Читать книгу "Украденная жена. Одержимый дракон"

Глава 14

Я перевела взгляд на окно.

Створка была распахнута настежь.

Тяжелые бархатные портьеры колыхались, будто невидимые пальцы гладили ткань. За окном была ночь. Густая, непроглядная. Луна скрылась за тучами.

«Горничные забыли», – пронеслась первая мысль.

«Нет», – возразила вторая. Они бы не рискнули. Ночь холодная. Ройстер бы их убил.

Я встала. Босые ноги коснулись холодного паркета. Меня трясло. Не от температуры. От предчувствия.

Я подошла к подоконнику. Камень был ледяным. На нем лежал крошечный предмет, тускло поблескивающий в лунном свете.

Серьга.

Та самая. С топазом. Та, что потерялась в грязи на дороге, в миле отсюда.

Я протянула руку. Пальцы дрогнули, прежде чем коснуться металла. Он был холодным, как лед.

Я сжала сережку в ладони. Металл впился в кожу.

Быстро, почти бегом, я метнулась к туалетному столику. Рука сорвала крышку шкатулки. Внутри, на бархатной подкладке, лежала вторая сережка. Та, что сняла служанка.

Я высыпала обе на ладонь.

Они были одинаковыми. Парными. Тяжелыми. Реальными.

Я смотрела на свои руки, и холод внутри меня кристаллизовался, превращаясь в осознание, острое, как лезвие.

Служанка сняла сережку с моего уха здесь, в комнате. Она положила ее в шкатулку.

Вторая осталась в грязи, на месте похищения. Или в карете похитителя. Я уже не помню.

Как она оказалась на моем подоконнике?

Кто прошел через охрану поместья?

Я подошла к окну, видя, как под фонарями снуют жуткие тени. Они были длинными, гибкими, черными, напоминающими борзых, размером с теленка. Они не избегали света, а лишь мелькали в нем.

Их было много. Кажется, двенадцать. Раньше было больше. Двух убили заклинанием при нападении на дом. Но это было лет сто тому назад. Или двести. Я просто краем уха слышала. Атаковал мощный маг. Но остальные растерзали его. Да так, что даже следов не осталось.

И тут я увидела, как в свете фонаря стоит фигура в черном и смотрит на мои окна. Мракорсы не трогали его.

Почему-то…

Глава 15

И тут тень подняла руку и поманила меня жестом в черной перчатке, а потом скользнула по груди вниз.

Что это значит?

Я моргнула, а он… он исчез. Под фонарем никого не было.

Металл впился в ладонь так сильно, что оставил багровый след на коже. Я смотрела на сережки, и холод, который пробрался в комнату сквозь открытое окно, теперь сковывал мои внутренности.

Он был здесь.

Мысль ударила меня.

Он точно был здесь. И мне это не чудится!

Не снаружи.

Нет.

Не внизу, под окном, где рычали мракорсы. Он был здесь. В моей комнате. Пока я спала. Пока я была беззащитна.

Меня затрясло.

Мелко, противно. Зубы начали стучать, и я укусила себя за губу, чтобы остановить эту предательскую дрожь.

В голове пульсировала одна мысль, громче любого крика: если он смог пройти через мракорсов, если он смог коснуться моего подоконника… что мешает ему пройти дальше?

Я обернулась. Темнота спальни сгустилась в углах, будто живая. Балдахин над кроватью казался теперь не укрытием, а опасностью. Тишина давила на уши. В ней мерещилось дыхание. Чужое. Тяжелое.

– Кто здесь? – мой голос сорвался на шепот.

Ответом было лишь колыхание портьер.

Но я знала.

Я чувствовала кожей, как взгляд скользит по моей спине. Липкий, оценивающий. Тот же взгляд, что смотрел на меня сквозь черные прорези серебрянной маски. Там, на дороге.

Паника ударила в голову горячей волной. Я не могла остаться здесь. Ни секунды. Стены поместья, которые всегда казались крепостью, вдруг превратились в картонную коробку.

Мракорсы не тронули его. Значит, защита не работает. Значит, он может войти в любую минуту. Или уже… здесь…

Господи, я же не знаю, какой магией он обладает!

Мне нужен Ройстер!

Я не помнила, как натянула поверх ночной рубашки тяжелый бархатный халат. Пальцы не слушались, путаясь в завязках. Босые ноги коснулись пола, и паркет обжег ледяным уколом. Я выскочила в коридор.

Свет светильников здесь был тусклым, масляным. Он идеально подчеркивал золотые вензеля на обоях. И казалось, что они светятся, как сокровищница.

Но сейчас мне было не до роскоши. Тени вытягивались вдоль стен, искажая знакомые очертания ваз и статуй. Каждый скрип паркета звучал как выстрел. Мне казалось, что из темноты вот-вот выйдет фигура в черном. Что он ждет этого момента. Что он хочет, чтобы я бежала. Чтобы я загнанная, испуганная прижалась к мужу в поисках защиты?

Я бежала, прижимая к груди сжатый кулак с сережками. Сердце колотилось в горле, мешая дышать.

Дверь в кабинет мужа была в конце коридора. Под ней пробивалась узкая полоска света. Он не спал.

Я не стала стучать. Врезалась плечом в тяжелое дерево, распахивая створку.

Ройстер стоял у стола, склонившись над какими-то старинными книгами. Он что-то резко спрятал в ящик стола, молниеносно закрывая на ключ.

Интересно, что там?

Глава 16

На муже был тот же домашний халат, что и час назад, но выглядел он так, будто не ложился вовсе. Свечи догорали, оплывший воск залил подсвечники.

Он поднял голову. В его глазах не было сна. Только холодная настороженность и усталость разочарования. Словно у него что-то не получалось.

– Тайа? – он выпрямился. Голос был ровным, но в воздухе повисло напряжение. – Что случилось? Почему ты не спишь?

Я не могла говорить. Грудь ходила ходуном. Я сделала шаг вперед, и мои следы остались примятостями на темном пушистом ковре.

– Он… – выдохнула я, и голос предательски дрогнул. – Он был у меня.

Ройстер замер. Его лицо окаменело, превращаясь в ту же непроницаемую маску, что была у похитителя. Только вместо серебра – живая кожа.

– Кто? – спросил он тихо. Слишком тихо.

Я посмотрела на книгу, которая лежала на столе раскрытой. «Пробуждение дракона ключом», – прочитала я.

Отследив мой взгляд, Ройстер тут же закрыл книгу, словно то, что в ней было написано, меня не касалось.

– Тот человек. С дороги. – Я разжала кулак. Сережки упали на стол, звякнув о столешницу. Звук был слишком громким в тишине кабинета. – Моя сережка. Та, что потерялась в грязи. Она была на моем подоконнике.

Ройстер смотрел на украшение. Потом медленно поднял взгляд на меня. В его глазах плеснуло что-то темное. Странное.

– Ты уверена? – он обошел стол и подошел ко мне. Его руки легли мне на плечи. Твердо. Сжимая, будто пытаясь удержать меня от падения. – Может, тебе приснилось? Я понимаю, что ты многое пережила. Иногда такое бывает… Тебе начинает казаться…

– Я не сошла с ума! – я вырвалась из его хватки. Страх придавал мне силы. – Я видела его! Внизу. Под окном. Мракорсы… Ройстер, они не тронули его! Они ходили рядом, а он стоял! Они его не видят! Так, словно он здесь хозяин!

Последние слова повисли в воздухе, как приговор.

Лицо мужа изменилось. Маска спокойствия треснула. Он отступил на шаг, глядя на меня так, будто видел впервые. Или будто увидел то, чего надеялся не увидеть никогда.

– Они не тронули его, – повторил он медленно. Не вопрос. Констатация факта.

– Да! Не тронули! И я не могу понять… почему? – я обхватила себя руками, пытаясь согреться. – Ройстер, кто он? Ты шепнул его имя Гордону. Ты знаешь его.

Муж отвернулся. Подошел к камину, где тлели угли. Бросил туда щепотку порошка из флакона, стоящего на полке. Огонь вспыхнул зеленым пламенем, освещая его профиль резкими, жесткими тенями.

– Дорогая Тайа, – вздохнул муж. – Быть такого не может, чтобы мракорсы не тронули кого-то. Понимаешь? Этой защите дома уже почти шестьсот лет! И она ни разу не давала сбой!

– А если он… он родственник? – прошептала я.

Глава 17

– Еще чего не хватало! – рассмеялся Ройстер. – Милая, есть только два человека, которых не трогают мракорсы. Это ты и я.

Он дал мне шанс осознать эти слова.

– Так что то, что ты видела, – это просто… Ах, ты просто устала, – улыбнулся Ройстер, гладя мои плечи.

Он промолчал.

– А знаешь, что мы, наверное, сделаем? – улыбнулся Ройстер. – Завтра ты уедешь. Тайно. В свое поместье. Никто не будет знать, где ты. Кроме меня. Я всем скажу, что тебе нездоровится… Там хорошо. Там свежий воздух. Тем более, что поместье находится вдали от людей. Сомневаюсь, что кто-то будет искать тебя там. А я…

Ройстер выдохнул, гладя мои плечи.

– Постараюсь уладить все в кратчайшие сроки. Думаю, что я смогу решить вопрос. Как только я решу его, я напишу тебе. И ты вернешься сюда…

– А если он придет ко мне? Туда? – прошептала я.

– Послушай, – голос Ройстера выдавал усталые нотки раздражения. – Сомневаюсь, что он охотится на тебя. Подумай сама. Он уже пробовал тебя похитить. Он понял, что я не настроен торговаться. Так что он просто оставит тебя в покое. Его ведь интересует ключ? Так что там ты будешь в полной безопасности.

Может, он и прав… Может, эта акция устрашения была нацелена на то, чтобы я бегала в панике по дому? И действовала на нервы? Может, если я уеду и спрячусь, будет лучше?

Я вспомнила уютное поместье, которое часто использовалось как летняя резиденция. Уютная терраса, красивые балкончики, маленькие спаленки, как шкатулочки.

И мне вдруг дико захотелось туда. Там я чувствовала себя в безопасности. Вдали от мира, сплетен и интриг.

– Пожалуй, да, – прошептала я, признавая его правоту. Я снова почувствовала, что там меня ждут. Не люди. Нет. Стены. Они словно лечат меня. Словно успокаивают меня. Потому что это мое поместье.

– Вот умница, – прошептал Ройстер, целуя меня в лоб. – Завтра ты уедешь. Тебя повезут не как обычно. А по другой дороге. И карету прикроем магией, чтобы не отследили. Я отдам распоряжения. А пока, если тебе страшно, можешь поспать у меня. Я не буду тебе мешать. Тем более, что я не планирую ложиться спать до утра…

Я была рада, что не останусь одна. Здесь, в покоях главы семьи, я чувствовала себя в большей безопасности. Здесь была дополнительная магия, которая была призвана защищать сердце дома.

Я направилась в спальню мужа, а потом обернулась на Ройстера, слыша скрип ящика стола.

Но на секунду, когда свет свечи моргнул, мне показалось, что силуэт изменился. Плечи стали шире. Поза – увереннее. И в руке, опущенной вдоль тела, блеснуло что-то серебряное.

Глава 18

Воздух вокруг поместья Хелвери был густым, словно настоянным на древней магии, которая должна была отпугивать незваных гостей.

Для обычных смертных эти стены были неприступной крепостью. Для меня – лишь декорацией, отделяющей меня от цели.

Я стоял в саду, сливаясь с черными силуэтами старых вязов.

Моя рука скользнула по тому месту, где был внутренний карман. Там, прямо над сердцем, лежал льняной платок. Ткань уже высохла, но память о тепле ее крови сохранялась. Это был не просто трофей. Это был пропуск.

Из темноты выдвинулись они.

Мракорсы. Твари, сотканные из сумерек и злобы Забвения.

Их глаза горели тусклым серебристым светом, похожим на отражение луны в стоячей воде. Длинные гибкие тела текли по земле без звука, оставляя лишь рябь на траве. Обычно они рвут глотки тем, кто ступает на эту землю без разрешения хозяина.

Один из этих монстров подошел ближе. Его пасть приоткрылась, обнажая ряды игл вместо зубов. Он вдохнул воздух. Я не шелохнулся. Я не стал прятать запах. Наоборот, я мысленно потянулся к платку в кармане, позволяя аромату ее крови смешаться с моим собственным запахом.

Я просто надел ее ауру, как плащ.

Зверь замер. Его серебристые зрачки сузились. Он не рычал. Не скалился. В его пустом взгляде мелькнуло недоверие. А потом он узнал запах. Он сделал шаг назад, склонив голову, словно признавая во мне право хозяина. Следом за ним отступили остальные. Тени растворились в кустах, оставив путь свободным.

«Глупые твари, – подумал я, чувствуя, как по губам скользит усмешка. – Вы чувствуете не меня. Вы чувствуете ее».

Эта мысль должна была вызвать отвращение. Я привык полагаться только на свою силу, на сталь и магию. Но сейчас я зависел от капли крови, оставленной на ткани вчера вечером. От женщины, которую должен был убить.

Я поднял взгляд на окно спальни. Свет внутри был приглушенным, словно кто-то накрыл лампу плотной тканью. Она спала. Я знал это с уверенностью, от которой внутри разливается тяжелое, вязкое тепло.

Подняться на второй этаж не составило труда. Магия рода Хелвери пыталась ощупать меня невидимыми щупальцами, но натыкалась на знак из чужой жизненной силы. Ее силы. Я был невидимкой, закутанным в ее ауру. Я просто усилил ее запах магией. И теперь я мог спокойно проникнуть в ее дом.

Рама поддалась бесшумно. Петли, смазанные маслом много лет назад, даже не скрипнули. Они пискнули, как мыши. Я почти бесшумно ступил на ковер.

В комнате пахло ею. Не духами, которые она носила днем – тяжелыми, ягодными, для публики.

Здесь, в тишине ночи, от нее исходил запах сна. Теплый, хлебный, с нотками молока и той самой соли, что я чувствовал на коже вчера. Этот аромат ударил в голову сильнее вина. Он требовал. Требовал приблизиться. Вдохнуть глубже. Запомнить.

Я подошел к кровати. Балдахин скрывал ее лицо, но я видел ритм дыхания. Ткань одеяла поднималась и опускалась. Живая. Теплая. Моя.

Я замер.

Откуда это слово? «Моя».

Я сжал рукоять стилета в кармане. Лезвие было холодным, привычным продолжением ладони. Здравый смысл, тот самый голос, что спасал мне жизнь в сотнях переделок, шептал четко и требовательно: «Убей. Сейчас. Пока она спит. Она – свидетель. Она – слабость. Она путает карты. Ты постоянно думаешь о ней! А это – повод допустить ошибку. Роковую».

Я смотрел на прядь волос, выбившуюся из-под подушки. Темная, мягкая, лежащая на белоснежной наволочке как контрастное пятно туши. Если я сейчас проведу ножом… Это займет секунду. Тишина вернется. Мир станет простым и понятным: есть цель, есть препятствия, есть устранение.

Но мое тело не слушалось разума. Мышцы напряглись не для удара, а для сдерживания. Я хотел не прекращать ее дыхание. Я страстно хотел быть причиной этого дыхания.

И это было необъяснимо.

Глава 19

Я склонился ниже. Маска скрывала мое лицо, но ничто не могло скрыть жара, который исходил от меня. Я дышал в унисон с ней. Вдох – она спит. Выдох – я здесь. Это было извращенное подобие присутствия, опаснее любого прикосновения. Я вторгался в ее сон, становился частью ее кошмара, который она даже не осознает.

Рука сама собой нырнула в карман. Пальцы нащупали холодный металл. Сережка. Та, что выпала из ее уха, когда веревки врезались в кожу. Я подобрал ее с пола кареты. Она лежала у меня в кармане всю дорогу, впиваясь в бедро, напоминая о том, что я ушел ни с чем.

Или не ни с чем?

Соблазн коснуться ее лица был физически болезненным. Кожа зудела там, где должна была встретиться с ее кожей. Я представил, как провожу пальцем по ее скуле. Она вздрогнет во сне. Может, проснется. Увидит меня. И закричит.

Этот крик… Я мог бы заглушить его поцелуем. Или лезвием.

«Нет», – отрезал я внутри себя.

Если я коснусь ее сейчас, я не смогу остановиться. Я не зверь, чтобы наброситься на добычу в темноте. Я охотник, который наслаждается процессом. Я хотел, чтобы она знала. Чтобы страх стал не просто реакцией на боль, а осознанием моей близости.

Я убрал руку. Воздух между нами остался нетронутым, заряженным статикой.

Вместо прикосновения я сделал другое. Разжал ладонь над подоконником. Сережка упала на камень с тихим, почти невесомым стуком. Топаз блеснул в лунном свете, словно глаз, подмигивающий из темноты.

Это не было извинением. Извинения пишут те, кто чувствует вину. Я не чувствовал вины. Я чувствовал право. Это было меткой. Как волк оставляет запах на границе территории. «Я был здесь. Я мог взять. Но я позволил тебе проснуться».

Я развернулся к окну. Уходить не хотелось. Тело требовало остаться, раствориться в тени угла и ждать утра. Но это было бы уже не наблюдение. Это стало бы преследование в самом жалком смысле. А я разве похож на нищего влюбленного поэта, который часами караулит красавицу под ее окнами в надежде на крохи взаимности?

Нет. Я должен контролировать ситуацию.

Но перед тем как шагнуть в ночь, я остановился. Инстинкт, острый, как лезвие бритвы, подсказал: она проснется. Скоро.

Я остался стоять под окном, в слепом пятне для стражи, но на виду для того, кто выглянет наружу.

Прошло время. Минуты тянулись, как смола. Ветер усилился, трепля полы моего плаща. И вот – движение внутри. Тень метнулась к окну. Стекло дрогнуло от прикосновения ладони изнутри.

Рама открылась.

Она выглянула. Волосы разметались по ветру, спутанные, живые. Лицо бледное, с темными кругами под глазами, но в них горел огонь. Не слезы. Ужас, смешанный с решимостью.

Она увидела меня.

Я не стал прятаться. Не стал растворяться в тени.

Я позволил ей рассмотреть силуэт, маску, руку, лежащую на рукояти кинжала. Я хотел, чтобы она запомнила этот образ. Чтобы он преследовал ее днем, когда рядом будет ее безупречный муж. Тот, который променял ее сегодня.

Ветер подул сильнее, заставляя ее прищуриться. Она вцепилась пальцами в подоконник, костяшки побелели. Она дрожала. Я чувствовал этот страх даже с расстояния в несколько метров. Он был вкусным. Сладким.

Я медленно поднял руку. Не для угрозы. Жест был плавным, почти ласковым. Я провел перчаткой по воздуху, очерчивая контур ее лица, не касаясь кожи. И поманил ее. А потом моя рука скользнула по моему телу.

Она замерла. Дыхание сбилось. Я видел, как расширились ее зрачки, поглощая свет фонарей.

В этот момент между нами натянулась невидимая нить. Тонкая, как волос, и прочная, как цепь. Она поняла. Не умом, а кожей. Поняла, что стены не защищают. Поняла, что муж не всесилен. И поняла главное: она жива только потому, что я так решил.

Я едва заметно кивнул. Уголок моих губ под маской дрогнул в подобии улыбки.

Жизнь – это мой тебе подарок. Береги его. И не трать на того, что этого не заслуживает.

Глава 20

Утро ворвалось в комнату слишком ярким, слишком настойчивым светом. Оно не спрашивало, готова ли я видеть новый день. Оно просто разлилось по полу, выхватывая из полумрака суетливые фигуры горничных.

Шуршание ткани, тихий стук деревянных сундуков, приглушенные голоса. Мои вещи упаковывали с хирургической точностью.

Платья, сложенные в стопки, шляпки в коробках. Словно я еду не в загородный дом, а в гости. Здесь не было моего любимого лазурного. Только темный бархат, плотный шелк, ткани, в которых можно спрятаться.

– Ваш отъезд сразу после завтрака, мадам, – голос дворецкого Гордона прозвучал за спиной. Безупречный, ровный, лишенный эмоций.

Я кивнула, не оборачиваясь. Смотреть на него было тошно. Он знал. Они все знали. В этом доме тайны не жили дольше часа. Но почему-то меня всегда держали в стороне от этих тайн. И меня это дико раздражало! Почему я, как наивная жена, которая узнает об измене мужа последней, узнаю все только в тот момент, когда уже бессмысленно что-то скрывать? Почему не раньше?

Когда я спустилась в столовую, запах жареного мяса и свежего кофе ударил в нос, вызывая тошноту. Ройстер уже сидел за столом. Он не читал, не ел. Просто сидел, сжимая в пальцах серебряный нож для масла.

Его правая рука была обмотана белым бинтом. Свежим. Чистым.

Я замерла на пороге, цепляясь взглядом за эту белую повязку.

– Что-то случилось? – голос прозвучал тише, чем я планировала.

Ройстер поднял голову. Под глазами залегли тени, будто он не спал вовсе. Но улыбка, скользнувшая по его губам, была привычной, ледяной маской.

– Да так, кое-что не вышло, – он небрежно махнул забинтованной рукой. – Мелочи. Ты готова к отъезду?

– Да, – я кивнула, опускаясь на стул напротив.

Между нами лежала пропасть шириной в одну ночь.

Я смотрела на него и пыталась найти в чертах лица того человека, которому клялась в верности три года назад. Где-то в глубине, под слоем льда и предательства, теплилось слабое тепло. Словно уголек прежней любви. Но сверху его накрыла тяжелая, удушающая тень. Я помнила его спину. Помнила, как он садился в карету, оставляя меня умирать.

Он положил нож. Металл звякнул о фарфор. Я невольно вздрогнула от этого звука.

– Думаю, в течение месяца будет известно, куда дует ветер, и страсти улягутся, – произнес он, наливая вино в свой бокал. Утром. Он пил вино утром. Мне эта привычка совсем не нравилась. Я предпочитала чай.

– Как только появится новый король, все вернется на круги своя. Совет Мистериума соберется. Порядок будет восстановлен.

Я перевела взгляд в окно. За стеклом бушевала весна. Солнце заливало сад золотом, птицы щебетали так беззаботно, словно в мире не существовало ножей, крови и теней, умеющих ходить сквозь стены. Какой же жуткий контраст между днем и ночью.

– По поводу вчерашнего, – Ройстер прервал мои мысли. Его голос стал жестче. – Я уверен, что тебе это приснилось. Я все проверил. Мракорсы не пропустят чужих. Защита рода безупречна. Так что это был просто сон. Просто нервы.

Он говорил так убедительно, что я почти готова была поверить. Почти. Если бы не холод в ладони, в которой я сжимала вторую сережку. Если бы не запах, который остался в моей спальне. Запах дождя и древней пряности, который не мог присниться.

Дверь открылась. Гордон внес поднос с горячими блюдами, но его глаза скользнули по мне с немой вопросительной ноткой.

– Карета готова, милорд, – доложил он, ставя тарелки. – Мы уже нанесли руны невидимости. Следы колес будут исчезать сами собой. Отследить маршрут невозможно.

Ройстер кивнул, довольный. Он встал, обошел стол и подошел ко мне. Его руки легли мне на плечи. Тяжелые. Собственнические.

– Тайа, – он наклонился, его губы коснулись моей макушки. – Береги себя. Я люблю тебя. Ты же знаешь. Все, что я делаю, – ради нас.

Я сидела неподвижно. Его тепло не согревало. Оно жгло. Я хотела отстраниться, хотела кричать, хотела снова спросить про бинт на его руке. Но слова застряли в горле, словно проглоченное стекло.