Читать книгу "Приговоренная мужем. Спасенная и обманутая"

Глава 52

– Третье. Лазареты.

Доктор повернулся к храму. К разбитой двери. К ступеням, на которых ещё лежал мёртвый жрец.

– Храмовые приюты. Пустующие казармы. Монастыри. Большие склады. Покинутые поместья и лавки. Всё, что можно быстро переоборудовать, переоборудовать. Койки. Одеяла. Чистая вода. Отдельный вход для больных. Отдельный выход для выздоровевших.

Старший стражник осторожно спросил, и голос его звучал так, словно он ступал по тонкому льду:

– Людей заставлять туда идти?

– Нет.

Я удивлённо посмотрела на него. После всего, что видела. После огня. После десяти тел. После того, как он сжёг семерых без суда. – Нет?

Доктор продолжил, и в его голосе не было ни мягкости, ни жестокости. Только расчёт. Холодный, точный, выверенный.

– Человек, который пришёл сам, получает койку, пищу и лечение. Бесплатно. Без вопросов.

Он помолчал. Дал словам осесть.

– А тот, кто выйдет оттуда живым, получит деньги и новую одежду. Неплохую. Не лохмотья. Так что у вас будет стимул выздороветь.

По толпе прошёл совсем другой шум. Теперь уже удивлённый. Не испуганный. Удивлённый.

– Деньги давать будут? – переспросил кто-то. Женский голос. Неверие.

– Да, за каждого чумного в лазарете полагается компенсация. Так что если вы заболели, но боитесь оставить родственников без пропитания, вам стоит направиться к лазарету. Представляете? Оказывается, иногда людей можно заставить поступать разумно не только угрозой сожжения.

Кто-то нервно рассмеялся. Короткий, сдавленный звук. Доктор повернул к нему маску. Смех исчез, будто его оборвали.

– Четвёртое. Мёртвые.

Теперь никто не улыбался. Никто не шевелился. Даже ребёнок у груди матери перестал всхлипывать.

Доктор указал тростью вдоль улицы. В ту сторону, где я видела мужчину возле стены кондитерской. Женщину лицом вниз в луже. Ноги, торчащие из-под ковра.

– Через два часа я не хочу видеть на главных улицах ни одного тела. Ни на площадях. Ни у храмов. Ни на ступенях. Нигде.

Стражники переглянулись. Старший сглотнул.

– Но людей не хватает…

– Значит, все, кто посмел собраться здесь, будут убирать трупы с улиц. Это моё вам наказание. Раз уж вы так не боитесь заразиться, собравшись кучкой, то трупы на улице вас тоже не должны напугать. В случае отказа – смерть.

Доктор повернулся к помощнику. Голос стал деловым, сухим, лишённым всякой театральности.

– Похоронным командам – тройная оплата. Ежедневно. Не в конце недели. В руки.

– Да, господин.

– Тем, кто работает с заражёнными телами, – питание за счёт города и защитная одежда. Маски. Перчатки. Плащи. Всё, что необходимо.

– Да.

– Тела не возить через всю столицу. Каждый округ избавляется от своих мёртвых сам. Сжигание на месте. Или захоронение за пределами жилой зоны. Выбрать зону для уничтожения трупов. В каждом округе.

Трость снова ударила по камню. Тук. Звук был резким, окончательным.

– Никаких похоронных шествий и процессий.

В толпе кто-то возмущённо вдохнул. Старуха в чёрном платке перекрестилась.

– Никаких прощаний у открытого гроба. Никаких сотен родственников, которые сначала целуют покойника, а через несколько дней составляют ему компанию. Никаких поминок с общим котлом и общей чашей.

Никто не возразил. После того, что произошло возле храма, даже самые набожные предпочитали молчать. Старуха опустила руку и отступила на шаг.

– Пятое. Мародёры.

Вот теперь в его голосе появилось что-то другое. Не громче. Не злее. Холоднее. Будто температура воздуха упала на несколько градусов.

– Чужие дома не трогать. Вещи умерших не брать. Украшения с покойников не снимать. Замки не вскрывать. Подвалы не обыскивать.

У меня внутри всё сжалось. Перед глазами на мгновение появился белый платок. Материнское колье. Бриллианты, исчезающие в кармане мужа. Пальцы, обёрнутые батистом, чтобы не коснуться кожи умирающей жены.

Доктор продолжал, и голос его был ровным, как лезвие:

– Тот, кого поймают с имуществом из заражённого дома…

Он посмотрел на чёрные следы возле ступеней. На то место, где ещё несколько минут назад стояли семь живых людей.

– Думаю, сегодняшний способ наказания всем понятен.

Глава 53

Понятен был. Очень. Я видела это по лицам. По тому, как люди невольно отводили глаза от обугленных останков. По тому, как сжимались пальцы на корзинах и сумках.

– Шестое. Хлеб.

Толпа шевельнулась. Это слово подействовало сильнее многих угроз. Хлеб. Простое слово. Но в нём было всё. Завтрак ребёнка. Ужин старика. Последняя корка, которую делят на троих.

– Пекарни открываются. Все, которые способны печь.

– Но пекари бегут! – выкрикнула женщина. Та самая, с девочкой. Я узнала её голос. Хриплый, сорванный. – Мы стояли в очереди! Нас не пускали!

– Пекарни переходят в моё личное распоряжение до окончания карантина. Все, кто умеет печь хлеб, а я думаю, многие из вас умеют, поступают на работу в пекарни.

– Но где мы возьмем муку и прочее? – кричали люди.

– Это уже не ваша забота, а моя. Провести перепись населения по округам. Вести учёт всех заболевших. Ровно в полночь отчёт на мой стол. Ясно? Вводится комендантский час. За нарушение – смерть. Разрешаю убивать на месте.

– Так точно, – отрапортовали чёрные маски.

В его голосе снова мелькнула насмешка.

– Кто способен работать, но потерял своё дело, получит другое.

Доктор обвёл площадь взглядом.

– Какое? – спросили из толпы.

– Чистить улицы. Возить воду. Доставлять еду. Укреплять заставы. Строить лазареты. Сжигать заражённые вещи. Мне совершенно всё равно, чем именно будут заняты ваши руки, пока они заняты не погромами.