Читать книгу "Архив сочинений 2016. Часть I"

Элис Манро «Беглянка» (2004)

Российскому читателю предлагается сборник из двенадцати коротких историй Элис Манро, озаглавленных «Беглянкой». Оригинальная книга состояла из восьми рассказов, но такое число видимо не смотрелось, поэтому откуда-то взялось ещё четыре. Их объединяет тематика отношений между женщинами и мужчинами, причём упор делается именно на миропонимание слабой половины человечества. Читатель может возмутиться, сказав, что надо перестать наделять женщин не соответствующими истине эпитетами. И ведь читатель прав, но до той поры, покуда не ознакомиться с содержанием сборника.

Семейное счастье кажется недостижимым. И причина этого очевидна – желающие счастья не осознают его значения. Под счастьем понимают некое состояние удовлетворения, которого можно достигнуть, но принять никогда не получится, поскольку счастливый человек всё равно будет чем-то недоволен. Вот так и главные героини историй Манро идут по пути к светлому будущему, обходя стороной прямые и ровные дороги, предпочитая им бег по извилистой тропе через кусты шиповника. Результат подобных метаний очевиден – порванная одежда, изорванная душа и долго незаживающие кровавые раны.

Действующим лицам не хватает решительности. Они изведут себя и всех окружающих, включая самых близких людей. Им нужно было один раз проснуться с твёрдым намерением осуществить задуманное, вместо чего они мечутся из угла в угол, задумав поступить определённым образом, чтобы спустя время так и остаться в прежнем состоянии. Также действующие лица пугливы – они держат дистанцию от всего подряд, не позволяя к себе приближаться. Они подобны губке, что впитывает в себя эмоции собеседников, не желая делиться своими. И когда наступает пора дать ответ, тогда прежних собеседников рядом уже нет, а изливать эмоции обратно приходится другим людям.

Рассказывая эпизод из чьей-то жизнь, Манро имеет талант забывать начало. Читатель знакомился с яркой проблемой, присущей обществу, и вот он уже ни с чем не знакомится, наблюдая за повествованием, будто автор далее решил посудачить о делах житейских, о чём обычно никто не может вспомнить к вечеру, включая рассказчика. Хотелось увидеть наглядный пример разрешения конфликта супругов от пресыщения друг другом, осознать истинную вину при отказе удовлетворить желание общения со сторонним человеком, да разрешить ряд религиозных проблем и разобраться с положением приёмных детей… Хотелось бы! Вместо всего этого Манро каждый раз переключается на что-то другое.

Безусловно, в жизни происходят разные происшествия. Каждый считает свой случай уникальным и достойным всеобщего внимания. Наверное также считает и Элис Манро, давая читателю право внимать какой-либо истории, будто имеющей настолько важное значение, чтобы рассказать её всему миру. Заметки такого рода обязательно будут пользоваться спросом, когда некто всерьёз заинтересуется бытом людей в Канаде. Конечно, хорошо, если будет иметься хотя бы подобный источник. В случае Манро её произведения не останутся без внимания. По крайне мере – не останутся без внимания в ближайшие десять-двадцать лет, а после всё может произойти, в том числе и забвение. Лишь звание нобелевского лауреата будет служить стимулом для знакомства с творчеством Манро.

Разбираясь с наполнением сборника, его содержание можно передать в занимательном виде:

Беглянка. Скоро: Уловки – Мухи на подоконнике; Прегрешения – Девушка в блузке-гардемарин; Страсть – Квадрат, круг, звезда; Случай – Дырка в голове; Молчание – Не мучайте Данте.

Одна из множества работ Элис Манро. Не лучшая и, наверное, не худшая. Знакомиться с творчеством автора следует – где ещё удастся прочитать о незамысловатом существовании человека без определённых целей в жизни, да с хрупким и до невозможности эластичным внутренним миром, грозящим лопнуть и не лопающимся.

26.04.2016 (http://trounin.ru/munro04)

Колин Маккалоу «Прикосновение» (2003)

Читатель может не знать, но когда-то в Австралии случилась самая настоящая золотая лихорадка. На континент со всего света хлынули орды лихих предприимчивых людей. Среди них оказался и один из главных героев «Прикосновения» Колин Маккалоу, на примере чьей жизнь писательница смогла восстановить хорошо забытые истины и ещё раз, в своей излюбленной манере, снабдить текст энциклопедическими выкладками. Простого сюжета ждать не приходится: снова сталкиваются интересы действующих лиц – их сжирает череда несчастий; мораль подводится под понимание необходимости терпеть сиюминутное, ибо страсти в обществе вспыхивают постоянно, не меняясь из поколения в поколение, покуда всякий мнит свои проблемы важнее горестей других.

Начинается путешествие читателя и действующих лиц в Шотландии, откуда отбывает богобоязненная девушка, отданная в жёны австралийцу, выписавшему себе невесту, которую он никогда не видел. Сюжет кажется дерзким, однако желание молодого человека быстро становится понятным – в Австралии нет смиренных женщин, готовых терпеть вольности мужа и жить взаперти, ради выполнения цели рожать и рожать. Прожив пять недель в каюте, будущая жена оказывается в Сиднее. Только Австралия встретила нового жителя не свежим морским воздухом и головокружительными видами, а вонью сливаемых в залив продуктов жизнедеятельности города. Впрочем, удаление от Сиднея не приносит облегчения – запах преследует девушку всюду. Не спасает положение лифт (новомодное изобретение), ни рассказы будущего мужа о новшествах в рудном деле. Можно сказать, читатель должен понимать, что далее текст произведения будет насыщен подробностями, раскрывающими перед ним реалии тех дней.

Сюжет «Прикосновения» развивается постепенно, знакомя читателя с главными героями. Маккалоу умело строит повествование, придерживая факты из жизни действующих лиц, стараясь постоянно удивлять читателя. С первого взгляда простая для Австралии ситуация обрастает подробностями, следуя которым читатель понимает истинную причину оказавшихся в центре внимания героев. Если с девушкой всё понятно изначально, то выписавший её австралиец – кладезь секретов, о части которых он сам ничего не знает. Завязывается любовный треугольник, рождаются дети… И вот с этого момента «Прикосновение» теряет притягательный шарм.

Маккалоу любит рассказывать читателю об особенностях полового развития девочек, сообщая в подробностях мало-мальски важные и совсем уж неважные детали. Кроме того, когда тайн не осталось, а сюжет надо двигать вперёд – Колин исходит из банальной писательской привычки строить повествование на росте напряжения. Читатель это понимает уже после того, как главная героиня в момент первой беременности сталкивается с угрожающей её жизни ситуацией. После случается ряд новых событий, провоцирующих читателя сперва на сочувствие, а позже и на отрешённость, поскольку горестные события случаются с таким упорством и накалом, что редко бывает на самом деле.

Нанизывание проблем создаёт для автора ряд неудобств в виду необходимости с ними разбираться. Маккалоу поступает прямолинейно: обозначив суть напасти, она не развивает события дальше, пока во всех красках не опишет поиски источника неприятностей, способы его искоренения и печальные для кого-то из действующих лиц последствия. Сцена за сценой продвигается повествование, покуда читатель не начинает понимать, что пока не будет поставлена точка в предыдущей – он никогда не узнает о содержании следующих страниц. И в таком духе до конца произведения, когда часть действующих лиц состарится и умрёт, а другая продолжит борьбу с жадным до людского несчастья писателем.

Хм, да, читатель обязан знать про повадки юных австралийцев – в уборной они специально ходят мимо, а девочкам показывают гениталии. Будем надеяться, теперь страну населяют не потомки преступников и золотоискателей, а поистине цивилизованные люди, с которыми можно вести дружеский диалог.

27.04.2016 (http://trounin.ru/mccullough03)

Овидий «Элегии и малые поэмы» (I век до н.э – I век н.э.)

Поэзия Овидия сложна для чтения в силу непривычного современному человеку изложения. Безусловно, можно подобрать ритм, чтобы чередующиеся гекзаметры и пентаметры сложились в приятное уху сочетание, но для этого надо иметь огромное желание, усидчивость и ясную голову, поскольку в ином случае начинают слипаться глаза. Возможно, проблема кроется в переводе. Однако, примерное знакомство с творчеством Овидия в оригинале говорит за то, что это не так. И всё-таки! Смысловое наполнение читатель усваивает легко. Овидий не юлит и его единственный приём, украшающий строки, заключается в упоминании греческой и римской мифологии, а также в обращении непосредственно к императору и прочим власть имущим людям. Овидий говорит о простом, настолько ясном, будто и не требовалось об этом писать. Но если душа требует творить – человека может остановить только отсутствие пишущего инструментария и писчего материала.

Овидий прожил такую жизнь, о которой можно рассказывать другим. Именно об этом он писал, наполняя строчки думами о прошлом, настоящем и будущем. В своих размышлениях Овидий прямо и без лишней поэтики доводит до сведения читателя личное понимание происходящих вокруг событий. Особое место среди его поэзии занимают Любовные и Скорбные элегии, раскрывающие перед читателем его душу. Овидий ведёт монолог на разные темы, преимущественно опираясь на мифологические мотивы. По смысловому содержанию читатель должен отнести слова Овидия к афоризмам, настолько они иной раз красиво смотрятся и могут быть применены для разных нужд.

Далеко не так важно, о чём именно пишет Овидий. Миропонимание жителя Древнего Рима не уж сильно отличалось от взглядов на жизнь европейца XXI века. Может быть Овидий специально не переходил на крайности, говоря о свойственных людям чертах, вроде отношения супругов друг к другу или отчего у женщины может болеть голова при нежелании вступать в близость с мужчиной. Спустя две тысячи лет общество придерживается тех же моральных ценностей и испытывает аналогичный дискомфорт, когда дело касается соотношения Я с мнение окружающих.

Когда Овидий чем-то не угодил Августу, его сослали на край римских владений, где поэт написал значительную часть дошедших до нас произведений. Радужных и нравоучительных тем читатель больше не найдёт. Отныне Овидий лишь сетует на судьбу, старается переосмыслить себя и выпрашивает прощение, дабы суметь вернуться обратно. Так уж было суждено, чтобы Овидий умер в ссылке. Читатель может в подробностях узнать, как поэт плыл на корабле к тем местам, что с ним случилось, какие чувства боролись в изгнанном из общества человеке. Об этом повествуют Скорбные элегии. Овидию было о чём задуматься.

Любопытному читателю может быть интересно прочитать переписку мифологических героев в «Героидах» или ознакомиться с календарём событий от Овидия – «Фасты», либо прочитать послания поэта славным римлянам, написанные в порывах откровения – «Письма с Понта». И всё-таки Овидий лучше всего писал о любви, а также о том, как с любовью бороться. Его, будем говорить без стеснения, трактаты «Наука любви» и «Лекарство от любви» наглядно показывают человеку незамысловатое и болезненное чувство привязанности к объекту желания, такое понятное, но вместе с тем и невероятно трудное для осознания.

Как бы прозаики не пытались передать дух своего или чужого времени – они никогда не смогут сравниться с поэтами, чьё пылающее сердце сплетает в строчки чувства и мысли от глубоко запавших в душу впечатлений. В случае Овидия дать подобную характеристику затруднительно. Вроде он поэт, но поэзия не чувствуется. А может нужно иметь склонность к пониманию прошлого, не опираясь на день сегодняшний, да знакомиться с поэзией Овидия под аккомпанемент флейты.

27.04.2016 (http://trounin.ru/ovidius1)

Анджей Эйлурус «Чумной доктор» (2016)

Невежественная мрачная Европа времён Тёмных веков претерпевала разные напасти, одной из которых была чума, словно проклятие грызшее немытое и погрязшее в нечистотах население. В такой атмосфере может разыграться сюжет любой сложности, в том числе и с участием различной фэнтезийной нечисти вроде вампиров и гоблинов. Как знать, вдруг разносчиками чумы были промежуточные состояния кровососущих сущностей и клыкастые последователи зова Военного Искусства, никогда не знавшие дизентерии? Это останется предположением, ведь Анджей Эйлурус, написав «Чумного доктора», дал жизнь ещё одному искателю приключений, умеющему не только крыс истреблять и руки мыть, но также поражать читателя умением спасаться из безвыходных положений. Чума – лишь фон.

Читатель понимает, писавший «Чумного доктора» автор воспринимает прошлое через осознание себя настоящего. Предлагаемый им герой знает о чуме абсолютно всё, включая необходимые мероприятия, требующиеся для искоренения данного заболевания. Может показаться странным, но главный герой действительно пропагандирует необходимость мыть руки, о чём европейцы начнут задумываться лишь в начале XX века, то есть практически спустя тысячу лет. Понятно, не стоит столь категорично смотреть на сюжет, разворачивающийся в рамках придуманного писателем мира. Однако, складывается впечатление, будто перед читателем человек из нашего времени, неведомым образом отброшенный назад.

Содержание авторской авантюры становится понятным не сразу. Пришедший в заражённый город, незнакомец быстро завоёвывает авторитет, убеждая местных жителей выполнять определённые мероприятия. Эйлурус погружается в подробное описание процесса, попутно вмешивая в повествование интриги, направленные против главного героя. И читатель уже полностью уверен, что ничего более происходить не будет, поскольку соотносит своё понимание книги с её названием. Ведь чем может заниматься чумной доктор, кроме заботы о больных? Впрочем, гуманность главного героя аналогично не вписывается в рамки понимания Европы времён Тёмных веков – тогда никто не думал о сохранении чужой жизни.

Такова завязка. Дальнейшее повествование – типичное фэнтезийное шатание по разным местам с какой-то определённой целью, имеющей значение только для действующих лиц. К чести Эйлуруса стоит сказать, что строить сюжет у него действительно получается. Когда главный герой ввязывается в очередную неприятность, её преодоление вызывает улыбку – настолько нестандартное решение предлагает Анджей читателю. Хотя, слишком часто автор потворствует главному герою, позволяя ему многое, тогда как по жёстким правилах таких миров, дерзким сперва отсекают язык, а уже потом им дают право высказаться.

Впрочем, особой жестокости в сюжете нет. Хоть мир и мрачный, добавить милых созданий стоило бы. Все встречаемые на пути главного героя персонажи, разумеется, от чего-то страдают и, разумеется, чумной доктор не пройдёт мимо их горя, попутно найдя, разумеется, выгоду для себя, и, неожиданно, найдя выгоду для проказничающих элементов, осерчавших от несправедливости касательно их, что вполне в духе понимания происходящего на уровне круговорота добра в природе. Кажется, крысы тоже не со зла людей заражали – отчего-то главный герой не сумел с ними обсудить их немытые лапки, предпочтя решить проблему радикально. К разумным же персонажам он всегда подходит с понимаем, предварительно разобравшись с причинами такого отвратительного для цивилизованных созданий поведения.

Обычно подобные произведения пишутся циклами, поэтому от Анджея Эйлуруса стоит ждать продолжение приключений чумного доктора. Будет ли он и дальше действовать под маской умелого гигиениста или озаботиться накоплением богатств на спокойную старость в собственном замке – это значения не имеет. Главный герой только в начале своих приключений, неизвестно на какие высоты его вынесет писательская фантазия. А ведь может вынести…

28.04.2016 (http://trounin.ru/ailurus16)

Отрицательная субстанция | 3:40

Девушка больше активности проявлять не стала, снова впав в некое состояние схожее с оцепенением. Инфекционист ещё раз попрощался и вышел из салона автомобиля. Мы едем в токсикологию, там обязаны принять нашего пациента, дома её всё равно не ждут. Я остался сидеть там же, где сидел до этого, стараясь не терять связь с реальностью, продолжая бороться со сном.

Довольно скоро меня разбудил водитель, сделав рацию громче. Весьма примечательное происшествие стряслось на этой смене – одному из докторов нашей подстанции стало плохо прямо в машине во время осмотра пациента. Его заикающийся водитель срочно попросил прислать к нему специализированную бригаду, поскольку доктор, похоже, теряет сознание. Надо будет позже узнать на подстанции все обстоятельства данного дела. Ведь именно этот доктор во время моего ужина рассказывал те самые любопытные случаи из сегодняшней практики, и он же был улыбчив до ушей, и ему же было свойственно постоянное хорошее настроение. Что с ним могло случиться? Остаётся только гадать.

Больше эфир рации никто не тревожил, будто город заснул. На помощь могла выехать бригада, которая работает на другой волне, поэтому мы с водителем остались без новых подробностей. Я снова погрузился в сон, потом моментально проснулся, бросив взгляд на девушку, чьё аморфное пребывание в автомобиле было практически незаметным.

Печка работает из рук вон плохо. Носом я уткнулся в застёгнутый воротник куртки, согревая его своим дыханием. Руки прижал к подмышкам, втянув кисти в рукава. Пальцами на ногах изредка шевелил, стараясь уловить хоть какую-то их чувствительность. Ничего приятного в этом нет, тут самому бы здоровым быть, что же говорить о других людях, которым часто бывает плохо.

Токсикологическое отделение располагается в старом-старом здании, которое больше напоминает вампирскую обитель с готическими элементами в архитектуре. Такое здание проще снести, нежели пытаться ремонтировать. Только сносить жаль – культурная ценность в его облике всё равно сохраняется. Ещё эта больница отличается самым крутым подъездом к дверям приёмного покоя, причём крутость составляет порядка сорока пяти градусов, так что с наскока не залететь, ведь заезжать нужно после поворота в узком пространстве. Не каждому автомобилю скорой помощи это удаётся, но наш и тут может себя хорошо проявить, прокрутив колёсами по льду, найдя нужную точку для опоры, толчком рванув вверх, аккуратно подвозя к самому входу.

Внутри, вполне ожидаемо, стоит запах перегара, а вдоль коридорных стен всё так же отдыхают люди, нагруженные изрядной долей алкоголя. Рядом с ними на скамейке кумарит охранник, опьяневший из-за исходящих от окружения паров. В этом помещении нет нужды устанавливать отопление, тут и так будет тепло, если не трогать живые батареи, способные отдавать его даром лучше любого старого доброго чугуна. С батареями же получается слишком жарко, но сон от этого будет ещё крепче. И сон охранника тоже. Он, похоже, не охраняет, а спит в сидячем положении, поскольку не обратил на вошедших ни малейшего внимания.

Девушка идёт за мной следом, никак не реагируя на окружающую обстановку. Дверь в приёмный покой открыта, там сидят две женщины в белых халатах, одна из которых встречает нас весьма громким голосом, в котором тёплых ноток уловить не получилось, скорее, стало сразу ясно, что нам тут не рады.

К женщине справа больше всего подошло бы определение халда. Таких наглых и оскорбляющих вопросов ещё стоит поискать. Ладно бы она всё это говорила мне, но она больше обращалась к моей пациентке, угрюмо присевшей на край кушетки. Начав с собирания всяких глупостей о внешнем виде и заканчивая сомнениями насчёт моей собственной адекватности, коли вожу к ним наркоманов, когда им работы и так хватает, достаточно взглянуть на заполненный коридор.

Не сразу она позвонила в отделение, откуда позвала доктора. В отдалении послышался лязг механизмов, приводящих лифт в движение. Я продолжал сносить поношения женщины, пока в приёмный покой не зашёл доктор. Халда и при его появлении не сбавила темп потока уничижающих выражений. Доктор на неё даже смотреть не стал, наверное, привык к невозможности приструнить подобное проявление агрессии. Он сразу приступил к осмотру пациента, внимательно вчитываясь в мой сопроводительный лист.

Каким-то образом он исключил отравление наркотическими препаратами, ещё при мне отказав девушке в госпитализации. Оставлять ее у себя более пяти минут он не собирался, никаких анализов делать тоже. В карточке у меня он всё равно расписался. Надеясь на его благоразумие, я пошёл к автомобилю. Практически сразу за мной следом вышла и девушка. Тот доктор ей не поверил, хотя пыталась ли она сама что-то толком ему рассказать? Может, и рассказала, из-за этого и была сразу отправлена из приёмного покоя в сторону дверей.

Девушка стала более разговорчивой. Про инфекцию ей доктор не поверил. Наоборот, указал на отсутствие каких-либо отметок об осмотре инфекционистом в моём сопроводительном листе. Он ей предложил вернуть меня обратно да переправить в инфекционное отделение, чтобы у него не было никаких сомнений. Кто во всей этой ситуации оказался виноватым? Скорее всего, я. Не позвонил старшему врачу тогда, не сделал этого и сейчас. Впрочем, я понимаю, что девушку всё равно нигде не примут, и куда её сейчас девать, не имею никакого представления.

Проехать мимо дома родителей? Девушка отказалась. У неё есть хороший знакомый, что живёт недалеко от больницы, который ей точно не откажет в ночлеге. Я всё-таки не зверь, чтобы оставить человека на морозе без всяких перспектив, поэтому согласился довезти.

Снова я переместился в салон. Теперь уже не из-за боязни неадекватных реакций, а сугубо из прозаических соображений – как бы у меня из салона ничего с собой в качестве полезной для перепродажи вещи не прихватили. Может, и нет у неё никакого друга. Всего лишь лапшу на уши вешает. Я решил в очередной раз помочь нуждающемуся человеку. Совсем неважно, что она будет делать дальше, главное – достойно проводить за двери, да со спокойной душой.

Её друг живёт практически по пути на подстанцию. Буду надеяться, вызов нам за это время не дадут. Отзвонившись диспетчеру, мы тронулись в обратный путь. Я уже не засыпал – всё как-то улетучилось. Всё-таки я на ногах двадцать четыре часа, значит, пора заново вставать – организм всегда подстраивается под режим. Хорошо ты себя чувствуешь или плохо – всё регулируется за тебя. Вне сна осталось следить за девушкой. Она уже не была тем аморфным созданием, теперь её взгляд ожил, а тело изредка вздрагивало от пробирающего холода. Значит, в жизни у неё появилась новая цель.

В голову лезут мысли о бесперспективности жизни вообще и о тщетности бытия: от праха до праха, оставляя после себя свободное место. Каждый может жизнь прожить на своё усмотрение. Я стараюсь приносить пользу людям, девушка передо мной не задумывается о следующем дне – разный подход, а итог всё равно один. Будет это раньше, будет это позже – не такая уж и великая разница. Человек может лишь оставить после себя воспоминания, но и они не будут жить вечно, сгинув в бездне миллиарда новых лиц. Всё – суета, всё – тлен, всё – краткий миг на отрезке мироздания. Остаются при тебе только моральные установки и этические принципы, навязанные обществом. Трудно истребить внутри себя чувство фатализма, но это лучшее средство от любых проявлений депрессии. Завтра не наступит никогда – такой девиз для каждого отдельного человека; верить в счастливое будущее – для общества в целом.

Совсем ребёнок – крохотное создание, запутавшееся в своих мыслях. О себе ли я думаю или думаю о других? Погружаясь в ночные размышления, стараешься в уставшем от работы мозге найти немного мудрости для поддержки себя лично, а не кого-то рядом. Отчего я пытаюсь оправдываться, когда передо мной сидит яркий пример эпикурейца, поставившего себя выше общественной морали, наплевав на жизнь вообще, подпав под власть химической формулы. Его образ не является целью подражания – он при любом раскладе будет отрицательным примером для отражения событий текущего момента.

Человек всегда берёт на себя слишком большую ответственность, стараясь обвинить себя во всех грехах, тогда как он всего лишь животное, пользующееся единственным средством защиты, которое дала ему природа, а именно сообразительностью. Борьба за существование идёт по всем фронтам и будет идти бесконечно долго. Нельзя помирить всех людей, когда даже звери в дикой природе в смертельных схватках отстаивают границы своих владений. Обществу такое поведение не требуется, оно всё больше старается сделать каждого человека мирным созданием – покуда разработанные законы становятся стоп-сигналами для выбросов агрессии, мы всё более будем походить на безропотных овец, мирно жующих траву, пока их охраняет пастух с собакой от голодных хищников. Во многом сейчас такое уже наблюдается. Достаточно немного открыть сознание, отключив средства массовой информации, засоряющих мозг ростками внутренней агрессии. Перелом наступит тогда, когда вся информация будет вычищена от черноты и станет подобна радужным облакам – тогда действительно зазвонит колокол, а мост для отступления будет варварски разрушен.

Сидящая передо мной девушка когда-то была членом общества, выполняя все возложенные на неё функции: посещала школу, возможно, работала, а позже сорвалась. Для неё мост разрушен, и она по другую его сторону, доступ к которой когда-нибудь будет закрыт для всех. Но если задуматься, то лучше быть с одной из сторон уже сейчас, а не находиться на самом мосту, как поступает большинство, медленно продвигаясь по прямым рельсам, изредка откатываясь назад. Бесконечно длинный мост несёт в себе угрозу в любой отрезок времени. Утрировано: с одной стороны чёрт, с другой – ангел. Антиутопия и утопия… Только вечная жизнь сможет дать ответы на все мои вопросы. Но зачем жить вечно? Чтобы во время одного из космических перелётов, сбегая с планеты, рассыпаться в пыль. Опять прах.

Все мои мысли привели только к одному для меня очевидному выводу – прожигатель жизни не поймёт фаталиста, хоть их взгляд на мир практически идентичен. Только один берёт всё, что ему доступно, а другой – всё отвергает. Получается бег в разные стороны иллюзорного моста, который отчего-то плотно засел в моей голове, создавая в воображении паровоз. Было бы теплее, да не шёл бы пар у меня изо рта, и не было бы сейчас ни паровоза, ни моста, ни всего этого вообще.

Девушка встрепенулась, говоря о повороте на следующем перекрёстке. Я сразу вступил в роль посредника, передавая всю нужную для движения информацию водителю. Ехать тут недалеко – так продолжала убеждать меня девушка. И действительно, через три минуты на её лице заиграла улыбка, и она в первый раз посмотрела мне в глаза, отчего я даже ямочки на её щеках увидел. Такой радужный, приятный, жизнерадостный человек сейчас был напротив меня. Мне даже стало тепло внутри, видя такое проявление простого человеческого счастья в том человеке, о котором я совсем недавно не мог предположить ничего хорошего. Забитое дома создание теперь преобразилось в пышущую цветом розу, спрятавшую острые шипы за прозрачной нежностью лепестков.

Детское наивное лицо быстро потеряло радостное выражение, когда дом оказался не тем, который ей нужен. Но оптимизм в ней не пропадал, она жадно выхватывала глазами каждое последующее здание, стараясь соскрести лёд со стекла ногтями, грея ладони и прикладывая их на затягивающие морозом места. Ещё пять минут мы продолжали неторопливое движение, теряя всякую надежду, а девушка всё чаще озиралась по сторонам, пытаясь хоть где-нибудь увидеть нужный ей дом. Наконец-то она попросила остановиться, затем поблагодарила и, уверив нас в том, что нашла нужный дом, вышла, аккуратно закрыв дверь. Мы немного постояли, наблюдая, как она перебирается по сугробам, прокладывая путь к одной из высоток, где, видимо, и ждёт её тот самый лучший в мире друг. Я вышел из салона и сел в кабину. Теперь можно ехать на подстанцию.

Знаю, что нельзя никогда делать добро – оно всегда обернётся злом. Каждая смена служит тому подтверждением, но как перебороть себя, если изначально являешься таким человеком, что не может никогда поступить плохо, даже из чувства мести и при любых обстоятельствах, портящих настроение. Могу лишь хлопнуть дверью, ударить стол кулаком, слегка повысить голос – вот и все мои способы выброса эмоций. Могу ронять слёзы… но от этого хуже будет только мне. Как бы вся эта история боком не вышла. Надеюсь, не обвинят меня ни в чём. Знаю – когда придёт пора, то спросят за всё, забыв о хорошем. Говорят, после смерти человека ждёт суд, где взвесят все хорошие и плохие дела, чтобы определиться с раем или адом. Не стоит верить таким словам – для весов будет заготовлен только негатив, ведь о добре быстро забывают.

Диспетчер по-прежнему сохраняет молчание – может, всё-таки доедем до подстанции, где ляжем на кушетку, вытянем ноги, укроемся с головой да забудемся до утра. Осталось совсем немного времени до конца смены, и это время хочется провести в абсолютном спокойствии без происшествий. Хватит терзать душу, она и так продолжает метаться. Все пациенты этой смены забыты, осталась в памяти лишь радостная девушка-наркоманка, ушедшая по сугробам в сторону чернеющих дворов. Да и она в памяти не задержится, когда настанет пора идти домой.

…из провала меня вытряхнул водитель, хлопая рукой по плечу. Диспетчер не дал осуществиться мечте.

28.04.2016 (http://trounin.ru/os28)