Текст книги "Король Туле. Биография Кнуда Расмуссена"

Со временем он научился различать ситуации, когда скромность могла окупаться, а когда необходимо было применять иную тактику. Доклад о поездке напечатали в журнале Atlanten. Сопроводив его собственными комментариями, Кнуд Расмуссен публикует несколько писем гренландцев, которых он попросил поделиться мнением по поводу ситуации в Гренландии. Возможно, не будет такой уж ошибкой считать, что выраженные в этих письмах мнения – это не что иное, как собственные взгляды Кнуда. Весной 1905 года многим жителям западного побережья направили опросные листки. Каковы возможности для охоты? Есть ли прибыль? Отношение к датчанам? Что они думают по поводу разведения домашних оленей? Каким видят свое будущее? Судя по ответам, напрашивается вывод, что охота на самого важного зверя, тюленя, начала стремительно сокращаться. Уменьшение популяции в первую очередь связано с выловом, которым занимаются европейцы. Один гренландец писал: «Мы думаем, что именно ловцы на больших пароходах, приплывающие в наши воды, виноваты в том, что тюлени уходят в другие места; они сбегают от шума, который производят в воде эти машины, от запаха дыма; а поскольку мир огромен, они уплывают туда, где лед невозможно проломить, и куда не могут добраться корабли. Мы очень встревожены, потому что без тюленей в Гренландии нам не выжить».

Другой участник опроса писал: «Местные гренландцы рассуждают о том, возможно ли запретить браконьерским рыболовным судам появляться в наших водах. Эти охотники приехали из страны, которая благодаря своему плодородию способна предоставить им другие виды занятости. Мы же в Гренландии полностью зависим от охоты на тюленей».

Кнуд Расмуссен с саамами, спутниками Ф. Нансена по Гренландской экспедиции, Оле Равной (справа) и Самуэлем Балто (слева). Арктический институт

Похоже, что дела у гренландцев стали ухудшаться из-за внешних причин. Отношения с датчанами, особенно с управляющими колонии, тоже были не самыми лучшими. Не вникая в специфику гренландских условий жизни, они были в основном заняты погоней за наживой. Гренландцев также не устраивала еда, которую продавали им датчане. «Если бы мы, гренландцы, ели так же мало, как датчане, то без труда смогли бы скопить продовольствие, но поскольку нам постоянно приходится тратить силы, то у нас должна быть сытная пища».

Всем опрошенным понравилась идея разведения оленей, но лишь в качестве дополнительной меры. Адам Нильсен, охотник из Корнока, писал: «…наступит день, когда нашими колониями начнут управлять земляки, которые не будут относиться к нам столь безжалостно, как датчане, и тогда для гренландских охотников наступят лучшие времена».

Комментируя содержание писем, Кнуд Расмуссен констатирует: «Я поделился мнениями, поскольку они открыто выражают взгляды гренландцев. На мой взгляд, это имеет важное значение. Сложно сказать, насколько объективны такие суждения, поскольку я не слышал высказываний противоположной стороны».

Кнуд проявляет здесь невероятную дипломатию. Благодаря публикации гренландских писем удалось, наконец, представить позицию ранее безмолвной стороны, мнение которой он разделял. Кнуд тщательно выполняет свою работу, тем самым показывая, что гренландцы не такие глупые и неспособные, какими их представляют многие датчане у себя на родине. Вывод: датская администрация некомпетентна и заслуживает серьезной критики в свой адрес.

Вместе с Кнудом Расмуссеном и двумя саамами в Гренландию вернулся эскимос Осакрак, которого Кнуд привез с собой из Литературной экспедиции. Хотя Осакрак бóльшую часть времени проводил с родителями Кнуда в Лунге, он стал известным публичным персонажем: когда по возвращении в Данию Кнуд давал интервью о разведении оленей газете Frederiksborg Amts, репортер спросил его про Осакрака. Кнуд уверил его, что с Осакраком все в порядке, несмотря на то что путешествие в Гренландию оказалось тяжелым из-за шторма и морской болезни.

В том же интервью Кнуд Расмуссен сообщает о намерении отправиться в Англию, а затем на северное побережье Америки, чтобы изучать эскимосов. Таким образом, он продолжал работать над планами, которые много лет спустя лягут в основу Пятой экспедиции Туле.

Информацию о подготовке экспедиции можно найти в Norsk geografisk Tidsskrift (Норвежском географическом журнале) за 1904–1905 годы. В статье под заголовком En Folkevandring («Миграция населения») он рассказывает историю, которую услышал на мысе Йорк.

В северных краях среди эскимосов Смитсунда я встретил представителей чужого эскимосского племени, мигрировавшего в район мыса Йорк, вероятно, с самых южных территорий Баффиновой Земли примерно поколение назад.

Они генетически смешались с жителями мыса Йорк, однако их потомки все равно выделяются более высоким, чем у коренного населения, ростом и характерным индейским типом лица.

В настоящее время из тех, кто принимал участие в этой миграции, в живых осталось три-четыре человека. Один из них, старик Мекусак, рассказал мне о характере миграции. Вероятно, они являют собой единственный пример доживших до наших времен эскимосов, которые, будучи свободными от влияния цивилизации, смогли осуществить этот переход, много лет путешествуя от одного полярного региона к другому, используя лишь свои примитивные средства. Информация, полученная мной от участников этого перехода, проливает свет на техники, которыми с древнейших времен пользовались все эскимосы во время миграции.

Это оказалось тем зерном, из которого вырос весь проект Кнуда Расмуссена по изучению эскимосов в местах их проживания.

План, вероятно, был сформирован не сразу, он медленно развивался до тех пор, пока не появилась возможность для его воплощения. Направление деятельности оставалось неизменным, и если что-то не получалось само собой, то Кнуд предпринимал шаги, чтобы это произошло. Уверенности придавало и то, что он смог относительно быстро написать и опубликовать книгу о Литературной экспедиции, в то время как для Милиуса-Эриксена это оказалось более сложной задачей. Зато он окунулся в новые планы, которые зародились у него во время нахождения у мыса Йорк.

20 октября 1905 года Кнуд Расмуссен в статье, опубликованной в газете Berlingske Tidende, упоминает об организованной Милиусом встрече, на которой была анонсирована новая Датская экспедиция в Северо-Восточную Гренландию. Подробно обсудив план путешествия, Кнуд делает вывод:

Нет в мире более заинтересованного государства в изучении Гренландии, чем Дания. Гренландия наша. И коль скоро мы уже покорили ее большую часть, то теперь нужно торопиться присоединить остальную до того, как нас опередят менее призванные. ‹…› Наконец-то появился человек, не только строящий смелые планы, но уже на деле продемонстрировавший свою способность к их осуществлению. Теперь остается собрать вместе всех, кто проявляет интерес к вопросам Арктики, и надеяться, что Милиус-Эриксен сумеет воплотить замыслы в реальность.

Тот, кто побывал вместе с ним в ситуации, выживание в которой зависит от стойкости, мужества и находчивости, помнит силу, проявленную им в экспедиции.

Если вспомнить об их разногласиях, то слова Кнуда могут показаться не совсем искренними. Но стоит учесть, что в данной ситуации его ум был занят научными исследованиями, и вдобавок к этому он нередко шел на компромиссы, стараясь не отзываться о людях плохо. Спустя время эта его особенность стала легендарной. Характеризуя таким образом Милиуса, он повышал самооценку, подчеркивая как собственную важность, так и значение Милиуса для экспедиции. Данное высказывание акцентирует внимание и на его собственном вкладе.

Грандиозные планы Милиуса-Эриксена по поводу Датской экспедиции выходили за рамки поиска славы арктического путешественника. Свой вклад в изучение Гренландии вносили не только датчане, но и норвежцы, в особенности после пересечения Нансеном ее ледяного щита. В гонке принимали участие и другие страны. Американец Пири, организовавший несколько экспедиций с привлечением полярных эскимосов, успел побывать на северном побережье Гренландии. В качестве отправного пункта для похода на Северный полюс он избрал самую северную точку, мыс Моррис-Джесуп, но эту затею пришлось отложить. Дойдя до мыса Бриджмена, он выстроил пирамиду из камней и составил отчет о результатах путешествия. Пири считал – как выяснилось, ошибочно – что фьорд Дж. П. Коха соединен с Индепенденс-фьордом, а Земля Пири является островом. Отказавшись от путешествия на Северный полюс через Гренландию, он выбрал для старта Землю Гранта и настаивал на том, что 6 апреля 1909 года достиг Северного полюса.

Инженер Нюбо (слева) и Дагмар Андерсен, которая позднее станет супругой Кнуда Расмуссена. Арктический институт

Пройдя восточное, южное и западное побережья Гренландии, датчане нанесли их на карту и образовали там свои колонии. Литературная экспедиция побывала в проливе Смитсунн. В составленном ими описании северо-восточных регионов Гренландии подчеркивалось, что вся Гренландия теперь находится под управлением датчан, что и являлось основной целью Милиуса-Эриксена и Датской экспедиции. В общих чертах план состоял в том, чтобы составить карту восточного побережья к северу от Данмарксхавна до областей, приблизительно отмеченных Пири. Планировалось исследовать малоизвестное южное побережье от мыса Бисмарк до Франц-Иосиф-фьорда, и если останется провизия и оборудование, они собирались пересечь ледниковый щит. План был серьезный и амбициозный, однако в 1905 году француз герцог Орлеанский нанес на карту часть северо-восточного побережья, а Пири провел исследование северного побережья, хотя и не слишком тщательное. Дания больше не могла терять время.

Милиусу-Эриксену удалось вызвать такой интерес к этому делу, что Ригсдаг[27]27
  Двухпалатный парламент Дании в 1848–1953 гг.


[Закрыть] и правительство готовы были выделить 130 000 крон, если бы удалось найти такую же сумму по частным каналам. В итоге проблема была решена с помощью фонда Карлсберга и некоторых частных лиц.

Двойственность

Несмотря на скудость средств, Кнуд Расмуссен продолжал вести активную публичную жизнь в кругу копенгагенских друзей, периодически принимая участие в веселых сборищах, где его ценили за чувство юмора, ставшее уже легендарным. Двери родительского дома в Лунге всегда были открыты для друзей детей, и на Рождество 1905 года там собралась большая компания, чтобы отпраздновать отбытие Кнуда в Лапландию, которое должно было состояться через пять дней.

Первая запись в его путевом дневнике, сделанная в Юккасъярви 20 января 1906 года, начинается словами: «Пусть этот дневник станет началом нового трудового периода! Я должен жить безрассудно. И результат не заставит себя долго ждать…» Дневник полон черновиков рукописей о Гренландии и Лапландии – проектов, которые так и не удалось осуществить. Тем не менее видно, что со времени поездки в Лапландию он вырос как личность и как писатель.

Внешней причиной поездки Расмуссена был пограничный конфликт, во время которого действия администрации привели к гибели множества оленей. На этом основании он решает, что саамская культура находится под угрозой, и он проводит прямые параллели между положением саамов (лопарей) и полярных эскимосов, чью культуру он представляет в более выгодном свете, противопоставляя ее европейской: «Да, это был поистине жестокий образ великого милосердного периода нашей культуры, этого впечатляющего цивилизационного проекта ХХ века. Однако носителям этой высокой цивилизации неплохо бы ознакомиться с первой заповедью полярных эскимосов-язычников: „Никаких вопросов, только быстрота действий и оказание помощи каждому, кто в ней нуждается“».

Внутренняя причина поездки, безусловно, была гораздо важнее. Казалось, что действовавшие в нем противоборствующие силы никак не совместимы между собой.

3 февраля он пишет в дневнике:

Я разрываюсь между двумя своими ипостасями – или, точнее, двумя расами, которые дерутся между собой внутри моей личности, и каждая оставляет в глубине меня свой отпечаток:

1) европейская (не датская);

2) эскимосская.

Лично я считаю себя скорее эскимосом, чем европейцем.

Культура эскимосов заставляет меня действовать – европеец нередко вынуждает меня задуматься и отступить.

Меня удручает мысль, что я не являюсь ни европейцем, ни эскимосом.

Например, на днях я отправился на прогулку. Был тихий морозный день. Проезжая на санях мимо горы, я увидел бегущего оленя. Внезапно меня озарила мысль о моей собственной силе – оттого что небо было голубым, олень выглядел [нрзб.], и мое сердце еще исполнено молодости. Мысли, с первобытным блаженством зародившиеся в моей голове, приняли форму стиха – а сам я оставался в санях, пристыженный, неуклюжий и несчастный.

Вот как надлежит использовать свои лучшие мгновения!!! Я чувствовал замешательство.

Самое прекрасное и великое в жизни превращается в средство к существованию – все поэты становятся коммерсантами, торгуя чувствами оптом и в розницу!

Фу, черт возьми!

Разве не лучше, положив на плечо ружье, отправиться стрелять медведей в поисках пропитания?

Мы, мужчины, не должны производить ничего, кроме пищи и детей. И пусть исчезнут все духовные галлюцинации, диктуемые обществом!

Скрывайте свои слабости, люди!

Источником первого конфликта было его рождение, происхождение и все, чем он до сих пор занимался. Похоже, что этот конфликт он так никогда и не разрешил. Будучи человеком действия в Гренландии во время экспедиций, он тосковал по дому и хотел вернуться к письменному столу, а едва начав писать, быстро находил оправдания, чтобы ускользнуть.

Задача писателя – превращать впечатления в слова, которые можно продать, – решалась очень медленно, но по мере того, как он получал необходимый опыт во время экспедиций, он все меньше зависел от гонораров и мнений редакторов журналов. В его статьях о поездке в Лапландию нет ничего, что указывало бы на трудности с получением материалов, не говоря уже об изложении их на бумаге. В дневнике он показывает себя как состоявшийся писатель и путешественник.

Все эти проблемы оказывали на него большое давление. В конце дневника есть запись, датированная 1 марта 1906 года. В ней представлен черновик его телеграммы родителям, отправленной по адресу пресвитерианской усадьбы в Лунге, Лиллерёд, Дания:

Вчера спустился с гор вместе с Исаком. Посетил лагерь Равны. Побывал в Энасе в Финляндии. Наблюдал за бурной, увлекательной жизнью лапландцев. Сообщите время отбытия «Ханса Эгеде» в Хаммерфест телеграфом. Нет писем с середины января. Ничего не знаю.

С приветом Кнуд

Причина, по которой для него было так важно узнать время отбытия «Ханса Эгеде», скорее всего, заключалась в том, что он уже решил отказаться от писательства и снова отправиться в Гренландию. «Разве не лучше, положив на плечо ружье, отправиться стрелять медведей в поисках пропитания?» Культура эскимоса одержала победу над культурой европейца. Ружье взяло верх над пером. Ему предстояло очередное путешествие, чтобы обрести ясность мысли и закалку.

Однако он не помчался сломя голову в Гренландию. В мае 1906 года, находясь в Копенгагене, он написал несколько статей o Лофотенах и своих впечатлениях. Отпраздновав Сант Ханс[28]28
  В русской традиции – праздник Ивана Купалы.


[Закрыть] в Лунге, на следующий день Кнуд возвращается в Копенгаген, чтобы попрощаться с участниками Датской экспедиции Милиуса-Эриксена. Это прощание принесло ему немалое беспокойство. Но в чем причина?

Возможно, из-за связи с его собственной ситуацией. Литературная экспедиция в Гренландию принесла успех Расмуссену, но обернулась неудачей для Милиуса. Когда после возвращения на родину встал вопрос о новом путешествии, похоже, они поменялись ролями. Прежде чем полностью погрузиться в подготовку Датской экспедиции – крупного проекта, требовавшего планирования и немалых вложений, составлявших примерно 300 000 крон, – Милиус развернул большие дебаты о ситуации в Гренландии. Половину стоимости экспедиции взяло на себя государство, остальные расходы легли на плечи частных инвесторов. Выделенный экспедиции корабль назвали «Дания», чтобы подчеркнуть национальную принадлежность проекта, и 24 июня 1906 года судно с 28 пассажирами на борту направилось в сторону Северо-Восточной Гренландии.

А что же Кнуд? Каковы были его задачи? Чем он обладал? Что умел? На руках у него был аттестат о среднем образовании с невысокими баллами, полученными на экзаменах, которые ему пришлось несколько раз пересдавать. Он не стал продолжать образование. За плечами осталась бурная юность, полная жизнелюбия и задора, но довольно бесцельная. У него был ребенок, которого он не считал своим. Собственного жилья не было, как и постоянного дохода. Он успел опубликовать несколько статей и ждал выхода своей книги. Позади был крепкий семейный тыл, он знал гренландский язык, умел ладить с полярными эскимосами и строил амбициозные планы по поводу изучения их жизни. Кнуду 25 лет. Но некоторые причины для беспокойства все же имелись.

Считается, что одной из них была экспедиция Милиуса-Эриксена. И вовсе не потому, что Расмуссен сам хотел отправиться в Северо-Восточную Гренландию. Его встревожил тот факт, что участники взяли с собой слишком мало гренландской обуви. Но откуда он об этом мог знать? Первая высадка должна была произойти на Фарерских островах, где некому было заняться ее починкой. Если дело обстояло именно так, то, к сожалению, он был прав. Неподходящая обувь стала одной из причин гибели Милиуса-Эриксена, Хёг-Хагена и Йоргена Бронлунда. Изучив этот опыт и сделав выводы из собственных совместных с полярными эскимосами путешествий, Кнуд, отправляясь в длительные экспедиции, никогда не допускал подобной ошибки.

Эллен Форхаммер, в тот период Эллен Халлас, рассказывает о том, насколько такие вещи могли тревожить Расмуссена. Он попросил ее зайти вместе с ним в Мраморную церковь, где они исполнили несколько гимнов. Кнуд немного успокоился только под вечер, когда вернулся домой в пресвитерианскую усадьбу в Лунге.

Отбытие Датской экспедиции. Среди присутствующих – Милиус-Эриксен. Королевская библиотека

В 1906 году он публикует книгу «Под ударами северного ветра» – сборник мифов и саг, записанных им в Литературной экспедиции. В это время кажется, что он совершенно свободен.

И все же это было не совсем так. В книге о Кнуде Расмуссене Нильс Барфод показывает роль, которую «эротическое начало» играло в его жизни. Это начало следует понимать как великую проясняющую и связующую силу, где жизненная энергия, стремление, свобода, творчество, желание быть писателем и сексуальность молодого человека объединялись на высоком уровне, взаимно обогащаясь. Если один из элементов выходил из игры, это приводило к распаду всего уравнения. Составные части необходимо было удерживать вместе, к чему он прилагал немало усилий, постоянно ими жонглируя.

В кругу молодых людей, который Кнуд называл «кликой», выделялись две молодые женщины. Имя первой – Эллен Халлас. Она была на пять лет моложе Кнуда, изучала медицину и проживала в пригороде. Двери ее дома всегда были открыты. Встретившись пару раз в ее доме и в Лунге, они сразу друг другу приглянулись, и после этого их отношения уже никогда не прерывались. Кнуд то притягивал, то отталкивал ее своими действиями и письмами. Эллен была в него влюблена, он в нее – тоже, но не так сильно. Все всегда проходило по определенной схеме: он протягивал ей руку, чтобы тотчас ее отдернуть. Да, он намерен жениться – писал он ей – но не на ней. Она – идеал, но если он на ней женится, то это будет слишком серьезно и лишит его свободы.

Имя второй девушки – Дагмар Андерсен. Будучи подругой Ми – сестры Кнуда, она тоже входила в «клику» и часто гостила в Лунге. Уже после возвращения Кнуда из Литературной экспедиции она предложила ему услуги в качестве секретарши, чтобы помочь систематизировать записи. Между молодыми людьми зародилось доверие. Своим тихим, замкнутым и немного загадочным характером Дагмар представлялась Кнуду немного иным существом, отличным от других его знакомых. Насколько это было возможно в Лунге, она пыталась освоить гренландский язык. Отцу Кнуда девушка пришлась по душе, и он счел ее достойной кандидатурой для сына.

Своими ухаживаниями Кнуд влюбил ее в себя, но продолжал при этом флиртовать с Эллен Халлас и писать письма обеим. Многое указывает на то, что он плохо обращался с Дагмар. Ее это угнетало, и она поверяла свои печали Ми.

Дагмар решила отправиться в Гренландию. Она хотела выучить язык, приобрести независимость, но при этом очень страдала. Ми вместе с пастором Расмуссеном помогла ей найти жилье в Уманаке, в доме старого товарища Кнуда по экспедициям Альфреда Бертельсена. Так Дагмар оказалась в Гренландии одновременно с Кнудом и Ми.

Возвращение в Гренландию

В августе 1906 года Кнуд вместе с Ми едет в Гренландию. Из сообщений, отправленных им в газеты Berlingske Tidende и Politiken, можно определить маршрут его путешествия. Получив кое-какие средства из государственной казны, в том числе из фонда Карлсберга, он собирался продолжать частные исследования в районе залива Диско, чтобы пополнить коллекцию фольклора, начатую им во время Литературной экспедиции. Работа была рассчитана на год, и Ми ему помогала. Вдобавок он собирался посетить эскимосов в северной части залива Мелвилл, чтобы сдержать обещание, данное им, когда Литературная экспедиция покидала эти места в январе 1904 года.

Если сравнивать проект Кнуда Расмуссена с экспедициями Милиуса – Эриксена, то отличие заключается в том, что Кнуд всегда продвигался вслепую. Нужно было что-то делать – но что именно и каким образом? У него никогда не было генеральных планов относительно себя, своей жизни и исследований эскимосов. Он все предоставлял судьбе и воле случая.

В документах Национального архива имеется описание одной ситуации, на первый взгляд незначительной, но все же довольно занимательной. Речь идет об убийстве двух ездовых собак, принадлежавших Кнуду. Дело, заведенное на него гренландской администрацией, раскрывает подробности пребывания Кнуда в Гренландии и работы местного правления. История также проливает свет на причины периодических столкновений Кнуда с местными властями.

Чтобы предотвратить дальнейшее распространение эпидемии собачьей чумки, 23 августа 1906 года администрация издала распоряжение, запрещающее контакт между собаками из округов Уманак и Ритенбенк. Месяцем ранее, 23 июля, был выпущен циркуляр № 1, налагавший запрет на въезд саней из округа Уманак в округ Упернавик.

Летом 1906 года Кнуд Расмуссен во время встречи с инспектором Северной Гренландии Даугаард-Йенсеном в Эгедесминне рассказал ему о планах отправиться зимой на санях на мыс Йорк. Он попросил сделать для него исключение, объяснив это тем, что перед долгим путешествием собаки должны привыкнуть друг к другу. Даугаард не возражал, но разрешения не дал, поскольку администрации необходимо было поддерживать репутацию среди гренландского населения. Взамен Даугаард пообещал помочь ему приобрести ездовых собак и свое обещание сдержал. Чего нельзя сказать про Кнуда Расмуссена.

1 января 1907 года Расмуссен покинул Икерасак (округ Уманак) и прибыл в Кекертак в округе Ритенбенк. Собакам выделили специальное помещение примерно в четверти мили от населенного пункта. 6 января на обратном пути он прихватил с собой двух старых собак, купленных им в Кекертаке, и отправился по главному маршруту через полуостров Нугссуак. В ночь с 6 на 7 января разразился снежный буран, во время которого две собаки освободились от привязи и помчались домой, в Кекертак, где их убили, чтобы предотвратить риск возможного распространения инфекции.

7 марта Кнуд Расмуссен, находясь в Икерасаке, написал управляющему Кекертака, что его собак «прикончили» «как бездомных».

Если в этом заключается причина вашего поступка, стоившая моим собакам жизни, то я нахожу ее совершенно нелепой и противоречащей всем гренландским обычаям, к тому же лишенной всякого здравого смысла, и выражаю бурный протест по поводу случившегося, воспринимая это как незаконное решение. Пожалуйста, передайте мою жалобу соответствующему лицу.

В середине августа 1907 года Даугаард подал жалобу на Кнуда Расмуссена в дирекцию Королевский гренландской торговой палаты, указав, что «его поведение во всех аспектах создает множество проблем».

Во время последнего переезда из Уманака в Упернавик Кнуд, не имея ключей и разрешения, вломился в гостевой дом неподалеку от Малигьяка. Чтобы добраться до собачьего корма и топлива, находившихся на складе, Кнуд разбил окно и взял все необходимое. Сделай Кнуд хоть какую-нибудь попытку урегулировать вопрос, Даугаард еще мог бы это перенести.

Но он ничего делать не стал, и Даугаард счел, что такое поведение путешественника, получившего разрешение на пребывание, недопустимо.

Известен и факт грубого обхождения Кнуда Расмуссена с управляющим колонией в Ритенбенке. Одной из деталей дела фигурирует история с песцовыми шкурками.

Даугаард жалуется на Кнуда Расмуссена на шести страницах, требуя взыскать с него штраф в размере 100–200 крон в пользу казны Северной Гренландии. По тем временам сумма была довольно значительной. В этой истории инспектор с присущим датчанам педантизмом выступает в роли обвинителя и судьи. Если бы дело попало ему в руки, то он с превеликой радостью проявил бы себя еще и в качестве исполнителя приговора.

В этой ситуации Даугаард соблюдал закон и установленный в Гренландии порядок, а Кнуд Расмуссен всегда поступал, как ему заблагорассудится, претендуя на роль неофициального короля Гренландии. Однако наверняка ни одна из замешанных в этом деле сторон этого полностью не осознавала. Во всяком случае, Кнуд Расмуссен.

Это дело впервые всплыло в Дании только весной 1910 года, когда управляющий колониальной администрации Гренландии Рюберг направил повторное письмо в Министерство внутренних дел, требуя от Расмуссена разъяснений, чтобы принять окончательное решение.

В это время Кнуд уже отправился к полярным эскимосам на север Гренландии, где его пребывание затянулось на несколько лет.

Весной 1907 года, прощаясь с Ми (она осталась у дяди Йенса в Икерасаке) перед путешествием с Осакраком через залив Мелвилл к полярным эскимосам, Кнуд впервые испытал тягостное чувство. Свобода налагала ответственность. Нужно было принимать решения, от которых зависела его будущая жизнь. Он должен был разобраться с возможностями, обязанностями, желаниями – и тем, как это все увязать вместе.

Однако в книге «Перед оком дня» Кнуд Расмуссен описывает прощание с сестрой в свойственной ему манере, изображая день отбытия исполненным радости – именно так, как его необходимо было представить публике.

Наконец наступил день, когда мне пришлось покинуть дальнее поселение в датской части Гренландии и отправиться на край света, к свободным охотничьим просторам, к могучим берегам Арктики, простирающимся от бухты Мелвилл далеко на север – туда, где почва превратилась в камень, а океан до самого дна скован льдами.

Туда, на великие просторы, где по бескрайним ледяным полям бродят молчаливые белые медведи, где, вдыхая радость жизни, из глубоких вод выныривают киты и моржи, и господином всего этого – земли, морей с их обилием дичи – является эскимос.

Передо мной лежал путь, озаренный ярким апрельским солнцем; обрушившиеся с гор порывы ветра вздымали небольшие снежные вихри. Заледеневший залив был весь покрыт снегом. Ослепительно белый, нетронутый – он замер в ожидании глубокой борозды саней и следов широких собачьих лап.

Кнуд Расмуссен и Даугаард-Йенсен. Вместе с Эйнаром Миккельсеном, который внес немалый вклад в исследование восточного побережья, эти три человека оказали наиболее значительное влияние на ситуацию в Гренландии и ее отношения с Данией. Общество Кнуда Расмуссена

Ну кто же после таких слов откажется присоединиться к путешествию? Оставь свой дом, наведи порядок в своей жизни, и поехали с нами! Кнуд продолжает:

Доводилось ли тебе когда-нибудь это испытать? Чувство, которое возникает внутри человека, движущегося по пути к чему-то великому?

Оно начинается с тихого шепота, к которому человек прислушивается в страхе, что он вот-вот умолкнет. Но звук нарастает, порождаемый непознанными скрытыми силами, застывшими в ожидании. Это рождается твое будущее, твоя мужественность!

И как морская волна возвышается голос, будто в предвкушении великого крещендо, которое однажды разорвет твою судьбу на части, если ты окажешься слишком слаб…

Слышишь ли ты? Наклонись и слушай, уподобившись игривому китенку, почувствовавшему запах бури.

Это зов самой жизни!

Доводилось ли тебе испытывать мгновения, когда от стремительно вызревающих решений тебя бросает в пот, когда в жилах твоих вскипает кровь, готовая разлиться, словно полноводная река?

Просыпался ли ты среди ночи, чтобы, заливаясь смехом удалой молодости, благословлять мать, даровавшую тебе жизнь – жизнь, с которой тебе предстоит справляться, вступая в увлекательную, причудливую игру провидения?

Этот текст можно понимать так, что наступило время положить конец причудливой игре провидения и внести в жизнь какую-то ясность – и сделать это сможет только он сам. В этом и заключалась цель его путешествия.

В небольшой снежной хижине, которую мы построили, чтобы защититься от ветра, на мысу неподалеку от бывшей обители Симона, царил дух перемен.

В этом месте читатель должен был, преисполненный энтузиазма от предстоящего путешествия, проявить готовность отправиться по санной колее на север, не замечая при этом самого главного.

Похожий отрывок практически с тем же содержанием можно найти и в дневнике Кнуда Расмуссена. Это было его отличительной чертой: переносить записи дневника без изменений в книги. Путешествие и записи, слившись в единое целое, стали его жизнью.

Дни, проведенные среди полярных эскимосов, уходили на поиск пропитания для себя и собак:

К моим предыдущим занятиям, связанным с записыванием саг, добавились зарисовки жилищ, перепись имущества, изучение условий на побережье до мыса Хольм, изучение техник лова и разновидностей дичи, исследование истории племен через воспоминания людей и их традиции и т. д. Объединенные вместе, все эти задачи помогали составить характеристику условий и положения коренного населения.

К этому добавилось этнографическое исследование в продолжение Литературной экспедиции, дополнительное обучение и получение квалификации ученого-этнографа – как эскимосского, так и европейского. Живя жизнью охотника на медведей и полярного эскимоса, он при этом мыслил как ученый и писатель. Это разделение продолжало угнетать, но одновременно с этим обогащало его.

Жизнь среди полярных эскимосов состояла из ежедневной рутины и скучной обыденности. Он редко упоминает о таких вещах, культивируя романтические детали пребывания, а те, кто о нем писали, – еще реже. Когда же вдруг что-то прорывается наружу, то становится особенно заметным. В хронике газеты Politiken был опубликован отрывок из личного письма Кнуда, в котором он вспоминает о встрече с американцами в августе 1907 года. На их вопрос, не хотел бы он к ним присоединиться, чтобы затем отправиться из Нью-Йорка в Данию, он ответил отказом: