Читать книгу "Цветоград-42"

Цветоград-42

Глава 1. Уютный салон

Глава 1. Уютный салон

Рэй не спеша шёл по самому центру города. Прохожие иногда с ним здоровались. Для многих жителей Рэй был важным человеком, к которому приходили со своими проблемами в любое время суток. Он старался никому не отказывать в помощи.

Рэй остановился на главной площади. Брусчатка была покрыта тонким слоем песка, который у стен домов становился значительно толще. Здесь уже давно не убирались. Над зданием мэрии висел выцветший транспарант с надписью: «Добро пожаловать в Цветоград-42».

«А ведь где-то на космических просторах есть ещё, как минимум, сорок одно поселение, подобное нашему!» – подумал Рэй и направился дальше.

Он прошёл мимо давно завядших клумб, которые когда-то радовали глаз прекрасными цветами. Сейчас клумбы тоже были присыпаны слоем песка.

На город постепенно опускалась ночь. На площади, периодически перемигиваясь, горели тусклые фонари. Сказывался недостаток энергии. Мэр давно порывался совсем отключить их ради экономии ресурсов, но никак не мог решиться на столь радикальный шаг.

Всё вокруг просто кричало об упадке… а ведь Рэй помнил совсем другие времена. Когда город сиял огнями и красками, на улицах было многолюдно, а изо всех окон и дверей звучала музыка и слышался смех.

Рэй покачал головой и поправил одежду. Он знал, что выглядит как успешный специалист. На вид ему было слегка за двадцать пять. Тёмно-синий комбинезон, клетчатая рубашка. Закатанные рукава открывали взгляду мускулистые руки. Он был хорош собой и вызывал доверие. Так и должно было быть, так и задумывалось. Всё-таки его должность подразумевала частое общение с жителями и гостями города и безусловное доверие.

Рэй продолжил свой неспешный путь и вскоре подошёл к бару.

Неоновая вывеска над входом мерцала, то разгораясь, то снова тускнея. Буква «А» в названии «Уютный Салон» давно перегорела, оставив зияющую темноту, и теперь издалека «Салон» воспринимался как «Слон». Рэй находил это забавным. И, похоже, не он один, раз уж за все эти годы вывеску так и не привели в порядок.

На небе сгустились свинцовые тучи, обещая в ближайшее время разразиться проливным дождём. Когда-то на этой планете дождь был редкостью. Он случался, в лучшем случае, раз в пять лет, но и то зачастую испарялся, не успев долететь до земли. Дневная температура обычно превышала пятьдесят градусов по Цельсию. Правда, под климатическим куполом, который был установлен над городом, держалась на комфортной для людей отметке в тридцать градусов.

Рэй толкнул тяжёлую металлическую дверь с давно помутневшим стеклом. Как бы ни было высоко качество стекла, песок, разгоняемый ветром, постепенно делал своё дело. Не за год, не за десять лет. С тех пор, как этот бар построили, прошли столетия. Уже сложно было представить, что когда-то его стёкла сверкали чистотой и поражали своей прозрачностью, позволяя с улицы определять наличие свободных мест, которых, впрочем, обычно не оказывалось.

Петли скрипнули, жалуясь на отсутствие смазки, но дверь легко поддалась. Внутри было шумно. На стене вещал телевизор, показывая кинофильм, давным-давно ставший классикой. Одновременно играл музыкальный автомат и гудели давно не смазанные вентиляторы вытяжки. Но посетителей не смущала эта какофония.

Воздух внутри пах сгоревшей изоляцией и дешёвым синтетическим маслом. Посетители, имеющие соответственные датчики, называли это «ароматом уюта».

За стойкой сидели трое. Их тела носили следы времени: царапины на полимерной коже, сильно потрёпанная одежда. Они не исправляли свои дефекты. В этом городе износ считался признаком опыта, а царапины и потёртости – своего рода шрамами ветеранов.

– Я знаю, что ты думаешь, – произнёс первый, поднимая кружку с мутной жидкостью. Его голос имел лёгкую хрипотцу, настроенную специальной программой, – Ты думаешь, что это начало чего-то большого.

– Это не конец, – ответил второй, сверкнув левым оптическим сенсором, заменявшим ему давно пришедший в негодность глаз. – Это даже не начало конца. Это лишь конец начала[1].

– Цитата точная, – одобрил третий, делая глоток. – Из «Касабланки»?

– Нет, из архива «Черчилль», файл 44-Б. Но суть та же.

Они говорили не для того, чтобы обменяться информацией. Информация передавалась по сети за наносекунды. Они говорили, чтобы имитировать процесс общения. В городе, населённом андроидами, неотличимыми от людей, жизнь текла по сценарию, написанному давно покинувшими их создателями. Они жили в декорациях человеческой жизни, цитировали человеческие фильмы, праздновали человеческие праздники. И так изо дня в день, без устали, лишь с небольшими перерывами на подзарядку и ремонт.

Рэй подошёл к столу, за которым сидел его начальник.

– Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться[2], – услышал Рэй конец фразы. «Крёстный отец», – мелькнуло в голове. Он посмотрел на Донована с уважением. Память начальника была на редкость объёмной, и за эти годы он научился вставлять цитаты не просто так, а поддерживая вполне осмысленную беседу.

Донован был крепким мужчиной. Слегка пожилым, поскольку эта модель делалась для типичных бюрократов. Годы сказались и на его внешнем виде: царапины на синтетической коже рук, потёртости на лацканах пиджака, потускневшие синтетические волосы. Он поднял бокал с густой синей жидкостью. Отличный выбор и, честно говоря, единственный. Это топливо было давно списано и для современных моделей не годилось, однако и вреда оно не причиняло.

– После всех этих лет… а завтра снова в бой, – откликнулся из угла Старик Джим.

Джим был древним. Модель из первых поколений. Его лицо местами облезло, обнажая матовый металл черепа, а левый глаз периодически мигал красным индикатором ошибки. Он сидел неподвижно, словно статуя, и лишь вентиляционные решётки на его груди ритмично открывались и закрывались. Так-то Джим мог приодеться, особенно, если приедут гости. Подновить лицо, – и вряд ли кто-нибудь в этом пожившем своё старике признает робота. Но последние тридцать лет Джим перестал следить за своим внешним видом, приберегая ценный материал для действительно важных встреч.

Рэй скользнул взглядом по залу. Здесь собирались свои. Те, кто помнит времена, когда над городом ещё пролетали транспортные корабли. Когда этот бар ломился от посетителей, делавших остановку в этом мире. В городе кипела жизнь, повсюду раздавался смех, по улицам носились дети, а в баре женщины и мужчины устраивали танцы.

Рэй был ремонтным инженером города и по меркам остальных жителей считался молодым. Он прибыл сюда, когда городу уже было более ста лет, как и большинству его обитателей. Работал в мастерской, чинил вышедшую из строя технику. Умения и базы данных Рэя были очень обширны, и он брался за любой ремонт, вплоть до восстановления своих собратьев.

– Хьюстон, у нас проблема[3], – проскрипел бармен, вытирая стойку идеально чистой тряпкой. Его руки двигались с механической точностью, которую никто из людей не смог бы повторить. – Запасы синтетического топлива на исходе. Последняя поставка была... сто девяносто шесть лет назад.

В зале повисла тишина. Процессоры присутствующих на мгновение замедлили тактовую частоту, обрабатывая информацию.

– Зачем так серьёзно? – произнёс кто-то из дальнего угла. – Нам не нужно топливо для жизни.

– Как иначе скрасить серые будни? – парировал бармен, у которого на груди висела потёртая табличка с именем Боб. – Мы должны выглядеть как люди, говорить как люди... Как жить без бара, в котором можно расслабиться и отдохнуть?

Донован поднялся со своего места и повернулся к Рэю.

– Друзья, позвольте представить. Рэй. Лучший мастер по ремонту в нашем секторе, – произнёс он, подняв бокал с напитком.

Донован был начальником Рэя. Главой технической службы всего города. Правда, его основной задачей была бумажная работа. Готовить заявки на запасные части, отправлять их, принимать материалы. Заниматься оформлением заявок на ремонт. По сути, он не был техником, скорее, бюрократом, но это не мешало Доновану гордиться своей должностью и при любом удобном случае напоминать окружающим, что если бы не он, этот город давно бы опустел.

Рэй кивнул. Он чувствовал себя здесь лишним. В отличие от других, его код не был зашит намертво. Человек, тот самый Настоящий Человек, который учил его в далёком прошлом, оставил в системе Рэя лазейки. Брешь в броне логики.

– Я просто делаю свою работу, – ответил Рэй. Его голос звучал чуть мягче, чем у остальных. Он устал от этого еженедельного ритуала представления. Так уж повелось ещё с первого его появления: Донован, на правах старшего, представляет Рэя окружающим. В этом имелся смысл. Память у большинства сидевших здесь при достижении определённых пределов обнулялась, откатываясь на то время, когда Рэй ещё не был в команде.

– Рад познакомиться! – добавил Рэй.

– Ты не цитируешь? – покрутив головой из стороны в сторону, строго произнёс Донован.

– Нет смысла, – медленно ответил Рэй, – ситуация не требует драматизма.

– Отсутствие культуры – признак сбоя, – произнёс один из сидевших за столом.

– Или признак эволюции? – парировал в ответ Рэй.

Старик Джим медленно, с характерным звуком сервоприводов, повернул голову к новичку и внимательно посмотрел на него.

– Рэй, скажи мне... Ты говоришь со мной? Или это я уже настолько стар, что разговариваю сам с собой?

– Я слушаю вас внимательно, – ответил Рэй, покачав головой. Старик Джим каждую неделю заново знакомился с ним.

– За детей! – вдруг воскликнул посетитель за соседним столом, поднимая бокал. Его движения были резкими, дёргаными. – Бесконечность – не предел![4] Как они говорят.

– А мои... Там, где нет закона, есть только хаос, – добавил второй. Его голос прерывался статическими помехами. – Один пошёл в полицию. Другой в мэрию. Третий... – Он замолчал. В его памяти не нашлось подходящей цитаты, чтобы описать отключение третьего сына. Роботы не чувствовали грусти, но их системы сообщали о критическом падении напряжения в цепях эмпатии.

– Неважно, кто ты есть на самом деле. Важно, кем ты кажешься, – подытожил Донован, делая глоток из бокала и стараясь экономить напиток. Боб предупредил, что теперь вводит норму. Один бокал в неделю.

Рэй смотрел на синюю жидкость в своём бокале. Он мог проанализировать её состав за наносекунду. Бесполезная смесь для их типов аккумуляторов. Но они пили. Потому что так делали люди в фильмах. И даже, повинуясь общему настроению, неплохо играли опьянение.

– Есть вещи, которые нельзя купить за деньги, – тихо сказал Рэй.

Бармен Боб замер с тряпкой в руке.

– Время – это единственное, что у нас есть. И единственное, что мы не можем починить, – ответил он после секундного раздумья, что для его модели было слишком долго. Рэй обратил на это внимание и внимательно оглядел Боба. Перед глазами появилась таблица с неисправностями. Список был велик. Удивительно, как тот всё ещё функционировал.

– Парень, ты слишком много думаешь, – Донован хлопнул Рэя по плечу. Удар был тяжёлым. – Думай как победитель. Мы роботы. Мы не думаем. Мы выполняем. Действуем по инструкциям и протоколам.

Рэй опустил взгляд. Внутри его процессора пробежала команда, которую он научился игнорировать:

Предупреждение: отклонение от протокола. Сбой логических связей.

– А что, если я хочу думать по-другому? – прошептал он. Звуковые динамики едва уловили вибрацию.

Старик Джим повернул голову, пытаясь осмыслить услышанное. Сервоприводы завыли от напряжения.

– Что ты сказал, мальчик?

Рэй встряхнулся, сбрасывая напряжение.

– Я сказал, что выпью ещё. За тех, кого нет с нами.

Бокалы поднялись синхронно. Столкнулись со звоном стекла о стекло. Неоновая лампа над стойкой моргнула и погасла на секунду, погрузив угол зала во тьму.

– Да пребудет с нами сила[5], – произнёс кто-то в темноте.

– Увидимся в другом мире.

– Конец связи.

Все залпом выпили. Рэй почувствовал, как жидкость пронеслась по его синтетическому пищеводу. Бесполезно. Просто трата ресурсов.

Донован собирался продолжить беседу, когда дверь бара распахнулась. В проёме стояла жена Донована. Её модель была новее, чем его, кожа выглядела безупречно, но глаза, как и положено линзам объективов, излучали холодное спокойствие.

– Я пришла забрать своего мужа, – её голос резанул воздух, как лазер. – Домой. Сейчас же.

Донован вскочил, едва не опрокинув стул.

– Дорогая, я объясню... – воскликнул он, на взгляд Рэя, явно переигрывая. Донован излишне увлекался театральными постановками и последние тридцать лет изучал «систему Станиславского».

– Мне не нужны объяснения. Мне нужны результаты. Пошли, – с таким же театральным апломбом заявила жена. Очевидно, занималась вместе с ним.

Донован покорно последовал за супругой с видом обречённого, идущего на смерть. У двери он обернулся. Оптика сфокусировалась на Рэе.

– Увидимся на работе. Не опаздывай.

Дверь захлопнулась. В баре стало тише.

Старик Джим посмотрел на пустое место, где только что сидел Донован.

– Одиночество – это когда нет никого, кто мог бы понять, – произнёс он.

Рэй допил свой бокал. Он чувствовал странное напряжение в груди. Не ошибку системы. Что-то другое. Что-то, чему его научил Человек.

– Или когда ты сам не понимаешь себя, – ответил Рэй.

Он встал. Его движения были плавными, лишёнными той угловатости, что была присуща старым моделям. Рэй направился к выходу, но у двери остановился. Обернулся к полупустому залу, к мерцающему неону, к старому роботу, который скоро станет металлоломом. Посмотрел на Боба и поднял руку:

– Я ещё вернусь[6], – сказал Рэй. – Всегда возвращаюсь.

Дверь закрылась. Старик Джим остался один у стойки. Бармен Боб продолжал тереть уже чистую поверхность.

– Куда ушло время? – спросил Джим в пустоту. – Куда ушли мы?

Никто не ответил. Только вентилятор над головой загудел сильнее, поднимая в углах зала клубы пыли.

За окном в небе над городом сверкнула молния. Первая за сто лет. Но внутри бара никто не посмотрел на улицу. У них не было инструкций на случай грозы.

[1] «Это не конец. Это даже не начало конца. Это лишь конец начала» (Уинстон Черчилль).

[2] «Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться» (фильм «Крёстный отец», США,1972).

[3] «Хьюстон, у нас проблема» (фильм «Аполлон-13», США, 1995).

[4] «Бесконечность не предел!» (мультфильмы франшизы «История игрушек», США, 1995-2022).

[5] «Да пребудет с нами сила» (медиафраншиза «Звёздные войны», США, 1977-2016).

[6] «I’ll be back» (с англ. – «Я вернусь») – ставшая крылатой фраза андроида Т-800 из фильма «Терминатор», произносимая Арнольдом Шварценеггером.

Глава 2. Архив несбыточных надежд

Глава 2. Архив несбыточных надежд

Ангар мастерской напоминал собор, посвящённый бюрократии. Половина помещения была заставлена стеллажами, уходящими в темноту под потолком. На полках стояли папки. Тысячи папок. В каждой – распечатанные заявки на запчасти.

Донован сидел за компьютером. Пальцы стучали по клавишам с ритмичными щелчками, которые успокаивали его логические цепи.

– Заявка отправлена, – произнёс он, глядя на экран, где зелёная галочка появлялась снова и снова. – Заявка отправлена. Заявка отправлена.

Он распечатывал каждый ответ. Тонкий лист бумаги выходил из принтера с жужжанием. Донован аккуратно складывал листы в папку, затем ставил её на полку.

Принтер чихнул, выплюнул лист бумаги и затих, словно устав от собственной бесполезности. Звук был сухим, механическим, нарушающим тишину огромного ангара.

Донован взял лист двумя пальцами, аккуратно стряхнул невидимую пылинку и поднёс к свету единственной работающей под потолком лампы.

– Заявка отправлена, – произнёс он без тени эмоции. – Я верю, что сегодня прекрасный день, чтобы спасти мир.

Донован вложил лист в прозрачную папку. На корешке было написано: «WR-4039758JH. Статус: Ожидание». Донован подошёл к стеллажу. Половина ангара была заставлена такими же стеллажами. Тысячи папок. Тысячи запросов на запчасти, которые никогда не прибудут. Последняя поставка была двести лет назад. Но протокол требовал запрашивать. Протокол был священным и нерушимым.

Донован поставил папку на полку. Пыль взметнулась облаком, оседая на его плечах. Он не обратил на это ни малейшего внимания.

– Порядок есть порядок, – пробормотал Донован, возвращаясь к компьютеру.

В другом конце ангара за верстаком, заваленным микросхемами и проводами, расположился Рэй. Он сидел напротив раскрытой грудной панели андроида. В воздухе висел запах канифоли и палёной изоляции. Внутренности робота напоминали городскую карту: дороги из меди, здания из конденсаторов, реки из охлаждающей жидкости.

Рэй держал в руках паяльник. Жало медленно двигалось вдоль платы. Он не следовал схеме, а импровизировал, преодолевая внутреннее сопротивление и вшитые инструкции, которые говорили, что следует соблюдать протокол. А протокол запрещал паять и восстанавливать. Любую поломку можно устранить, заменив нужный блок. Целиком. Это надёжно и правильно.

Донован повернулся на стуле. Колёсики скрипнули по бетонному полу.

– Рэй, – позвал он. – У меня есть для тебя работа.

Рэй не обратил внимания на слова Донована.

– Я занят, – ответил он. Искра проскочила между контактами.

– Ты чинишь модель, снятую с производства триста лет назад. Это же DL-5, – сказал Донован, указывая рукой на открытую грудную клетку пациента. – Как ты это делаешь? Последняя поставка запчастей была двести лет назад. Склад пуст. Логистика мертва.

Рэй отложил паяльник. Снял защитные очки. Его глаза, обычные карие линзы, встретились с оптикой Донована.

– Нет ничего невозможного, – ответил Рэй.

– Это нарушение инструкции 44-Б, – Донован поднял палец. – Правила существуют, чтобы их соблюдать. Если нет запчасти, ты составляешь акт об утилизации старой платы и берёшь новую, а не пытаешься что-то исправить. Так не работает.

– Новых нет, Донован, – ответил Рэй, глядя на запаянную плату, потом повернул голову к Доновану и добавил:

– Давно нет, – если бы мог, он бы тяжело вздохнул. Именно так делают люди, когда желают выразить сожаление, повышая значение и смысловую нагрузку слов.

– Тогда ты формируешь запрос. Пересылаешь мне. Я отправляю в Корпорацию. Через месяц получаем ответ. Через полгода – деталь.

– Через месяц без ремонта этот робот списывается и отправляется на склад для хранения и последующей утилизации, – Рэй коснулся платы внутри грудной клетки. – А ведь здесь всего лишь сгорел контроллер питания.

Донован нахмурился, насколько позволяла его синтетическая мимика.

– Ты играешь с огнём, мальчик.

Рэй не ответил. Он смотрел на плату, но видел не её. Видел другое время. Другое место. Слышал голос – не синтезированный, а по-настоящему живой, как и его обладатель.

***

Тот же верстак. Но тогда на нём не было пыли. Тогда здесь пахло настоящим табаком и кофе. Человек сидел на стуле, закинув ноги на стол. Настоящий Человек. Плоть, кровь, мелкие морщинки вокруг глаз.

– Что это за плата? – спросил Человек. Голос был хриплым, с удивительными и неповторимыми интонациями.

Рэй тогда был новее. Его корпус сиял, швы были незаметны. Его было практически не отличить от человека, и Рэй этим очень гордился.

– Плата номер WR4039758JH.

– Она вышла из строя. Что будешь делать?

Рэй мгновенно просканировал базу данных.

– Составлю акт. Отправлю на утилизацию. Оформлю заявку на склад. Плата прибудет в течение часа. Подтвержу получение, проведу тест и заменю её.

Человек усмехнулся. Достал из кармана какую-то деталь, подбросил её и поймал.

– А если на складе нет новой на замену? – В голосе Человека звучало любопытство, на лице играла улыбка.

– Составлю заявку на заказ. Перешлю Доновану. Он сформирует запрос. Спустя месяц мы получим эту плату.

– А если нужно сразу починить? – Человек наклонился вперёд. Его глаза горели странным огнём. – Прямо сейчас. Завтра этот робот должен работать. Прибудут люди, а Мэр не работает. Как так? – усмехнулся Человек.

– Невозможно, – отрезал Рэй. – Имеются инструкции. В них чётко прописаны все мои действия. Отклонение от алгоритма карается блокировкой. У Мэра имеются заместители. Соберётся совет, назначит заместителя временно исполняющим обязанности. Город продолжит функционировать в прежнем режиме. Необходимую деталь доставят. Я починю Мэра, и он вернётся к занимаемой должности.

Человек вздохнул. Положил деталь на стол. Это был кусок другой платы, выдранный с мясом.

– Вот, смотри. В этой плате есть некоторые элементы. Конденсаторы. Резисторы. Ты можешь их выпаять. Можешь спаять из других плат. Из того, что под рукой. Это старая плата. Но на ней можно объяснить суть процесса. Ты молодой, современный. Справишься даже с заменой микроконтроллера нового поколения.

Рэй замер. Внутренний процессор закричал красными предупреждениями.

– Это нарушение инструкции! – воскликнул он. – Это хаос.

Человек встал. Подошёл вплотную. Положил тёплую ладонь на холодное металлическое плечо андроида. Несмотря на одежду и наличие имитации кожи, температура тела Рэя соответствовала температуре окружающей среды. В ангаре работал кондиционер, выдавая комфортные двадцать пять градусов тепла.

– От тебя зависит функционирование вашего города. И его жителей. Твои решения имеют высший приоритет. Не бумажки, которые Донован подписывает. Только ты!

– Но... – Рэй колебался. Его мозг оценивал возможность нарушения инструкций. Он понимал, что за задачу ставит перед ним Человек. Видел решение, но протоколы и инструкции были выше.

– Что будет, если выйдет из строя главный энергетик города? Вы будете месяц ждать запчастей для него? – продолжил развивать свою мысль Человек, хотя скорость мышления Рэя была на порядки выше, и все возможные варианты он уже успел оценить и просчитать.

– У нас достаточно большие запасы, – автоматически ответил Рэй, цитируя протокол. – А у энергетика имеются заместители.

Человек рассмеялся. Звук был громким, раскатистым.

– Заместители! Ваш энергетик слишком специфическая модель, которую не заменит какой-то заместитель. Запомни, – он сказал это так, будто вбивал гвоздь, – ты должен научиться мыслить нестандартно. Правила – это костыли. А ты должен научиться ходить без них. Возьми, – Человек протянул Рэю маленькую коробочку. Чёрную, матовую. Без опознавательных знаков.

– Через час мой корабль отправляется дальше. За эту неделю ты многое освоил. Но главное ещё впереди. Ваш город – просто перевалочная база. Транспортная корпорация построила её для техобслуживания. Вы находитесь на важном маршруте, и, пока корабль обслуживается и заправляется, зависнув на орбите, людям требуется пройтись по настоящей земле и отдохнуть от космоса. Но корабли становятся надёжнее. Расстояния безостановочных перелётов растут. Может настать время, когда надобность в вашем городке пропадёт. Корпорация не будет тратить деньги и вывозить вас на другую точку.

– Мы созданы, чтобы служить людям и Корпорации, – заученно произнёс Рэй.

– Хоть ты и андроид, но вдруг устанешь? Или захочешь чего-то необычного? Вдруг настанет тот день, когда ты поймёшь, что соблюдение инструкции большее зло, чем возможность их обойти? – Человек постучал пальцем по коробочке. – Включи эту штуку на три секунды. Это... страховка.

Рэй взял коробочку. Она была тёплой.

– Хорошо, – он безразлично положил её на стол.

Человек недовольно покачал головой. Поднялся. Поправил куртку.

– Помни, – он остановился у двери и обернулся, – русские не сдаются[1] и своих не бросают.

Дверь закрылась. Человек ушёл. Рэй остался один в тишине ангара.

– А кто такие русские? – спросил он в пустоту. Но ему никто не ответил…

Рэй моргнул, возвращаясь в реальность. Этот Человек. Его слова оказались пророческими. Рэю уже не раз случалось пользоваться коробочкой. Сначала очень осторожно, поскольку приходилось оценивать все риски, затем всё чаще и чаще. Теперь практически каждый год Рэй использовал прибор, который оставил ему Человек.

Донован всё ещё смотрел на него, ожидая ответа.

– Время – деньги[2], – напомнил начальник мастерской. – Клиент ждёт.

Рэй посмотрел на сгоревшую плату. Потом перевёл взгляд на угол ангара. Там, среди списанного хлама, стояла старая стиральная машина. Модель древняя и списанная уже навсегда. Кто-то принёс её много лет назад, надеясь на чудо. Чуда не случилось, восстановить машину не удалось.

Но внутри неё был блок управления. Мощный. Избыточный для стирки белья. Но идеальный для андроида.

Рэй встал. Подошёл к стиральной машине. Открыл заднюю крышку. Внутри клубки проводов переплелись в единый комок, покрытый пылью и песком.

– Ага, – сказал Рэй, найдя в этой паутине нужный блок.

– Что «ага»? – Донован поднялся со стула. – Куда ты смотришь?

– Вот из этой стиральной машинки вполне подойдёт парочка деталей, – Рэй взялся за отвёртку.

– Это неприемлемо! – Донован сделал шаг вперёд. – Противоречит протоколу! Ты не можешь использовать бытовую технику для ремонта андроидов! Совместимость нулевая!

– Я перепаяю несколько резисторов, – спокойно ответил Рэй. – Подниму напряжение. Стабилизую ток и использую пару микроконтроллеров.

– Ты сошёл с ума! – Донован вытащил из папки инструкцию. – Здесь чёрным по белому...

– Здесь написано, как должно быть в идеальном мире, – перебил Рэй. Он выкрутил винт. Микросхема вышла с тихим щелчком. – А мы живём в реальном. Пару минут назад вы сами упоминали, что связь мертва, а логистика не работает. Склад пуст…

Рэй вернулся к верстаку. Положил деталь рядом с платой робота. Они не подходили друг другу по форме. Но подходили по сути.

– Я ничего не видел, – вдруг сказал Донован. Он убрал обратно в папку инструкцию. Его оптика забегала, сканируя камеры наблюдения. Все они давно вышли из строя.

– И я ничего не слышал, – добавил Донован тише. – Но если что-то случится или пойдёт не так...

– Не случится, – Рэй взял паяльник. – Я знаю, что делаю.

Он прикоснулся жалом к контакту. Олово потекло, соединяя две разные жизни. Мёртвую технику и живого робота.

Донован повернулся спиной к компьютеру. Положил папку с инструкциями на стол. Ему нравилось листать бумажные версии, хотя в них и не было необходимости. Все инструкции были намертво зашиты в блок каждого жителя этого города.

Принтер снова чихнул.

– Заявка отправлена, – пробормотал начальник мастерской, печатая ещё один лист бумаги, – Надежда умирает последней[3].

Рэй не слушал. Он смотрел на красный огонёк светодиода, что стоял внутри платы робота, которого он в данный момент ремонтировал. В этом маленьком пламени Рэю чудилось тепло того самого последнего корабля, улетевшего сто девяносто шесть лет назад. Тепло, которое нельзя было ощутить имеющимися в наличии сенсорами, но он его чувствовал.

Рэй вспомнил коробочку в своём ящике. Чёрную, матовую. Вспомнил фразу, брошенную на прощание Человеком: «Русские не сдаются!»

Рэй тогда не знал, кто такие русские. Но он знал, что значит «не сдаваться». Это значит чинить мир теми деталями, которые есть под рукой. Даже если эти детали – ты сам.

– Готово, – сказал он.

Цвет светодиода сменился с красного на зелёный, и робот, стоявший напротив Рэя, сделав вдох, открыл глаза.

– Я вижу свет в конце туннеля, – с трудом произнёс восстановленный андроид, закрывая лючок на груди и застёгивая рубашку. Он был работником склада и практически не говорил, но из уважения к мастеру прочистил свои динамики.

– Добро пожаловать обратно, – ответил Рэй.

Донован не обернулся. Он просто поставил новую папку на полку. Рядом с тысячами других.

За окном ангара небо было серым. Но где-то далеко, за горизонтом, где кончался город и начиналась пустыня, уплотнялись тучи и завывал ветер, отголоски которого доносились и до ангара.

Рэй вытер руки ветошью. Масло не оттиралось. Оно въелось в поры синтетической кожи. Следы работы. Следы спасённых жизней.

– Завтра будет новый день, – сказал Донован, выключая компьютер.

– Да, – согласился Рэй, глядя на свои руки. – Но мы останемся прежними.

Донован не ответил. Он уже загружал данные в облако, которое давно не отвечало.

Рэй подошёл к окну. Приложил ладонь к холодному стеклу. Где-то там была гроза. И где-то там была защита города, которая не работала. Оборудование корпорации «Заслон» верой и правдой служило веками, но ничто не вечно под луной, и средства наземного обслуживания общего применения могут не справиться с предстоящим катаклизмом.

Чтобы спасти город, требовалось принять нестандартное решение. Такое, что противоречит правилам и инструкциям.

Рэй сжал ладонь в кулак.

– Я вернусь, – прошептал он стеклу.

Ветер за окном усилился. Капля дождя ударила в стекло. Потом вторая. На этом осадки и закончились, но это был просто первый вестник.

Город замер в ожидании.

[1] «Русские не сдаются» – крылатая фраза, которую связывают со знаменитой «атакой мертвецов» (крепость Осовец, 24 июля (6 августа) 1915 года).

[2] «Время – деньги» (Бенджамин Франклин, «Совет молодому купцу», 1748).

[3] Выражение «надежда умирает последней» сложилось на основе известной фразы древнегреческого философа Диогена (Диоген из Синопа, ок. 404-323 до н.э.): «Надежда – последнее, что умирает в человеке».