Читать книгу "Украденная жена. Одержимый дракон"

Глава 7. Дракон

Тепло под кожей начало собираться в тугие, болезненные узлы, словно кто-то раскаленной проволокой стягивал мои мышцы изнутри.

Я стоял у кареты, еще не до конца отпустив запах ее страха и сладкого, обманчивого желания. Но стоило мне коснуться дверной ручки, как внутри что-то щелкнуло.

Не метафорически. Буквально. Словно треснула ледяная корка на поверхности спящего вулкана.

Кожа на предплечьях вздыбилась. Не мурашками. Чешуей под кожей. Темной, жесткой, жаждущей воздуха.

Она рвалась наружу, царапая плоть изнутри, требуя простора, которого не было. Я стиснул зубы до скрежета.

Оборот был заперт.

Древняя печать предков стояла стеной между мной и тем, чем я должен был стать по праву крови. Давление росло. Кости ныли, смещаясь в суставах, пытаясь перестроиться, но наталкивались на невидимый засов. Боль ударила в основание черепа, разлилась по позвоночнику раскаленной лавой.

Я рванул дверцу экипажа, рухнул на жесткое кожаное сиденье, захлопнул створку, отрезая себя от мира.

– Трогай, – хрипло бросил кучеру. Тот лишь кивнул, не смея обернуться.

Колеса сорвались с места. Тряска только усугубляла агонию. Каждое колебание подвески отзывалось в ребрах глухим, влажным хрустом.

Я прижал ладонь к груди, пытаясь удержать жар внутри, но пальцы уже деревенели, костяшки белели, ногти темнели, готовясь стать когтями.

Дыхание рвалось короткими, рваными глотками. Воздух кареты казался слишком тонким, слишком пресным. Мне нужен был огонь. Мне нужен был простор.

Мне нужна была она.

Почему она? Мысль пронзила разум, острая, как стилет. Ее запах. Ее кровь на том платке. Она стала катализатором. Ее присутствие будило то, что спало в моих венах годами.

И это сводило меня с ума быстрее, чем любой приступ.

Стены экипажа будто растворились.

Дубовый стол, тяжелые канделябры, запах жареного мяса и воска навалились на меня с такой силой, что я вжался в сиденье, закрывая глаза. Мне десять. Столовая. Отец сидит во главе, смеется над чем-то, что сказал дворецкий. И в этот момент смех обрывается. Лицо идет пятнами. Бледность, как мел, накрывает его скулы. Он хватается за край скатерти.

– Папа, что с тобой? – мой детский голос прозвучал тонко, испуганно.

Глава 8. Дракон

Он не ответил сразу.

Грудь вздымалась, пытаясь вдохнуть воздух, который не проходил сквозь горло. Потом начался кашель. Не человеческий. Рвущий, утробный, выворачивающий наизнанку. Служанка метнулась к буфету, дрожащими руками выхватила белый льняной платок, поднесла к его отцу.

Он откашлялся в ткань. И я увидел. Не мокроту. Серую, мелкую, горячую пыль. Пепел. Он сыпался на безупречный лен, оставляя грязные ожоги.

– Мы слишком сильны, – давился словами отец. Пепел осыпался на платок. – В нас слишком много драконьей крови. И иногда сила рвется наружу. Но ключ Мистериума не дает ей вырваться.

– Поэтому ты уходишь в черную комнату? Да? – спросил я, чувствуя, как слезы щиплют глаза.

– Да, – сипло произнес отец.

Ему тяжело дышать.

Руку свело, словно он держал в руке раскаленное яблоко. От напряжения пальцы побелели. Вены на шее и висках вздулись, черные змеи под кожей, готовые лопнуть.

– Помогите… – шепнул он.

Дворецкий и два лакея подхватили его под руки. Он шел, волоча ноги, оставляя на паркете капли пота и пепла. Столовая опустела мгновенно. Слуги бежали, опустив глаза. Я остался один за столом.

И тогда я услышал.

Стены дома, казалось, сжались. Из-под пола, из-за тяжелых дубовых дверей подвала пополз звук.

Не крик. Вой. Скрежет.

Нечто, что принадлежало не человеку и не зверю, а чему-то третьему, разорванному между двумя мирами.

Я зажал уши ладонями, но звук бил изнутри, по черепу, по зубам. По щекам текли горячие струи. Я не плакал.

Я просто смотрел в пустоту, зная: через час всё закончится. Отец вернется. Изможденный, седой, с пустыми глазами.

И скажет те слова, что я запомнил на всю жизнь, впитав их в кости вместе с запахом гари: «Я надеюсь, сынок, что тебя это не коснется. Я молю всех богов».

Карета влетела в резкий поворот. Меня швырнуло в угол. Ребро хрустнуло по-настоящему. Я выгнулся, упираясь лбом в деревянную перегородку.

Боль была осязаемой, живой. Она грызла позвоночник, выжигала легкие. Чешуя проступала на шее, царапая ворот камзола.

Я сорвал его, бросил на пол. Кожа горела. Дышать было нечем.

Я стиснул кулаки. Ногти впились в ладони, пробивая кожу. Кровь текла по запястьям, горячая, густая. Я заставил себя дышать. Вдох. Выдох. Медленно. Через боль. Через треск перестраивающихся костей. Боги были глухи.

Приступ начал спадать. Не ушел. Сжался, затаился в грудине, оставив после себя тяжелое, свинцовое похмелье.

Я опустил лоб на прохладное стекло кареты. За окном мелькали деревья, сливаясь в единую темную полосу. Руки больше не дрожали. Чешуя медленно уходила под кожу, оставляя красные, саднящие полосы.

Я закрыл глаза. Внутри все еще пульсировало эхо ее имени. Тайзира.

Пусть отец молился. Пусть боги отворачивались. Я не искал исцеления. Я искал источник. И знал: если печать когда-нибудь лопнет, если дракон вырвется на волю, первым, кого я увижу в дыму и пепле, будет она. Не как жертву. Как причину. Как единственное, что удерживает зверя в узде и одновременно рвет эти узы.

Я провел пальцем по запястью, вытирая кровь. Боль отступала. Оставалась только тяга. Темная, ненасытная, единственная правда в этом прогнившем мире.

Глава 9

Дверь кабинета была тяжелой, из темного дуба, с ручкой в виде львиной головы. Холодный металл обжег ладонь. Я не постучала.

Не хватило сил на условности, да и желания тоже. Просто надавила плечом, и створка бесшумно подалась внутрь.

В лицо ударило теплом.

Сухим, насыщенным запахом старой бумаги, воска и дорогого табака. Здесь не пахло грязью. Здесь не пахло смертью. Это было чужое пространство, безопасное настолько, что казалось оскорблением.

Ройстер стоял у камина, спиной ко мне. Он успел снять камзол, остался в белой рубашке, рукава которой были аккуратно закатаны до локтей. Услышав скрип петель, он обернулся.

Его лицо изменилось. Не сразу. Сначала мелькнуло удивление – легкая тень в глазах, словно он увидел призрак. Потом – расчет. Он оценивал меня: грязь на платье, сломанные каблуки и даже кровь на шее.

– Что? – мой голос прозвучал хрипло, будто горло натерли песком. – Не ожидал увидеть снова?

В воздухе повисла тишина.

Только часы на каминной полке отбивали секунды. Тик. Так. Тик. Так. Как отсчет времени, которое у меня украли.

Ройстер резко оттолкнулся от камина. Он шагнул на ковер, сокращая расстояние между нами.

– Думал, что валяюсь на дороге мертвым телом? – я сделала шаг навстречу, и на светлом ворсе остался темный след. – Или что? Уже подыскивал тех, кто займется моими достойными похоронами? Может, выбирал эпитафию? «Здесь покоится жена, стоившая меньше куска металла»?

– Прекрати, Тайзира! – его голос щелкнул, как хлыст. Резко. Отрезая мои слова на полуслове.

– Не прекращу! – выдохнула я, и слезы наконец прорвали плотину, смешиваясь с грязью на щеках. – Ты оставил меня ему! Ты развернулся и ушел!

Он оказался слишком близко.

Внезапно.

Его руки легли мне на плечи. Не чтобы обнять.

Чтобы удержать. Чтобы зафиксировать. Его пальцы были горячими, сухими. Мои – ледяными и липкими.

– Ты что ему пообещала? – он встряхнул меня. Не сильно, но достаточно, чтобы зубы стукнули. В его глазах читалась не забота. Паника. Холодная, расчетливая паника. – Быстро признавайся! Почему он отпустил тебя?

– Ничего! – я оттолкнула его.

Ладони скользнули по чистой ткани его рубашки, оставляя мутные разводы.

– Я ничего ему не обещала!

Глава 10

– Так не бывает, чтобы «ничего»! – муж повысил голос, и эхо ударилось о книжные шкафы. – Убийцы не отпускают добычу просто так! Что ты сделала? Что ты сказала?

– Он просто отпустил меня! – крикнула я, и голос сорвался. – Видимо, он все-таки благороднее тебя!

Ройстер замер. Его руки опустились. Он посмотрел на грязные следы на своей рубашке, потом снова на меня. В его взгляде что-то надломилось, уступая место усталости.

– В принципе, я рассматривал и такой вариант, – тихо произнес он. Голос снова стал ровным, тем самым голосом лорда Хелвери, которым он отдавал распоряжения.

Мне хотелось ударить его. Не кулаком. Чем-то тяжелым. Подсвечником. Книгой. Чтобы он почувствовал хоть часть той боли, что разрывала мне грудь. Чтобы вернуть его в реальность, где его жену чуть не убили потому, что он отказался отдать какую-то вещичку!

– Иди ко мне, – послышался его голос. Уже ласковый. Мягкий. – Все хорошо. Ты дома. Все хорошо. Просто подумай, что это был плохой сон. Завтра тебе это самой покажется глупостью.

– Плохой сон? – я сделала шаг назад, спотыкаясь о собственную мокрую тяжелую юбку. – В котором муж предал меня?

Я вырвалась из его объятий, когда он попытался притянуть меня обратно. Ткань его рубашки хрустнула в моих пальцах.

– Я не предавал тебя! – рявкнул он, и в этом крике прорвалась настоящая злость. – И вообще. Прекрати истерить! Я с тобой как с нормальным человеком разговариваю, а ты ведешь себя как раненая птица, которая клюет руку спасителя!

– Что? – я не верила своим ушам. Воздух в кабинете стал слишком густым, им было трудно дышать. – Что ты сказал? Прекрати истерить?

Ройстер провел рукой по лицу. Жест вышел нервным, сбивающим. Он словно пытался стереть с кожи мои слова.

– Ах, я понимаю. Ты многое пережила. Ладно, беру свои слова обратно, – он выдохнул, и плечи его опустились. – Сядь… Присядь…

Он легонько, но настойчиво подтолкнул меня к креслу у камина. Я села. Кожа кресла была прохладной и приятной после липкой грязи. Внутри колотился гнев, тяжелый, как свинец.

Ройстер присел на корточки передо мной.

Достал из кармана белый платок. Начал осторожно вытирать мои руки. Ткань сразу стала черной. Он не брезговал. Движения были механическими, точными.

– Послушай меня, Тайа, – прошептал он, не поднимая глаз. – То, о чем говорил похититель – это не просто вещь. Это – самое важное, что есть у нас. Ключ Мистериума…

Он замолчал, подбирая слова. Огонь в камине трещал, отбрасывая на его лицо пляшущие тени.

– Так, давай с самого начала. Когда-то давно драконы оставили оборотным один правящий род. Королевский. Они сделали это ради безопасности страны. Ты представляешь, сколько живут драконы? И сколько у них может быть детей за всю жизнь? Тем более, что многие из них были… темпераментны. Меняли женщин, как перчатки…

Он поднял взгляд. В его зрачках отражались языки пламени.

– А теперь представь, что половина бальной залы – это дракониды. Необоротные драконы. Их так называют. Драконья кровь сейчас течет в жилах почти каждого аристократа. Ты представляешь, что случится, если они все обернутся драконами? Что если над Даркхеймом будут кружить целые стаи? Они же перебьют друг друга, разрушат все. Камни будут плавиться от их дыхания, люди будут гибнуть целыми улицами, городами.

Я слушала его внимательно. Но внутри все еще сжималось от обиды и боли.

Глава 11

– Королевский род был мудр и всё это предотвратил. Был собран Совет Мистериума. При помощи особой магии он перекрывал побочным веткам обороты. Как только рождался побочный ребенок от дракона, ему тут же перекрывали оборот. И в будущем он не мог оборачиваться. Он жил почти как обычный человек. Не так долго, как драконы, конечно, но дольше простых смертных. И так делали с каждым бастардом. И этот запрет передавался по наследству. От отца к сыну. Чтобы никто не претендовал на власть. Не посмел посеять смуту и разрушения.

Он положил платок на колено. Его ладонь накрыла мою. Теплая. Тяжелая.

– Мой предок – тоже драконид. Он возглавлял совет. Был Мастером-Хранителем. Он был первым хранителем Ключа Мистериума. С его помощью можно было вернуть оборот любому дракониду. И он станет настоящим драконом. – Для чего? – спросила я, замирая.

– Это было дважды в истории. Один раз принц-дракон погиб. И пришлось взять бастарда и вернуть ему право оборота. Он стал следующим королем. Второй раз это случилось во время великой Драконьей Смуты. Когда король не оставил наследника. И снова пришлось искать бастарда, достойного короны. И снова ему вернули право оборота, чтобы он занял престол. Вот что такое Ключ Мистериума.

Я молчала. Слова укладывались в голове, как кирпичи в стену. Высокую. Неприступную.

– Это бесценная вещь, – произнес муж, глядя мне в глаза. – Многие мои предки отдали свою жизнь, чтобы он не достался врагам. И я бы отдал свою жизнь, чтобы сберечь его. Да, моя жизнь тоже ничего не стоит, если речь идет о жизнях тысяч людей.

Ройстер опустил голову. Его волосы коснулись моих колен.

– Поэтому, выбирая между жизнью любимой жены и миром, который держится на нашем роде, я выбрал мир. Точно такой же выбор я сделал бы, если бы речь шла о моей жизни. – Он закрыл глаза. – Пойми, Тайа, есть вещи намного дороже жизни.

Я почувствовала странное противоречие внутри. Логика холодила разум, как ледяная вода. Вроде бы он всё сказал. И цель у него была благородная. Да, я понимала важность этой вещи. Кто-то из родовитых семей захотел заполучить оборотного дракона. Только он способен занять престол. В мире, где король мертв, а трон пуст, это значит власть. Абсолютную власть.

Но с другой стороны… Мне все равно было горько. Эта горечь оседала на языке вкусом желчи. Он выбрал мир. А я выбрала бы его. Даже если бы этот мир сгорел.

– Почему ты не рассказывал мне это раньше? – выдохнула я. Голос дрогнул. – Почему я узнаю все это после… после того, как увидела твою уезжающую карету?

– Я не хотел, чтобы ты переживала. Это – тяжелое бремя, которое я предпочел бы нести в одиночестве. Зачем перекладывать его на твои плечи?

Он встал. Подошел к столу, налил воды из графина. Протянул мне стакан.

Я взяла его. Холодное стекло обожгло пальцы.

Теперь, кажется, я понимаю, почему все так любезны с нами. Почему нашей дружбы ищут. Почему к нам, как к гостям, всегда столько внимания на балах и вечерах. Почему герцогини улыбаются мне, а их глаза оценивают стоимость моего ожерелья.

Мы не были просто лордом и леди. Мы были хранителями конца света. И сегодня мой муж доказал, что готов пожертвовать мной, чтобы этот конец не наступил.

Я сделала глоток. Вода была безвкусной.

– Спасибо, – сказала я. – За объяснение.

Ройстер кивнул, словно принял благодарность за услугу. Он не видел пропасти, которая раскрылась между нами на этом светлом ковре. Он думал, что все в порядке. Что мы вернемся к ужину, к разговорам, к нормальной жизни.

Но я смотрела на свои руки. Чистые теперь. Оттертые его платком.

Они дрожали. Не от страха. От холода, который проник внутрь и не собирался уходить.

– А где он? Он хранится в нашем доме? – спросила я.

– Давай не будем об этом, – заметил Ройстер. – Запечатанный. Он хранится в надежном месте. В семейном хранилище, которое могут открыть кровью с родовой магией только я и ты.

– Потому что я – твоя жена? – спросила я.

– Да. Потому что мы связаны клятвами и магией. Родовая магия у нас общая. И если со мной что-то случится, то ты займешь мое место.

Глава 12

Ройстер хлопнул в ладоши – сухо, отрывисто. Звук прозвучал как выстрел в тишине кабинета.

– Гордон! – позвал он, и в его голосе снова зазвучали нотки заботливого мужа, которыми он только что пытался укрыть меня, как одеялом.

Дверь приоткрылась почти мгновенно. Дворецкий возник на пороге, словно все это время терпеливо ожидал за дверью.

Его лицо было непроницаемым, но глаза метнулись ко мне, оценивая степень ущерба. Грязь на платье, кровь на шее, пустота во взгляде.

– Проследи, чтобы госпожу проводили в покои, – Ройстер сделал шаг ко мне, поправляя воротник моего платья, будто я была куклой, которую нужно привести в порядок перед выставкой. – Проконтролируй. Ванна, сухая одежда. И чтобы никто не беспокоил до утра.

Меня взяли под руки. Бережно, словно раненую. Две горничные, возникшие невесть откуда, мягко, но настойчиво повели меня к выходу. Я не сопротивлялась. Ноги были ватными, а внутри все еще гудело от разговора с мужем. От его слов о выборе между мной и миром.

Я уже переступила порог, когда ветер из приоткрытой двери донес до меня обрывок фразы. Ройстер говорил тихо, почти шепотом, но в тишине особняка каждый звук становился объемным.

– ...Кажется, я начинаю догадываться, кто это был.

Я замерла. Горничные потянули меня дальше, но я уперлась. Я тоже хочу знать, кто это был!

Я прислушалась.

Имя прозвучало слишком тихо, словно Ройстер выдохнул его прямо в ухо дворецкому. Неразборчиво. Но реакция Гордона сказала больше любых слов.

– Да вы что? – дворецкий дернулся, будто его ударили током. Его безупречная маска треснула. В глазах плескался неподдельный ужас. – Да быть такого не может! Это же… Очень страшный человек! Я о нем знаю немного. Однажды я разговаривал с его садовником. Мы случайно пересеклись. Так вот, единственное, что я о нем знаю, это то, что он любит паучьи лилии. У него целая оранжерея. И никто не смеет прикасаться к его цветам. Я бы… О, бедная госпожа! Ей чудом удалось выжить…

– Гордон. Усиль охрану поместья. Выпусти мракорсов. Пусть они защищают периметр. Что-то мне неспокойно, – выдохнул Ройстер, растирая переносицу.

Дверь кабинета закрылась, отрезая продолжение разговора. Но семена сомнения уже упали в почву. Кто этот «страшный человек»? Почему Ройстер не назвал его вслух? И почему Гордон смотрел на меня так, будто я уже была мертвецом, который просто забыл лечь в могилу и все еще смущает живых своим присутствием?

Я услышала вой на улице. Этот жуткий, инфернальный звук, к которому я долго привыкала, и который означал безопасность.

“Людей можно подкупить. Их – нет!” – повторял Ройстер.

Я вспомнила, как дворецкий в первый раз подошел к барельефу в холле. Древний, страшный, занавешенный тяжелым гобеленом с вытканными драконами, он производил впечатление, словно это не просто украшение стены, а запертая дверь в другой мир.

Я помню, как рука Гордона в черной перчатке нащупала потайной диск. Этот сиплый, древний звук камня, трущегося о камень после веков неподвижности. Потом – звон. Не колокольчика, а низкий, вибрирующий гул, который не слышали ушами – его чувствовали костями. Этот звук оповещал всех в доме: на улицу лучше не выходить никому, кроме хозяев. Их сумрачные твари под названием “мракорсы” точно не тронут своих. А вот слуг могут принять за чужака. И разорвать.

Меня привели в спальню. Огромную роскошную комнату с балдахином, который казался слишком тяжелым для этой ночи.

– Позвольте, мадам, – одна из служанок начала расстегивать крючки на платье. Ткань, пропитанная грязью, кровью и сыростью, отходила от кожи с неприятным чмокающим звуком.

Я стояла неподвижно, глядя в зеркало. Оттуда на меня смотрела бледная женщина с темными кругами под глазами. На шее, там, где было лезвие, кожа побагровела.

С меня стали бережно снимать украшения.

Глава 13

– Ой, – служанка замерла, держа в руках снятое платье. Она поворошила складки, потом посмотрела на мое ухо. – А где ваша вторая серёжка? Потерялась?

Я машинально коснулась мочки. Пальцы нащупали пустоту. Кожа была липкой от засохшей крови, но серьги не было.

– Ах, как жаль, – прошептала девушка, бережно, с благоговением и завистью снимая оставшуюся дорогую серёжку. Тяжёлый топаз, длинный, тонкий в золотой оправе, блеснул в свете свечей. – Парная же. Теперь одна останется сиротой.

Она положила одинокую серёжку в шкатулку на туалетном столике. Щелкнула крышка.

– Ничего страшного, – выдохнула я. Голос звучал чужим. – Это всего лишь камень.

Всего лишь камень. Потерянный в грязи, когда я стояла на коленях перед смертью. И правда? Разве о серёжке нужно переживать? Разве стоит такая мелочь внимания?

Меня искупали в ванной. Вода стала мутной, смывая грязь дороги, но не ощущение липкого холода, который засел под кожей. Потом заботливо переодели в мягкую ночную рубашку из тонкого льна. Принесли тёплое молоко с мёдом.

– Выпейте, мадам. Для сна, – служанка поставила стакан на тумбочку.

Я выпила. Теплота разлилась по желудку, но не достигла сердца. Там был холод.

Когда они ушли, я осталась одна в тишине. Но недолго.

Минут через десять открылась дверь. Вошёл Ройстер. Он уже переоделся в домашний халат, волосы были влажными после умывания. Он выглядел спокойным. Будто сегодня не торговал моей жизнью.

Он сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Его рука легла мне на лоб – проверял температуру.

– Спи, Тайа, – он наклонился и поцеловал меня в висок. Его губы были сухими и тёплыми. – Постарайся не думать об этом. Поверь, скоро это покажется тебе обычным сном.

– Сном? – переспросила я, но он уже вставал.

– Доброй ночи.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Мягкий щелчок в тишине прошептал мне «спокойной ночи», а я посмотрела на ключ, который торчал в замочной скважине.

Раньше такое бывало редко, чтобы весь дом переходил на режим полной готовности к нападению. Но в последнее время это стало обыденным. Родовая магия защищала. И если я раньше наивно думала, что нас, меня, его. То сейчас понимала, что защита нужна была не нам. А тому, что хранится в подземном хранилище.

Я легла, укрылась одеялом. Молоко сделало своё дело – веки стали тяжёлыми. Сознание поплыло, утягивая меня в чёрную воду сна. Там не было ни балов, ни ножей. Только тишина.

Я проснулась от холода.

Он пробирался сквозь одеяло, сквозь бельё, сквозь кожу. Костенели пальцы ног. Сводило скулы.

Я попыталась свернуться калачиком, подтянула колени к подбородку, закуталась в ткань сильнее. Бесполезно. В комнате ощущалось ледяное дыхание улицы.

Я резко села, сбрасывая одеяло. Воздух в спальне был неподвижным, тяжёлым, но откуда-то тянуло сквозняком.