Читать книгу "Владыка воронов"

– Она дочь покойного генерала, – слабым голосом возразил орёл.

– А здесь – моя подстилка, – прорычал ворон и в доказательство своих слов, сгрёб Сакуру с пола, загнул лицом в пол, поднял платье, обнажив ягодицы, достал окрепший член и прямо на глазах орла, начал насиловать её. Она молча смотрела в печальные глаза орла.

– Зачем вы ушли от нас?

– Простите, я… люблю его, – их шёпот смешался с сильными хлопками тел.

Роланд бурно оргазмировал, хлестнув её по ягодицам, оттолкнул и расхохотался. Орлица упала в солому. Слёз не было, только глубокое разочарование в нём, в себе и в жизни. «Любви нет, не там, не здесь», – пронеслось в мозгу. Она даже не попыталась сразу прикрыть обнажённое место.

– Глупая девка и сама уже готова подставляться. А ты, сейчас сдохнешь и поверь, твоя смерть не будет лёгкой. Гогар, – проорал палачу.

Один из охранников сразу подлетел к грузному ворону, спящему на деревянной бочке в другом конце подземелья. Тот сразу открыл.

– Принеси клетку с молодыми варками в третью темницу, приказ владыки.

Палач за доли минут был уже возле них.

– Нет! – вскрикнула Сакура.

Роланд перевёл тяжёлый взгляд на неё.

– Заткнись, иначе они сожрут сначала твою голую задницу, а после и душу.

Орлица в жутком страхе отползла к сырой стене. Палач вертел с клеткой, в которой скулили дюжина варков. Роланд взял её из его руки и, поставив перед пленником, глубоко порезал его крыло кинжалом, вытащенным из-за пояса. Орёл молчал, не зная, что это за животные, но понимал, что они совсем не такие милые, какими кажутся: маленькие пушистые щенки. Она распахнула глаза на них.

– Не надо, пожалуйста, только не так. Роланд просто убей его.

Варки, всё ещё находящиеся в клетке, учуяв запах крови, начали скулить сильнее, щёлкая крошечными острыми зубами.

– Нет, варки не только сожрут его плоть, но и душу.

Орел, услышав эти слова, напрягся.

– Ты поганый ворон, убери своих кровожадных тварей, и убей меня как воина. Оставь мою душу царству Бога орлов.

Но Роланд уже открыл клетку: варки всей дюжиной кинулись рвать орла в месте раны, быстро отрывая кусок за куском. Орёл долго молчал, но когда они добрались до его половых органов, а дальше до внутренностей, заорал. Сакура, сидящая, напротив, на соломе, закрыла уши и зажмурилась. Владыка подошёл, взял её за волосы и подтащил ближе к умирающему страшной смертью воину, варки уже находились в животе и выедали все внутренности. Он ещё слабо дышал.

– Смотри, так сдохнут все орлы, и я заберу их государство по праву захвата.

– Ты сумасшедший, – прошептала она и обмякла в его руке, потеряв сознание. Он выволок её и, пройдя мимо охраны и невозмутимого палача, кивнул.

– После того как варки нажруться, загнать в клетку.

Они поклонились и, надев плотные перчатки до локтя, взяли палки, которыми пошли загонять щенков в клетку.

Роланд притащил Сакуру к себе и, разорвав платье, швырнул спиной на постель. После взял графин с водой и выплеснул на неё.

Она пришла в себя и только хотела отползти, как он вонзил в неё член и стал бить с такой яростью, что у неё потекли молчаливые слёзы.

– Мало? Ещё хочешь? Лживая тварь. Ты не можешь любить меня! Почему главнокомандующий орлов всё ещё ждёт тебя? Ты трахалась с ним?

Орлица молчала, тогда он переполз к её голове и, взяв за щёки, надавил так, что силой открыл рот. Сперма, как и в прошлый раз, залила её до краёв, что она даже подавилась.

– Глотай, сука, – ударил по щеке, оставляя красный след.

Сакура сглотнула и замерла.

– Отвечай, всё ещё любишь меня?

Она слабо кивнула головой.

– Любишь? – его голос сорвался от ярости и не понимания, как же из этой тупой девки выбить чувства, который он распалил в ней. – Я порву твой зад, и ты возненавидишь меня, – он развернул её задом и, схватившись за ягодицы развёл. Член упёрся в анус.

– Всё ещё хочешь любить меня? – рыкнул.

– Да…

Ворон ожидал услышать вопли, стенания и слова ненависти, но только не это проклятое: «Да». Его накрыло так, что он, не осознавая, что делает, наклонился к подрагивающей плоти и лизнул языком от ануса до влагалища, а через миг, вонзил в неё язык, вылизывая в некой сумасшедшей агонии. Сакура застонала, шевеля бёдрами.

– Да – да – да… люблю тебя, люблю всем сердцем. Ты зверь, которому я готова отдаться полностью.

Он развернул податливую орлицу и впился в губы, этот поцелуй рвал души им обоим.

– Шлюха… – выдохнул, оторвавшись на миг.

– Да, твоя шлюха, только твоя…

Роланд не мог насладиться её телом ещё несколько часов, любя в разных позах, нежно и в то же время страстно. Они заливали друг друга любовными соками. Она целовала его тело с головы до ног, ласкала член, засасывая, так как могла. Этот Рай гонял их тела и души в разные стороны. Роланд взял Сакуру на руки совсем уже измождённую от глубокого экстаза и в таком виде пошёл в её покои. Воины, стоящие в коридоре в качестве охраны, включая верного Вугора, сразу опустили глаза в пол. Он прошёл коридор и лестницу, зашёл в покои, приготовленные для неё, и уложил в постель под покрывало.

– Роланд, – прошептала.

– Ты не можешь любить меня. Я – зверь.

– Мой – любимый зверь.

Он вздохнул и, поцеловав в горячий лоб, вышел и направился обратно к себе.

– Вугор.

– Да, владыка, утром, чтобы в наших спальнях были ванны с горячей водой.

– Конечно, может, вы сейчас хотите помыться?

– Нет, не хочу до утра смывать её с себя, – вошёл в покои, а губы подручного тронула лёгкая улыбка. «Роланд, ты ещё не знаешь, что уже крепко влюблён в неё».

Утром Сакура проснулась и сладко потянувшись, вспомнила прошлую ночь, стараясь не думать о жестокой казни орла, а вспоминая невероятную страсть с Роландом, где он помимо воли доказал, что всё-таки любит её. Нет, ворон не произносил этого, но она прочувствовала его чувства всем сердцем и душой. «Роланд, ты уже любишь меня, постараюсь доказать тебе, что это чувство не в коем случае не сделает тебя слабее, а только сильнее», – подскочила и выглянула в коридор. Служанки, уже находящиеся за дверями сразу поздоровались.

– Доброе утро, госпожа. Владыка ещё ночью распорядился набрать вам ванну.

Слуги-молодые статные вороны, стоящие рядом с вёдрами зашли в её покои. Сакура находилась в приятной истоме и с удовольствием окунулась в тёплую водицу. Вороницы помогли вымыть голову и одеться в шикарное изумрудное платье снова с белоснежным шлейфом – символом наложницы высшего ранга.

– Позовите Вугора.

Они поклонились и ушли за подручным владыки.

Вскоре он постучался.

– Войдите.

– Госпожа…

– Скажи, что делает владыка? Я могу его увидеть?

– К сожалению не можете.

– Почему? – радость в голосе как-то мгновенно угасла.

– Владыка после принятия ванны, улетел в горы в свою пещеру.

– Надолго? – женская обида послышалась в осевшем голосе.

– Да, обычно он улетает туда надолго, но передал вам, чтобы вы отдыхали и впредь вылетали на прогулку только с охраной.

– В смысле надолго? Сколько это по времени: часы, дни?

– Могут быть даже месяцы.

– Но почему? – голос уже срывался до полного возмущения.

– Не могу знать, но чисто моё предположение есть.

– Говори.

– Мне кажется, он бежит от вас, а вернее от чувств, которые испытывает к вам.

Сакура удручённо склонила голову.

Вугор поклонился, вышел и направился к своей красавице жене. Он поженились совсем недавно. Милана была безмерно счастлива. Да и он сам сдувал с неё пылинки. Девушка пришлась ему по сердцу во всех смыслах.

– Миланушка… – его взгляд ласкал жену, ещё лежащую в постели. Она, недолго думая, сняла батистовую ночную рубашку через голову и осталась в чём мать родила.

– Возьми меня, любимый.

Вугора не нужно было уговаривать, он сразу разделся и покрыл тело жены нежными поцелуями.

Роланд тренировался, выдыхая горячий пар на морозном воздухе. Меч дугой разрезал пространство.

«Я должен стать к ней безразличен. Она самая обычная девка. Да, прекрасна как богиня, да секс с ней такой сладкий, какого я никогда ещё не испытывал. Мой член готов разорваться от блаженства, которое испытываю, находясь в ней. Нет! Хватит! Я – владыка воронов и не могу стать тряпкой, вестись на её зов этих глаз, губ, покорности, слов о любви. Нет! Я должен вырвать эту девку из своего сердца с корнями… с кровавыми корнями», – он ударил со всей силы мечом по камню и, разрубив пополам, упал на колени, – «Не могу. Я хочу её, хочу иметь так, чтобы она извивалась подо мной и на мне, выкрикивала моё имя, облизывала мой член, стоя на коленях и смотрела на меня как на бога».

Так прошёл месяц.

Сакура снова зачала и на этот раз родила орлёнка. Она так изумилась, когда увидела белое оперение, но полюбила его ещё больше чем первенца. «Мой орлёнок, мой маленький, прекрасный сыночек».

Вугор не мог объяснить это из ряда вон выходящее явление, и сильно переживал за неё, и за владыку, не находил себе места, мечась по замку, тренируясь на износ и, гоняя молодых воинов по-полной программе. И однажды собрался с духом и постучался к госпоже в покои.

– Войдите, – её голос казался умиротворённым.

Он вошёл и сразу уставился на ребёнка, мирно спящего у неё на руках.

– Госпожа, простите меня за этот вопрос, – замялся, потупив взгляд вниз, – но… это сын владыки?

– Ты с ума сошёл, Вугор? – возмутилась Сакура, крепче обнимая сына.

– Простите, но я такое вижу впервые в нашем государстве, чтобы от ворона родился орёл, и поверьте, владыка тоже задаст этот вопрос, только, думаю, значительно пожёстче. Мне жаль вас, поэтому и решил спросить первым, потому что если этот ребёнок не его, то от него лучше избавиться пока не поздно.

– Я не была не с кем, кроме владыки, – твёрдо ответила Сакура, уставившись в окно, за которым сыпал крупными хлопьями снег.

– Хорошо, я вынужден доложить об этом владыке и сейчас полечу в горы. Подумайте, пока не поздно, может, мне его отнести в лес?

– Не смей даже думать об этом! Это наш сын и я не знаю, почему он родился орлом. Возможно, потому что я не ворона, а орлица.

– Возможно, но такого ещё никогда не было, гены отца всегда перебарывали гены матери. У нас часто были наложницы – орлицы, и все наши дети всегда рождались воронами.

Она молча продолжила качать малыша на руках, хотя от его вопроса показалось, волосы на затылке зашевелились. «Он не может мне не поверить. Это наш сын. Роланд, любимый, возвращайся скорее. Ты нужен мне, нам», – наклонилась и поцеловала в лобик сладко спящего малыша.

Вугор поклонился и вышел. Сакура встала, открыла окно, вдыхая аромат свежести и чуть прищуриваясь, внимательно вгляделась вдаль. «Роланд, вернись».

Главнокомандующий до полёта к владыке зашёл к жене, которая тоже уже носила под сердцем ребёнка.

– Любимый, что с тобой? На тебе лица нет.

Он прошёл к столику, плеснул в стакан вина, выпил залпом и присел на массивный дубовый стул с вырезанным на спинке вороном. Милана подплыла и присела к нему на колени. Вугор с нескрываемой любовью убрал с её лба непослушный золотистый локон.

– Мне надо лететь к владыке.

– Надо, значит, надо, – мы будем тебя ждать, – она заботливо погладила выпуклый живот.

Он наклонился и поцеловал её в сочные губы, отстраняясь на миг, взял на руки и отнёс на добротную кровать. Девушка лукаво захихикала. Вугор поднял платье из тонкой ткани и стал покрывать частыми поцелуями ноги от икры до паха, а через несколько минут мягко вошёл в податливое тело, любя бережно и нежно. Насладившись женой, поцеловал на прощание, надел плащ, с меховой оторочкой, спускающийся почти до пяток и, распахнув окно, вылетел.

Зимний лес, над которым он пролетал, стоял под снежными охапками. Снег искрился в тусклых лучах, слабо пробивающихся сквозь плотную завесу тумана, преломляясь в двух полутонах сиренево – розового цвета. Создавалось впечатление некого калейдоскопа, рябящего в глазах необычностью и разноцветной витиеватостью. Тишь. Мороз. Ветер казалось, на время забыл о своей свирепости, частенько бушующий в этих краях. Вугор пролетел совсем низко над запорошенными кронами в надежде заметить хотя бы загулявшую белку. Однако животные, будто вымерли. Холод загнал всех по норам и дуплам. Есть хотелось дико, ему пришлось спуститься и побрести в поисках хоть какого-то зверья. Пройдя изрядное расстояние, заметил облезлую лису, тоже рыскающую в поисках пищи. Его глаза налились вожделением, и опять обратившись в ворона, выставив когтистые лапы и раскрыв смертоносный клюв, метнулся к ней. Лиска успела только проскулить, когда он выдрал из неё сердце и сожрал. Острый коготь подцепил разорванную кожу и, поковырявшись, вытащил остальные внутренности орган за органом. Насытившись, опустил клюв в снег, чтобы очистить от остатков крови и стал медленно подниматься, стараясь мощными крыльями зацепиться за густые ветви, зловеще торчащие вокруг. «Всё, червячка заморил, можно теперь и к владыке лететь с тяжёлыми новостями. На сытый желудок это намного спокойнее будет». Пролетел лес и влетел в горы, вершины которых утопали в густом кисельном тумане, разбавленным серебром зимнего убранства. Облетел несколько вершин и, увидев то место, где находилась пещера владыки, опустился рядом, сразу утонув в сугроб почти по шею. «И как же владыка тут тренируется? Наверное, снег для начала разгребает».

– Роланд, Роланд, – заорал, чувствуя, что перья совсем облепило так, что он не мог сам и вылезти. – Владыка, помогите!

Роланд, находясь в пещере, лёжа на тёплых шкурах, услышал глухой голос верного главнокомандующего и, выскочив, метнулся к нему, хватая за загривок как огромного котёнка.

– Вугор, ты бы не прыгал с налёта в снег, а позвал бы меня для начала.

Тот, отплёвываясь от снежных комьев, с удивлением распахнул глаза.

– Как вы тут тренируетесь?

Роланд в ипостаси ворона, вынес его к самому входу в пещеру и опустил.

– Я тренируюсь внутри.

– Ясно. Не хочешь вернуться домой?

– Да нет, тут я отдыхаю и медитирую, сливаясь с первозданной Богом воронов природой, набираюсь сил. А что тебя привело ко мне? Соскучился? – усмехнулся, сверкнув чернотой глаз в свете факелов.

Вугор редко бывал внутри святая святых владыки и с интересом огляделся: каменная чаша в виде мидии, наполненная кристально чистой водой, стекающей по стене, удивила его. Огромный пещерный уступ, покрытый многочисленными шкурами, служивший владыке постелью манил прилечь или хотя бы присесть. Большой деревянный сундук, изукрашенный сапфирами, у другой стены завершал внутреннее убранство.

– Как у вас тут красиво. А что в сундуке?

– Сапфиры, – улыбнулся.

– Ого, а зачем они здесь?

– Я добываю их в дальнем отсеке этой пещеры.

– Так добычей сапфиров занимаются же ваши рабочие вороны, – совсем уже изумился.

Роланд похлопал его по могучему плечу и показал взглядом присесть.

– Да чтобы размяться и отвлечься.

– Вы так богаты, может вам и не стоит тогда жениться на госпоже, а просто пойти на небольшие поселения орлов и набрать в плен орлиц, чтобы нарожали нам сыновей. Пополним наши ряды.

Роланд напрягся при упоминании Сакуры.

– Я и не горю желанием жениться на ней или вообще на ком либо, но ты дело говоришь. Засиделся я здесь, пора бы и крылья размять. Холодновато, правда, для нападения. Да и мои воины восстановились ли уже от прошлого боя.

– Восстановились и отдохнули, я вижу по ним, что они уже не знают, куда себя деть, все мечи начистили до зеркального блеска. Тренируются и свирепеют друг на друга. Им надо выкинуть накопившуюся злость, чтобы дальше спокойно зимовать.

– Тогда решено, летим домой, и собираем войско. Нападём на селение орлов на юге, неподалёку от нашей границы, давно оно мне глаз мозолит.

Вугор кивнул и затеребил край шкуры бурого медведя.

– Что с тобой? – Роланд буравил его тяжёлым взглядом.

– Владыка… простите, есть ещё нечто важное. Очень важное.

– Говори.

– Прошу вас заранее, не сердитесь, пока во всём не разберётесь.

– Ладно, давай, выкладывай, – он насторожился, впервые видя верного воина в таком странном состоянии.

– Госпожа Сакура…

– И… что она натворила? – его голос обрёл сталь.

– Она снова родила.

– Фух, так это же отличная новость. И кто у меня на этот раз родился?

Вугор не знал, куда деть глаза, он готов был сейчас снова провалиться в тот же сугроб.

– Сына…

– Отлично!

– Орла, – выпалил, переведя дыхание и, вскочив, встал у входа, зная крутой нрав владыки.

Тот замер, а через миг поменялся в лице, обращаясь в ворона с боевыми когтями.

– Роланд, надо разобраться, возможно, это не то, что ты подумал. Она любит вас. Она не похожа на гулящую.

– Орла! Орла! – но он уже не слышал его слов, а рвал шкуры надвое боевым клювом и когтями.

– Владыка…

Роланд повернул голову и издал боевой клич – громкое карканье, раздавшееся эхом по всей пещере, оттолкнул верного подручного и вылетел, направившись в замок.

Вугор двинулся за ним, в глубине души надеясь, что владыка не разорвёт сразу орлёнка и Сакуру за компанию.

Сакура качала малыша, как вдруг окно вылетело вместе с оконной рамой с грохотом, падая на пол, рассыпаясь осколками. В комнате стоял ворон в боевом виде.

Она вскрикнула и, положив дитя в люльку, заметив его взгляд, преисполненный ненависти, попятилась назад.

– Роланд… любимый, что с тобой?

Он метнулся к люльке и, наклонившись, замер на минуту.

– Это правда. Ты родила орла.

Орлица осознала, что Вугор уже донёс до него эту новость, и напряглась так, что почувствовала тупую боль в висках.

– Это наш сын, я никогда не изменяла тебе. Я люблю только тебя.

Он повернулся и, в доли минут подлетев, схватил клювом её за шею, начав сразу сжимать.

– Шлюха, я убью тебя, лживая тварь.

Она захрипела.

– Я ни с кем не спала, но когда Грег хотел убить нашего сына, обласкала его член, только руками, чтобы защитить малыша от лютой казни.

Он выпустил её шею и ударил лапой по лицу, полоснув когтями по щеке и плечу, оставляя глубокие следы, кровь хлынула на платье.

– Шлюха, а дальше его член вошёл в твою вагину и сделал тебе орла!

– Нет! Клянусь памятью моего отца и нашими сыновьями. Я не изменяла тебе, – она упала на колени, положа руку на разорванную рану, но кровь прошла уже сквозь пальцы, заливая платье.

– Вугор! – проорал так, что стены содрогнулись.

– Возьми эту тварь и отволоки в подземелье.

Подручный поднял с пола госпожу, теряющую сознание от многочисленной потери крови.

– Стой, бери и этого выродка, пока я не разодрал его на части. Боги не простят мне этого. Наши законы запрещают убивать детей.

– Что мне с ним сделать? – его голос был глухим и надломленным.

– Отправь с кем-то из воинов в государство орлов Грегу. Передай мой приказ: пусть растит теперь своего сына, и жалеет всю жизнь, что его шлюху сожрут варки вместе с её гнилой душой.

Вугор, держа одной рукой госпожу уже потерявшую сознание, другой – взял укутанного в бархатную белую пелёнку малыша.

– Ещё и в мои цвета высшего ранга укутала его! – он вырвал ребёнка и сорвал пелёнку, оставив его голым. Орлёнок заплакал.

– Заткни ему пасть, иначе я за себя не ручаюсь.

Вугор прислонил ребёнка ртом к груди, так что тот задохнулся, выскочил в коридор, быстро принёс их в подземелье и откачал дитя холодной водой из стоящей рядом бочки. После оторвал нижнюю юбку госпожи и, бережно укутав, пошёл на выход.

– Госпожу закрыть на замок, и пока владыка не решит, что с ней делать к ней не подходить. Палачу пока нет работы, – вовремя он это произнес, так как тот уже взял плётку и начал с её крутить в массивных руках довольной рожей.

Охранники склонили головы. Он ушёл во двор и нашёл молодых расторопных воронов.

– Марк, Вог, собирайтесь в дальнюю дорогу и возьмите шкуру и молока да побольше для этого дитя. Заверните его и отнесите в государство орлов лично в руки главнокомандующему Грегу. Передадите приказ владыки: «Смотри своего сына и до конца дней сожалей о страшной казни госпожи Сакуры, её сожрут вместе с душой варки».

Те поклонились и забрали малыша.

Вугор пошёл к жене. Она как завидела его, испугалась.

– Что случилось, любимый?

– Возьми вино, чистые тряпки, иголки и крепкие нитки.

Девушка быстро всё схватила и встала рядом.

По дороге в подземелье, он объяснил жене в двух словах, что надо делать, чтобы госпожа осталась в живых.

Милана когда вошла в темницы, ужаснулась, при виде рваных ран у госпожи на лице и шее до плеча.

– Он зверь, – прошептала, руки затряслись.

– Он такой, каким его сделала суровая жизнь. И пока владыка не разберётся в этом деле, не успокоится и не примет правильное решение. Начинай, спасай её жизнь, пока она не истекла кровью.

Девушка промыла вином раны, взяла иглу с ниткой, окунула в графин с остатками алкоголя и принялась аккуратно зашивать. Орлица лишь слегка пошевелилась и единожды простонала, впав в небытие.

Роланд носился по замку как вихрь. После вылетел, разбивая очередное окно, и не смотря на то, что порезался о стёкла, полетел к лесу. Ночью найти какое либо бездомное животное, чтобы выместить на нём всю злость очень тяжело. Он долго рыл сугробы и безжалостно ломал ветки, вскоре ему улыбнулась удача, заметил такого же озлобленного и голодного волка. Тот оскалился в надежде, что это пища, но получилось наоборот. Роланд прямо врезался ему в бок и через миг разорвал в клочья, съедая внутренности. Обратился в человека и ударил в кору ближайшего дерева с такой силы, что оно пошатнулось, верхняя кора осыпалась в снег.

– Я убью его! Её! И этого выродка! Или погибну сам! – проорал и, упав на колени, закрыл лицо руками. Душу выворачивало наизнанку, сердце сжималось, сильный воин, не знавший ни жалости, ни боли, сейчас чувствовал боль в сердце, сдавливающую так, что даже закашлялся. «Что со мной? Надо лететь к мудрецу. Старый прохвост пусть объяснит, что со мной происходит. Откуда эта жуткая сердечная боль, не дающая дышать?» – встал, по не понятной ему причине пошатываясь, будто напился вина, схватился за ствол и расправил крылья.

Мудрец не спал, предчувствуя трагедию, встал, попил воды из глиняной плошки, лежащей в ведре, протёр колдовской шар и взглянул в него.

– Владыка, что же вы натворили. Вы и сами её теперь не узнаете, – запричитал, жалея несчастную госпожу.

В дверь громко постучали, так сильно, что расписные глиняные тарелки задребезжали, стоящие на деревянной полке из грубого сруба какого-то дикого лесного дерева.

– Войдите, открыто.

Роланд обратился в человека и вошёл, отряхивая снег с плеч.

– Мне нужна помощь, – рыкнул вместо приветствия, нахмурившись.

– Знаю уже, что вам надо.

– Говори.

– Пройдите хоть, присядьте, чая выпейте, негоже так в гостях на пороге стоять.

Ворон прошёл, снял меховую накидку, присел на табурет, придвинув поближе к камину, и вытянул ноги.

Мудрец зачерпнул железной кружкой из котелка, висящего над огнём, кипятка, плеснул в глиняную кружку, бросил горсть сухих трав и ягод и по комнатке сразу понёсся приятный аромат летнего луга.

– Выпейте, это согреет вас и придаст сил. Каждая травка да ягодка собрана с молитвой нашему великому Богу.

Роланд пригубил: горячо и терпко, но отхлебнув, уставился на него, в ожидании ответов.

Мудрец заварил и себе чудо-чай и присел напротив.

– Госпожу вы зря обидели, не виновата она.

– Она изменила мне, – прорычал, сжимая кружку в руке. – Я мог бы даже убить её и выродка, но сдержался.

– Вы сильно покалечили госпожу, теперь без моего лечения она не выживет.

– Отчего же несколько царапин.

– Это-то да, однако, вы поцарапали ей лицо и шею. Милана промыла раны и зашила, но к утру они загноятся, и начнётся заражение. Всё это я видел в своём шаре.

– Ладно, поедешь со мной и вылечишь её, и лицо, чтобы шрамов не осталось. Я жду все ответы. От кого орлёнок?

– От главнокомандующего орлов.

– Грега! Вот тварь, я убью его и её! – кружка пошла трещиной от силы его ярости и остаток чая пролился на стол. Роланд отряхнул руку и встал.

– Летим, всё что надо, я услышал. Она пожалеет, что на свет родилась.

– Владыка, не торопитесь мне ещё надо приготовить все нужные травы и готовые эликсиры. А выводы, вы сделали рановато.

– Да? – его глаза уже готовы были испепелить всё вокруг, если б мог.

– Госпожа Сакура ни в чём не виновата. Грег опоил её дурманом и взял там в монастыре после того как она спасла вашего сына.

Роланд обратно присел, сжимая кулаки.

– Я убью его, но он же мужчина, и после того, как она подержала его член в руках, любой бы соблазнился.

– У госпожи не было тогда иного выхода, он бы казнил вашего наследника. Это был отчаянный шаг, который сразу вразумил Грега и возымел на него в тот момент действие, иначе вашего сына уже бы не было в живых.

– Много же ты увидел в своём колдовском шаре.

– Я вижу многое, также и то, что Грег это сделал не из похоти. Видел, как он метался и винил себя, но на этот шаг его подвиг долг и кодекс чести.

– Ничего себе, Боги с ума посходили, какой ещё долг и кодекс чести?

– Он патриот до мозга костей и хотел, чтобы орёл унаследовал всё их государство, но обязательно сын госпожи – наследницы.

– Он его получит.

– Да, благодаря тому, что вы оставили ему жизнь.

– Орлёнок унаследует всё, и всегда будет любить и почитать мать, даже если вы её убьёте.

– Не убью, теперь не убью, но и простить за то, что она ласкала член другого мужчины, тоже простить не могу.

– Время лечит.

– Такое невозможно залечить. Пусть выздоравливает и убирается восвояси к сыну – орла.

– На то ваша воля.

Прошло три дня и три ночи. Мудрец исцелил тело Сакуры, а душа заболела так, что она не разговаривала и только смотрела куда-то в пустоту.

– Госпожа, владыка вас выгоняет, вы улетите к себе, ко второму сыну.

Она не шевелилась.

– Такова воля Богов. Он не хочет больше вас видеть. Не попадайтесь ему на глаза. Уходите. Вы сейчас снова обрели силы, тело ваше исцелено, вы сможете долететь домой. Больше я ничем не могу вам помочь. Владыка даже не даёт вам провожатых. Мы не можем идти против его воли.

Орлица встала и медленным шагом пошла на выход. Охранники проводили её взглядом. Палач оскалился с сожалением, что это прекрасное тело ему не досталось. Она кинула на него короткий взгляд и содрогнулась. Вышла на поверхность, взглянула на балкон владыки, никого, вздохнула и, расправив крылья, взлетела. Путь был не близкий и ей надо где-то подкрепиться, опустилась в лесу и, поковыряя веткой несколько норок, ничего не найдя, пошла дальше. Стояла такая тишина, что ей показалось, как сердце колотится в горле. «За что? Я не изменяла тебе. Роланд… не хочу жить без тебя», – упала в снег и зарыдала. Вставать не хотелось, душевная боль разъедала как язва, закрыла глаза и замерла, пытаясь заснуть, чтобы здесь и остаться, замёрзнуть или быть растерзанной вышедшими на охоту хищниками. Сколько так прошло времени одному Богу воронов известно. Человеческое тело полностью окоченело, наступил глубокий предсмертный сон.

Немногим раннее.

Мудрец колдовал в своей лачуге, глядя в шар.

– Вставай девочка, вставай, к тебе подбирается волк. Вставай! – грозно выпалил вслух.

Сквозь густую пелену услышала его голос, с усилием воли открыла глаза и увидела, медленно подходящего волка. Привстала на локоть.

– Хочешь сожрать меня? Что ж давай, только быстро, – вытащила крошечный кинжал из-за пояса, который дал ей мудрец, и резанула по запястью. Кровь закапала в снег. Волк хищно принюхался, нервно дёрнул лапой по снегу, оставляя глубокие следы, и бросился на неё. Сакура не хотела бороться за жизнь, зажмурилась и приготовилась к смерти.