Читать книгу "Несовместимые. Книга третья"

Но мне не изменил парень с моей лучшей подругой. Мои проблемы серьезнее.

Я снова ищу своему поведению оправдание.

На следующий день я попросила Марту помочь мне с угощениями, после того, как утром посетила супермаркет. Сама же занялась пуншем, открыв перед собой его рецепт на планшете.

– Ты углубилась в мероприятия своего университета, дорогая? – с улыбкой уточнила Марта, накладывая начинку на тарталетки.

– Да, вроде того. Аманда, староста нашей группы, сделала меня своим заместителем, а я почти не умею отказывать. Но сейчас не жалею, что могу нести ответственность за что-то или кого-то. Это помогает мне отвлечься от себя и своих проблем. Я и забыла, как это не думать о себе, – задумчиво добавила я, вспоминая, как тряслась над каждым секретом семьи и рвалась все разузнать. Сейчас я совершенно равнодушна ко всему.

– Ты осуждаешь себя за то, что много времени посвящаешь себе и своему состоянию? – с волнением спросила Марта.

– Нет. Я помогла себе и позволила помочь себе. Просто не заметила, как погрузилась в свою собственную боль и позволила ей манипулировать моим состоянием. Я думала, что больше ни на что не способна.

– О, милая.

Марта приблизилась ко мне и обняла. Поглаживая меня по голове, она заговорила вновь:

– Жить – это не всегда значит быть живой. В нашей жизни лишь один человек помогает нам чувствовать себя живой, показывая все краски мира. Единственный любимый человек.

Я сжала плечи Марты, смотря задумчивым взглядом в сторону. Я помню, какой счастливой меня делал Эдвард. Я дышала и жила с ним, в отличие от меня сегодняшней. Именно на него Марта и направляла свои слова.

Я отстранилась от нее и принялась мешать почти готовый пунш на плите, пряча грустные глаза от Марты.

– Да, Вы правы. Но чаще всего необходимо полагаться на себя саму, иначе в один ужасный момент, когда этот человек уйдет, в душе останется дыра, сердце будет разорвано на куски, и только ты у себя останешься, чтобы починить поломку. Эти необходимые сердцу люди всегда уходят.

В этом меня уверял и сам Эдвард, но только он имел в виду опасность физическую, грозящая моей жизни. Я даже подумать не могла, что это касается и моральной, душевной, сердечной боли.

Марта ничего не ответила, и тихо вздохнув, вернулась к кухонному островку, чтобы наложить приготовления в контейнеры. Я помню ее рассказ про возлюбленного и их несчастную любовь. Она поняла, что я тоже права, потому что Марта чинила себя сама, и никакой другой человек ей не помогал.

Мы с Амандой зря переживали, что праздник пройдет с косяками. Стол с угощениями и пуншем, который я разливала по одноразовым разноцветным стаканам и передавала спортсменам, выглядел чудесно и до конца праздника опустел.

Мы с Амандой еще и сделали арку из белых и зеленых шариков у входа, чтобы, когда фотограф запечатлел входящих, задний фон выглядел празднично. Каждый спортсмен мог привести с собой еще двух гостей, и это в основном были девушки. Именно они занимали фотозону у плаката с огромным золотым кубком и делали десятки фотографий. Теперь в инстаграме у каждой будут однотипные истории.

Ди-джей развлекал толпу современной музыкой, и все выглядело великолепно. Даже милый жест с открытками понравился команде футболистов, и они, как дети, искали свою.

– Мы хорошо потрудились! – громко сказала Аманда, чтобы я услышала ее сквозь басы.

– Это точно! – согласилась я, разливая пунш.

Когда я подняла голову, увидела, как в зал входят Брук с Джоном, осматривая помещение и всех, кто празднует спортивное достижение университета. Они приблизились ко мне с широкими улыбками.

– Вы тоже спортсмены? – отшутилась я.

– Не паясничай. Мы просто зашли посмотреть на ваш с Амандой труд.

Я посмотрела на Джона, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Пунша? – предложила я и Джон посмотрел на меня с весельем.

– А коньяк есть?

Аманда посмеялась, а я покачала головой, широко улыбаясь.

– Спешу тебя огорчить, но нет. – Я протянула ему стакан, и он с тяжелым вздохом принял его.

Музыка стихла, а это означало, что Аманде нужно встретить ректора и привести его сюда, чтобы тот поздравил своих студентов. Именно в это время зазвонил мобильник Джона в кармане. Прочитав имя звонившего на экране, он хмыкнул.

– Сейчас начнет свирепствовать. – Он приложил мобильник к уху. – Слушаю, босс.

Я на секунду подняла глаза и заметила, с каким сожалением на меня посмотрела Брук. Тогда я их опустила и принялась снова разливать пунш по стаканам, хотя стол уже почти был забит.

– Где я? В университете.

Джон чуть подальше убрал мобильник от своего уха и зажмурился. Из трубки донеслось злостное: «Какого черта ты там делаешь?» Мое дыхание перехватило, когда я поняла, что давно не слышала такого агрессивного голоса Эдварда.

– Пью пунш, – спокойно ответил Джон, снова прижимая телефон к уху. – Понял. Живо так живо.

Джон убрал мобильник в карман и опустошил стакан, выбрасывая его в мусорную корзину.

– Клянусь, иногда я начинаю его бояться. – Он поцеловал Брук в щеку. – А тебе удачи с будущей уборкой.

Я скорчила лицо в страдальческом выражении, осматривая зал. Действительно, предстоит много уборки. Но Джон сказал это не чтобы меня расстроить или задеть, а чтобы разозлить и сменить чувства. Невозможно не заметить то, как я поникла, когда снова вспомнила об Эдварде и оценила его состояние лишь благодаря одной свирепой фразе из его уст. Его агрессия снова неконтролируема.

Брук предложила нам свою помощь, и Аманда не отказалась. Благодаря ей мы справились с уборкой быстрее, а после мы вместе с Брук уже к одиннадцати вечера могли занять сидения в ее машине, расслабившись на них.

– Я, наверное, просплю завтра до обеда, – простонала я, массируя бедра.

– Пропустишь лекции? – В отличие от меня, Брук не готовила этот праздник и не стояла целый день за огромным тазом с пуншем, поэтому уборка не так сильно ее вымотала.

– Ректор позволил нам с Амандой передохнуть один день, ведь мы, цитирую: «Выполнили невозможное вдвоем». К тому же в пятницу я не многое теряю. Потом начнутся выходные.

Мой мобильник зазвонил в кармане, и я ответила на звонок без промедлений.

– Слушаю, Деймон.

– Как праздник?

– Кому-то праздник, а кому-то работа. Разваливаюсь, – уставшим голосом пояснила я.

– Это хорошо. Быстрее уснешь.

Я фыркнула.

– Точно. Спасибо, что нашел такой огромный плюс.

– Не ворчи. Слушай, мы с Эльвирой хотим на выходные снять загородный дом и…

– Не говори больше ничего, – перебила я его, сжимая переносицу пальцами. – Я посижу с Джейн.

– Ты чудо! Мне подвернулись единственные выходные за месяц. Грех не воспользоваться. Тогда приезжай завтра к нам к вечеру.

Деймон отключился, и я устало откинула руку с телефоном на бедра.

– Я не буду рожать детей. Они же отнимают все время, – пробубнила Брук, заставляя меня посмотреть на нее.

– Джон так же думает?

Брук сжала руль и напряглась.

– Не знаю, – хрипло, на грани шепота ответила она.

Я не стану совать свои советы в отношения Брук, ведь не каждая девушка хочет завести свою семью и родить ребенка. А эта тема самая тяжелая, когда состоишь в отношениях долгие годы и дело близится к браку. Неудивительно, что моя подруга так и не обсудила это с Джоном. Они только доходят до этого этапа, и им одним решать, как жить дальше.

Я сама так и не успела дойти до этого этапа отношений с нужным человеком.

Брук довезла меня до дома, где я приняла душ и завалилась на постель. Мышцы ныли, и это приятнее, чем лежать с ноющей душой и зацикливаться только на ней. Я быстро смогла заснуть.

Проспала я не до обеда, а до трех. Мои глаза округлились, когда я посмотрела на часы и с шоком уставилась на них. Впервые за много лет я так много проспала, будто компенсировала все те ночи, которые прошли ужасно без сна. Потом до моей головы дошло осознание, что мне уже через два часа нужно быть у Деймона с Эльвирой. Я вскочила с кровати и начала приводить себя в порядок.

Все же я приехала не ко времени, даже если добиралась на метро, избегая пробок. Я ворвалась в их дом без стука и захлопнула за собой дверь, избавляясь от обуви и кидая сумку на пол. Шума от меня было больше, чем от маленькой Джейн.

– Простите, что опоздала! Думаю, потраченные сорок минут не испортят ваш отдых, – говорила я, пока быстрым шагом направлялась в гостиную, где они обычно проводят время всей семьей. – Я так вымоталась, что проспала до трех, представляете!?

Я достигла гостиной и оцепенела у дверей, когда увидела знакомый мужской силуэт, держащий Джейн в своих руках. Он повернулся ко мне лицом и застыл так же, как и я, явно не ожидающий увидеть меня здесь.

Глава 7

Элла

– Что ты здесь делаешь?

Первое, что вырывается из меня, пока я расширенными от шока глазами сверлю фигуру Эдварда перед собой, который заботливо и аккуратно держит Джейн в своих руках. У меня уже возникло ощущение, что это игра моего воображения, что у меня галлюцинации. Ведь я порой в силу своих запутанных и двойственных чувств к Эдварду, очень сильно снова хочу его видеть.

Видимо, сегодня один из таких дней.

Эдвард окинул меня недоуменным взглядом, затем мельком взглянул на Джейн, которая удобно расположилась в его крепких и больших руках.

– Эльвира попросила посидеть с Джейн, – растерянно ответил он.

– Что значит попросила? – удивленно переспрашиваю я, вскинув брови.

– Тебе в подробностях еще нужно объяснить? – Эдвард раздраженно отвечает на мой вопрос вопросом.

– Я просто пытаюсь разобраться в непонятной ситуации! – воскликнула я, недовольная его тоном.

Эдвард тяжело вздыхает, но Джейн из рук не отпускает. Он выглядит мрачным и серьезным, что мне снова непривычно лицезреть его таким. Я словно вернулась в первоначальную точку, где Эдвард – чужой для меня мужчина, а я не знаю, как мне себя вести. Правда, сейчас я не наивная девочка, которая питает небольшой страх перед ним. Решимость придает мне сил уверенно спуститься по одной лесенке и оказаться в гостиной.

– Меня Деймон попросил об этом же, – спокойно выдаю я, пристально смотря на Эдварда.

Странно, но я не опускаю глаза, чтобы лишний раз не встречаться с ним взглядом или чтобы не причинять себе боль, видя его профиль, и отгонять мрачные мысли о том, что сделал этот мужчина. Все же мое сердце при виде него стучит так же дико, как это бывало всегда, но теперь еще туда добавляется волнение и усиливает пульсацию в висках.

– Я не знал, что ты будешь здесь, – тихо говорит Эдвард, глядя в мои глаза.

И я ему верю.

Я почти никогда не могла различить, когда Эдвард говорит правду, а когда лжет. Но сейчас уверена, что его правда кристальна, как чистая вода. Я задумываюсь и вскоре понимаю, что это снова козни Эльвиры. Видимо, она придумала себе, что мы с Эдвардом должны чаще видеться и долго по времени быть вместе, чтобы как-то снова привыкнуть друг другу. Она еще и ребенка использует для этой цели, зная, что эта девочка способна связать между собой даже заклятых врагов. Эльвира знает, что с Джейн я забываю о всех своих несчастьях и боли, поэтому рискнула пригласить виновника моих главных и сильнейших страданий, чтобы определить эффект и насколько способности Джейн сильны.

Признаю, я не ощущаю к Эдварду той же ненависти, какую ощутила в его кабинете, вытягивая перед ним пистолет. Мгновенно я поняла, что способна выносить его присутствие. И хочется верить, что это Джейн на меня так влияет, и это не мои собственные умозаключения, иначе я перестану себя уважать.

– Что ж, – быстро оживаю я, нервно улыбаясь. – Видимо, родители забыли договориться. Но теперь я здесь, и ты можешь идти. – Я махнула рукой к двери, затем сцепила их перед собой.

Эдвард слабо улыбнулся и чуть сощурил глаза. Мрачность с его лица испарилась, и эта чертова игривая ухмылка меня нервирует еще сильнее, чем его присутствие.

– Почему я должен уходить? – глубоким низким голосом спрашивает он.

Этот мужчина все еще знает о моих слабостях, и я обязана сохранить бдительность. Находиться с ним вместе в непринужденной обстановке – это заведомо плохая идея, потому что я теряю контроль.

– Наверняка у тебя полно дел. Я посижу с Джейн.

Я уже делаю шаг вперед, чтобы приблизиться к нему и забрать малышку, но его слова меня резко останавливают после трех сделанных шагов:

– Не переживай. Я специально отменил все свои дела, чтобы побыть со своей племянницей. – Эдвард с теплотой взглянул на девочку и шире улыбнулся. Эльвира говорила, что он просто чудесный с Джейн, и это меня еще сильнее нервирует.

– Так, возобнови, – продолжала наседать я, стараясь выпроводить его отсюда любыми способами.

Эдвард хмыкнул.

– Элла, ты не имеешь права запрещать мне проводить время с племянницей только потому, что тебе тяжело находиться со мной в одной комнате. В таком случае, уходи сама.

Я открыла рот и нахмурила брови, возмущенная словами Эдварда. Нет, я не должна показывать ему своих слабостей. Да, мне тяжело будет выносить его сутки, но буду надеяться, что свыкнусь и привыкну к его присутствию. Но я принципиально не покажу Эдварду, что его существование рядом со мной меня напрягает и огорчает.

– А вот и нет, – почти пискнула я. – Мне вообще все равно на твое присутствие. – Я скрестила руки на груди, а Эдвард с наглой улыбкой на лице вскинул в недоверии свои брови. – Я остаюсь только ради Джейн, потому что вряд ли ты сможешь приготовить ей кашу утром, а ночью не сможешь проснуться от ее плача и вскипятить молоко. Я уже не говорю о всех мелочах, связанных с детьми.

Эдвард хрипло рассмеялся, чуть откинув голову назад, явно развеселившись от моих слов, которые уже мне самой кажутся нелепыми. Будто этим я могу отпугнуть мужчину, который пережил в своей жизни намного хуже ситуаций и преодолел намного сложнее препятствия, чем ребенок в его руках.

– Вот и посмотрим, маленькая Тейлор, – с нежностью говорит он.

– Вот и посмотрим, – отвечаю я с вызовом, приподнимая подбородок выше.

Джейн, которая до этого молчала, засунув палец в рот, внезапно издала звук, напоминающий смешок. Словно она слушала наш спор с Эдвардом, и ее это насмешило. Мы сначала удивленно посмотрели на девочку, а затем неловко переглянулись друг с другом, одновременно прочищая горло.

Я нервно поглядывала на настенные часы, ожидая девяти вечера, чтобы искупать Джейн, но мне придется еще ждать полчаса.

Два часа назад ее покормил Эдвард. Мы несколько минут спорили, кто это сделает, когда посадили ребенка за ее обеденный столик, предоставив малышку самой себе. Эдвард, как обычно, нашел нужный аргумент, в очередной раз манипулируя моим желанием увидеть его провал. Он сказал, что если позволю ему попробовать накормить ребенка, то, возможно, смогу увидеть его неудачу и право кормления снова вернется ко мне.

Я с ехидной улыбкой ожидала, что Джейн закапризничает, как это делает всегда перед едой, запрокинет на белоснежную рубашку Эдварда миску с пюре и с котлетой, заорет и заплачет. Никогда еще не желала так яро от нее такого поведения, хотя ненавидела его, когда сама занималась кормлением.

Моя улыбка медленно сползла, когда Эдвард улыбнулся Джейн, а та растаяла перед его очарованием. К моему глубочайшему сожалению, Эдвард справился, и Джейн даже все съела из предложенного на тарелке. Эдвард сопровождал каждую съеденную ложку похвалами и постоянно улыбался.

Мне так хотелось ударить его по красивой физиономии, что непроизвольно сжимала кулаки, стоя с мрачным лицом за Джейн. Эдвард бросал на меня мимолетные победные взгляды и ухмылялся. Этот мужчина даже ребенком умеет манипулировать, полностью усыпляя ее капризный характер.

Потом он немного поиграл с ней, и мне сложно было воспринимать Эдварда в таком ракурсе. Серьезный и собранный, строгий и мрачный, отстранённый и холодный, Эдварда словно подменили, встроили иные механизмы, когда он стал играть с Джейн. Он ползал с ней по полу, был ее лошадкой, разбирал с ней пирамиды и увлеченно снова собирал.

Я наблюдала за этими милыми моментами с легкой улыбкой и неосознанно представляла Эдварда отцом нашего ребенка. Он был бы таким же замечательным и чудесным или еще лучше? Я думала, что не смогу построить с ним семью. Боялась, что Эдвард испугается данного этапа, но я его сильно недооценивала.

Мне пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать эти мысли, поскольку мое сердце начинало болезненно сжиматься из-за разочарования в своей судьбе. Теперь я точно никогда не смогу увидеть его отцом нашего ребенка, когда раньше во мне находилась хотя бы призрачная надежда.

Через час Джейн захотела побыть наедине. В эти моменты она точно ангельский ребенок, и я снова сожалею ее очередному качеству, потому что стало слишком тихо. Работает лишь телевизор, и я непроизвольно через каждые две минуты прибавляла звук на один процент, поскольку мое сердце забивалось еще громче и сильнее с каждой минутой, проведенной с Эдвардом в одной комнате, в которой даже воздух накалился. Я боялась, что он сможет услышать его гулкие удары и мое прерывистое дыхание, из-за которого моя грудь поднимается слишком напряженно и высоко.

Эдвард бросал на меня мимолетные взгляды, сидя на кресле неподалеку, пока я сидела на диване, и это еще сильнее разгоняло мою кровь по венам, заставляя мои щеки розоветь. Если бы он смотрел на меня холодно и отстранённо, то ничего бы из этих реакций организма у меня не было. Но этот дьявол смотрит на меня так, словно я его сокровище, которое он никому не хочет отдавать, как одержимый пират.

Он сохранял дистанцию между нами, но я все равно задыхаюсь от наплыва знакомых, но давно закопанных чувств, которые требуют разрядки. Они своей силой подталкивали меня к Эдварду, чтобы я набросилась на него с объятиями и ощутила на себе его руки, на которые изредка нервно поглядывала, поскольку они всегда были моей слабостью и приковывали к себе внимание. Я воздерживала себя от глупого и неуместного желания, но это было так тяжело, что я буквально теряла физические силы и чувствовала себя измотанной.

Как я могу чувствовать к нему такое?

Я снова и снова задавала себе этот вопрос, чтобы отвлечься от Эдварда, и уверяла себя, что он мой враг. Я не могла найти ответ и раздражалась, со злостью нажимая на кнопки, чтобы поменять очередной канал.

Именно поэтому я ждала время купания Джейн, чтобы избавиться от общества Эдварда. Это отличная и естественная причина, к которой не придерешься. У Эдварда не будет возможности снова поймать меня на слабости и с наглой усмешкой напомнить, что я не выношу спокойно его присутствия.

– Ты можешь оставить что-нибудь? – раздался голос Эдварда, и я вздрогнула, резко поворачивая к нему голову. – Уже по пятому кругу листаешь каналы. Ищешь мелодраму?

– Да! Ты же их ненавидишь, – с приторной сладостью в голосе ответила я.

Эдвард хитро улыбнулся, снова вызывая на моем теле мурашки.

– Ищешь причину выпроводить меня отсюда?

Я сжала челюсти, ощущая поедающее чувство поражения.

– Признаюсь, тогда я бы покинул дом до тех пор, пока этот глупый фильм не закончится.

Я разочарованно вздохнула, когда поняла, что канала с мелодрамой нет, и моя надежда испарилась. А если я сама подключу интернет к телевизору и начну искать фильм, то это намеренный поиск, и тогда мои действия будут считаться неправильными по отношению к моим словам, что я способна спокойно вынести присутствие Дэвиса.

Он играет со мной и наслаждается этим.

Внезапно Джейн заплакала, и мы с Эдвардом одновременно вскочили со своих мест. Ее палец застрял в узком отверстии игрушки, и мы с Эдвардом накрыли ее маленькую руку, чтобы помочь ей вытащить палец.

– Все хорошо, моя принцесса, – проговорила с волнением, целуя ее руку.

Только потом осознала, что касалась Эдварда, и моя рука начала гореть, словно находится в огне.

Я посмотрела на часы и поняла, что пора купать Джейн. Я взяла ее на руки и поднялась с колен. Эдвард повторил то же самое.

– Я пойду ее купать, – зачем-то предупредила я спокойным голосом.

Он поднял руки перед собой и сделал шаг назад.

– Здесь я вмешиваться не стану.

Если бы Джейн была мальчиком, то он бы, конечно, постарался влезть своей принципиальностью доказать мне, что небезнадежен с детьми. Наоборот, Эдвард отлично поладил с Джейн, и она дружна с ним получше, чем со мной.

Через час мы с Эдвардом вместе убаюкивали ее в детской, качая кроватку, стоя по двум сторонам друг напротив друга. Я смотрела на Джейн и улыбалась, потому что была счастлива, что у нее есть такой замечательный дядя, который всегда будет с ней и точно не даст в обиду. Но в то же время я переживаю, потому что ее дядя занимается сомнительными делами, а ее отец – агент ФБР, и их занятость автоматически ставит Джейн в опасные ситуации.

Я взглянула на свое запястье, рассматривая часы, и поняла, что когда Джейн вырастет, то ее ждет такой же прицеп к отцу и дяде.

– Ты прекрасно справляешься, – тихо проговорила я, наблюдая за Джейн, которая уже сопела.

Я заговорила с Эдвардом, чтобы хотя бы как-то отогнать из головы грустные мысли. Я почувствовала, не глядя на него, когда Эдвард посмотрел на меня, потому что мое тело запылало.

– Наверное, мне нужно воспринимать это из твоих уст как комплимент. Или ругательства в мой адрес – это твой комплимент, а первое – просто наблюдательность?

Я слабо улыбнулась и, видимо, Эдвард этого добивался.

– Эльвира была права.

– В чем?

Я осознала, что только сказала, и подняла растерянный взгляд на Эдварда. Слишком много приятного я ему уже сказала, чтобы обрадовать еще и этим. Эльвира сама ему скажет о том, что он будет чудесным отцом.

– Ни в чем, – быстро бросила я и отпустила колыбель, делая шаг назад.

Эдвард повторил мои движения и стал направляться к выходу, пока я настраивала ночник, делая его свет более приглушенным, и проверила радио-няню, чтобы убедиться, что он включен. Только после этого я последовала за Эдвардом.

Мы застыли в коридоре перед дверью Джейн и оба понимали, что нужно решать, кто где спит.

– Я займу гостевую, – тут же сказал Эдвард, когда я открыла рот, смущенно осматривая двери.

Сама галантность.

– Хорошо, тогда я займу спальню родителей.

Я отошла от Эдварда на три шага и открыла дверь соседней спальни. Почти разочарованно простонала, когда вспомнила, что у них здесь ремонт и Эльвира с Деймоном сами спят в гостевой.

Эдвард сделал ко мне два шага и склонился, чтобы заглянуть в спальню.

– Точно, у них же здесь ремонт, – озвучил он мои мысли, и я перевела на него осуждающий взгляд.

– Ты помнил.

– Забыл.

Я закатила глаза и закрыла дверь.

– Ладно. Тогда ты спишь на диване в гостиной, а я, так уж и быть, займу гостевую спальню.

Я уже непринужденно зашагала к двери, как Эдвард заговорил, останавливая меня:

– Почему я должен спать на неудобном диване, который еще и не раскладывается.

Я развернулась к нему лицом на пятках и скрестила руки на груди.

– Я не буду спать с тобой на одной кровати.

На лице Эдварда появилась двусмысленная улыбка, а в глазах заплясали черти, заставляя янтарные радужки затемнеть. Даже не хочу догадываться, что сейчас в его голове, потому что сама невольно вспоминаю все наши совместные ночи и чувствую, как к щекам приливает кровь.

– Ты прекрасна, – хрипло подчеркивает он, зачарованно смотря на мое лицо.

Он заставляет меня погружаться в наше счастливое прошлое, а я этого совсем не хочу. Именно сейчас. Но, к моему разочарованию, я не в состоянии показать ему свое безразличное отношение к нашему прошлому. Снова убеждаю себя, что это иллюзия, и накрываю щеки холодными ладонями, остужая их и пряча смущенный взгляд. Я ненавижу его за то, что он имеет над моими эмоциями такую власть.

Эдвард усмехнулся и снова приобрел привычное выражение лица:

– Там есть диван. Он хотя бы удобный и раскладывается.

Эдвард не дожидается моих слов и проходит мимо меня, чтобы зайти в спальню. Сейчас я мысленно ругаю Эльвиру с Деймоном, что они купили такой маленький дом, в котором мало комнат, хотя раньше он казался мне огромным. Но если я нахожусь где-то вместе с Эдвардом, то все сужается.

Эдвард разложил диван, а я достала постельное белье из шкафа и начала застилать простынь на четвереньках, залезая на диван. Когда я успешно это сделала, села, повернувшись лицом к Эдварду, который, оказывается, все это время смотрел на меня со слабой усмешкой на губах, скрестив руки на груди.

– На что ты уставился?

– Жду, когда ты заправишь мне мое ложе.

Я снова зашла за черту и, осознав это, вскочила с дивана, вставая на ноги. Бросила в Эдварда подушку, которую он удачно подхватил, улыбаясь шире.

– Дальше сам, – буркнула я и приблизилась к постели, откидывая с нее плед. – Я не твоя… – замолкла, когда поняла, что хотела сказать, а лицо Эдварда уже заинтересовано, и он ждет продолжения с наглой улыбкой. – Я тебе никто, чтобы заправлять тебе постель, – выпалила я, ударив по подушке ладонью.

– Да, действительно. Ты не миссис Дэвис, чтобы готовить мне брачное ложе.

– Да, – спокойно отвечаю я и слышу тихий смех Эдварда. – Что ты сказал?! – вскрикиваю я, поднимая глаза.

– Тебе не нравится?

– Да никогда!

– Жаль, многое теряешь. Хотя ты уже сама знаешь, что теряешь, – говорит Эдвард с мрачной улыбкой, и я хватаю подушку, кидая ее на него со всей дури.

Он выхватывает ее на лету и кидает на диван.

– Благодарю за подношение.

– Почему ты такой?! – не выдерживая его юмора и спокойного расположения духа, кричу я.

– Какой? – не понимает он.

– Безучастный! Будто ты ничего не сделал и продолжаешь спокойно проживать свою жизнь!

– А что я сделал, Элла?

Я ахаю, ошарашенная, когда слышу этот фамильярный вопрос из его уст, и, раздосадованная, нацепляю маску недовольства.

– Ты убил моего отца! Ничем неповинного человека, а теперь будто не имеешь к этому отношения и рядом со мной на твоем лице нет ни капли раскаяния!

– Ничем неповинного? – повторяет Эдвард с такой интонацией, будто я сказала бред.

– Именно! – все же держу я свою правду за узды и продолжаю надвигаться с ней на Эдварда.

Он сжимает челюсти, замолкая. Я вижу по выражению его лица, что Эдвард собирается что-то сказать, но в последний момент передумывает. Он будто столкнулся с несправедливостью, но продолжает держать язык за зубами, словно просто не способен раскрыть правду, потому что это разрушит многие судьбы.

– Что ты хочешь мне сказать? – почти шепотом спрашиваю я, тяжело дыша от задетых нервов.

Внутри меня какая-то непонятная надежда, и я не понимаю, откуда она взялась. Неужели я ищу способы оправдать Эдварда любыми путями? Какая нелепость! Я решила поставить на наших отношениях жирную точку, а сама на что-то продолжаю надеяться. Проведенное вместе время заставило вспомнить, как мне все-таки было хорошо быть с Эдвардом, а разлука с ним запылала с такой силой, что мне захотелось на все закрыть глаза и снова быть счастливой.

Я все равно жду. Брови Эдварда хмурятся, глаза темнеют от злобы, а желваки на щеках ходят ходуном.

– Спокойной ночи, Элла.

Он выключает свет и снимает с себя рубашку. Эдвард быстро ложится на диван, отворачиваясь от меня, и накрывается одеялом. Мои глаза привыкают к темноте, и я медленно повторяю его действия, накрываясь одеялом до самого подбородка.

В душе снова пробита дыра. Очередная. А я даже не знаю из-за чего. Какое-то нелепое предчувствие снова заставляет меня страдать, а я не могу этого остановить.