Читать книгу "Приговоренная мужем. Спасенная и обманутая"

Глава 47

Доктор не ответил. Он просто продолжал идти, и каждый его шаг был ровным, размеренным, совершенно несовместимым с хаосом вокруг.

Мужчина шагнул ему навстречу, расставив руки, будто собирался обнять или ударить.

– Я с тобой разговариваю!

Воздух дрогнул. Это произошло раньше, чем я увидела магию. Жар ударил в лицо даже возле кареты, сухой и резкий, с запахом паленого. Лошади шарахнулись. Одна резко вскинула голову, кучер выругался и натянул поводья, и карета качнулась, больно ударив меня бедром о деревянный борт.

А потом перед Доктором вспыхнула тонкая красная линия.

Она побежала по брусчатке в обе стороны, огибая храм широкой дугой. Между камнями проступил огонь – не высокий, не стена. Всего лишь узкая сияющая полоса, будто кто-то провёл по площади раскалённым лезвием. Свет её был не оранжевым, а кроваво-алым, и тени от него ложились на лица людей зловещими масками.

Толпа невольно отступила. Не вся. Первые ряды подались назад, задние продолжали давить, и образовалась живая, дышащая стена из тел.

Доктор оглядел первые ряды. Маска повернулась медленно, сканируя пространство.

– Правило первое. За черту не переходить. Это вредно для здоровья.

Он произнёс это негромко. Никакой угрозы. Никакого крика. Просто сообщил новое правило, которое ужасно не понравилось толпе.

Мужчина в сером расхохотался. Смех был хриплым, нервным, и в нём слышалось больше страха, чем веселья.

– А то что?

Доктор повернул к нему маску. Красные руны на клюве тускло блеснули.

– Не советую выяснять. Ещё раз. Это вредно для здоровья.

– Нас здесь сотни! – В голосе послышалась дерзость человека, которому нечего было терять.

Сзади поддержали, и голоса слились в единый рёв:

– Ты кто такой?!

– Вынесите чашу!

– Нас не остановить! Мы тоже имеем право на спасение! Не надо вытирать об нас ноги!

Кто-то снова ударил в храмовую дверь. Дерево затрещало, и сверху посыпалась труха.

А потом через красную линию рванул мужчина с обломком доски в руке. Я успела увидеть его лицо. Красное от возбуждения. Безумное. Уверенное в собственной безнаказанности. Он перепрыгнул огонь. Приземлился на другую сторону. Сделал шаг.

И вспыхнул.

Не одежда. Весь. Сразу.

Красно-золотое пламя сомкнулось вокруг него так быстро, что я не успела даже вдохнуть. Мужчина закричал. Один раз. Дико. Звук этот не был похож на человеческий голос – это был писк мяса, которое превращается в уголь. Он попытался броситься обратно, к своим, но сделал всего два шага и рухнул на колени. Потом лицом на брусчатку.

Пламя погасло. Осталось чёрное тело, скрюченное в неестественной позе. От него поднимался тонкий дымок, и запах палёной шерсти достиг кареты раньше, чем я успела отвернуться.

На площади стало тише. Не тихо. Именно тише. Рёв сменился гудением, как в улье, когда пчёлы чувствуют дым.

Доктор посмотрел на обугленные останки.

– Я предупреждал. Пересечение черты вредит вашему здоровью. А вот и наглядный пример.

Вот и всё. Будто человек не умер у его ног. Будто речь шла о разбитой чашке.

У меня похолодели пальцы. Но толпа ещё не поняла. Не вся. Страх распространяется медленнее, чем огонь.

С задних рядов послышалось:

– Он нас пугает! Не дайте себя запугать!

– Вперёд! Нам нужна чаша!

– Нас больше!

Двое мужчин бросились одновременно. Один перепрыгнул линию. Второй наступил прямо в неё сапогом. Оба вспыхнули. Толпа ахнула – единым, протяжным звуком. Один рухнул почти сразу. Второй пробежал несколько шагов, размахивая руками, и я видела, как огонь обвивает его тело, но при этом не касается никого рядом. Не перекидывается на одежду окружающих. Не ползёт по камню. Не охватывает деревянную дверь храма. Горит только человек. Точно. Выверенно. Будто пламя знало, кого Доктор разрешил ему убить.

Мужчина упал. Крик оборвался. Три обугленных тела лежали за красной чертой.

Доктор медленно поднял голову.

– Нужны ещё примеры? Или обойдёмся этими? Запоминайте. Я предупреждаю один раз.

Никто не двинулся. Тишина стала плотной, осязаемой.

Он сделал один шаг к толпе. Первый ряд отступил сразу. Второй – следом. Люди начали давить тех, кто стоял позади, и в этом движении была уже не ярость, а животная потребность увеличить расстояние между собой и этим ужасным человеком в чёрном плаще.

– Не толкаться, – произнёс Доктор, напоминая хищника, который выбирает добычу из стада.

И они остановились. Просто остановились.

Я смотрела на площадь, не веря своим глазам. Минуту назад эти люди забили старика до смерти. Они не слышали его просьб. Не слышали мальчишку-служителя. Не боялись ни богини, ни совести, ни закона, ни друг друга. Доктор провёл на земле линию и позволил троим умереть. Этого оказалось достаточно, чтобы они успокоились.

Он медленно повернул маску к мужчине в сером пальто. На руках того всё ещё была кровь.

– Теперь ваша очередь.

Глава 48

Мужчина вздрогнул, словно его ударили.

– Что? – спросил он с непониманием и отшатнулся.

– Выйдите вперёд. – Доктор поманил его.

– С какой стати? – возмутился мужик, пятясь к толпе.

– Вы первым ударили жреца, показав людям дурной пример, – вкрадчиво произнёс Доктор.

На площади стало совсем тихо. Даже ветер, казалось, затаил дыхание. Мужчина оглянулся. Люди вокруг него отступили, образовав небольшой пустой круг. Он остался один, и одиночество это было страшнее любого огня.

– Я его не убивал! С чего вы взяли, что это я?!

Доктор чуть склонил голову.

– Вы ударили его дважды. Правой рукой. Первый раз – в челюсть. Второй – когда он попытался подняться. Я всё прекрасно видел.

Мужчина побледнел. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу серой, как пепел.

У меня по спине медленно прошёл холод. Вот что он делал. Пока я кричала ему: «Спасите!» Пока называла его чудовищем за то, что он стоял и смотрел. Он действительно смотрел. Запоминал. Каждый удар. Каждую руку. Каждое лицо.

Доктор указал дальше.

– Женщина в коричневом платке! – произнёс он внезапно, указав в толпу.

Толпа отступила, а сама женщина дёрнулась, словно её назвали по имени.

– Я… я ничего не сделала! Помилуйте… С чего вы решили, что это я? Я просто пришла…

– Второй камень, – чётко произнёс Доктор.

– Нет! Вы ошиблись… Я ничего не бросала… Клянусь вам! – испуганно лепетала женщина.

– Вы бросили в служителя. Промахнулись. Камень ударился о колонну. Этого уже достаточно, чтобы позвать вас сюда.

Она открыла рот, но слова не вышли. Она надеялась, что толпа станет её защищать, но толпа предала её, отойдя ещё немного назад.

Доктор уже смотрел на другого.

– Мужчина у колонны. С разбитым носом. Сюда! Живо!

Тот начал пятиться, но позади стояли люди, и деваться было некуда.

– Вы ошиблись. Это не я… Я… – блеял мужчина.

– Это я уже слышал. Но зрение меня пока не подводит. Вы держали жреца за левую руку, пока его били, – произнёс Доктор.

– Я не…

Мужчина вдруг развернулся и побежал.

– Взять.

Только тогда я заметила людей Доктора. Они стояли по краям площади, в тенях домов, в проёмах арок. Когда успели подойти? Не знаю. Наверное, пока все смотрели на огонь. Один перехватил беглеца за ворот, дёрнул назад и заломил ему руку. Раздался хруст сустава и короткий вскрик.

Доктор продолжал. Голос его был ровным, деловым, лишённым любых эмоций.

– В синем камзоле.

Ещё один шаг вперёд. Ещё один пустой круг вокруг.

– Седой возле лестницы.

Ещё.

– С палкой.

Последний мужчина резко отбросил окровавленное оружие. Оно звякнуло о брусчатку.

Доктор тихо рассмеялся. Смех был коротким, сухим.

– Поздно. Я уже видел.

Через несколько минут перед храмом стояли семеро. Их выстроили в ряд. Плечом к плечу. Я смотрела на них и никак не могла понять, зачем именно в ряд. Чтобы арестовать? Чтобы передать страже? Но стражи поблизости не было.

Мужчина в сером пальто попытался вырваться.

– Вы не имеете права! – вдруг завопил мужчина в сером пальто.

Доктор остановился напротив него.

– Уже имею. Я сам себя наделил правами. Так что спорить бесполезно, – произнёс Доктор.

Мужчина тяжело дышал. Грудь его ходила ходуном, пот стекал по вискам.

– Мы хотели спасти город!

Доктор посмотрел на лежащего возле ступеней жреца. Белое облачение было растоптано, испачкано кровью и грязью.

– Благородный мотив ещё никогда не был оправданием в моих глазах.

Кто-то в толпе нервно хмыкнул. И сразу затих, испугавшись собственного звука.

Доктор перешёл к женщине. Она уже плакала. Слёзы текли по щекам, оставляя светлые дорожки на грязном лице.

– У меня сын умер! – выкрикнула она, и голос её сорвался. – Вы слышите?! Четыре года! Ему было всего четыре! Я хотела чашу! Я хотела спасти остальных детей!

Что-то болезненно сжалось у меня внутри. Я вспомнила детскую рубашку во рву. Синюю ладошку под серой простынёй.

Доктор несколько мгновений молчал. Маска была неподвижна.

– Вашего сына мне жаль. Очень жаль.

Женщина подняла голову. Я тоже посмотрела на него. Не ожидала. Но продолжил он всё тем же ровным голосом:

– А смерть вашего ребёнка не дала вам права убивать чужого отца!

Женщина закрыла лицо руками. Плечи её затряслись. Доктор пошёл дальше. Мужчина с палкой уже дрожал. Колени его подгибались.

– Я его всего один раз ударил. И то чуть-чуть… Я не хотел убивать!

– А что хотели?

Мужчина растерялся. Глаза его бегали, ища ответ, которого не существовало.

– Я… не знаю. Отпустите… У меня жена больная… Пожалуйста…

– Очень веская причина ударить человека палкой по голове.

– Я был в ярости! Я не соображал! У меня жена! Дети!

Доктор повернул маску к мёртвому жрецу.

– У него, возможно, тоже. Хотя вера ему это запрещает, но кто здесь без тайны? Не так ли?

Мужчина заплакал. Тихо, беззвучно, и слёзы капали на брусчатку.

И именно тогда мне стало по-настоящему страшно. Не из-за огня. Не из-за маски. Доктор не злился. Не мстил. Не наслаждался их страхом. Он был совершенно спокоен. Так же спокоен, как тогда, когда рассматривал мою кровь. Проверил. Сравнил. Сделал вывод.

К площади наконец пробились стражники. Восемь человек. Они бежали со стороны переулка, расталкивая последних людей, и остановились перед огненной линией, тяжело дыша.

Поздно. Слишком поздно.

Старший стражник переводил взгляд с трёх обугленных тел на выстроенных убийц. Лицо его было красным, потным.

– Что здесь происходит?! – выпалил он, поправляя тряпку на лице.

Доктор повернул голову.

– Великолепно. Стража всё-таки существует. Я начинал сомневаться.

Глава 49

Мужчина покраснел ещё сильнее.

– Господин, вы не можете… Отпустите нас… Я больше так не буду… Клянусь вам… Вот чем вам покляться?

– Какое наказание предусмотрено за убийство? – спросил Доктор, глядя на шеренгу людей. Остальные тоже хотели бы уйти, но люди Доктора окружили площадь со всех сторон.

Стражник осёкся.

– Что? – удивился он, словно не замечая мертвого жреца.

– Мне казалось, вопрос достаточно простой. Или в столице изменились законы, пока я ехал?

Доктор указал на мертвеца, лежащего на ступенях. Тот посмотрел на мёртвого жреца.

– Арест. Потом суд, – произнёс стражник голосом, словно читал устав.

– Где суд? – Доктор осмотрелся по сторонам.

– Что значит где? – удивился стражник.

– Где судья?

Мужчина замялся. Пот стекал по его вискам.

– Суд закрыт второй или третий день. Я точно не знаю, – стал оправдываться стражник, поправляя тряпку на лице.

– Почему он закрыт?

– Судьи не приходят. Боятся заразы… – выдохнул второй стражник. Сейчас они отчитывались так, как слуги после того, как хозяин обнаружил растрату.

– Прекрасно. Кто принимает решение вместо них? – продолжал Доктор. Его ничуть не возмущало происходящее. Его голос был спокойным и ровным.

Молчание. Стражники переглядывались.

Доктор немного подождал.

– Давайте угадывать. Градоначальник?

Стражник отвёл глаза.

– Мы не получали от него распоряжений несколько дней, – произнёс он. – Поместье градоначальника заперто. И под охраной…

– Мифический начальник городской стражи? Где эта личность, которую сложнее встретить, чем несуществующего единорога? – не без насмешки продолжал Доктор.

– Должен находиться в управлении, – ответил один из стражников после короткой заминки. Но уверенности в его голосе не прозвучало.

– Должен? Или находится? Это две принципиальные разницы, – пояснил Доктор, обводя толпу взглядом. – А король? Министры? Где они все?

Повисла пауза, которая мне сразу не понравилась.

– Его величество… часть министров и придворные заперлись во дворце. Они приказали магам опечатать дворец заклинаниями. И оттуда не поступало ни одного распоряжения, – произнёс стражник, а второй стражник уже было открыл рот с возмущенным лицом, но тут же умолк, понимая, что против правды не поспоришь.

– Нас как раз отправили туда, чтобы… – продолжил первый стражник. – Но там всё закрыто. И окна, и двери. Мы стучались, но никто не ответил. Они заперлись… И никто не ответил…

Мужчина сглотнул.

Доктор медленно повернулся к семерым. И я вдруг поняла. Поняла раньше них.

– Нет… – прошептала я, осознав, что сейчас будет.

Глава 50

Голос почти не прозвучал. Доктор не мог меня услышать. Но словно почувствовал движение в карете и на мгновение повернул голову в мою сторону. Чёрные стёкла маски отразили огонь.

Мужчина в сером тоже понял. Его глаза расширились.

– Нет! Не надо, господин! Мы не желали зла! Мы просто хотели спастись! Ворота закрыты… Лекарей нет! Смилуйтесь!

Доктор перевёл взгляд на своих помощников.

– Отойти.

Они немедленно отступили. На три шага. Потом ещё.

Женщина в коричневом платке надрывно закричала.

– Нет! Нет! Пожалуйста!

Толпа зашевелилась. Теперь люди догадались, что сейчас будет. Кто-то попытался уйти. Кто-то встал на цыпочки, чтобы лучше видеть.

Я приподнялась на кушетке, прижимая одеяло к груди. Боль в рёбрах пронзила тело, но я не обратила внимания.

– Он что? Собирается их убить? – прошептала я помощнику.

И в этот момент Доктор снова повернул голову в сторону кареты. Услышать меня он не мог: нас разделяли площадь, толпа и крики приговорённых. Но чёрные стёкла маски на мгновение оказались обращены прямо ко мне.

– Да, – тихо ответил помощник.

Так просто. Одно слово. Без оправданий. Без колебаний.

У меня пересохло во рту.

– Но… без суда?

– Он считает, что иногда болезнь нужно вырезать, оставляя здоровую ткань, – шепнул помощник.

Доктор уже отвернулся от кареты. Посмотрел на стражников. Потом на тело жреца. Потом на разбитый храм.

И вот тогда до меня дошло. Я могла считать его поступок правильным. Могла ужасаться. Могла ненавидеть. Это ничего не меняло.

– Поскольку местный суд сегодня испытывает некоторые трудности с присутствием, его обязанности возьму на себя я.

Мужчина с палкой рухнул на колени.

– Пожалуйста! Я больше никогда! Клянусь вам…

Доктор посмотрел на него.

– Встать.

– Пожалуйста!

– Не заставляйте людей вас поднимать. У них и без того тяжелый день. Они злые, уставшие, поэтому вряд ли они будут с вами вежливыми. И я их за это не осуждаю, – заметил Доктор.

Помощники поставили мужчину обратно. Грубо. Быстро.

Женщина рыдала.

– Я мать! Вы слышите?! У меня дочь! Она одна останется!

Доктор замер. Всего на секунду.

– Какой приятный провал в памяти. Тогда жаль, что вы вспомнили о ней только сейчас, – отрезал он.

У меня свело живот. Мужчина в сером рванулся.

– Кто дал вам право?! Вы вообще кто такой?!

Доктор повернул голову. И неожиданно рассмеялся. Тихо. Почти весело.

– Кто я? Я добрый Доктор, – заметил он, поправляя маску и плащ. – Поэтому я приговариваю убийц к смерти. Их вина доказана. Мнение выслушано. Суд состоялся.

Он поднял руку.

Огонь вспыхнул. Сразу вокруг всех семерых. Красно-золотая стена сомкнулась так быстро, что мир на мгновение стал огнём. Жар ударил мне в лицо, и я отшатнулась, прижавшись спиной к стенке кареты.

Толпа ахнула одним огромным голосом. А потом начались крики.

Я зажала рот ладонью. Семь силуэтов дёргались внутри пламени. Один мужчина попытался выбежать. Не смог. Огонь словно держал его внутри, не выпуская. Женщина подняла руки к лицу. Мужчина в сером открыл рот в беззвучном для меня крике.

Я отвернулась. Но запах пришёл всё равно. Палёная ткань. Волосы. Что-то сладковатое, мерзкое. Меня затошнило.

Крики оборвались. Слишком быстро.

Я медленно повернула голову. Пламени уже почти не было. Только семь тёмных тел на брусчатке. И три – дальше, за чертой. Десять человек. За несколько минут.

Доктор опустил руку. На площади стояла абсолютная тишина. Я слышала, как с крыши храма капает вода. Как нервно переступает лошадь. Как где-то ребёнок всхлипнул и мать мгновенно прижала его к себе, зажав рот ладонью.

Доктор посмотрел на толпу.

– Ещё желающие убивать людей ради религиозного имущества? Можете сделать шаг вперёд.

Никто не ответил.

– Замечательно. Вакцинация против вандализма и сборищ прошла успешно, – произнёс Доктор. – Дальнейшее распространение лихорадки и паники остановлено.

Он указал на храм. Потом – на людей.

– Вы расходитесь по домам. Не толкаться. Не хватать соседей. Не тащить сюда больных. Не целовать чаши, статуи, дверные ручки и всё остальное, что успели облизать люди до вас. Это негигиенично. И опасно для жизни, как вы уже видели.

Никто не двигался.

Доктор немного склонил голову.

– Итак, поскольку власти в городе больше, пока, реально… выберите нужное слово, которое вам больше по душе, нет, теперь власть в этом городе я.

Все вздрогнули.

– Я закон, порядок, суд, начальник стражи, король и все министры вместе взятые.

Глава 51

Доктор посмотрел на толпу. Медленно. Так, словно пересчитывал. Не людей – что-то другое. Степень их готовности слушать.

– Есть возражения? Шаг вперёд, если есть.

Никто не двинулся. Три обугленных тела лежали за красной чертой. Ещё семь – возле ступеней. Пахло дымом, горелой тканью и чем-то сладковатым, от чего меня до сих пор мутило. Запах проникал в карету сквозь закрытую дверцу, оседал на языке, забивал ноздри. Я прижала одеяло к лицу, но ткань пахла им же – чужими руками, дымом, страхом.

Доктор подождал. Секунду. Две. Три.

– Нет? Точно нет?

Молчание. Густое, плотное, наполненное тысячей затаённых дыханий.

– Какая неожиданная вспышка здравомыслия.

Он медленно повернулся к стражникам. Те стояли цепью, сжимая копья побелевшими пальцами, и смотрели на него так, будто ожидали, что следующий приказ будет касаться лично их.

– Писать умеете?

Старший растерянно моргнул. Копьё в его руках качнулось.

– Господин?

– Уже начинаю сомневаться. Найдите тех, кто умеет. Мне понадобятся писцы. Много. И перья. И бумага. И кто-нибудь, кто умеет считать быстрее, чем вы моргаете.

Один из людей Доктора сорвался с места и побежал в сторону переулка. Плащ мелькнул между домами и исчез.

Доктор поднял руку. Просто поднял. Ладонь вверх. Пальцы расправлены. И площадь замерла. Не потому, что он крикнул. Не потому, что пригрозил. Просто поднял руку – и тысячи людей перестали дышать.

– А теперь слушайте все. Я не люблю повторять. Особенно людям, которые уже видели, что происходит с теми, кто плохо воспринимает простые инструкции.

Никто даже не кашлянул. Огонь всё ещё тлел между камнями красной линии, и в его свете лица людей казались вырезанными из тёмного дерева. Красная черта проходила перед ними, словно сама площадь разделилась на две части. Там – город. Здесь – Доктор.

Я сидела в карете, прижавшись спиной к стенке, и смотрела на него через открытую дверцу. Одеяло сползло с плеча, и холодный ночной воздух касался голой кожи, но я не поправила его. Не могла. Не хотела. Не могла отвести глаз от человека, который стоял посреди площади среди десяти трупов и говорил так, будто раздавал указания слугам перед ужином.

Он указал тростью на ближайшую улицу. Набалдашник блеснул в свете факелов.

– Первое. Город будет разделён на санитарные округа, – послышался чёткий голос, не терпящий пререканий.

Тряпка съехала, а стражник открыл рот.

– Но…

– Принесите мою трость. Кажется, без нее меня люди перестали понимать, – приказал Доктор.

Помощник тут же сорвался с места и понес ему трость. Как только трость очутилась в его руках, она медленно повернулась к стражнику. Кончик замер в воздухе, указывая точно в грудь. Мужчина закрыл рот.

– В каждом округе будет свой начальник. Свой лекарь. Своя стража. Своя похоронная команда. Свой лазарет. Свой запас еды и воды. Свой контур наблюдения.

Он постучал тростью о камень. Тук.

– До рассвета границы должны быть нанесены на карту.

Тук.

– До полудня их должны знать все. Каждый житель. Каждый стражник. Каждый ребёнок, способный запомнить две улицы. Между улицами сделать кордоны. Пересечение кордона запрещено без особого на то разрешения. Моего. Личного. За своевольное пересечение кордона – смерть.

Тук.

– Никто больше не будет тащить больного через половину столицы, распространяя заразу по дороге. Никто не будет хоронить родственника в чужом округе. Никто не будет бегать от дома к дому в поисках чудодейственного настоя.

Он повернул маску к людям. Красные руны горели тускло, и в этом свете его лицо казалось вырезанным из тени.

– Второе. Дом, в котором обнаружен заболевший, закрывается на карантин.

По толпе прошёл испуганный шум. Кто-то ахнул. Кто-то переступил с ноги на ногу. Женщина возле края площади прижала ребёнка к себе, и мальчик уткнулся лицом ей в платок.

Доктор даже не повысил голоса. Не изменил тона. Продолжал тем же ровным, деловым голосом, которым перечислял мои симптомы в карете.

– На двери дома, где есть зараженные, ставится красный знак. Внутрь входят только лекарь и санитарная команда. Члены семьи остаются внутри до осмотра. Еду доставляют к порогу. Письма передают через окно. Письма из дома не выносятся.

Женщина с ребёнком подняла голову. Голос её был тонким, дрожащим.

– А если мы не скажем? – выкрикнул кто-то из глубины толпы. Мужской голос. Хриплый.

Доктор сразу нашёл глазами говорившего. Маска повернулась, и я видела, как мужчина в толпе вжал голову в плечи.

– Что именно?

– Ну… если человек заболел. Но мы не уверены. Вдруг просто простуда? Вдруг пройдёт?

– Тогда придёт лекарь и скажет, что это простуда. Бесплатно. В тот же день, – спокойно продолжал Доктор.

– А если не позвать?

Доктор чуть склонил голову. Движение было почти ласковым. Почти.

– Тогда вы сознательно подвергнете опасности соседей. Детей. Стариков. Всех, кто дышит тем же воздухом, что и ваш больной. И свою драгоценную жизнь, а я в последнее время очень нервный, знаете ли.

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

– И я сочту, что у вас появилось горячее желание добровольно вступить в похоронную команду. До окончания мора. С тройной оплатой. Но без права отказа.

Мужчина побледнел. Даже в темноте я видела, как побледнел.

Больше вопросов не было.