Читать книгу "Владыка воронов"

Глава 3. Государство воронов

Вороны остановились на ночлег в одном из дремучих лесов. Воины Роланда быстро соорудили лачугу для него и госпожи. Его уложили на настил из листьев и коры. Он хрипел, тяжёлые раны не давали нормально дышать. Сакура, несмотря на его агрессию, обратилась в человека, уложила напротив спящее дитя в настил, приготовленный для неё и, подойдя к нему, подняла рубашку, обильно залитую кровью. В ране торчало древко копья, кто-то из орлов швырнул его в него. Она встала и вышла из лачуги.

– Нужна вода, чистые тряпки и накалённый на огне нож.

Вороны напряглись, опасливо поглядывая на неё.

– А вы уверены, что хотите ему помочь? – Вугор подошёл ближе.

– Не говори глупостей, конечно, он отец моего сына.

Через некоторое время ей принесли всё, что требовалось, и орлица принялась за дело. Она аккуратно выдернула остаток копья. Владыка открыл затуманенные глаза и подсознательно от боли схватил её за руку, сильно сжав.

– Кто ты? – процедил, находясь в бреду, не различая, кто перед ним.

– Твоё спасение, не мешай мне, если хочешь выжить.

Ворон, отпустив её руку, уронил свою и потерял сознание. Орлица начала промывать рану. Вугор стоял у входа, сложив могучие руки на груди. «Она спасёт его».

– Нож.

Он передал ей рукояткой раскалённый кинжал. Сакура прижгла рану и кровь остановилась. Ворон тяжело вздохнул.

– Теперь всё будет хорошо, он сильный, выживет.

– Госпожа Сакура, вы же должны его ненавидеть.

Она повернула голову, рыжие волосы, будто вспыхнули от солнечных лучей, пробивающихся сквозь щели лачуги. Он снова ей невольно залюбовался. «Роланд ты не можешь не полюбить эту девочку». Она само совершенство, и даже роды ничуть не испортили её идеальной фигуры.

– Вугор… – позвала, заметив по его взгляду, что он летает где-то далеко.

Главнокомандующий воронов слегка вздрогнул.

– Да, госпожа.

– В замке Роланда ты меня не называл госпожой.

– Вы были там пленницей.

– А сейчас я кто?

– Вы мать его наследника и уже почти жена, думаю, скоро вы поженитесь.

– Он ясно дал понять, что без моего наследства я ему не нужна.

– Время покажет и насчёт наследства тоже.

Орлица задумалась. Ворон опять глубоко вздохнул. Она положила ему на лоб влажную чистую тряпку.

– Принеси ещё. Он начинает гореть.

Вугор склонил голову и вышел, а вскоре занёс чистые тряпки, смоченные в ледяной воде, протекающего рядом лесного ручья.

– Откуда у вас здесь столько чистых тряпиц? – удивилась, меняя на горячем лбу Роланда.

– Это рубашки воинов.

Сакура приподняла бровь.

– Ясно, тогда передай всем, я всё сделаю, чтобы спасти ему жизнь.

Он вышел и передал слова госпожи. Все вороны, помнили, как он её вёз голой в замок с поля брани, и в душе понимали, как владыка к ней относился, но каждый надеялся, что она добрая и спасёт его.

Вугор помог ей раздеть Владыку. Сакура уже несколько часов без устали меняла тряпки и протирала стройное сильное тело холодной водой. Он ещё несколько раз в бреду хватал её руки, крепко держа. Вугор помогал разжать его пальцы, чтобы владыка не повредил ей.

– Я хочу её. Буду иметь во все дыры. Она захлебнётся в моей сперме. Она такая… необычная. Эта проклятая орлица будет моей, – Роланд бормотал, мечась в агонии. Сакура и Вугор всё слышали. Её лицо заливала краска смущения.

– Сука, почему ты всё время в моей голове? Расставь ноги, прими меня. Ты станешь моей женой. Сакура … ты… нужна мне, – бред продолжался. Орлица внимательно слушала, боясь пропустить хоть одно слово.

– Я… люблю её. Вугор, люблю, задыхаюсь без неё. Найди её, найди эту орлицу. Она – моя. Я убью любого, кто к ней прикоснётся.

От этих слов сердце Сакуры забилось быстрее, руки затряслись, а горлу подошёл ком готовящихся слёз. Они не покатились, оставив сухими щёки, а пролились широкими струями в душе. Вугор видел её состояние и аккуратно дотронулся до руки.

– Сакура, давайте я, отдохните немного.

Она встала и подошла к мирно спящему малышу. Ей крупно повезло, что он был спокойным, взяла на руки, и воронёнок открыл глазёнки, как бусинки, после и рот, требуя еды. Орлица бросила обеспокоенный взгляд на Вугора. Он был занят, протирая тело владыки очередной тряпицей, тогда она достала грудь и дала малышу.

Ночь прошла тяжело, Роланд ещё сильно горел и часто бредил, волосы прилипли ко лбу, покрытому испариной. Вугор и Сакура без устали сменяли друг друга, чаще молча и только иногда он искоса поглядывал на неё, пытаясь найти в её нежных чертах ненависть к владыке, но не находил и это его радовало и вселяло надежду в завтрашнем дне. На рассвете жар спал. Солнечные лучи слабо пробивались сквозь стены из коры и тростника. Ворон открыл глаза, привстал на локоть, поморщившись от боли, осмотрел себя пытливым взглядом, увидев перевязку и то, что он голый, и чистый как новенький таз. Дальше пытливым взглядом окинул лачугу по кругу: Сакура спала на противоположном настиле, обнимая дитя. Подручный тоже дремал полуприседя у входа.

Роланд встал, держась за рану, боль притупилась и, подойдя к нему, дотронулся до плеча. Тот сразу подскочил.

– Владыка.

Он прислонил палец к губам, показав взглядом на спящую орлицу. Вугор кивнул.

– Давайте, помогу вам одеться, – прошептал. Роланд согласно склонил голову, и подручный помог ему надеть брюки, рубашки не было, так как прошлую всю окровавленную пришлось спалить. После вышли наружу.

Его воины уже тоже проснулись и с нескрываемой радостью, поклонились.

– Владыка…

– Она спасла вас.

Он непонимающе приподнял левую бровь.

– Орлица не отходила от вас всю ночь.

– Не думал, что она способна спасать мою шкуру после всего, что я с ней сделал.

Воины не сказали на это ни слова.

– Ладно, собирайтесь, летим домой.

– Но владыка, вам ещё нельзя так напрягаться, кровотечение откроется, – Вугор обеспокоенно подал фрукты с кустарника и родниковую воду в большой скорлупе, найденной неподалёку. Владыка с благодарностью во взгляде взял.

– Хорошо, значит, проведём ещё денёк здесь, а завтра на рассвете, вылетаем. И найдите нормальной жратвы. Здесь что зверей нет?

– Есть, скоро будет, а ей?

– И ей, – он ушёл обратно в лачугу, подошёл к женщине и умыл ей лицо, бережно протирая куском чистой ткани, лежащей рядом. Она медленно открыла глаза, а через миг вздрогнула и приподнялась, отползая к стене.

– Выпей, – протянул ещё почти полную скорлупу.

Сакура взяла и залпом выпила, после молча стала жевать розовые фрукты, которые он также подал. Вкус ей понравился: смесь розы с вишней, сладковато-кислый.

Они вместе съели дюжину этих экзотических фруктов.

– Спасибо, – неожиданно выпалил он, что орлица чуть не подавилась, проглатывая последний кусочек нежной мякоти.

– Это мой долг.

– Почему? – в его глубоких обсидиановых глазах вспыхнул интерес. – Потому что ты отец нашего ребёнка и… мой будущий муж.

– А ты уверена, что я теперь хочу на тебе жениться? На бедной пленнице.

– Я уже не пленница, а пришла сама, по собственной воле. И нет, не уверенна.

– Подойди.

Она напряглась, в выразительных глазах легко можно было прочитать страх.

– Подойди, – его голос стал жёстче, а взгляд колючим.

Сакура, несмотря на животный страх, сковывающий все внутренности, всё же встала и подошла. Он провёл указательным пальцем по её лицу от гладкого лба до острого волевого подбородка, задержавшись на сочных губах. Она стояла, не шелохнувшись. Малыш спал. Требовательный палец отодвинул нижнюю губу и прислонил свои губы, засасывая её в рот целиком. Дальше горячий язык вошёл внутрь. Сакура, впервые почувствовав Роланда иным, осознала, что тело реагирует бурной реакцией, желающей большего. Соски напряглись и стали хорошо заметны под алой тканью как маленькие гвоздики. Ворон сразу обратил на это внимание и его руки взяли её грудь с двух сторон, а большие пальцы начали водить круги, то прижимая, то отпуская. Она подсознательно вздохнула. Роланд не стал ждать, пока орлица стушуется и быстро снял с неё платье. Орлица не сопротивлялась и он, уложив её на настил, раскрыл перед собой. Рука легла на золотистый лобок, пальцы начали заигрывать с желанной плотью, быстро вибрируя по самой чувствительной точке, и через минуту они уже плыли по влажным губам туда и обратно, периодически слегка входя внутрь, дразня и доводя до стонов. Воины, находящиеся рядом с лачугой, услышав эти звуки, ушли к ручью.

– Ты хочешь меня?

Она открыла глаза и встретилась с его прожигающим взглядом. Пауза. Он сильнее нажал на заветный вход.

– Отвечай.

– Да…

Тогда Роланд одним резким движением снял брюки и, подтянув желанную раскрывшуюся плоть к стоящему члену, плавно вошёл. Сакура задохнулась от чувств, переполняющих как чашу со свежими сливками. «Я должна его ненавидеть. Он насильник, но… почему он так нежен со мной сегодня? Ненавижу его. Как же хорошо», – она залила член горячей влагой, а вскоре и Роланд оргазмировал, глубоко вторгаясь в неё, и прилёг рядом, продолжая водить пальцами по совсем уже чувствительной любовной тропе. «Ненавижу. Нет. Не могу понять себя. Я хочу его вновь и вновь. Поганый ворон. О, как же хорошо… Хочу любви, ласки, нежности. Я… что я? Люблю его. Что? Совсем поехала? Кого?»

– Ты – моя, и всегда будешь моей.

Орлица распахнула глаза в тот момент, когда часть его кисти вошла в неё и совершала необычный половой акт. Она застонала, снова и снова заливая его обильными любовными соками.

– Спасибо за сына, – он вытащил руку. – Зачем ты спасла меня? Почему решила уйти со мной?

– Не знаю.

– Врёшь, – его рука сжала горло. Сакура почувствовала, как его пальцы, только что доставляющие неземное блаженство, сейчас душат. – Почему? Что тобой движет?

– Не знаю, – прохрипела, совсем уже задыхаясь. Он сжал сильнее.

– Я задушу тебя.

– Я… люб…лю те…бя, – прохрипела и потеряла сознание.

Он встал и посмотрел на бездыханное голое тело.

– Я тоже… но эта любовь раздирает мою душу, как клюв орла, делает слабым. Мне не нужна твоя любовь. Буду трахать тебя во все дыры до изнеможения, пока ты снова не возненавидишь меня, – надел брюки, подошёл к сыну, взял на руки и вышел с ним из лачуги. Прошёлся вокруг. Малыш открыл глаза и заплакал. Роланд улыбнулся ему.

– Не ной, как баба, ты – ворон, мой наследник, – и понёс к ручью, воины находящиеся там, расступились. Он умыл его и дал пару капель с пальцев в ротик. Ребёнок, будто смакуя воду на вкус, затих.

– Это мой сын! – поднял малыша над головой. – Ваш будущий владыка. Вороны каркнули в один голос.

Сзади послышался хруст веток. Они оглянулись. Сакура стояла у дерева, уходящего высоким стволом в небо, и молчала. Роланд подошёл к ней и протянул ребёнка.

– Как ты его назвала?

– Ещё никак, это твоё право.

Он ещё раз внимательно взглянул в лицо сына. Тогда назову его Ян.

– Воины теперь у моего сына есть имя – Ян!

И снова войско каркнуло, одновременно стукнув мечами о металлические доспехи на груди. Сакура забрала дитя и, присев под другим деревом, подальше от всех глаз, покормила. Роланд подошёл и залюбовался этой картиной. Она молчала, всё ещё не в состоянии проглотить обиду, что он её придушил. Владыка повернулся к воинам.

– Нечего расхолаживаться, еду нашли?

– Да, Вугор положил вон за тем дубом.

Роланд пошёл туда и увидел только что забитого оленя.

– Неплохо, превратился в ворона и, выклевав рану, склевал все внутренности, оставив одну печень Сакуры.

– Иди, поешь, – крикнул. Она, уложила дитя в густую траву, и также обратившись в орлицу, быстро склевала печень животного, отрывая по куску.

– А вы поели? – обратился к воинам.

– Чуточку подкрепились, забили нескольких жирных кабанов.

– И то хорошо, я точно уже хорошо себя чувствую, летим домой, – он на удивление всех снял кровавую повязку и, выбросив в траву, встал прямо, демонстрируя полностью зажившую рану.

– Владыка, но как?

– Не знаю, наверное, любовь орлицы лечит. Сакура, ты обладаешь целительным даром?

– Да, – она склонила голову.

Он удивлённо раскрыл клюв.

– А почему ты раньше об этом не говорила?

Воины тоже замерли и замолчали, с удивлением уставившись на неё.

– Ты не спрашивал. Это у меня от матушки.

– Так ты можешь исцелить и всех моих раненых воинов?

– Да.

– Тогда приступай, и летим домой.

– Мой дар работает только через закалённый огнём кинжал.

– Разжечь ей костёр и готовьте свои раны, быстро, не хочу терять время в этом проклятом лесу.

Орлы бегом всё исполнили, и вскоре Сакура прижгла раны у трёх десятков из нескольких сотен его воинов.

– Завтра ваши раны полностью затянутся.

– А теперь летим, ты рядом.

Все сильно удивились, услышав такое из клюва владыки, чтобы женщина летела рядом во главе них наравне с владыкой, в этом было что-то очень странное.

Он заметил их замешательство.

– Что вылупились? Неужели ничего не понятно. Она теперь не пленница, и главное, не просто женщина. Она – целительница. Вспомните наши древние легенды. Целители были всегда рядом с владыками и даже ели вместе за одним столом. Или что? Забыли легенды? Потому что я первый владыка у кого не было целителя? Ну, так пришло и моё время, и для меня тоже очень странно, что это женщина, да ещё и мать моего наследника, – он расправил крылья и взлетел, за ним и все остальные.

Сакура держала дитя на холке в самой горячей точке тела в мягком оперении как на матрасе. Молча пролетев сотни километров, они увидели его мрачный замок, утопающий в густом тумане. Множество острых башен с чёрной крышей упирались в мрачное небо цвета спелого чернослива. Окна виднелись, как тёмные пасти какого-то свирепого животного, хотя по сути это так и было. Вход во двор замка украшали каменные вороны – мутанты с полуоткрытыми клювами. Сакура, видя сейчас всё это воочию поёжилась, всё-таки, когда она впервые влетала в него обнажённой и головой вниз, болтающейся на коне, было далеко не до этого.

Стены такого же тёмного цвета понизу увиты колючим кустарником, покрытым уже изморозью и легким снегом. В ипостаси птиц они не испытывали холода, а когда превращались в людей – да. Роланд облетел главную центральную башню по кругу, каркнул Вугору и влетел на балкон. Подручный налету указал Сакуры путь – влететь за владыкой. Она, сразу сообразив, что он ей показывает, подчинилась. Роланд обратился в человека и вошёл внутрь. Орлица поступила также. Он окинул её взглядом.

– Положи ребёнка на постель.

Она послушалась. Роланд распахнул окно и выглянул.

– Вугор, распорядись, чтобы срочно нашли кормилицу, соорудили люльку для наследника и принесли мне и орлице ванны с горячей водой в наши покои.

Тот, находясь во дворе и снимая доспехи, как и все воины, опустил голову в знак почтения.

– Зачем кормилицу? Я сама выкормлю нашего сына.

– Нет, – его ледяной тон, после той нежности, которая состоялась между ними в лесной лачуге, больно врезался в душу.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы ты портила такую шикарную грудь.

– Но…

– Вопрос закрыт. Иди к себе. Я хочу побыть один и помыться.

Сакура попыталась дотронуться до его руки, но он, вздрогнув, одёрнул.

– Не смей ко мне прикасаться, когда я этого не хочу. То, что ты целительница, не делает тебя ценнее в моих глазах, чем была. Для нашего государства – да, ты теперь высокого ранга, но не для меня.

Её глаза предательски наполнились слезами. Он, заметив это, вскипел и, подскочив к ней, зажал щёки.

– А что ты думала, бедная орлица хоть и целительница, нужна мне в жёны? Ты всего лишь моя наложница и такой и останешься, – свои слова сопроводил грубым поцелуем, кусая её губы.

– Ты тиран, тебя возбуждает жестокость, Роланд, опомнись, я вернулась не за этим.

– А зачем же? – его глаза сузились.

– За… любовью.

– Я не люблю тебя.

– Это неправда! – она сорвалась на крик, а слезы уже потекли градом. – Ты в бреду звал меня и говорил, что любишь.

– Убирайся.

Она схватила дитя и выскочила. Воины, стоящие за дверью, проводили её в предыдущие покои. Орлица уложила воронёнка и упала на кровать, рыдая.

Роланд, тоже чувствуя смятение, снял доспехи и подошёл к всё ещё открытому окну, глубоким вдохом набрал холодный воздух в лёгкие и уставился на горы, окружённые плотным тёмным туманом. В дверь тихо постучали.

– Войдите.

В покои вошли шестеро слуг с полными вёдрами горячей и холодной воды. Служанки несли мыло, травы, пену и ароматное масло. Расторопные слуги вытащили из угла большую деревянную ванну, поставили в центр и набрали горячей водой, немного смешивая с холодной. Служанки вылили жидкую пену и всыпали душистые травы. После все вышли кроме двух из них молоденьких ворониц, постоянно помогающих в купании владыке и помогли раздеться. Он взял одну за плечи и надавил вниз. Девушка, сразу поняла, что нужно делать, так как делала это уже далеко не раз, услужливо открыла рот и засосала член. Ворон отклонил голову назад и закрыл глаза, пытаясь забыться, но не смог: перед глазами стояла на коленях перед ним проклятая орлица и ласкала языком. Он с хрипом вздохнул и, не кончив, оттолкнул девушку.

– Убирайся, сегодня ты не можешь меня расслабить. И ты тоже, вон, – процедил обеим и переступил борт ванны.

Они тут же убежали. Горячая вода приятно расслабляла напряжённые мышцы. «Я хочу её как умалишённый. Только эту суку, но почему? Что в ней такого кроме огненной красоты, чего нет в других?»

Спустя примерно полчаса его совершенное тело те же служанки уже натирали нежнейшим маслом из плодов Вайхена, имеющего тонкий аромат и омолаживающие свойства.

– Вугор, – крикнул.

Подручный сразу вошёл.

– Нашёл кормилицу?

– Да, она уже кормит наследника, а люльку лучший наш столяр принесёт в замок вечером.

– Что она делает?

Вугор сразу понял о ком этот вопрос:

– Её выкупали и надели новое платье алого цвета, но накидку белую – высшего ранга. Госпожа Сакура сидит молча на постели.

– Хорошо. Приведи её.

Подручный напрягся.

– Роланд…

– Что? – рявкнул.

– Прошу, будьте с ней спокойнее, она же сама вернулась и спасла вас.

– Не суй клюв, куда тебе не следует, иначе отрежу.

– Простите. А что передать мудрецу, когда готовиться к свадьбе?

– Какая свадьба, опомнись, на ком? На нищей орлице? – его брови сошлись на переносице.

– Она мать вашего наследника.

– Ну и что? Мало рожали наложницы нашему поколению детей?

– Роланд, простите, но не наследника, как байстрюка в нашем государстве его не примут.

– Ладно, иди, подумаю на досуге.

Владыку одели в чистую одежду: белоснежную рубашку с кружевами, кожаные брюки, заправленную в короткие сапоги из тёмно-коричневой замши, а поверх густо бордовый камзол расшитый орнаментами. Волосы завязали в хвост и скрепили заколкой с драгоценными камнями.

Вскоре привели Сакуру, ей хватило одного взгляда на него, чтобы сердце забилось в горле. «Ты как тёмный ангел. Жаль, что ты так жесток со мной», – пронеслось в мозгу, и она присела в реверансе, склонив голову. Он тоже оглядел её: алое платье очень гармонировало с рыжими волосами и белоснежной накидкой, прикрепленной у плеч изящными брошами. Волосы – уложены в высокую причёску, перевитую нитями крупного жемчуга. На ногах – мягкие кожаные тапочки, на руках – тонкие чёрные перчатки до локтя.

– Вон, – процедил служанкам, сдувающим с его камзола несуществующие пылинки. Те, пятясь задом, вышли.

Он медленно подошёл и, взяв её за подбородок, поднял лицо. Их глаза встретились, его жадно раздевали её. Она сразу осознала этот хищный взгляд, не обещающий никакой нежности.

– Ты очаровательна.

– Спасибо. Зачем так наряжать меня, если ты опять хочешь меня изнасиловать?

– Не сейчас, идём, – он обнял её за плечи и, подойдя к окну, распахнул. – Закутайся получше в накидку и надень капюшон, мы летим посмотреть новый выводок варков.

– Что? – от одной только мысли от этих мерзких тварей, орлицу передёрнуло.

– Не бойся, ты не заслуживаешь такого наказания, – сделал паузу и добавил, – пока.

Сакура напряглась. Он обнял её сзади и, расправив крылья, вылетел.

– Я не хочу, чтобы ты сейчас обращалась в орлицу, – прошептал в темечко и сжал сильнее, крепко держа и одновременно грея жаром горячего тела. Они пролетели над лесом. Орлица посмотрела вниз: густые деревья имели сверху какой-то фиолетово-синеватый оттенок с серебрящимся инеем. Некая завораживающая красота, и хотя ей немного холодно, но приятная истома от его тела разлилась по всем внутренним органам, собираясь в единый пучок где-то в центре матки. Она попыталась отвлечься, осматривая воронью долину. Дальше пролетели скошенное поле.

– Здесь крестьяне собирают зерно на зиму. У меня три поля, варки плодятся за третьим в глубокой лощине, откуда сами выбраться не могут. Мы отбираем лучших особей и привозим в больших клетках в замок.

– Зачем вам их так много?

– Варки часто умирают, им нужна кровь, они же хищники.

– А чем вы их кормите?

– Тем же что и себя – лесными животными, иногда пленниками.

– Я хочу собрать их сотни, как раз они недавно родились.

– Зачем? – её голос дрогнул, страх леденящими щупальцами сковал сердце.

– Скорее всего, ты уже догадываешься и сама, судя по тому, как напряглась.

– Ты – ты хочешь атаковать с помощью них моё государство?

– Да. Весной орлы захлебнуться в собственной крови. Варки стаей и в горы поднимутся, когда сожрут всех в низине.

Сакура побелела и готова была упасть в обморок, но он сжал так сильно, что она невольно вскрикнула.

– Не стоит идти против меня, даже мыслями. Ты теперь моя, и будь готова к принятию моих устремлений во всём.

Она промолчала, но жуткий страх сжал даже горло – варки это ад на земле для любого живого существа.

Под ними остались все поля, и показалась серая лощина. Ворон вылетел на середину и спустился на несколько метров вглубь. Орлица от ужаса распахнула глаза: множество мелких тварей скулили и прыгали друг на друга. Роланд, держа её одной рукой, другой – достал кинжал и быстро полоснул по своему запястью, глубоко порезав кожу, кровь закапала вниз.

– Зачем? – со страхом взвизгнула.

– Смотри… – его взгляд устремился на хищников.

Варки взбеленились, почувствовав запах крови, подняли носы, нюхая во все стороны, и когда унюхали капли крови на одном из своих, бросились на него и разорвали в клочья. Столько зловещего воя, леденящего душу, Сакура ещё в жизни не слышала, сердце ухнуло куда-то в пятки, дыхание замерло. Роланд, посмотрев на её бледное лицо, расхохотался. Варки начали лезть друг на друга и прыгать вверх. Он отлетел выше ещё на пару метров.

– Какие кровожадные щенки.

– Ты… сумасшедший, – её голос раздался как из могилы.

– А ты не боишься, что если я тебя сейчас брошу туда?

Сакура сжалась, рот приоткрылся.

– И полюбуюсь кровавым зрелищем.

– Н-н-не-надо, – она перевела дыхание. – Сохрани мне мою душу.

– Хорошо, тем более что твоё молодое тело меня ещё дико возбуждает. Ты готова приласкать меня сама, без принуждения? – его обсидиановые глаза смотрели в душу и шевелили волосы на затылке вместе с громким скулением варок.

Она кивнула.

– Я всё сделаю, всё.

– Отлично, – он прислонил губы к пульсирующей жилке под мочкой уха. – Я хочу, чтобы ты приласкала меня языком, хочу втолкнуться в твой рот, до самого горла.

Орлица поняла, что у неё нет выхода, как только полностью покориться и опять кивнула. «Бог орлов, он совсем сумасшедший. Но… что же я таю в его руках и истекаю, как последняя шлюха? Его дьявольские глаза меня сжигают. Я теряю с ним себя, честь, волю. Ворон поганый».

Он взмахнул крыльями и сделал низкий вираж к варкам, пролетев прямо перед их жадными пастями, будто специально щекоча нервишки себе и молодой женщине, и быстро поднялся ввысь. Орлица уже совсем окоченела, когда они залетели в замок на балкон его спальни. Роланд открыл дверь и вошёл, поставив её на пол, как куклу, закрыл. Сакура сразу почувствовала тепло от камина и приятный можжевеловый аромат от весело потрескивающих брёвен, сложенных за чёрной кованой изящным орнаментом оградой горкой.

Он начал раздеваться, откладывая вещь за вещью на деревянный стул с мягким сиденьем и высокой спинкой. Вскоре предстал перед ней голым, расставив широко ноги.

– На колени, ласкай меня.

Орлица присела у его члена и неумело взяла в рот.

– Облизывай, старайся, хочу почувствовать твою готовность доставить мне удовольствие, – его властный голос и такое поведение, как назло возбуждало её до предела. Она начала облизывать гладкую головку. Роланд сделал пару толчков, и орлица осознала, что это тяжело. Она не понимала, как доставить ему, таким образом, удовольствие, если он дико мешал во рту и совсем не давал дышать.

– Не двигайся, просто расслабься.

Сакура замерла, а он стал трахать её рот, вбиваясь в самое горло. Толчок, ещё толчок, она поняла, что сейчас задохнётся, так как член бился в горло, но уже и сама всей душой захотела, чтобы он пришёл к апогею.

– Попробуй засосать, только зубы убирай, – прохрипел.

И она сделала это, как и сама не поняла, засосала сначала робко, потом, заметив его лёгкое дрожание, сильнее и сильнее. Минута, две, три и… оргазм Роланда накрыл их обоих: сперма заливала весь рот, но она была счастлива, счастлива от того что смогла. «Получилось, я доставила ему удовольствие».

– Уходи.

Орлица вздрогнула, ожидая совсем других слов, и подняла непонимающий взгляд.

– Ты справилась. Уходи к себе.

Она встала, вытерла рот кружевным платочком, который достала из корсета и вышла. Вугор уже стоял за дверями в ожидании.

– Госпожа, я вас провожу.

– Как там мой сын? – её приглушённый голос совсем не казался счастливым.

– Всё хорошо, он с кормилицей уже в своих покоях.

– Как в своих? Где?

– Это приказ владыки. А вам сейчас стоит отдохнуть.

Орлица сжала кулаки и стиснула зубы: «Он уже и сына у меня забрал. Я здесь никто, всего лишь его наложница. Но… я не хочу обратно. Не хочу отдать свою жизнь на благо государства. Я хочу любви. Его любви».

Вугор довёл её до покоев, поклонился и ушёл.

Сакура осмотрела свои покои: добротная постель, перестеленная новым покрывалом небесного оттенка, метровые бронзовые подсвечники, стоящие по углам с толстыми оплывшими свечами освещали спальню, изящное трюмо из красного дуба с резьбой по дереву, мягкий пуфик около, два кресла напротив постели, платяной шкаф, но без сына стало как-то тоскливо и одиноко. Подошла к окну с мозаичными стёклами, распахнула, ворвался свежий морозный ветер со столпом искрящихся снежинок. Ей внезапно захотелось совершить безумный поступок: обратилась в орлицу, расправила белоснежные крылья и вылетела, полетев высоко в тёмную мглу. Ветер уносил шорох её крыльев, и никто не мог этого заметить, кроме старого мудреца, наблюдающего за ней в своём стеклянном шаре, обрамлённом серебряными металлическими воронами с глазами в виде сапфиров – символом этого государства.

– Глупая орлица, если владыка узнает, ты будешь наказана, – ему было жаль эту девочку, познавшую только боль и насилие. Он открыл хлипкую с многочисленными щелями дверь своей лачуги и, обратившись в ворона, взлетел. Ему уже очень тяжело давался полёт на такую высоту, но мудрец решил во чтобы ни стало долететь до неё и вразумить пока не поздно.

Орлица летала высоко под луной и наслаждалась полётом: звёзд не было из-за тумана, невероятное чувство свободы наполняли лёгкие свежим воздухом. Ей на миг показалось, что никто и ничто не может нарушить её маленького покоя. Душа рвалась в полёт выше и выше, а сердце разрывалось на части от безысходности и острого желания любви, его любви. «Роланд… Роланд… Роланд», – кричало сознание. В глазах стояли невыплаканные слёзы. Ветер уносил внутреннюю пустоту куда-то вдаль, лаская рыжие волосы.

– Госпожа… – внезапно послышалось снизу.

Она вздрогнула, посмотрела вниз и никого не увидела сквозь густой туман, липкий, будто кисель.

– Сакура … – повторилось каким-то сухим старческим голосом. Она начала плавно снижаться, делая лёгкие виражи из стороны в стороны.

– Кто здесь?

– Это я – мудрец. Вам надо срочно вернуться в свои покои, пока вас не хватились.

Орлица во тьме разглядела старого ворона, заметив то, как тяжело он держится в воздухе, концы крыльев подгибались, лапы скрючились.

– Почему вы здесь?

– Я увидел вас в своём стеклянном шаре. Владыка рассвирепеет, если узнает о вашем вылете ночью, явно без его разрешения.

– Да, никто не знает, но на дворе же ночь и ничего не видно. Никто и не узнает, если ты не скажешь.

– Не скажу, но вы всё же летите обратно. Быстрее.

– Зачем так спешить? Здесь так хорошо.

– Владыка тоже часто летает по ночам.

– Ладно, я поняла, не переживай, улетаю.

– Как ты посмела? – неподалёку от них прорезал пространство, будто невидимым мечом, грозный голос владыки. Вот тут они уже вздрогнули вместе с мудрецом. – А ты что здесь делаешь? – ворон подлетел и смерил старика высокомерным взглядом.

– Доброй ночи, владыка. Я пытался вразумить вашу невесту вернуться в покои.

– Смотрю, не получилось, – его смоляные брови сошлись на переносице.

– Прости, я уже собиралась лететь обратно, и потом… не знала, что это запрещено, – пролепетала.

– Убирайся, – каркнул мудрецу, тот вздохнул, кинул печальный взгляд на госпожу, и улетел.

По его вздоху, Сакура напряглась, ожидая худшего и не ошиблась, Роланд без слов, схватил её огромным клювом за шею и потащил во двор замка.

Орлица молчала не в силах сказать ни слова, но понимала, раз он приволок её во двор к входу в подземелье, будет что-то ужасное. Встав на землю, он мгновенно обратился в человека.

– Обращайся, – проревел.

Она покорно обратилась. Ворон втолкнул её внутрь тёмной арочной дыры. Она пошла по чёрному коридору, совсем слабо освещаемому чадящими факелами, он толкал в спину.

– Пошла.

Они вышли на такую же тускло освещаемую часть подземелья, где за дубовым столом сидели охранники. На стенах у потолка мрачно нависал плотный мох.

– Где пленник? – прорычал владыка.

Воины вскочили, увидев его и поклонились.

– Он в третьей темнице.

– Узнали, что делал в моём лесу?

– Нет, палач его пытал, резали крылья, вырывал перья, но он и не обратился, и не раскололся.

– Ключ?

Они подали ржавый ключ.

Роланд схватил орлицу за руку и потащил к третьей темнице, открыв замок, втолкнул внутрь. Сакура испуганно уставилась на одного из своих воинов горных орлов.

Тот поднял голову, затуманенный болью и голодом взгляд чуть прояснился, вспыхнула искорка понимания, кто стоит перед ним.

– Госпожа…

– Зачем? – вскрикнула она, подбегая, упала рядом на колени, кладя его голову к себе на ноги.

– Грег хотел узнать вышли ли вы замуж?

– Нет.

– Если он не женится на вас, возвращайтесь. Вас ждут. Он вас ждёт.

Владыка, не понял, почему это главнокомандующий орлов так принципиально её ждёт, если она при всех передала бразды правления ему. Ревность бахнула ему по мозгам так, что глаза стали ещё чернее, готовые уничтожить всё вокруг, если б могли.

– Заткнись, гнилой орёл! Она никогда не вернётся. Эта девка моя личная шлюха.