Читать книгу "Архив сочинений 2016. Часть I"

Райдер Хаггард «Копи царя Соломона» (1885)

Цикл «Приключения Аллана Квотермейна» | Книга №1

Приключения Аллана Квотермейна начинаются. Хаггард ещё сам не знает, каких размеров достигнет общее количество сочинений об этом искателе неприятностей. Да и писатель он пока лишь начинающий. Поэтому стоит простить автору, делающему первые шаги, нетривиальный сюжет и подмену действительности выдумкой. Его герои ищут ими же придуманное, находят выход из ситуаций, в которых оказались по собственной глупости, и с блеском демонстрируют кодекс поведения настоящих викторианских британцев, что чувствуют себя хозяевами мира и надменно относятся к окружающим, продолжая считаться благородными людьми: ведь представители Туманного Альбиона не могут обманывать, хотя, на страницах книги, ничем другим и не занимаются, кроме введения в заблуждение всех и вся, включая себя же, поскольку ищут то, чего нет, и находят то, что искали; британцы на пустое не размениваются, всегда получая желаемое, даже при его отсутствии.

Вооружившись ветхозаветными преданиями и вполне осязаемой картой, Аллан Квотермейн начинает полное опасностей приключение. На его пути встанет жаркая пустыня и холодный климат гор, кровожадные племена и силы природы: всё это он преодолеет с помощью верных друзей и железной воли. Изначально лёгкая познавательная прогулка, не предвещала будущих проблем. Пока главные герои охотились на животных, поедали их сердца и пилили бивни на трофеи, они продолжали помнить о главной цели, а именно о копях царя Соломона, якобы должных быть где-то в этих местах. Разумеется, копи найдутся обязательно – их в Южной Африке и без того хватает. Только того ли царя Соломона они? Хаггард старательно увязывает предания, помещая в сюжет остатки могущества растворившейся в прошлом цивилизации.

Хаггард являлся писателем своего времени. Узнав мир лучше, люди принялись за его изучение Уже никто не верил в мифических чудовищ, но тяга к устранению белых пятен осталась. И ведь не было никакой гарантии, что в доселе неизученной местности не найдётся таинственный артефакт. Хаггард взялся именно за мифологизирование, описывая не личный опыт, а используя экзотический антураж, в декорациях которого возможно абсолютно всё. А где, как не в Африке, колыбели человечества, искать легендарные сокровища? За каждым камнем кроется история, за следом газели – открытие, за пиком на горизонте – опасные порядки одичавших людей.

Взаимодействие с действительностью у героев происходит чрезмерно утрированным способом. Всё для них сложно и легко одновременно. Хаггард использует различные ситуации, чтобы продемонстрировать их находчивость. Традиционно, для подобной литературы, накопленный багаж знаний позволяет применять нужные умения, переводя ситуацию из разряда опасных в разряд извлечения выгоды. Снова читатель видит эрудированность, стоит европейцу столкнуться с проблемой, разрешаемой примерным знанием, допустим, положения светил на небе.

Повествование движется скачкообразно. Если у героев и имелась первоначальная цель, то она ими забывается в угоду разрешения других проблем. Перед их воображением стоят копи, но это для них не имеет существенного значения. Прежде им предстоит пережить ещё один день и только после продолжить движение дальше. Копи их уже интересуют. Рано или поздно кривой путь выведет героев повествования к нужной цели. Она служит для увязки сюжета в единое приключение, показав читателю, отчего рассказывающий историю Аллан Квотермейн мучится от изжёванной львом ноги.

Хаггард посвятил книгу всем мальчишкам, что её прочитают. Это правильный подход. Девочкам противно будет читать про грубость мужчин, а взрослые с улыбкой вспомнят, какими они были в детстве и как они оказывались доверчивы, веря фантазиям писателя.

03.06.2016 (http://trounin.ru/haggard85)

Август Стриндберг «Красная комната», «Жители острова Хемсё», новеллы (1879—88)

Август Стриндберг никогда ничего не придумывал. Сюжеты всех его произведений – это отражение реалий тех дней. Между строк сквозит боль от бессилия, когда исправить ситуацию ему хотелось, но он на неё мог повлиять лишь словом. Самый первый роман Стриндберга «Красная комната» – одна из тех литературных работ, что могла положить начало жанру абсурда. Роман «Жители острова Хемсё» рассказывает о сломе старых традиций в угоду техническому прогрессу и непомерным аппетитам человеческой жадности. В части новелл. собранных из двух сборников под ёмким названием «Браки», Стриндберг с разных сторон подходит к пониманию института семьи. Пьесы «Отец» и «Фрёкен Жюли» раскрывают, резонирующую со старыми порядками, борьбу феминисток за обретение женщинами равных прав с мужчинами.

Что представляет из себя «Красная комната»? По форме и содержанию – это рваное произведение. В нём прослеживается сюжетная линия, но она имеет опосредованное значение для содержания. Самое главное, о чём говорит Стриндберг, о человеческой способности поступаться принципами и жить без забот о завтрашнем дне, подчиняя текущее положение дел своим низменным нуждам. На данном направлении более прославился Франц Кафка, дерзко и довольно правдиво отразивший в «Замке» и «Процессе» никчёмность людей, не способных организовать дело так, чтобы ни у кого не возникало затруднений. Задолго до него Стриндберг в «Красной комнате» отобразил это же, показав деятельность шведских органов власти, вроде бы имеющих место существовать, а на самом деле – это фиктивная организация, якобы работающая, но, на самом деле, создающая видимость деятельности.

Испробовав критику властей, Стриндберг уже не останавливался. Он прошёлся по всему шведскому обществу, где-то прямо, где-то иносказательно, сообщая читателю горькую правду. Например, ныне крупные компании по сути не имеют веса, созданные с помощью махинаций, готовые, при первом известии о грядущем крахе, тут же развалиться, ничего в итоге не потеряв. Страдают от их действий конечные потребители, польстившиеся на выгодные условия. Или другой пример, касающийся создания писателей-звёзд, чьё творчество никого не интересует, кроме людей, способных на них заработать. Литература – тот же бизнес, имеющий чёткую структуру, где важно придать любому тексту то значение, после чего его начнёт хвалить большинство. Не имеет значения содержание произведений – их обычно не читают дальше первой главы. Коли хвалят одни, то похвалят и другие. Нужно всего-то обеспечить благостное расположение основных критиков, чья лесть будет трактоваться в угоду новоявленному гению пера. А ежели где-то разнесут популярное произведение в пух и прах, то кто же станет верить этим «самодурам»?

Цельный и грамотно выстроенный сюжет ждёт читателя в романе «Жители острова Хемсё». Перед его взором предстаёт один из множества шведских островов, жители которого живут по исстари заведённым традициям. Религиозные деятели от них далеко, чиновники ещё дальше. Земледелие в упадке, рыбу тоже ловят древними методами. Всё изменяется, стоит появиться на острове Хемсё новому человеку, перепробовавшему множество профессий, а теперь нанятому для восстановления хозяйства из упадочного состояния. Разумеется, ему придётся бороться с местными нравами, находить методы для воздействия и, в конце концов, праздновать успех.

Стриндберг смотрит не так оптимистично, как хотелось бы думать читателю. Разбавляет повествование юмор, периодически встречающийся на страницах. Уморительно наблюдать за столь отсталым обществом и попытками его исправить. Очень странно, что столь сильное произведение до сих пор не было экранизировано. В нём есть всё для успеха у зрителей, причём над сценарием трудиться не придётся. Поразительно прорисован Стриндбергом финал действия, ставящий окончательную точку, когда всё кажется свершившимся, но оборачивается полной неожиданностью, являющейся разумным выходом из сложившегося положения.

Очень ярко Стриндберг повествует о «Браках». Он сводит разных людей, проживает их жизни и рисует печальные обстоятельства, возникающие до или во время совместной жизни. Есть у него персонажи, не понимающие смысл семейных посиделок и шумных гулянок, покуда не обзаводятся собственным выводком детей, уподобляясь толпе. Есть и такие, кто живёт в любви, покуда их интересы не расходятся из-за бурных перемен в обществе, когда одна из половин брачного союза видит в отношениях черты из литературных произведений, трактуя кем-то описанное, примеряя чужую жизнь на себя, создавая химерные представления о действительности, едва не разрывая дотоле крепкие узы. Есть браки из необходимости, если он статный и игнорируемый красавицами, а она весьма страшна: в их отношениях чередуется привязанность с отторжением, вплоть до окончательного осознания необходимости дальнейшего существования, какими бы противниками по жизни супруги не являлись. Есть браки, пережившие бурное лето и впавшие в осеннюю хандру – теперь надо позаботиться об истлевающей нитке привязанности.

В каждом рассказе читатель видит самого Стриндберга и его метания. Вместо главного действующего лица предстаёт Август, в образе жены – Сири фон Эссен (первая жена писателя). О трудностях их отношений Стриндберг писал часто, впоследствии создав роман «Исповедь безумца», постаравшись рассказать о возникновении между ними привязанности, тяжёлой совместной жизни и о возможном разрыве в дальнейшем, поскольку Августу не хватало моральных сил для продолжения поддерживания отношений с человеком, выводящим его из равновесия и не считающим нужным поощрять в нём творческий задор, скорее вгоняя в тоску, нежели даря возможность ощутить радость. Стриндберг страдал, зато без этого ему просто не было бы о чём писать.

Подтверждением этому служат пьесы «Отец» и «Фрёкен Жюли», в которых Август отразил не только отношения с женой, но и затронул тему феминизма. Ему глубоко противно осознавать, что когда-нибудь женщины смогут управлять мужчинами или просто жить, не отдавая отчёта своим поступкам. Стриндберга это беспокоит в основном из-за Сири фон Эссен, чьё поведение его возмущало. Действующим лицам мужского пола проще было наложить на себя руки, нежели испытывать влияние свободных от обязательств женщин.

Как бы не смотрел на жизнь Август Стриндберг, он делал это честно. Он отлично передал дух своего времени.

04.06.2016 (http://trounin.ru/strindberg79)

Джонатан Литтелл «Благоволительницы» (2006)

Эрих Ремарк был зол на судьбу и зол на Германию, но он держал себя в руках и не впадал в безумие, не имея желания находить слова для оправдания нацистов. Спустя годы всё меняется, даже представления о прошлое – его с удовольствием переписывают, сообразно требованиям времени. Вот уже и нацисты не такие отрицательные фрагменты истории, хотя их и ранее никто не сравнивал с низменными элементами цивилизованного общества, возомнившими себя способными привнести всем для счастья идеи национал-социализма, поправ желаниями остальных наций; воевавшие на стороне Германии чаще всего показывались обыкновенными людьми, вынужденными воевать в силу разных причин, согласно которым они не воевать не могли. Тот же Эрих Ремарк наглядно рассказывал, что именно толкало немцев. И вот, Джонатан Литтелл, спустя шестьдесят лет, пишет книгу, где Вторая Мировая война представлена далеко не тем образом, которым её воспринимали современники, а сугубо по представлению ведения войны в веке XXI: сами военные действия – кратковременные всплески активности, зато грязи и унижений – сверх всякой меры.

Собственно, что ещё отличает современную войну от войн прошлого? Главное, первым приходящее на ум, это широкая сеть дезинформации. Безусловно, мозги населению туманили и раньше, промывая пропагандой в нужной мере. Людьми тогда двигали чувства патриотизма и довлевшие над обществами идеи наступления лучшей жизни. Ныне и мечтать-то не о чем, все с радостью перенимают американский образ жизни, не стесняясь заявлять о склонностях к гомосексуализму и прочим нетрадиционным пристрастиям, потому как, оказывается, все вокруг такие же. Почему бы не применить это и в отношении Второй Мировой войны? Пожалуйста. Джонатан Литтелл наполнил повествование согласно талантливым английским мастерам пера, видевшим ключ к построению отличного сюжета в шокирующих читателя сценах. Только автор «Благоволительниц» не банально лишает действующих лиц жизни, а морально их опускает, находя для этого много места на страницах, в свободные минуты внося в содержание ещё что-нибудь, не менее противное.

Джонатан Литтелл, будучи человеком, опосредованно участвовавшим в вооружённых конфликтах, надо полагать, привык соотносить имеющиеся противоречия у противных сторон с должным на то побуждающим к проявлению атакующих или защитных механизмов. Поэтому читатель, помимо основного действия, наблюдает за логическими умозаключениями автора, выставляющего на обозрение цифры и факты. Так становится известно, сколько война длилась дней, какие потери понесли стороны, а позже и о многом другом, особенно по части евреев, над судьбой которых Литтелл особо озадачился, припоминая из их истории даже такие факты, будто кавказские евреи не знали про написанный вавилонскими евреями Талмуд и поэтому могли рассчитывать на снисхождение нацистов, ведь они – не те евреи. Именно такие тонкости украшают «Благоволительниц», ставя читателя перед осознанием таких фактов, о которых он бы и не стал думать. И про крымских евреев тоже, кстати. Впрочем, Литтелл не стал озадачиваться иудеями вообще, называя их всех евреями, что исторически не совсем верно.

Полезная информация напрочь стирается, стоит автору в очередной раз обратиться к теме гомосексуальности. Оказывается, частенько на павших бойцах обнаруживали женское нижнее белье. Но и это не так важно, как подробное объяснение, отчего древние греки были так сильны, особенно стоя спина к спине в окружении врагов. С выкладками Литтелла не поспоришь. Да о том ли он взялся рассказывать? Трудно припомнить нечто подобное у других писателей. Ремарк, опять же, красочно описывал разлагающиеся трупы, но он нигде не обмолвился о сперме в анусе солдат; описывал на какие нужды шёл прах сожжённых в печах заключённых, но не думал о заводах, сии печи производящих, как не думал и о гомосексуальных наклонностях среди заключённых. Литтелл же говорит прямо, без стеснения. Оно и понятно – ныне можно и даже нужно говорить, ему обязаны поверить. Хоть в чём он обвиняй – поверят обязательно.

Моральное разложение главного героя следует за ним со страницы на страницу. От скромных мыслей действие всё более переходит к его воспоминаниям и делам нынешним. Из работника концентрационных лагерей он быстро переходит в разряд элитных служителей рейха, достойных аудиенции высокопоставленных лиц. Только подумать, он укусил за нос фюрера и ему за это ничего не сделали. Была ли грань между фантазией и реальностью? Если да, то когда главный герой её перешёл? А если её не было, что именно тогда считать из описанного Литтеллом правдой? Терпящая крах Германия действительно теряла остатки самоуважения, поддаваясь разврату и среди детей, не стеснявшихся взрослых, справляя нужду при них?

Всяк видит так, как способен видеть, иначе ему не увидеть.

04.06.2016 (http://trounin.ru/littell06)

Владислав Бахревский «Свадьбы» (1977)

История, рассказанная Владиславом Бахревским, случилась во время царствования Михаила Фёдоровича. Донские казаки, без указания сверху, малым числом одерживали победы над крымскими ханами, бывшими тогда в вассальной зависимости от турецких султанов. Если говорить конкретнее, то описываемые Бахревским события относятся к «Азовскому сидению» (1637—1642), важному эпизоду, о котором мало кто помнит. Храбрость казаков не дала им особых почестей. Азов вернули обратно, побоявшись нового разора в ещё слабом после смуты Русском государстве. Тем ценнее произведение Бахревского, обозревшего ситуацию со всех сторон: в сюжете, кроме царя Михаила Фёдоровича и казаков, задействованы правители Крыма, султан Османской империи Мурад IV, люд низкого происхождения и прочие; что позволяет читателю по достоинству оценить умение писателя отразить в художественной форме беды и чаяния некогда живших людей.

Не ждал никто в Русском государстве, как им удружит казацкая воля, никогда не считавшаяся с чужим мнением, даже царским. Их героические поступки превосходят былинные сказания. Некогда богатыри в одиночку сражались с угрожающими Руси ордами врагов, ежели не пили беспробудно в час лихолетья. Подобным же занимались и казаки, не в одиночку, но числом в пять тысяч человек могли опрокинуть стотысячную регулярную армию. Это кажется сомнительным, но таков закрепившийся в хрониках факт. Казаки всегда пользовались слабостью османов, добиваясь успехов благодаря периодически случавшимся войнам между Турцией и Персией. Не боялись они и ответного гнева, успешно отражая атаки соперника. Азов был полностью разрушен, прежде чем казаки его покинули, так и не покорившись многократно превосходящим силам противника.

Обо всём этом Бахревский пишет подробно, прилагая мысли всех участников случившегося конфликта. Читателю может быть интересно наблюдать за жестокостью крымских ханов, терявших рассудок от желания вернуть часть отобранной у них территории. Процессы разной сложности протекали в их мыслях, направленных на нахождение выхода из сложившегося положения. Аналогичным образом мыслил и Мурад IV, постоянно думавший над необходимостью привлечь к войне с Персией империю Великих Моголов, чтобы скорее развязаться и обратить свой взор на север. Личность Мурада описывается Бахревским довольно живо, вплоть до мельчайших деталей, вроде причины, побудившей султана забыть о религиозных запретах насчёт пристрастия к хмельным напиткам.

Задевает Бахревский и рабскую долю русских пленных, используемых турецкой армией для гребли на кораблях. Один такой эпизод хорошо разбавляет повествование, говоря читателю, как мало он знаком с отечественной историей, никогда не рассматривавшей насколько русские были интегрированы в систему других государств. Бахревский себе такого не позволяет, находя в сюжете место всем, чьё мужество достойно восхваления. Будь персонаж рабом или вольным казаком – особой роли не играет, или лекарем при русском царе – подход Бахревского только усиливает у читателя благоприятное отношение к его творчеству.

А что же свадьбы? Бахревский их ставит во главу всего. Жениться было нужно многим действующим лицам, как Михаилу Фёдоровичу, ставшему хворым от больных ног и продолжающему оставаться холостым, так и Мураду IV, чьи политические аппетиты никто не мог утолить, а наследника родить ему никто и не удосужился, вследствие чего «Азовское сидение» стало отягощено медлительными мысленными процессами в верхах Русского государства, а также неопределённостью в верхах Османской империи, где к власти пришёл дотоле томимый в заточении брат скончавшегося от очередной попойки Мурада. Роль властителей Турции могла достаться крымским ханам, но история пошла другим путём.

Покуда властители занимались улаживанием личной жизни, казаки готовились принять в жёны смерть. Как им удалось одолеть столь малым числом такую вражескую орду? Бахревский не скрывает секретов. В ход была пущена хитрость, подкопы, ночные налёты и постоянный эффект неожиданности. Реальность постепенно начинает туманить голову читателя, видящего в словах писателя эпические мотивы борцов с неотвратимым, готовых в порыве отчаяния оставить по себе добрую память, найдя такие силы, которые не по уму потомков-обывателей.

05.06.2016 (http://trounin.ru/bakhrevsky77)

Трумен Капоте «Голоса травы» (1951)

Сельская пастораль, мнимые действующие лица и сюжет сам по себе без определённой привязки к чему-то конкретному – такой предстаёт повесть Трумена Капоте «Голоса травы». Повествование состоит из бесед, через которые писатель мог подразумевать лично его гложущие проблемы. Жизненная позиция Капоте всегда находилась в движении, давая ему возможность острее чувствовать перемены собственного эмоционального фона. Именно за счёт внутреннего авторского монолога и происходит разворачивание описываемых им событий. Сюжетная линия чётко не прослеживается, она скрыта от читателя переливанием из пустого в порожнее. Чьё-то детство омрачается отнюдь не изготовлением вина из одуванчиков, у Капоте всё несколько сложнее.

Трумен не держит сюжет в рамках планомерно развивающейся истории. То и дело на страницах возникают действующие лица, уходящие воспоминаниями в прошлое, резко из них выныривая, будто это имело весьма важное значение для них лично, а теперь должно иметь такую же важность и для читателя. Забавные сценки переписки старика с девочкой, как попытка реабилитировать свой возраст возвращением в юные годы. Умилительный эпизод ловли сома голыми руками с последующей травмой из-за подобной шалости. Прочие малосодержательные разговоры со всеми и вся.

Капоте не был дебютантом, имея в активе один роман и ворох рассказов. В чём причина столь халатного отношения к писательскому ремеслу? Лучше критически не оценивать «Голоса травы», если нет склонности интересоваться личной жизнью других людей. Капоте именно приоткрывает чьи-то скрытые от взора посторонних мысли. Он мог это сделать по иному, выстроив сюжет, не углубляясь в размышления посредством слов действующих лиц. Движение сюжета вперёд непременно произойдёт, для этого нет необходимости торопиться. Герои обязательно вырастут и обрастут новыми проблемами, о чём тоже можно написать, причём в том же духе.

Чувства детей – довольно шаткая поверхность: на ней нельзя стоять устойчиво. Восприятие обострено до предела, поступки знакомых трактуются с излишним стремлением придать им оттенок светлых или тёмных тонов. Автору приходится переходить из крайности в крайность, выстраивая образ главного действующего лица, пока ещё не имеющего твёрдых убеждений, легко веря одним, чтобы тут же поверить другим. Может и сам Капоте был его подобием? Иначе с чего он решил рассказать читателю историю юноши, потерявшего родителей и переехавшего к родственникам?

Трудно судить, насколько удачно Капоте вжился в образ юноши. Чаще не ему приходится действовать – главные роли переходили к другим действующим лицам. Читатель внимает разным историям, будто мимоходом брошенным воспоминаниям. Чем-то требовалось заполнять пустые пространства на страницах, а если автор не имеет чётких представлений о рассказываемой им истории, то подойдёт любой материал, благо читатель проглотит и обязательно скажет спасибо: всегда были и будут люди, которым приятно быть внутри проблем посторонних им людей, никак не ввязываясь, но получая возможность поразмышлять над чужими промахами и удачами.

Вполне можно предположить, что каждый читатель найдёт своё понимание повести Трумена Капоте. Первый увидит одиночество, второй – страх взросления, третий ничего подобного не увидит, да и «Голоса травы» ему не понравятся совершенно. Всё это укладывается в рамки соотношения сформировавшейся к моменту чтения жизненной позицией со связанными с ней определёнными интересами. Мужская аудитория, большей частью, по достоинству данную работу писателя не оценит, тогда как женская – будет внимать с неослабевающим интересом. Не стоит сетовать на интересы самого Капоте. Спасибо уже за то, что держал их при себе и не говорил открыто о том, о чём спустя пятьдесят лет уже никто не стесняется говорить, сугубо конъюнктуры ради.

05.06.2016 (http://trounin.ru/capote51)