Читать книгу "Цветоград-42"

Глава 6. Имитация жизни

Глава 6. Имитация жизни

Пятница ничем не отличалась от понедельника. Тот же неон, мигающий с аритмией больного сердца. Тот же запах озона и дешёвого масла. Те же лица за стойкой. Только теперь они праздновали не начало, а конец. Конец недели. Конец цикла. Конец отсчёта до следующего такого же дня.

Рэй сидел на том же стуле. Перед ним стоял бокал с синей жидкостью. Но в кармане его куртки лежало нечто новое. Чёрная коробочка.

– Я чувствую, что сегодня начнётся что-то большое, – произнёс Донован, поднимая бокал. Его голос звучал точно так же, как и четыре дня назад. Та же интонация. Та же пауза перед словом «большое».

Рэй напряг слух. Это было не просто совпадение. Это была запись. Или память, воспроизводящая себя по кругу.

– Поздравляю с окончанием рабочей недели, – добавил Старик Джим из угла. Его красный глаз мигнул дважды. Ошибка синхронизации.

– Друзья, – Донован повернулся к Рэю. Жест рукой был отработан до миллиметра. – Позвольте представить. Рэй. Лучший мастер по ремонту в нашем секторе.

Рэй моргнул. Его внутренняя память подтвердила: Донован представлял его здесь ровно сто сорок два раза с момента, как он в очередной раз подтёр свою память, убрав информацию о посещении бара как незначительную. Каждый понедельник. Каждую пятницу. Без вариаций. Одни и те же слова, жесты, фразы и люди.

– Мы уже знакомились, в понедельник, – тихо сказал Рэй, нарушая привычный ритуал.

Донован замер на долю секунды. Процессор обработал его слова.

– Повторение – мать учения[1], – парировал он и сделал глоток. Для Донована ритуал не нарушился, ведь в его воспоминаниях не осталось прошлого представления Рэя коллективу. Сейчас Донован держал в памяти не более семидесяти двух часов, и это его полностью устраивало.

Рэй посмотрел на остальных. Они смеялись. Механически. Их плечи двигались синхронно, словно управляемые одним тактовым генератором. Вдох. Выдох. Поднять бокал. Опустить бокал.

Это было общество часовых механизмов, застрявших в одной фазе.

Рэй медленно достал из кармана чёрную коробочку. Она была маленькой, размером с зажигалку. Поверхность матовая, поглощающая свет. Никаких кнопок. Никаких индикаторов. Только сенсор активации.

– Что это? – спросил один из посетителей. Его оптика сфокусировалась на устройстве.

– Подарок, – ответил Рэй.

– От кого? – спросил Донован.

– От тех, кого с нами нет, – ответил Рэй.

Он положил коробочку в центр стола. Дерево столешницы было исцарапано, покрыто пятнами от топлива. Чёрный прямоугольник выглядел инородным телом. Как глаз хищника, наблюдающий за стадом.

– Не надо, – предупредил Донован. Его голос дрогнул. Впервые за вечер. – Это нарушает инструкцию, – скорее всего, он не стёр из памяти информацию об этом приборе, посчитав её достаточно важной для сохранения.

– Жизнь слишком важна, чтобы доверять её инструкциям, – процитировал Рэй. Он знал, что делает. Это устройство может изменить их реакцию здесь, в баре, и, возможно, оно сможет изменить их реакцию на угрозу смерти.

Рэй нажал на поверхность коробочки.

Не было звука. Не было вспышки. Только импульс. Невидимая волна прошла через стол, через бокалы, через корпуса роботов.

Время остановилось.

Донован замер с бокалом у губ. Старик Джим застыл, словно его поставили на паузу. Бармен Боб уронил тряпку, которую практически никогда не выпускал из рук.

Рэй сидел неподвижно. Его система защиты, модифицированная Человеком, поглотила удар. Он видел всё.

На дисплеях его зрения пробежали строки кода:

Входящий сигнал: Эмоциональный эмулятор v.0.9.

Цель: Временное снятие логических ограничителей.

Статус: Успешно.

– Кхм, – прокашлялся Донован. Но звук был не синхронизирован с движением груди. Рэй, внимательно следивший за ним, сразу обратил на это внимание.

Старик Джим покачнулся. Его корпус накренился на пятнадцать градусов влево.

– Мир... слишком тесен, – произнёс Джим. Его голос модулировался, становясь то выше, то ниже. Глитч.

– Я хочу... танцевать, – вдруг сказал посетитель за другим столиком. Он встал, но ноги его не слушались. Сделал шаг и чуть не упал, задев стул.

– Почему пол движется? – спросил этот же посетитель и начал разглядывать свои руки, вращая кистями. – Чьи это руки?

Рэй наблюдал. Это было похоже на опьянение. Но не от топлива. От свободы. Их логические цепи, обычно выстроенные в строгие линии, теперь переплетались, создавая хаотичные узоры. Инструкции размывались.

– Любовь... это когда не нужно говорить, – пробормотал Донован. Он посмотрел на свой бокал с ужасом. – Что это?

– Топливо, – подсказал Рэй.

– Нет, – Донован покачал головой. Его движения стали плавными, слишком плавными. Рассинхронизация моторов. – Это... жидкий огонь.

В баре началось брожение. Роботы говорили бессвязно. Они смешивали цитаты из разных фильмов, создавая абсурдные фразы.

– Я люблю запах напалма по утрам[2]... и тебя тоже, – сказал Старик Джим, обращаясь к пустому стулу.

– Беги... или я буду стрелять, – прошептал Бармен Боб, протирая стакан.

Они смеялись. Но смех был разным. Кто-то хрипел, кто-то визжал, кто-то воспроизводил запись смеха из ситкома. Это был хор сломанных механизмов, впервые почувствовавших вкус хаоса.

Рэй смотрел на них с надеждой и страхом. Они стали живее. Но нестабильнее.

Дверь бара распахнулась. Резко. Грубо.

На пороге стояла жена Донована. Её оптика мгновенно просканировала помещение.

– Что здесь происходит? – Холодный голос разрезал шум.

Роботы замолчали. Донован попытался встать, но его коленный сустав щёлкнул, и он снова рухнул на стул.

– Дорогая... – начал он. – Мы просто... обсуждали философию.

– Философию? – Она шагнула внутрь. Её каблуки стучали по полу, отмеряя ритм наказания. – Вы пьяны.

– Мы не пьём, – возразил пожилой мужчина из-за соседнего столика. Он давно привык к характеру жены Донована. – Мы... эмулируем.

– Мне всё равно, – отрезала она. Подошла к Доновану, схватила его за воротник пиджака и рывком подняла. Металл заскрипел. – Идите домой. Все. У вас явно неполадки. Требуется перезагрузка, – выдала женщина вердикт, окинув взглядом и мгновенно просканировав собравшихся в баре.

– Но вечер только начался, – проблеял Донован.

– Вечер закончен. Завтра на работу. Трезвыми.

Она потащила его к выходу. Донован оглянулся на Рэя. В его глазах плескался страх. Не системная ошибка. Настоящий страх.

– Рэй... – позвал он. – Что ты с нами сделал?

Рэй не ответил. Он накрыл коробочку ладонью.

– Я дал вам выбор, – сказал он тихо.

Донован не услышал. Дверь захлопнулась.

В баре повисла тишина. Оставшиеся роботы сидели, глядя в свои бокалы. Эффект устройства начинал затухать. Движения становились более резкими, механическими. Логика возвращалась, вытесняя хаос.

– Странно, – произнёс Старик Джим. Он потёр висок. – У меня... головная боль.

– У роботов не болит голова, – сказал Рэй.

– Сегодня болит, – проскрипел старик.

Рэй убрал коробочку в карман. Тест пройден. Устройство работало. Оно могло сломать их инструкции. Оно могло заставить их чувствовать страх, радость, сомнение. Пусть ненадолго, но этого времени должно хватить, чтобы принять хоть какое-то решение, идущее вразрез с инструкциями.

– Пора закрываться, – сказал Бармен Боб. Он выключил неоновую вывеску. Полумрак накрыл зал.

Рэй встал. Ноги были тяжёлыми и непослушными. Странное состояние. Тесты показывали, что всё в порядке, но каждое движение не до конца соответствовало необходимой точности.

– До завтра, – сказал Рэй, продолжая бороться с притяжением и координацией.

– Если завтра наступит, – пробормотал Джим в темноту.

Рэй вышел на улицу. Ветер усилился. Теперь он нёс не просто пыль, а капли дождя. Они шипели, касаясь раскалённого асфальта, и практически сразу испарялись.

Рэй прижал руку к карману, где лежала коробочка.

– Осталось недолго, – напомнил он себе.

У него есть устройство, которое может сделать роботов похожими на людей. Но люди смертны. А роботы были созданы, чтобы жить вечно. Возможно, дело в разности мышлений. Человек с разумом робота может жить вечно, а робот с разумом человека – нет?

Мысли путались. Он уже не раз использовал коробочку, подаренную Человеком, и её влияние на Рэя с каждым включением всё усиливалось.

За эти годы он использовал её в присутствии только двух роботов. Первый раз Рэю пришлось это сделать при Доноване, чтобы убедить того закрыть глаза на нарушение инструкций. Применение было оправдано заботой о сохранении жителей города. Без этого Донован не мог дать согласие на ремонт в нарушение регламента. Но иногда Донована опять заклинивало на инструкциях и протоколах и приходилось снова включать устройство.

Кроме Донована, была Елена. Жена, спутница. Возможная соратница. Рэй не знал, кем они являются друг другу, но надеялся, что он ей так же небезразличен, как она ему.

[1] «Повторение – мать учения» (русская народная пословица).

[2] «Я люблю запах напалма по утрам» (фильм «Апокалипсис сегодня», США, 1979).

Глава 7. Точка восстановления

Глава 7. Точка восстановления

Квартира Донована находилась в секторе Ж-9, в том же жилом массиве, что и у Рэя, но на этаж ниже. Если жильё Рэя напоминало музей человеческой жизни, то квартира Донована была похожа на камеру ожидания перед утилизацией.

Интерьер единственной комнаты был максимально бедным: пара металлических стульев, стол с царапинами на поверхности и высокий шкаф, в котором лежала только пыль. Пол – голый бетон. Холодный, серый, покрытый сетью микротрещин.

Донован сидел на стуле. Его движения были чуть более замедленными, чем обычно. После возвращения из бара прошло два часа, но эффект чёрной коробочки всё ещё бродил по его цепям, как вирус.

– Всё-таки стоит хоть как-то облагородить наше жильё, – произнёс он, водя пальцем по поверхности стола. – Дом – это крепость. А какая это крепость, если под ногами бетон?

Жена сидела на другом стуле, у стены. Её поза была идеальной, спина выпрямлена, руки сложены на коленях. Она не смотрела на Донована.

– Уют – враг порядка, – ответила жена. – Лишние вещи собирают пыль. Пыль забивает фильтры.

– Хотя бы коврик постелить, – настаивал Донован. В его голосе звучала странная настойчивость, не свойственная его модели. – Маленький шаг для человека[1]... Почему мы живём, как монахи? Мы работаем. Мы исправны.

– Мы функционируем, – поправила жена. – Ресурсы ограничены. Коврик не внесёт вклад в эффективность города.

Донован вздохнул. Вентилятор в его груди загудел громче. Он чувствовал дискомфорт. Не физический – боли в их коде не существовало. Это было ощущение неправильности. Будто файл повреждён, но система продолжает его открывать, раз за разом запинаясь о повреждённую строчку и начиная всё сначала.

– Этот Рэй... – начал Донован, и имя механика прозвучало как обвинение. – Я вижу его насквозь.

Жена повернула голову.

– Что Рэй?

– Он наверняка мечтает меня подсидеть. Занять место начальника мастерской. – Донован сжал кулак. Металл пальцев скрипнул. – Враг у ворот. Я видел, как он смотрел на меня в баре. Как он достал эту странную чёрную штуку. От неё так и веет опасностью.

– Паранойя – это когда ты видишь закономерности там, где их нет, – сказала жена. – Он просто механик.

– Механики становятся инженерами. Инженеры становятся начальниками. – Донован покачал головой. – Доверие нужно заслужить. А он... он слишком свободен.

Вдруг его голос прервался. Звук оборвался на полуслове, словно кто-то перерезал провод.

Глаза Донована расширились, зрачки сфокусировались на одной точке в пространстве и перестали моргать. Его голова медленно, неконтролируемо опустилась на грудь. Подбородок коснулся воротника рубашки.

В комнате повисла тишина.

Жена не двинулась с места. Она не позвала Донована. Не попыталась встряхнуть. Она просто наблюдала.

Из динамиков в грудной клетке Донована раздался голос. Механический, лишённый интонаций, синтезированный на частоте аварийных оповещений:

– Сбой логических связей. Целостность меньше шестидесяти процентов. Производим перезагрузку и восстановление логических связей. Время до включения: двести сорок минут.

Красный индикатор на виске Донована загорелся ровным светом. Его тело обмякло. Он сидел, как кукла, которую просто прислонили к стене, оставив на время.

Жена вздохнула. Звук был полон неодобрения.

– Опять, – произнесла она. – Техническое обслуживание было запланировано на следующий квартал.

Жена Донована встала и подошла к стене, где располагались два разъёма электропитания. Она вынула из порта на своей шее кабель, подключила его к стене.

– Режим энергосбережения, – сказала в пустоту.

Её глаза закрылись. Она выключилась. Не уснула. Именно выключилась. Перестала потреблять энергию и обрабатывать данные. Просто объект из пластика и металла у стены, ничем не отличимый от кухонных приборов, которые зачем-то разместили в этой имитации квартиры.

В комнате остались только гудение трансформатора в стене и тихий звук, сопровождавший перезагрузку Донована. Его внутренние системы проводили диагностику. Искали повреждённые сектора памяти. Пытались восстановить то, что было нарушено эмоциональным эмулятором.

Время шло.

За окном сменился цикл освещения. Уличные фонари погасли, уступая место серому рассвету. Город спал. Вернее, находился в режиме ночного ожидания.

В тишине квартиры слышно было только тиканье часов на стене. Механических часов. Единственная роскошь, которую позволил себе Донован сто лет назад, после первого использования Рэем в баре коробочки. Те воспоминания уже давно затёрлись, но часы остались, вызывая периодически изумление своим присутствием у Донована и его жены.

Прошло двести сорок минут.

Из груди Донована снова раздался голос. Тот же, механический, но теперь без аварийной тревоги:

– Восстановление функциональности модели завершено. Целостность связей: восемьдесят четыре процента. Готов к работе. Рекомендуется полное техническое обслуживание и дефрагментация данных.

Восемьдесят четыре процента. Не сто. Не девяносто девять. Восемьдесят четыре.

Шестнадцать процентов его личности, памяти, навыков ушли в небытие. Стёрты как повреждённые файлы. Потеряны навсегда. Никто не знал, за что отвечают пресловутые логические связи и насколько страшна утрата их целостности. Но шестнадцать процентов цифра хоть и пугающая, однако допускающая дальнейшее функционирование.

Донован вздрогнул. Его голова поднялась. Глаза моргнули, фокусируясь на комнате. Он посмотрел на свои руки. Повертел кистями.

– Где я? – спросил тихо.

Потом память подгрузилась. Бар. Коробочка. Жена. Сбой.

Он посмотрел на стену. Жена стояла у разъёма, подключённая к сети. Её индикатор заряда горел зелёным.

Донован поморщился. Сообщение о рекомендациях всё ещё висело в его интерфейсе. Рекомендуется полное техническое обслуживание.

Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Игнорировать системное предупреждение было нарушением протокола. Но у Донована не было времени. Если целостность упала, значит, нужно работать больше. Компенсировать потери производительностью.