан». Будучи аморальным, он получил от Маканина способность быть совестливым. Ведь на войне хотя бы у кого-то должна присутствовать совесть, хотя бы в самой малости. Пусть это выглядит наигранным. Впрочем, человек – жертва обстоятельств. Главный герой мог быть на самом деле честным парнем, любящим жизнь и стремящимся жить, пока не оказался в условиях, которым ему пришлось соответствовать. И вот он берёт за доставку каждую десятую бочку топлива, после продаваемую силам соперника. Полученные за это деньги он отправляет домой жене. И так изо дня в день в полном спокойствии, не мешайся под ногами молодые солдаты, за чьи жизни приходилось платить. И главный герой платил, теряя в прибыли.

Война губит людей. Погибнет и главный герой. Для читателя он мёртв с первых страниц, поскольку таким не должно быть места среди людей. Только оно часто находится, почему-то. Значит следовало самолично отказать в праве на существование, в последний раз оправдав такого человека перед читателем. И Маканин выстрелил, сам, положив конец творимым бесчинствам.

2008 Людмила Сараскина «Александр Солженицын» (2008)

 
Вторая премия, Приз читательских симпатий
 

А отчего бы и не жить плохо, если всё кругом плохо, ты относишься к этому плохо, и к тебе по этой же причине относятся плохо. Под пером Людмилы Сараскиной получился портрет человека, жившего личными убеждениями и никогда не соглашавшегося жить чуждыми ему идеями. Хотелось молодому Солженицыну всюду носить при себе карточку с изображением Троцкого, негативно отзываться в переписке о Сталине, но не хотелось сидеть в лагерях. Хотелось зрелому Солженицыну воплощать творческий потенциал, писать о проблемах общества и делиться с людьми лично испытанным, но не хотелось быть высланным из страны. Много чего ещё Солженицын хотел, постоянно вступая в конфликтные отношения с властями. Он осознавал это, получал требуемый материал для работы и щедро делился им с читателем. Устали от Солженицына в Европе и США, где он критиковал уже их политические системы. Стоило Советскому Союзу прекратить существование, как нужда в нём отпала и Солженицын вернулся в Россию, продолжая критиковать новое правительство. Тем жил и дышал, о чём Людмила Сараскина подробно поведала читателю.

Сараскина с первых страниц биографии берётся рассказать о многом, упуская из внимания личность описываемого ей человека. Читатель узнаёт предысторию рода Солженицына, получает богатую информацию о годе его рождения. Подобный текст может быть полезным, неси он зерно истины. Понятно, биограф преследовал определённую цель. Допустим, снять с Солженицына обвинения в еврейском происхождении. Таковых отступлений по ходу повествования встречается в обильном количестве. Может поэтому из биографии выпало детство писателя, отмеченное одним лишь упоминанием шрама на лбу.

Биография более построена на принципе привязки к литературным трудам Солженицына, каким образом рождались замыслы и когда им всё-таки было суждено осуществиться. Сараскина говорит, что Александр со школьной скамьи предпочитал литературный труд любому другому, особенно физическому. Он был успешен, периодические издания держались на его способности создавать большое количество текстов одновременно, пускай чаще и в подражание другим авторам. Дальнейшая судьба привела Солженицына на фронт, стоило ему закончить высшее учебное учреждение. Он хотел воевать, не обращая внимания на опухоль. Попав на войну, оказался лишён литературной практики, будучи полностью сосредоточенным на выполнении стоящих перед ним задач.

У читателя биографии возникает много вопросов к Солженицыну. Основной звучит так – зачем? Зачем он с горечью взирал на разбитую жизнь, всё делая для того, чтобы она оказалась разбитой? Зачем продолжал идти против смягчившейся к нему системы, внутренне осознавая грозящую ему опасность? Зачем после со своим уставом затрагивал реалии прочих государств? Зачем не захотел успокоиться и принять жизнь такой, какой она была, постоянно пребывая в поисках очередного обострения противоречий? Сараскина на эти вопросы не отвечает, подразумевая очевидность ответов. Всюду в тексте Солженицын оказывается на позициях правого в суждениях человека, будто он не мог заблуждаться и совершать ошибки.

В Советском Союзе против Солженицына выступал Шолохов. И пока он у Сараскиной представлен в негативном свете, иные биографы, непосредственно самого Шолохова, в другом виде будут представлять взаимоотношения писателей, склоняя читателя на сторону описываемого ими человека. Такой подход к отражению действительности называется предвзятым, с односторонним видением ситуации, не предполагающим негативного отражения личности. Сараскина превозносит Солженицына во всём. Один существенный минус был у Солженицына, следуя изложенной биографии, ему не суждено было признать за кем-то правду, если она расходилась с его представлениями о ней. Солженицын мог критиковать Российскую Империю, Советский Союз и Россию, всегда находя для себя негативные стороны.

Каждое поколение не устраивает действительность, зреют революционные мысли, воплощаются устремления, ломаются человеческие судьбы. Человека всегда что-то не устраивает, он постоянно желает изменить мир под себя. Потом приходит новое поколение, видит ситуацию иначе, ломает и перекраивает на свой лад. Так продолжается из века в век и будет продолжаться, пока человек не поставит на себе крест. Солженицын тоже был человеком, хотел перемен к лучшему и старался добиваться их осуществления. Но если предположить осуществление его надежд, то как скоро их смела бы волна очередного недовольства действительностью?

2008 Рустам Рахматуллин «Две Москвы, или Метафизика Столицы»

 
Третья премия, Приз читательских симпатий
 

Произведение в широком доступе для читателя отсутствует.

2008 Александр Солженицын

 
За честь и достоинство
 

2008 Владимир Костин «Годовые кольца» (2008)

 
Приз читательских симпатий
 

Проблематика литературы формируется за счёт сохранения творчества одних писателей, забывая о других деятелях от литературы. И ещё понятно, когда забывчивость формируется спустя десятилетия или века, но ежели такое происходит в течение пяти лет, года, а то и вообще моментально, тогда и приходится говорить о существовании проблематики. Особенно, если желаешь поговорить о читательских пристрастиях, всё чаще вызывающих недоумение. Закономерность ясна – любовь к произведениям сменяется обязательным отторжением у последующих поколений. Бывает обратное – неоценённое современниками в будущем становится объектом особого поклонения. Однако, чаще труды литераторов напрочь забываются. И чаще всего из-за банальной причины невозможности раздобыть искомый текст.

«Годовые кольца» Владимира Костина – это сборник, состоящий из повестей и рассказов. В виду невозможности раздобыть сам сборник, приходится доверяться посторонним источникам информации. Примерно он должен выглядеть следующим образом (даётся перечисление произведений в алфавитном порядке наоборот): Что упало – то пропало, Тоска зелёная, Стихия, Рожок и платочек, Против солнца, Остров смерти, Огорчённая на Волге, Музонька, Ленину и без вас хорошо, Годовое кольцо, Вальс-бостон, В центре Азии, Бюст, Брусника, Бригада.

Рассказываемое Костиным можно охарактеризовать жизненными историями. Берётся нетривиальная ситуация, описываемая в детальной точности, чаще на игре чувствами действующих лиц, не старающихся понять, почему в мире существует такое количество недоразумений, ежели они сами вроде бы разумны.

Допустим, повествование про мужчину, не имевшего средств расплатиться за проезд в такси. В залог он оставил меховую шапку. Разумеется, шапку ему никто не вернёт. Зато сколько душевных переживаний ему предстоит испытать. Обвинит всех, начиная от друзей, которые ушли раньше, нежели он мог у них занять, но так и не сможет признать собственной неосмотрительности. Ничего определённого читателю подобная история не даст. Разве только научит не разменивать крупные вещи на мелочь. Проще говоря, носи с собой мелкие купюры – целее будешь.

Есть повествование про место, имеющее печальное прошлое. Некогда там во множестве гибли людей. И ныне потомки боятся туда приближаться. Проще рассказывать друг другу страшные истории, чем провести изыскательные работы, каталогизировать и придать былому вид наглядной демонстрации недопустимости подобного снова. И Костину проще поделиться услышанным, чем предложить способ разрешения насущного затруднения.

Ещё одна из историй рассказывает о жизни женщины, буквально от первого мужа до последнего. Оных ей пришлось сменить порядочное количество. Были и пылкие влюблённые, и прагматичный слепой, и психиатр, и самоубийца. Все приходили, чтобы уйти. Читателю придётся самостоятельно выработать вывод, что существуют женщины, вроде бы вдохновляющие на существование, являющиеся музами. Да отчего-то иные музы позволяют не вдохновение находить, а окончательное отдохновение – в буквальном понимании испускания духа.

Подобным Костин не ограничивается. Всего в сборнике пятнадцать сюжетов, каждый из которых примечателен чем-то особенным. Иной раз и не догадаешься, о чём тебе Владимир расскажет. Ему вполне по силам сообщить жизнеописание бабушки из Харбина, решившей на склоне лет посетить родные края предков. Поэтому удивляться наполнению не приходится. Осталось пожелать всему придавать законченную форму, сообщать нечто важное, не ограничиваясь одним лишь желанием.

Как бы не хотелось говорить о грустном, но писателю следует писать о больном. Если отказаться от этого принципа и не задевать за живое, тогда и читать твоё творчество не станут. Так случилось и со сборником «Годовые кольца», вроде бы добившимся читательского внимания, но почему-то именно читательского внимания и не видно. Как же такое могло произойти?

2009 Леонид Юзефович «Журавли и карлики» (2008)

 
Первая премия, Приз читательских симпатий
 

Никакой гомеровской войны между журавлями и карликами! Сугубо о буднях-блуднях желающих обрести благосостояние путём сомнительных махинаций со вставками в виде порнографических сцен. Действие раскинулось на несколько эпох – от последствий Смутного времени при Романовых до становления России на рубеже XX и XXI веков. Руководить описанием происходящего на страницах взялся Леонид Юзефович, герои которого часто тяготеют к влиянию на события через личное участие в малоперспективных мероприятиях. За десять лет до «Журавлей и карликов» из-под его пера вышел труд «Самые знаменитые самозванцы». Теперь самозванцы возвращаются.

Основной самозванец – Тимошка Анкудинов, исколесивший Европу, бывавший у Османов, сменивший множество религий, чаще выдававший себя за сына царя Василия Шуйского. Есть самозванцы рангом поменьше. Имя им одно – аферисты. Поэтому к сюжетным линиям о них хорошо примыкают действующие лица недалёкого к написанию произведения времени, которым допустимо дать прозвание барыг.

Учитывая, что «Журавли и карлики» – это книга в книге, то и относиться к произведению следует соответственно. Читатель наблюдает не за жизнеописанием людей из прошлого, он скорее следит за процессом работы по созданию исторической беллетристики. Поэтому про Анкудинова и прочих нужно говорить отдельно, вне привязки к остальным действующим лицам, непосредственно являющихся героями произведения Леонида Юзефовича.

Многослойное повествование не губит происходящее на страницах. Оно делает его менее понятным. Где имелась возможность создать работу о чём-то определённом, там имеется куцый отрывок, перемешанный с прочими частями. Какой бы замысел Юзефович не преследовал, «Журавли и карлики» приняли вид собранного из разных кусков произведения. Не лучше ли было историю Анкудинова оформить отдельно? Лучше! Но тогда она нуждалась в основательной проработке, требуя дополнительной информации и более продуктивного авторского вмешательства.

Сам формат подачи исторической беллетристики, по мнению современных писателей, должен подвергнуться переосмыслению. Недостаточно показать читателю прошлое, будто бы происходившее так, как ими написано. Нужно связать былое с настоящими, чтобы читатель видел связующую нить. У Юзефовича нить привязана к желанию действующих лиц жить лучше, нежели им позволяет ситуация.

Благой помысел омрачается пониманием читателя, что ему представлен именно авторский вымысел. Вместо понимания взаимной связи, возникает ощущение, будто сегодняшние события реальны, а вот происходившее давно – выдумано. Усиливается это ощущение именно из-за желания автора увязать нынешнее с прошлым. Получается обратное действие. Возможно, остаётся так думать, Леонид Юзефович это осознавал. Но зачем он решил запутать читателя?

Для связки сцен Леонид использовал порнографические описания. Без всякого стеснения, ибо нечего взрослому человеку стесняться. Почему бы целую главу не посвятить занятию действующих лиц тантрическим сексом? Не обсудить проблематику воздержания? Не дать представление о проникновении мужчины в женщину? Думается, Леонид считает, что читатель совершенно не имеет представления о физиологических потребностях людей, раз ему такое необходимо рассказывать. Либо произведение «Журавли и карлики» рассчитано на подростковую аудиторию.

Литература современников Юзефовича вообще грешит этим. Это даже считается обязательным к использованию в тексте. И причина тут не в чём-то определённом, а в возможности из ничего увеличить объём произведения. Достаточно фантазии, никак не связанной с сюжетной линией, как страницы заполняются печатными символами.

Действительность отходит на второй план, уступая место происходящему в художественной литературе. Чего не случалось, то происходит теперь. Читатель поверит не мнению разума, а словам беллестриста, и ошибётся. Он будет думать, будто так и было. Однако, даже современность воспринимается автором особо – у него собственная точка зрения на происходящее.

2009 Александр Терехов «Каменный мост» (2009)

 
Вторая премия
 

Прошлое продаётся и покупается. Цена устанавливается по требованию. Всё зависит от способности распознать истинную ценность былого. Кто-то купит без лишних вопросов, а кто-то укажет на хронологические несоответствия, либо иные неточности. Тогда один купит, а другой откажется от покупки. Потому прошлое всегда продаётся, но не всегда покупается. Есть ли разница между торговлей фигурками из старых эпох, сделанных буквально вчера, и фигурками действительной старины, если им устанавливается одна цена? Так и с самой историей – она оценивается в настоящий момент, тогда как не имеет значения, что и как некогда происходило.

Александр Терехов поведал случай из 1943 года, случившийся на московском Каменном мосту. Произошло убийство и самоубийство. Убитыми оказались подростки. В результате ли любовных переживаний или в силу политических убеждений погибших, игравших в созданную ими организацию «Четвёртый Рейх»? В этом предстоит детально разобраться. Но нужно помнить о цене прошлого. Купит ли читатель то, что ему предлагается на страницах произведения?

Действующие лица реальны – это семейство Уманских и вся элита советской власти, вплоть до товарища Сталина, именуемого автором весьма громко – Императором. Судьба каждого отличается трагизмом, пропущенным через воспоминания их детей, которых предстоит опрашивать проводящим расследование спустя много лет. Прошлое снова оживает, будто событие случилось вчера, и не минуло многих лет с момента драматических событий.

Всё рушится, стоит автору снова вспомнить о главном герое произведения. Расследование постоянно прерывается описанием половых сцен, словно нет различий между крахом человеческих надежд и чьей-то сексуальной фантазией, представляющей расположение собственного полового органа в разных частях женского тела. И ведь не скажешь Терехову, что он тем пытался заполнить объём произведения. Объяснить такие отступления никак нельзя, кроме предположения об авторском на то желании. Захотел Александр внести обязательный элемент западной литературы, без которого на Западе книгам не дают литературных премий, тем обеспечивая вес и надеясь на повсеместное признание, ибо спрос будет, стоит «Каменному мосту» быть опубликованным вне России.

И снова Александр возвращается к семейству Уманских. Помимо загадочной смерти дочери, нужно разобраться в не менее загадочной гибели отца, ставшего жертвой авиакатастрофы. Самолёты просто так не падают, даже в силу объективных причин. Кто покупает правду за бесплатную информацию, тот чаще остаётся бродить по ложным лабиринтам, возводимым обманчивым миром для личного спокойствия доверчивых граждан. Не мог самолёт с Уманским упасть из-за свойств воздушной среды, ибо должны быть иные причины того. Или мог упасть? Терехов старается разобраться со всеми возможными версиями, чтобы вернуться к официальной, дабы её признать.

Манера изложения Терехова в действительности проста. Он продаёт прошлое тем образом, каким люди хотят видеть обыденность. В пылу всевозможных страстей, обсудив абсолютно всё, читатель наконец-то обретает умиротворение, когда понимает, что всё гораздо проще, и всё именно так, как о том принято думать. Стоило ли разводить многостраничную беседу, чтобы сформировать мнение, будто официальная версия событий всё-таки самая достоверная из возможных, а значит единственно верная?

Читатель купит каждую версию, поверив всем им. Терехов мог сделать любую из них самой верной, стоило сконцентрировать внимание лишь на ней. Только зачем усложнять жизнь, итак сложную? Единственно верного ответа всё равно не будет. Как расходятся в представлениях о настоящем современники, так разойдутся и мнения о былом у потомков. Одно и тоже событие допустимо рассматривать под разными углами, каждый раз оказываясь правым. Почему? Ибо правды не существует. Правда продаётся и покупается. Если хотите купить – купите. Сомневаетесь? Тогда продавайте свою правду – и её кто-нибудь обязательно купит.