Читать книгу "Неверный выбор генерала дракона"

Глава 20. Дракон

– Тогда я подожду, когда Хелен сделает мне зелье нормальным, чтобы его можно было пить! – заявил я, отставляя флакон с такой силой, что стекло звякнуло о поднос.

Горничная замерла, побледнев до цвета простыней. Её пальцы нервно теребили край фартука.

– Мисс Хелен… Она не придет, милорд, – произнесла она тихо, опустив взгляд в пол. – Она получила расчет...

Мир качнулся. Не от слабости. От удара, который пришелся точно в солнечное сплетение, выбивая воздух из легких.

– Что?! – рванулся я вперед, но ноги предательски подкосились. Я удержал равновесие, вцепившись в спинку кресла. Костяшки пальцев побелели. – Неужели ба Эвриклея и Хальдор уволили её? За что?

Не дожидаясь ответа дрожащей девчонки, я развернулся и направился в гостиную.

Слабость всё ещё сковывала мышцы, делая каждый шаг похожим на борьбу с вязкой тиной, но адреналин гнал меня вперед, заглушая боль непривычки в суставах.

Дверь в гостиную распахнулась с глухим стуком.

Бабушка Эвриклея сидела за низким столиком, держа в руках тончайшую фарфоровую чашку.

Дедушка Хальдор дремал в своем любимом кресле, но стоило мне переступить порог, как его веки взметнулись вверх.

Хищный, оценивающий взгляд старого дракона скользнул по мне, фиксируя каждое движение, каждую дрожь. Эти секунды я знал с детства: сейчас он оценивает угрозу. Но через мгновение напряжение в его плечах спало, взгляд стал прежним – тяжелым, но родным.

– Дорогой Дитер!

Бабушка вскочила так резко, что чай расплескался на блюдце. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых стояли слезы облегчения и страха.

– Ты… Ты стоишь! Ой, тебе не тяжело? Может, присядешь? Сирикс, принеси подушки!

Я проигнорировал её попытку усадить меня. И даже растерянного дворецкого, который прибежал на крик.

Мой голос прозвучал хрипло, но твердо, разрезая уютную тишину комнаты.

– Зачем вы её уволили?

Эвриклея моргнула, словно не расслышала. Она медленно поставила чашку на стол, её руки слегка дрожали.

– А, ты про Хелен? – уточнила она. – Дорогой, её никто не увольнял. Она сама попросила расчет.

Слова повисли в воздухе, абсурдные и невыносимые.

– Сама? – переспросил я, чувствуя, как внутри разливается холод. – Расчет?

Слуги, наоборот, стремились попасть и закрепиться в богатом доме. К тому же жалование здесь было очень солидным!

Глава 21. Дракон

– Мы уговаривали её остаться, – продолжила бабушка, подходя ко мне и пытаясь взять за руку. Я отдернул ладонь. Она вздохнула, принимая отказ. – Хотя бы отдохнуть. Она заслужила покой после этих шести месяцев кошмара. Я предлагала ей остаться не как служанке. А как… дорогой гостье. Я даже собиралась отвезти её в город, выбрать ткани, заказать портному лучшие платья. Девочка ходила в одном и том же сером платье, стертом до дыр. Я хотела, чтобы она почувствовала себя женщиной, а не тенью.

– Угу! – донеслось из кресла. Глубокий звук, подтверждающий каждое слово.

Бабушка опустила глаза, и я впервые увидел в них не силу, а растерянность старой женщины, которая не смогла спасти семью от раскола.

– Да, дедушка прав. Я сказала ей… что мы были бы рады видеть её нашей… невесткой, – выдохнула она. – Но она отказалась. И попросила расчет.

Эти слова обрушились на меня, как обвал камней в шахте.

– Отказалась? – мой голос сорвался. Я вцепился в спинку кресла, на котором только что сидела бабушка, чтобы не упасть. – Она отказалась стать герцогиней Моравиа? Отказалась от нарядов? От… меня?

– Да, – кивнула Эвриклея, и в её тоне звучала горечь. – Я её понимаю, Дитер. Она столько натерпелась от тебя за эти полгода. Ты плевал в неё. Бросал тарелки. Называл грязной служанкой. Ты измывался над ней, оскорблял каждый день, пока она спасала тебе жизнь.

Каждое слово било больнее, чем проклятие. Нет, она не спит где-то в доме. Она не ждет, когда я приду в себя. Она ушла. Сбежала. От меня. Навсегда.

– Угу! – снова произнес старик. На этот раз в его голосе звучало осуждение.

– Согласна, – вздохнула бабушка, садясь обратно. – Он сам виноват. Болезнь – болезнью, но надо было быть мягче, если она ему дорога… К тому же, она сказала, что у тебя есть… невеста. Это правда, Дитер?

Вопрос повис в тишине. Я не успел сообщить о помолвке. Если скромное предложение возле портрета ее майора, перевязанного черной лентой, можно было назвать “помолвкой”.

Я посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Они были сильными. Способными держать меч. Способными крошить камни. Но не способными удержать одну единственную женщину, которая мне была так нужна.

И в этот момент я понял, почему она ушла. И почему я должен отпустить её.

Хелен… Она была лучшей сиделкой. Не потому что любила меня. А потому что у неё было большое, слишком большое сердце. Такие люди, как она, смотрят на умирающих с той самой «профессиональной» любовью. Они сочувствуют. Они понимают боль одиночества. Они утешают, обнадеживают, шепчут слова надежды, потому что это их работа – вытащить пациента из лап смерти любой ценой.

То, что я принимал за чувства, за искру в её глазах, было лишь отражением её собственной человечности. Она спасала меня не как женщина мужчину, а как врач – пациента.

Если бы она любила меня по-настоящему, она бы осталась. Несмотря на оскорбления. Несмотря на Элинор. Она бы дождалась объяснений. Я уверен, она бы дождалась… Если бы я хоть немного был ей дорог.

Но она ушла. Потому что контракт истек. Потому что работа была сделана.

Глава 22. Дракон

Обида, жгучая и липкая, поднялась из глубины души. Она смешалась с чувством собственного ничтожества. Я позволил себе поверить в сказку. Позволил себе думать, что я для неё кто-то больше, чем «кусок мяса», который нужно отремонтировать.

А она просто забрала своё золото и ушла строить свою жизнь. Без меня.

Я выпрямился. Маска генерала Моравиа снова легла на мое лицо, скрывая трещины. Холод в груди затвердел, превращаясь в броню. Если она могла уйти так легко, значит, между нами ничего не было. Значит, я свободен от иллюзий.

Остался только долг. Клятва, данная мертвому другу. И девушка, которая любила героя, а не сломленного инвалида. С Элинор будет проще. Там не будет этой мучительной, ложной надежды. Там будет порядок. Честь. Спокойствие.

– Да, – кивнул я. Голос прозвучал ровно, без эмоций. Пусто и холодно, как зимнее небо. – Леди Элинор Торрен. Моя невеста.

Бабушка прикрыла рот рукой.

– Дитер…

– Я просто не успел никому сказать. А что по поводу Хелен… Я… Я просто хотел её поблагодарить, – перебил я, не давая ей возразить. – За работу. Но, насколько я понимаю, вы заплатили ей более чем щедро? Надеюсь, сумма соответствовала её… профессионализму?

Эвриклея кивнула, не смея поднять на меня глаз.

– В пять раз больше обусловленного, Дитер.

– Отлично, – сказал я, разворачиваясь к двери. Ноги держали меня крепко. Сердце билось ровно. – Тогда вопрос закрыт. Приготовьте карету. Мне нужно нанести визит вежливости в дом Торренов.

Я вышел в коридор, чувствуя, как холодная уверенность разливается по телу, вытесняя остатки слабости.

Хелен ушла? Пусть. Обиделась? Да, я понимаю ее обиду. Я бы сам на ее месте себя подушкой задушил, если бы мог. Холод коридора отрезвлял. Я чувствовал, как внутри все наполняется уверенностью.

«Она вернётся», – подумал я, и эта мысль была сладкой, как яд.

Она обязательно вернётся. Никто не платит слугам так щедро, как Моравиа. Сейчас она попытается еще где-нибудь проявить свое милосердие. Получит жалкие гроши. И вернется сюда. Горничной, например.

Я вспомнил, сколько раз возвращались слуги, и успокоился. Даже уйдя из дома, они потом искали способ вернуться обратно. “Возьмите меня, господин! Хоть кем угодно! Хоть посудомойкой!”, – вспомнил я стенания одной горничной. Она взяла расчет, поскольку ей пообещали место камеристки. Но там она вместо обещанного получила гроши. И вынуждена была вернуться.

Эта иллюзия контроля успокоила меня лучше любого зелья. Я не был брошен. Я был временно оставлен. А значит, я всё ещё хозяин ситуации.

И я, конечно же, возьму ее обратно. Она снова будет в этом доме. И тогда все будет иначе.

Она просто слишком устала и обижена. Сейчас до нее дойдет, что ей предлагали стать герцогиней. И она прибежит сюда. Снова. Ко мне.

Дворецкий уже ждал с плащом. Я накинул его, даже не глядя на своё отражение в зеркале. Генерал Моравиа не смотрит назад. Он идёт туда, где его ждут обязанности.

Глава 23

Всю ночь меня кружило в вальсе.

Не по натёртому паркету бальных залов, а по самому краю лезвия.

Его ладонь на моей талии лежала тяжёлой, обжигающей, даже сквозь марлю сна.

Я чувствовала, как пальцы Дитера впиваются в рёбра, как его дыхание, пахнущее полынью, старой кожей и чем-то металлическим, обжигает мой висок. Мы не говорили.

Только кружились в каком-то яростном танце невысказанных слов. Мне казалось, что это не танец. А убийство. Злость, страсть, боль – всё это наполняло нас, а я чувствовала, словно мы связаны. Вопреки всему.

Я сжимала его руку, словно хотела причинить больше боли. Чтобы он понял, какую боль он причинял мне. Он сжимал мою талию так, что я вот-вот переломилась бы пополам. С яростью, словно искренне хочет моей смерти.

Мы танцевали молча, пока пол не провалился в липкую темноту, а его шёпот не растворился в гуле крови в ушах.

Я открыла глаза. Луч солнца, пробившийся сквозь рассохшиеся ставни, упал мне на лицо, разрезая остатки сна пополам.

Внизу живота я почувствовала сладкое тепло и тяжесть. Словно этот бесконечный ночной танец заставил меня хотеть его еще сильнее.

Я вдохнула, чтобы успокоить себя. Всё кончилось. Я дома. Впереди новый этап, новый виток жизни и…

Я посмотрела на медальон, который лежал на столике. Может, когда-нибудь в старости я покажу свои воспоминания внукам. А пока что я не намерена показывать его никому.