Читать книгу "Владыка воронов"

Глава 4. Ненависть

– Доброе утро, госпожа, – врезался в сознание в утренней полудрёме до боли знакомый низкий голос. Орлица открыла глаза, взгляд прояснился, и различила перед собой подручного владыки.

– Вугор! Но как? Где я?

– Вы задаёте слишком много вопросов для мёртвой, – ухмыльнулся сквозь рыжие усы, повернулся спиной и заварил чай.

Она встала и огляделась: крошечная комнатка из деревянного сруба, худая кровать, покрытая тонким пледом, небольшой стол, два табурета и печь, от которой исходил горячий воздух.

– Ты спас меня? Спасибо, но я…

– Знаю, хотела умереть. Рано, вы ещё не увидели своих взрослых сыновей, или вы хотите, чтобы они никогда не знали своей матери?

– Я…

– Вы не подумали об этом, когда решили отдать себя в когти и зубы волка. Я разорвал его на части, вот половина в ведре, поешьте.

Сакура наклонилась к ведру, где в снегу лежали печень, почки и лёгкие, голод возымел своё действие, обратилась в орлицу и всё склевала.

– Почему?

– Ты нужна владыке. Он любит тебя и погибнет, если потеряет навсегда.

– Но он сам меня выгнал.

– Это ревность и обида говорит в нём. Придёт время и он простит вас. Надо ждать, воспитывать орлёнка и жить. Жить, понимаете?

Она кивнула.

– А кто будет воспитывать моего первенца?

– Кормилица станет няней. Он не будет ни в чём нуждаться. Владыка его обожает.

– Как ты узнал, что я в этом лесу?

– Я летел за вами ещё от замка, но на значительном расстоянии. Не мог отпустить вас одну в такой дальний путь.

Она обратилась обратно.

– Ты что-нибудь разузнал, почему у меня родился орлёнок.

– Да, – он опустил голову, – владыка мне рассказал.

Она напряглась.

– Это наш с Роландом сын?

– Нет. Простите.

Орлица вскрикнула, схватившись за рот, и лишилась чувств.

Вугор успел подхватить её и уложить на кровать.

– Госпожа, сколько же горя выпало на вашу долю, но вы сильная, вы – дочь генерала и всё выдержите, – он поглаживал орлицу по голове, шепча ласковые слова, но она не слышала, пребывая в забытьи.

Прошло немало времени, как она пришла в себя. Вугор сидел на корточках у печи и подкидывал дров в алую топку.

– Что со мной? – слабый голос госпожи заставил ворона вздрогнуть и посмотреть на неё.

– Вы упали в обморок, после того, как узнали…

– Да, помню. Но как… если я не изменяла владыке.

– Он тоже об этом уже знает. Вас опоил каким-то дурманом главнокомандующий орлов и сделал вам дитя.

– Зачем? Это так подло. Я думала он благородный орёл.

– Как сказал мудрец, так и есть. Грег хотел, чтобы только ваше дитя унаследовало всё орлиное государство.

– Но он же говорил мне, что женится и его ребёнок станет преемником.

– Наверное, он специально так сказал вам, чтобы вы не переживали, однако, проявил себя по-другому. Я ни в коем случае не оправдываю его действий, но с точки зрения истинного преемника, он поступил правильно. Ваш орлёнок вырастет мощным орлом и унаследует государство орлов, традиция из рода в род, повторится.

Сакура задумчиво опустила голову, рыжие волосы упали на лицо, вздохнула.

– Если владыка всё знает, он простит меня?

– К сожалению, пока нет, я сопровожу вас домой, а сейчас поспите.

Орлица легла, Вугор накрыл худым пледом, заботливо оставленным здесь лесником.

Орлёнка доставили на границу государства орлов.

Навстречу, как обычно, вылетели орлы, находящиеся в охране. Их золотые доспехи блестели на солнце.

– Что опять здесь нужно воронам? – проревел один из них, сотрясая рыжими кудрями.

– Владыка велел нам доставить вашему главнокомандующему это дитя, – ворон, держащий ребёнка в волчьей шкуре, приоткрыл голову и показал.

Орлы уставились на младенца с рыжими волосами, похожего на всех детей орлов.

– Он орёл? У воронов? Чей это ребёнок?

– Это сын вашего главнокомандующего и госпожи Сакуры. Позовите его, мы должны передать дитя лично ему в руки.

Орлы изрядно удивились, кивнули друг другу, и второй из них полетел к Грегу. Нашёл на заднем дворе монастыря за обычным занятием: тренировкой с мечом.

– Главнокомандующий…

Грег перестал рубить в воздухе невидимых противников и оглянулся, буравя тяжёлым взглядом того, кто осмелился ему помешать.

– Сейчас на границе находятся два ворона с посланием для вас.

– Что им нужно? – нахмурился, пряча меч в ножны.

– Они доставили сюда младенца – орлёнка, говорят, что это ваш с госпожой Сакурой сын, – воин охранник понизил голос, боясь, что всё это блеф и главнокомандующий его смешает с землёй.

– Летим, – бросил и вылетел из монастыря, огибая каменные арки, устремляющиеся в небо. Подлетев к границе, сразу протянул руки к ребёнку и, взяв, заглянул в лицо.

– Орлёнок, – улыбнулся, тут же став серьёзным, поднял над головой и прогремел так, что его громовой голос услышали почти все орлы в государстве. – Орлы, это мой сын и госпожи Сакуры. Я выращу его, и мы принесём ему присягу – истинному орлу и кровному наследнику – внуку покойного генерала.

Орлы в охране издали боевой клич, через миг такой же орлиный рык послышался из монастыря и прокатился эхом по всей долине.

Вороны, чуть отлетев от границы, приготовились улетать.

– Мы выполнили свою миссию. Владыка приказал тебе передать: «Расти сына, и жалей всю жизнь, что за это будет казнена госпожа, Сакура, её сожрут варки».

Грег побагровел.

– Что? Как он смеет! Госпожа ничего не знала, это только моё решение. Она не изменяла вашему владыке, так и передайте ему, иначе быть войне, и поверьте, вы её проиграете. Мы намного сильнее всех вас.

Вороны тоже нахмурились и, не ответив ничего, улетели.

Грег полетел в монастырь, ребёнок разревелся.

– Карий, приготовьте люльку для моего сына и найдите кормилицу, срочно, – отдал приказ юному воину и, влетев в бывшие покои Сакуры, уложив малыша на постель, раскрыл, выбрасывая на пол шкуру. Южная жаркая погода была очень далека от каких-либо шкур. Младенец стал успокаиваться. Грег – могучий воин не понимал, что делать с крохотным орлёнком и, оставив его на середине постели, вылетел, облетел монастырь, включая мозги, и вскоре заметил подлетающего Кария с дородной орлицей.

– Летите за мной! – скомандовал, и они направились за ним в покои.

Кормилица сразу взяла малыша на руки и дала грудь полную молока.

– Я могу улетать к своему орлёнку, чтобы тоже покормить?

Грег кинул на неё мимолётный взгляд: полная и румяная орлица, пышущая крепким здоровьем.

– Принеси своего ребёнка и корми здесь обоих. А после станешь няней моему сыну и… ему нужен друг с раннего детства одинаковый по возрасту, так как в монастыре нет детей.

Орлица разрумянилась ещё сильнее.

– Благодарю вас, я мигом.

Тот кивнул и улетел проверить дела на границе.

Вугор и Сакура летели уже сутки с небольшими передышками.

– Ещё сутки и мы на месте.

– Я умру там от тоски.

– Вы будете воспитывать сына.

– Я люблю владыку и обоих сыновей. Почему он так жесток?

– Госпожа, успокойтесь и примите свою участь.

Роланд носился по лесу и рвал всех встречающихся на пути животных: наелся на неделю вперёд и принёс много внутренностей своим воинам. Влетел в замок и, облетев по кругу, спустился во двор.

– Вугор!

Воины не знали, что главнокомандующего нет в замке, и поэтому сильно удивились, когда он не появился по первому зову владыки, как это было всегда.

– Что такое? Где он? – взревел Роланд и направился в его покои. Пролетев несколько коридоров, влетел без стука, бахнув дверями о стену. Милана от неожиданности выронила вышивку и, подскочив, склонилась в поклоне. Владыка сразу кинул взгляд на её выпуклый живот.

– Ты ждёшь от Вугора ребёнка?

– Да, владыка.

– Где он?

– Не знаю, муж улетел ещё сутки назад и пока не появлялся.

– Странно, я никуда его не посылал. Есть предположения? – подошёл к ней и поднял лицо за подбородок.

– Есть, но… я боюсь вам это говорить.

– Говори.

– Возможно, он сопровождает госпожу Сакуру в государство орлов.

Роланд убрал руку, сдерживаясь как мог, так как Милана ни в чём не виновата.

– Как он посмел? – процедил и вышел.

Вороница вздохнула, присаживаясь на табурет, обняла живот. «Любимый муж мой, возвращайся поскорее. Мы ждём тебя», – погладила по нему и, мгновенно почувствовав боль, закричала, да так громко, что владыка, находящийся уже далеко, как вихрь, влетел обратно. Её лицо исказилось болью, руки затряслись. Роланд заметив, что подол платья окрасился багровым цветом, распахнул окно.

– Летите в деревню за повитухой, скорее!

Вороница опять закричала и упала на пол, корчась. Он подскочил и отнёс её на кровать. Кровь сильнее заливала платье.

– Бог воронов, такого мне ещё не доводилось делать. Прости Вугор, но у нас нет времени. Воины уже не успеют прилететь вовремя с повитухой, – быстро облил руки и кинжал вином из графина, стоящего на столе. Присел около неё, поднял платье, разрезал панталоны и стал принимать преждевременные роды. Яйцо шло другой стороной, девушка приходила в себя ненадолго и снова теряла сознание от боли. Роланд выдавливал его, нажимая на живот. Спустя какое-то время она разродилась, сильно порвавшись. Он обтёр от крови яйцо и вытер лоб рукавом. В окно влетела повитуха и, быстро оценив ситуацию, подскочила с иглой и нитками.

– Владыка, вы отлично справились, дальше я сама.

Ворон встал и, вылетев в окно, полетел к озеру, покрытое тонким льдом, разбил клювом широкую лунку, вымыл руки и умылся. Подлетел к дереву и, встав спиной, задумался. «Я впервые принял роды. Жизнь. В моих руках появилась новая жизнь. Маленький ворон. Жизнь, как она прекрасна! Что же я делаю? Дурак. Я хочу видеть эту жизнь вновь и вновь, моих воронят от… неё», – взлетел и, полетел над лесом, в глубоких раздумьях: «Она не должна была прикасаться к его члену. Шлюха. Она… спасала нашего сына. Но почему таким способом? Что другого не было? Ненавижу, нет, люблю, люблю, так что задыхаюсь. Тварь, тварь, уничтожившая мой покой, сделавшая из меня тряпку. Нет! Не дождётся. Я – владыка воронов и буду давить орлов, рвать на части и выклёвывать их внутренности!» – он вернулся в замок уже затемно и не дал воинам спать.

– Готовьтесь. На рассвете мы выступаем в поход на орлов, то селение, что на юге первое неподалёку от нас, сутки полёта. Хочу взять всех орлиц в плен, во-первых, для пополнения моего гарема, а во-вторых, для вас. Нам нужны воронята, пусть растут и пополняют ряды воинов.

Вороны закаркали и вместо отдыха, принялись собирать всё необходимое в поход. Уснули поздно, да и сам Роланд тоже приготовил новые доспехи, начищая с особым рвением, так, что они заблестели в свете факелов.

Ему снилась Сакура голая и желанная, проснулся, открыл окно, вдохнул морозной свежести, выпил коньяка и лёг обратно.

На рассвете вылетел уже в доспехах.

– Летим, не щадить никого, только всех шлюх забрать!

Вороны расправили могучие крылья вместе с боевыми конями, обладающими такими же крыльями, они двигались в унисон. На оперение опускались снежинки и сразу плавились под мощью их тел, взлетели, хлопая как огромными опахалами. Морозный ветер дул так, что ещё больше подгонял чёрную стаю, сливающуюся единым пятном с огромными тучами, нависшими над долиной, как кустистыми бровями. Сознание Роланда затуманилось ненавистью ко всем орлам. Он совсем не мог себя контролировать и рисовал в голове кровавые сцены.

Сутки полёта прошли как один час для них, подгоняемым владыкой. Вороны ворвались в деревню орлов, как торнадо, сметая всё живое на пути. Роланд рубил налево и направо, кровь заливала землю, истошные крики смешались в единое месиво. Орлов застали врасплох, мужчины поселения не успели даже доспехов надеть, оставляя уязвимыми грудь и живот с коротким оперением. Их резали как ягнят.

– Не щадить никого! Поганые орлы!

Старшина деревни – крупный орёл вылетел с тяжёлым взглядом глаз цвета пожухлых листьев на поединок с могучим владыкой воронов: мечи заиграли громкую смертельную мелодию. Удар, ещё удар, сталь выбивала искры, звук металла скрежетал по мозгам. Орёл, хрипя и кряхтя, зацепил доспехи ворона и оставил внушительную вмятину. Роланд кипел, ноздри раздувались, как у быка, обсидиановые глаза выражали всю ненависть, какую питал к орлам, волосы развевались, придавая вид тёмного бога. Руки в чёрных перчатках сжимали массивную рукоятку меча, инструктированную сапфирами – символами вороньего государства до хруста костяшек пальцев, перемешивающегося со скрипом плотной защитной кожи. Он рубил мечом, раскрывая воздух со свистом, как плоть на рваные края, не давая противнику ни минуты на передышку. Орёл заливался потом, крупные капли стекали по лбу, перья намокли, на этот раз вороны проявляли былую свирепость, ни в чём не уступающую силе орлов, наоборот, уничтожающую одного за другим. Боевые кличи обоих стай разрезали пространство, будто ножом. Боль. Крик. Кровь. Роланд изловчился и отрубил голову старшине поселения, та покатилась с вытаращенными глазами и остановилась у одного из домов.

Орлицы убегали, пытаясь спрятаться в хлипких домах с соломенной крышей, но вороны хватали их за волосы и безжалостно тащили по пыли и мелкому гравию. Они упирались в кровавую землю и кричали. Владыка ненавистным взглядом пробежал по ним.

– Всех баб забрать и сегодня же отиметь. Тех, кто зачнёт отсадить от пустых, последних убить.

Воины, заляпанные кровью, привязали брыкающихся пленниц с огненными волосами к сёдлам и взлетели. Кони взмахивали крыльями плавно, неся конницу по небу как по волнам. Роланд летел первым, чуть позади Граг – другой сильный воин, бывший левой рукой, на случай, если Вугра не было, тяжело дышал, раздувая ноздри, ему в спину в чёрном плаще с пушистой чернобуркой по краю.

– Владыка, вы выберете кого-то из них? – в его голосе послышалось волнение, что не укрылось от острого слуха Роланда.

– Да, – бросил, как огрызнулся, хорошо понимая волнение воина. «Я не собираюсь хранить верность этой шлюхе и выбью из сознания её тело другим, таким же рыжеволосым и девственным».

Ветер, по-прежнему, трепал их длинные волосы цвета густой смолы. Орлицы выли, завывая попеременно с ветром, вороны стегали кнутами, вырывая куски ткани платьев, оставляя кровавые следы.

Прилетев в замок, владыка спешился, похлопав любимого коня по густой холке, на которой блестели плавящиеся снежинки.

– Смерч, ты молодец! – подошёл к бочке с дождевой водой, отражение показало монстра, умылся и окунул голову, разбрызгивая крупные капли во все стороны, несмотря на холод, ему хотелось освежиться, как будто этого требовал воспалённый мозг. «Ничто не очистит мою душу. Я – зверь, жестоко убивающий орлов, насилующий орлиц и получающий детей, для пополнения наших рядов». Воины стащили орущих орлиц и закрыли в амбаре для пленниц. Роланд обошёл своих воинов, похвалив, и прошёл туда же.

– Владыка… – Граг распахнул перед ним дверь.

Он обвёл пытливым взглядом трясущихся орлиц.

– Даже выбрать нечего. Девственницы среди вас есть? – свирепый голос ворона заставил их вздрогнуть и прижаться ещё сильнее друг к другу. – Я задал вопрос, отвечайте, если не хотите, чтобы ваши жопы погрызли варки. Орлицы не знали, что это за существа и сжались ещё сильнее. Он схватил первую попавшую под руку за длинные волосы и, подтянув лицом к себе, сдавил горло.

– Вы пожалеете, что не ответили вовремя. Граг, принеси варков! Орлицы содрогнулись.

«Кто такие варки? Что это за твари? О чём он говорит? Поганый ворон!» – носилось в их мыслях так сильно, что воздух над ними накалился, приобретая запах осознанного страха.

Через несколько минут у дверей встал Граг с каменным лицом и грязной клеткой с необычными пушистыми зверьками. Роланд зубами снял перчатку с левой руки, правой – держа напряжённую орлицу, выставил на указательном пальце коготь и, надрезав нежную кожу на шее, швырнул на колени, наклонив затылком к клетке.

– Открывай!

Граг сразу открыл и отступил. Орлицы замерли, вытаращившись, наблюдая за быстро выскакивающими зверьками, шевелящими носами, жадно нюхая воздух. И… внезапно все вместе вгрызлись орлице в шею, место царапины, которая истошно заорала, катаясь по земле, хватая их руками, пытаясь оторвать, но тщетно. Варки мгновенно сожрали трахею, вгрызаясь глубже, кровь заливала чавкающие морды, а через миг всё стихло. Ролад надел перчатку и без страха, хватая каждого за загривок, забросил в клетку. Граг сразу закрыл. К варкам не мог прикоснуться руками никто кроме него. Их боялись все вороны.

– Отнеси.

Тот молча кивнул и улетел в подземелье, где всегда находилась клетка с варками в отдельной темнице. Владыка медленно повернулся к уже не просто сжавшимся орлицам, а трясущимся так, что слышался звук стучащих зубов.

– Я всё ещё жду ответ на свой вопрос.

– Д-д-да…

Его брови сошлись на переносице.

– Среди нас пять девственниц, – выкрикнула одна из них.

– Пусть выйдут. Их не будут насиловать всем скопом, они достанутся командирам моих войск, а самая красивая – мне.

Пять орлиц встали и робко вышли. Роланд разорвал платья на каждой, оставляя голыми. Он не любовался стройными телами и пышной грудью, по сути, ему было наплевать на каждую, но подошёл к одной, самой высокой и, схватив за волосы, опустил на колени.

– Ты, родишь мне ворона, а если не зачнёшь, умрёшь, – процедил и, вытащив член, впихнул ей в рот, предварительно надавив на щёки. – А сейчас, соси, покажи остальным покорность и принятие своей участи. Орлица начала неумело сосать, остальные совсем затихли, уже полностью осознавая, что здесь лучше помалкивать и мечтать о зачатии ребёнка. Орёл кончил, заливая спермой её лицо.

– Браг, Вок, Глан, подойдите.

Те подошли.

– Разберите этих кому, какая по душе и сегодня же займитесь делом и одну Вугору доставьте, пусть тоже вольётся в коллектив, как появится в замке, тем более. Что его жене теперь надо восстановиться после тяжёлых родов.

Воины, молча взяв орлиц за руки, повели в замок.

– Остальные – для всех, только не затрахайте до смерти, баб, которые понесут, хорошо кормить, – а сам потащил пленницу в свои покои. Орлица уже не упиралась, начиная раздражать его покорностью, будто обмякший мешок. Ворон толкнул её на постель и, оттягивая за волосы голову назад, лизнул щёку.

– Ори, борись, кидайся.

Она молчала.

– Орлиная тварь, – ударил по лицу, она упала животом на постель, тогда Роланд схватил за бёдра, подтащил к себе, вытащил как обычно стоящий член и вонзился, трахая на всю катушку, совершенно, не думая о том, что у неё это в первый раз. Орлица захлёбывалась безмолвными слезами, но даже не пошевелилась.

– Ори, сука, – яростные толчки добивали до самой глубины. Ему показалось этого мало, глаза налились внутренним чёрным туманом, зрачки расплылись, на пальцах стали появляться вороньи когти. Он наполовину обратился в ворона, находясь ещё в ипостаси человека, но с когтями, клювом и частичным оперением. Вышел из влагалища, даже не взглянув на окровавленный член, и развёл ягодицы. Следующей его щелью стал её анус. Орлица дёрнулась и закричала, как он этого и хотел. Ворон одной рукой подтянул голову пленницы к себе, наматывая волосы на кулак, а когда бурно оргазмировал, выдохнул с хрипом:

– Сакура… – развернул её к себе и его глаза сузились. – Ненавижу, – перевёл руки на шею и начал душить, одновременно царапая кожу. Струйки крови не заставили себя ждать. Орлица распахнула глаза, пытаясь оторвать смертельные руки, помня, что ему нужно потомство, но его уже было не остановить.

– Сдохни, поганая шлюха, – перед глазами стояла Сакура, гордая, яркая, это её он сейчас душил, её неистово трахал, её убивал и убил, орлица дёрнулась в предсмертной агонии и затихла.

Роланд отошёл от тела, налил вина в высокий бронзовый бокал, залпом выпил, сгрёб несчастную с постели, распахнул окно и выбросил на двор. Вороны, всё ещё находящиеся там, те, которые ждали своей очереди в насилии других орлиц, взяли тело и потащили в лачугу, где происходила оргия, бросив перед всеми.

– Смотрите, твари, эта девка не угодила владыке, раз он даже потомства от неё не захотел.

Орлицы, лежащие на соломе, совсем притихли, ещё шире расставляя ноги, другие – стоящие на коленях начали усерднее облизывать члены воронов.

Государство орлов.

Вугор с Сакурой подлетели к границе орлиного государства.

Орлы, не зная, как правильно поступить гнать орлицу или поклониться, так как она родила орлёнка от главнокомандующего и стала матерью наследника, решили всё-таки склонить голову перед госпожой.

– Приветствуем госпожа Сакура. Какова цель вашего прилёта?

– Я хочу видеть сына и Грега, – сухо бросила и нахмурилась. Вугор молчал, готовый вступиться в неравный бой, если что-то пойдёт не так. Один из орлов полетел к главнокомандующему, второй держался у границы. Спустя некоторое время главнокомандующий уже находился у границы.

– Сакура…

– Нам нужно поговорить, – она бросила на него мимолётный взгляд, такой же могучий воин, только как-то лицо осунулось за то время, что они не виделись.

– Хорошо, летим в монастырь.

Орлица посмотрела на Вугора.

– Спасибо за всё, лети домой.

– Но госпожа, а если вас здесь не примут?

Грег внимательно слушал их.

– Вы к нам навсегда или погостить? – нетерпеливо вмешался.

– Не знаю, – перевела печальный взгляд на него. – Возможно, навсегда.

– Ясно, тогда ворон может точно улетать, – глаза Грега горели ненавистью на ворона.

– Сейчас испепелишь ненавистным взглядом, орёл, – пробасил Вугор.

– Ты прекрасно знаешь, что мы ненавидим вас, а вы нас. Что же тебя удивляет?

– Владыка может в любой момент прилететь за ней, так что не распускай крылья, а то он тебе перья повыдергает.

Грег ринулся в его сторону, держась за рукоятку меча, но Сакура сразу влетела между ними.

– Перестаньте, мы прилетели не воевать. Вугор, прощай.

– Прощайте, госпожа, – склонил голову и, делая глубокие взмахи крыльями, улетел.

Грег показал взглядом орлице лететь за ним. Они полетели в монастырь, влетели в огромные каменные ворота по типу арки и опустились в душистом саду.

Главнокомандующий напрягся, ожидая расспросов. И они сразу последовали.

– Как ты мог?

Он опустил голову и обратился в человека.

– Простите, я ни в коем случае не имел похотливых желаний к вам. Это только ради нашего государства.

Ваш сын – истинный наследник, которого мы вырастим в монастыре боевым орлом и присягнём ему.

– И ты ещё смеешь говорить просто мой сын? Он и твой. Значит, наш сын станет правителем. На что ты рассчитываешь? Что будешь управлять государством за его спиной? – орлица срывалась на крик, буравя презрительным взглядом.

– Нет! Как вы могли об этом подумать. Я действовал только в интересах государства.

– Ты поступил низко, не посоветовавшись со мной. Ты – убил уважение ко мне владыки воронов. Он теперь считает меня шлюхой и выгнал. Понимаешь, что ты сделал?

– Простите, вы бы не согласились, а я не видел другого выхода, как только поступить, так как поступил. Низко да, но это было единственное правильное решение на тот момент. И… потом зачем вам этот поганый ворон – враг, живите в монастыре с сыном, растите и радуйтесь жизни.

– Я люблю ворона! Люблю так, что готова сдохнуть под ним, даже если он меня разорвёт на части в слепом насилии, – заорала и полетела в её бывшие покои. Грег не полетел за ней, зная, что там она увидит сына и смягчится.

Сакура влетела на балкон, обратилась в человека и вошла внутрь. Малыш рос не по дням, а по часам, повернул рыжую головку на вошедшего человека и улыбнулся лучезарной улыбкой.

Она бросилась к нему и, обняв, начала покрывать поцелуями его голову и лицо.

– Сыночек, любимый, орлёнок мой.

– Ма – ма.

– Да, я твоя мама, – она замерла, не зная, как его назвал Грег.

– Снаружи послышался шорох. Сакура вздрогнула. Орёл не входил, оставаясь на балконе, всё же последовав за ней, но услышав её вопрос, решил ответить, так как малыш ещё почти не говорил. Она обняла дитя и прилегла вздремнуть. Грег постоял несколько минут, наблюдая за ними через стекло, и улетел. «Госпожа, возможно, вы останетесь здесь навсегда. Я никогда больше к вам не прикоснусь. Вы непрекосновенны – мать наследника».

Сакура лежала с закрытыми глазами и вспоминала ворона. «Роланд, ты уже знаешь, что я не изменяла тебе. Вернёшься ли ты за мной. Я люблю своих детей, но без тебя мне жизни нет».

Прошёл месяц.

Орлёнок оперился и уже летал во дворе монастыря. Сакура не смогла кормить его, молоко перегорело от стресса. Кормилица была очень кстати, её сынок играл с всё ещё безымянным орлёнком. Его должен был назвать Грег как отец, таковы древние законы, но он этого ещё не сделал, появлялся редко и не раздражал своим присутствием, укреплял границу с остальными орлами и постоянно тренировался со своим войском. Орлица сильно страдала, тоскуя за вороном, винила себя, что тогда пошла на такой шаг, взяв член Грега и тем самым, вызвав в нём мысль соития с ней для зачатия наследника. «Может, можно было как-то по-другому вымолить его о спасении сына ворона, но… он же был неумолим. У меня не было другого выхода. Я увидела только в таком шаге спасение. Прости меня, мой свирепый ворон». В один солнечный день Сакура позеленела и слегла. Кормилица, которая ещё с момента прилёта госпожи находилась с детьми в других покоях, зашла, чтобы рассказать, как орлёнок сегодня сделал первые шаги и, увидев её состояние, разволновалась.

– Госпожа, что с вами? Очнитесь, госпожа, – но орлица не отвечала, тогда кормилица стремглав полетела за главнокомандующим.

Он тренировался с войском на залитом полуденным солнцем зелёном плато во дворе монастыре. Она, запыхавшись, остановилась за раскидистым деревом с изогнутым стволом, невольно наблюдая за статными орлами в золотых доспехах, блестящих на солнце, как драгоценные камни. Их руки бугрились мышцами, а мечами махали, как в настоящем бою, разрезая пространство со свистом и звонкими стальными ударами. Орлица даже вздрогнула, схватившись за сердце, когда Грег молниеносно провёл в воздухе дугу мечом, чуть не отрубив голову одному из воинов.

Он почувствовал шестым чувством её и, остановив боевую тренировку, подлетел.

– Что ты здесь делаешь? – суровый голос не показался дружелюбным.

– Простите, главнокомандующий, но у нас беда, – она склонила голову, теребя белоснежный фартук.

Грег напрягся, выставил на ствол массивную руку в широких золотых браслетах, взгляд потемнел.

– Госпожа Сакура заболела, не ест, не пьёт и уже даже не двигается. Лежит, как мёртвая, и еле – еле дышит.

– Все свободны! – внезапно отдал приказ и взлетел, тяжело взмахивая крыльями, направившись в покои госпожи. Суровый воин переживал так, что донёсся до балкона за считанные минуты. Черты заострились, волнение нарисовалось на лице, будто кистью бога орлов, ворвался внутрь, забыв о приличиях и, подлетев к постели, аккуратно присел рядом.

– Госпожа, что с вами? – взял холодную руку и ужаснулся, насколько низкая температура её тела. – Сакура! – сорвался на крик. – Сакура, очнись, – взял за плечи, приподнял, но она упала обратно, густые огненные волосы рассыпались по подушке. Он оглянулся в поисках спасения, схватил графин с водой и плеснул ей в лицо. Длинные ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза, сразу полыхнувшие цветом утренней травы, покрытые росой.

– Роланд… – слабый голос позвал Его. Орёл напряг желваки, кулаки сжались до хруста. «Она зовёт поганого ворона. Это из-за него госпожа заболела», – в ярости опять вскочил, сорвал скатерть со стола и разорвал на две части, бросив на пол.

– Госпожа… – снова бросился к ней и бережно убрал влажные волосы с лица.

– Грег, – прошептали пересохшие губы.

– Что с вами? Я позову лекаря.

– Не надо, я сама целитель и знаю что со мной.

– Вы – целитель? Но как?

– Это у меня от мамы перешло по роду.

– Так исцелите себя, – прокричал.

– Я люблю его и… умираю без любви. Без его прощения.

– Госпожа, я бы никогда не позволил себе взглянуть на вас как на женщину. Это недопустимо, но у меня не было другого выхода. Простите меня. Ваш сын станет нашим генералом.

– Знаю, – она впервые смягчилась, глядя на него, неожиданно подняв руку, погладила по щеке. Грег вздрогнул. Нет, он не любил её, но уважал и ценил, как мать наследника, однако это, казалось бы, наивное прикосновение, что-то затронуло в его суровой душе и он, перехватив руку, поцеловал кончики пальцев.

– Сакура, я не люблю вас и не желаю, но готов дать вам плотскую любовь, если вам так сильно это нужно. Ради вас.

Её губы тронула кривая улыбка.

– Ты не понял, мне нужна плотская любовь только с ним. Воспитай нашего сына сильным и могучим орлом, а сейчас уходи, дай мне отойти в мир иной.

– Нет! Вы не смеете умирать! Я… я полечу к нему, объясню ему всё. Приведу его. Это моя вина. Это всё моя вина. Сакура, только дождитесь. Прошу. Дождитесь, я сейчас же лечу в государство воронов.

– Этого нельзя делать. Тебя убьют там. Казнят – страшными варками.

– Кто такие варки?

– Это… хищники, они сжирают все внутренности, а потом и душу, так погиб Вар, там, в плену у ворона. Я видела, как они пожирали его плоть.

– Твари! Поганые вороны! Ненавижу! – он ударил кулаком в подушку, лежащую рядом, нежная ткань разорвалась, и вверх полетели изящные перья.

– Грег, я люблю его, да, поганого ворона, жестокого насильника и убийцу.

Он отвернулся, чтобы она не увидела, как на глаза могучего воина, навернулись слёзы.

– Сакура, дождитесь, – вышел, не оглядываясь, расправил крылья и полетел к границе. На подлёте на миг завис у охраны.

– Я лечу за владыкой воронов. Тщетно охраняйте государство, пока меня не будет. Найдите лекаря и приведите к госпоже.

Орлы распахнули глаза от изумления.

– Главнокомандующий, вы не можете за ним лететь.

– Она… умирает. У меня нет другого выхода.

Они молча кивнули, зная, что перечить ему не стоит.

Грег летел без остановки, забыв о голоде и усталости. «Сакура, только дождись. Я приведу поганого ворона, разрешу ему влететь в наш монастырь, позволю ему остаться в твоих покоях и любить тебя, если только в этом твоё спасение. И пусть бог орлов обрушит на меня всю кару, но ты должна жить. Пусть не для государства орлов, но для твоих сыновей».

Небо потемнело, налилось хмурыми тучами, прогремел гром, и молния расколола его напополам. Дождь хлынул как водопад. Под крупными струями лететь очень тяжело, перья намокли и стали тяжёлыми как свинец. Грег летел уже из последних сил, подлетая к границе воронов. Они, завидев его, переполошились, и один из них сразу полетел к владыке в горы, где он находился в своей пещере. Орёл долетел до границы. Вороны выставили мечи, но пробуравя недобрым взглядом, убрали, видя, что он один и не выставляет меч.

– Позовите владыку, – проговорил и стал снижаться, не в силах больше находиться в полёте под льющийся водой.

Немногим раннее.

Вугор вернулся домой, где его ждало сразу два сюрприза: первый – рождение сына, чему несказанно обрадовался, второе – наложница, от которой не мог отказаться в силу приказа владыки. Он вошёл к жене, присел рядом и взял её руки в свои.