Текст книги "Позывной «Хоттабыч»#4. Спасти лейтенанта Джугашвили"

[6] Хаммельбург – лагерь военнопленных нацистской Германии, предназначенный для содержания пленных офицеров Красной Армии.

Пока Яков пребывал в «Магической коме», немецкое командование распространяло агитационные листовки. В содержании которых, кроме фотографии Якова Джугашвили в сопровождении немецких офицеров, входил обычный для такого рода агитации «пропуск в плен» с изображением нацистской символики, а также соответствующее обращение, подкреплённое копией рукописного письма Якова к отцу. Письмо, конечно же, было ненастоящим, но на начальных этапах войны расчёт немецкого командования частично оправдался: некоторые советские солдаты сдавались в плен, узнав о пленении сына самого Сталина, чему способствовала трудная военная ситуация.

Несколько раз советские спецслужбы пытались освободить Якова из немецкого плена, но у них так ничего и не получилось.

Глава 3

Камера, в которой содержали Якова Сталина, была огромной, по сравнению даже с двухкомнатными «апартаментами» Степана Бандеры. Но на самом деле, эта камера представляла собой не совсем жилое помещение, ведь старший сын Вождя русской черни с лета сорок первого года представлял собой лишь бессловесное и неподвижное тело, постоянно пребывающее в Магическом Стазисе, при котором все процессы жизнедеятельности организма замедлены настолько, насколько это позволяло Заклинание. По сути, этот пленный красноармеец все время находился в состоянии полнейшего анабиоза.

Однако, руководство Рейха не забывало о таком ценном пленнике, которого до сих пор так и не удалось полноценно использовать ни в каком качестве. Агитационная литература – не в счет, она уже давно утратила свое первоначальное воздействие. После провала под Сталинградом, и пленения генерал-фельдмаршала Паулюса, немцы решились, наконец, обменять ставшее обузой тело Якова Джугашвили на высокопоставленного военного Вермахта. Для этого к военному атташе СССР в Швеции обратился представитель Международного Красного Креста. Нацисты предлагали Сталину через Красный Крест обменять его старшего сына на фельдмаршала Паулюса, пребывающего в русском плену.

Но усатый Красный Дьявол неожиданно взбрыкнул, наотрез отказавшись обменяться паленными. «Я солдат на фельдмаршалов не меняю!» – жестко заявил он, подписав, по сути, собственному сыну смертный приговор. Однако, барон фон Эрлингер считал, что таким образом в его руках оказался еще один, довольно мощный рычаг давления на советского офицера, волею случая, оказавшегося брошенным на произвол Судьбы собственным отцом. Необходимо было с ним только пообщаться, так сказать, по душам, и посеять в этой самой душе всего лишь маленькие и слабенькие ростки сомнения… Для начала… А уж потом… Недаром профессор был научным светилом не только в области Некромантии и Ментальной Магии, но и в области нейробиологии, психологии и психиатрии.

Едва этот интересный объект для изучения попался ему в руки, он усадил возле него с десяток слабых Магов-Мозголомов, которые без остановки начали ежесекундно и ежеминутно «грызть» непоколебимую «стену» его Ментальной Защиты, постоянно сменяя друг друга. По небезосновательному предположению Иоахима, после того, как первый уровень защиты падет, можно будет попытаться проникнуть в закрытое Ментальное Пространство пленника. И вот, наконец, его затея удалась – Первая Стена Защиты пала, правда, для этого понадобилось практически полгода непрерывных усилий слабеньких Ментальных Магов.

– Герр штандартенфюрер! – Встретил барона перед входом в камеру оберштурмфюрер СС Рудольф Вернер – старший группы Магов, назначенных фон Эрлингером для работы с плененным сыном Сталина. – Первый Уровень Защиты объекта проломлен! – четко доложил он. – Но войти в его Ментальное Пространство я не решился…

– И правильно сделал, Руди! – похвалил подчиненного Мага профессор. – Не стоит рисковать – Силы вашего Источника не хватит на полноценное Воздействие. Мы не знаем, какие ловушки могли установить в мозгу нашего пленника русские Силовики.

– Я тоже так и подумал, – согласился с доводами профессора Вернер, – но, может быть и вам не стоит так рисковать? Пригласим узкого специалиста из Берлина…

– Вот еще! – Перебил Вернера фон Эрлингер. – Я не собираюсь делиться своими достижениями ни с кем другим! Это только моя… вернее наша общая заслуга, дружище! Если у нас получится хотя бы просто вывести объект из этого состояния – будет здорово! А уж если мы сумеем его… Нет, Руди, нельзя продавать мех, пока медведь не добыт [1]!

[1] Man soll das Fell nicht verkaufen, ehe man (nicht) den Bären hat (нем.) – аналог русской поговорки «делить шкуру неубитого медведя».

– Абсолютно с вами согласен, герр профессор! – произнес Вернер, распахивая перед бароном дверь в камеру. – Желаете взглянуть своими глазами?

– А для чего же тогда я, по-твоему, сюда приперся после бессонной суточной работы? – язвительно бросил оберштурмфюреру фон Эрлингер.

– Виноват, герр профессор! – Тут же извинился за оплошность Вернер. – Не подумал… Перенервничал… Не ожидал результата сегодня.

– Бывает. – Легко кивнул Иоахим, проходя в камеру. – Но ты же не только ученый, Руди! Ты еще и офицер, и Маг, Посвященный в таинства Черного Ордена СС! Нужно работать над собой! Да, пойдем со мной – подстрахуешь.

– Так точно, герр штандартенфюрер! – Вернер тенью проскользнул следом за профессором и закрыл за собой тяжелую металлическую дверь.

Пустое бетонное помещение гулко отыгрывало в углах эхом подкованных металлом сапог эсэсовцев. Зайдя в камеру, профессор осмотрелся – посередине, на обычном прозекторском столе лежало обнаженное тело Якова Джугашвили, накрытое лишь тонкой простыней. Из-под простыни высовывались голые ступни пленника и его голова. На обритую наголо голову узника «Заксенхаузена» был напялен металлический «обруч-нимб», сквозь который в череп Якова, прямо сквозь кожу были закручены три острых винта – пронзивших виски и затылок. Ранки от острого металла уже не кровоточили – слишком давно шел этот эксперимент. От шляпок винтов отходили толстые жгуты медных проводов, которые заходили в гудящий и перемаргивающийся огоньками большой прямоугольный аппарат, расположенный прямо под столом.

– Резерва Накопителя на какое время хватит? – поинтересовался фон Эрлингер, подойдя к столу и склонившись над самым лицом пленника.

– На сутки работы – железно! – доложил оберштурмфюрер, подвигая к прозекторскому столу удобное кресло, на которое тут же уселся барон. – Возможно и на большее время – Накопитель полностью заряжен.

– Отлично! – Профессор подышал на озябшие ладони. Из-за постоянного расхода Магии в камере было холодно. – Начнем…

Вернер нагнулся, доставая из-под стола большой потертый кожаный саквояж, из которого вынул такой же металлический обруч, какой был надет на голову пленника. Только вместо острых винтов, в обруч были вмонтированы резиновые присоски. Оберштурмфюрер ловко прикрутил концевики проводов, отходящих от «нимба» к гудящему прибору под столом. Было видно, что это действие он производит не впервые и уже успел основательно набить руку. Этот прибор, позволяющий связывать в единое целое сознания Мага-Менталиста и объекта его воздействия, с мизерными затратами Энергии, был предметом настоящей гордости фон Эрлингера. Он-то и являлся его изобретателем. Пользоваться прибором мог совсем уж никудышний Мозголом с практически зачаточным состоянием Дара. Однако, оказываемое Ментальное Влияние увеличивалось многократно! Да, Дар оператора совсем «не прокачивался», а при многократном использовании – мог и незначительно деградировать, но для решения некоторых специфических задач он подходил просто идеально! А уж если к нему подключался действительно сильный Менталист, он мог творить настоящие чудеса!

Да и к тому же, где вы видели свободным по-настоящему сильного Мага-Менталиста? Таких ценных специалистов всегда не хватает, и они всегда заняты и при деле! А вот шелупони, подобной подчиненным оберштурмфюрера Вернера – пруд пруди. Только они никому и даром не нужны. Толку с них никакого. К тому же, в основной своей массе, они еще и неучи. Да и понять их легко можно: зачем горбатиться, изучая массу сопутствующих дисциплин, если перспектив по развитию Дара – никаких? А вот с помощью довольно несложного в изготовлении аппарата фон Эрлингера, эта «мелюзга» оказывается хоть на что-то способной. Хотя бы просто раскалывать на допросах, не обладающих никакими Дарами красноармейцев, но, тем не менее, обладающих какой никакой, но установленной Ментальной Защитой. И «машинка» вполне доказала свою эффективность.

– Подключил провода, Рудольф? – поинтересовался профессор, ерзая в кресле. Устроиться он старался поудобнее, чтобы в процессе общения с пленником, которое может и надолго затянуться, его тело не затекло. Мучиться больной спиной, или, к примеру, шеей, ему абсолютно не хотелось, как и идти затем «на поклон» к штатному Медику. Не сошлись они с ним характерами, уж очень мерзким и «ядовитым» оказался этот говнюк! Много чего о себе возомнил, а ведь даже не благородных кровей! Так что Иоахиму волей-неволей пришлось его осадить и поставить на место… Поэтому дороги в лагерный лазарет у барона отныне не было.

– Так точно! – отрапортовал Вернер, выползая из-под стола. – Все цепи подключены!

– Ну, что ж, – закрыв глаза и сцепив пальцы «в замок», с удовлетворением произнес профессор, – сейчас посмотрим, как твои ребятки раскатали первый уровень Ментальной Защиты красных… Запускай подачу Энергии!

Профессор, конечно, мог легко обойтись и чисто своими Силами, не прибегая к помощи никакого аппарата, но ему было лениво, да и усталость нет-нет, да и прорывалась через наведенную Заклинанием искусственную бодрость. Да еще и проверить аппарат в работе тоже хотелось, ведь он повышал Мощность его Дара, как самый настоящий дорогой Артефакт! А фон Эрлингер собрал его, между прочим, из настоящих подручных «говна и палок» – так что разница в цене была просто несопоставимой.

Когда темнота «перед глазами» рассеялась, профессор обнаружил себя стоящим у красной кирпичной стены, «края» которой, как сверху, так и в стороны, терялись в густом белесом тумане, что заполнял собою все свободное пространство.

– Угу, – задумчиво произнес профессор, внимательно разглядывая стену, – вот, значит, как наши «коллеги» из НКВД реализовали Первый Уровень Ментальной защиты. Солидно, нечего сказать! Недаром команда Вернера корпела над ней столько времени.

Кусок стены, у которого появился Иоахим, пересекала зигзагообразная трещина. Ближе к земле трещина расширялась, превращаясь в небольшой пролом из которого высыпалось несколько битых кирпичей. Оценив толщину кладки, барон в изумлении качнул головой – очевидно, что Сил коммуняки не пожалели. Примерившись к пролому, профессор потихоньку «ввинтился» в него и пополз по направлению к свету, слабо мерцающему на другой стороне стены. Лаз был узким, и фон Эрлинген то и дело задевал острые обломки торчащих кирпичей, но трансформировать свое Ментальное Тело, в нечто более подходящее для протискивания, не стал. Мало ли, как среагирует на него пленник, ведь он не абсолютно не обладает Даром Мозголома. И все его Ментальное Пространство, с визуальными эффектами, с многочисленными защитами, с установленными в этом пространстве физическими законами, создано Силовиками – настоящими мастерами своего дела. Кто его знает, чего они тут понакрутили для противодействия активным попыткам разрушения Защиты? Хотя, фон Эрлингер не думал, что на первом уровне встретится с чем-нибудь необычным.

Наконец, он успешно преодолел пролом в стене, и выбрался в небольшую, очень уютную и слабоосвещенную комнатку: кожаный диван с высокой спинкой, письменный стол под зеленым сукном, на котором располагалась лампа под абажуром, от которой и исходил тусклый свет. За столом, спиной к пролому, из которого выбрался профессор, сидел короткостриженный мужчина в военной гимнастерке РККА старого образца, еще без погон, и что-то читал. Узконаправленного пучка света от лампы ему вполне хватало, чтобы освещать лежащую на столе раскрытую книгу, а вот остальное пространство комнатки тонуло в полумраке.

– Да не стойте уже у этой дыры, кто бы вы ни были! – произнес, не оборачиваясь, мужчина. – Проходите, присаживайтесь, – он указал на диван, – я вас жду здесь уже довольно длительное время, едва первые трещины по стене пробежали.

– Кхм… – Громко «откашлялся» барон. – Гутен абенд, герр Яков!

Сын Красного Вождя обернулся на мгновение, а после закрыл книгу, заблаговременно заложив её закладкой.

– А там вечер? – произнес он вместо приветствия с явно различимой тоской в голосе. – У то у меня тут со временем сплошная беда… Оно такое, каким я пожелаю его видеть… Если хочу день – будет день, если ночь – ночь… В результате такой вот оказии, совершенно потерялся… – тихо добавил он.

– В реальности вечер, – ответил фон Эрлингер, проходя в комнату. – Разрешите представиться: профессор «Аненербе», руководитель отделения исследований оккультных наук, барон Иоахим фон Эрлингер! – Он повернулся лицом к Якову и вежливо наклонил голову в приветствии. – К вашим услугам!

О своем звании штандартенфюрера СС он решил, на всякий случай, «вежливо» умолчать, во избежание агрессии со стороны пленного офицера Красной Армии. Не дождавшись от Якова ответа, он присел. Кожаная обшивка массивного дивана довольно натурально заскрипела. И вообще, все вокруг совсем не походило на иллюзию, слепленную на скорую руку. Все добротно и натурально. И если не знать, что ты находишься в Ментальном Пространстве – очень легко перепутать с настоящим миром. А если еще учесть, что у Якова Джугашвили совсем отсутствует соответствующий Дар, то перед русскими специалистами можно и «шляпу снять» – она ведь даже над запахами заморочились! Аромат кожи профессор тоже уловил, и он был именно таким, каким и должен быть. В воздухе неуловимо пахло пылью и сапожным кремом, словно Яков не так давно начищал свои сапоги. Похоже, что русские Силовики-Мозголомы, ставившие сыну Красного Вождя эту Магическую Ментальную Защиту, продумали всё до мелочей. Ведь все эти на первый взгляд мелкие и незначительные, нюансы, в десятки раз повышают шансы не съехать с катушек «забаррикадировавшемуся» в Ментальном Пространстве Сознанию. Сам профессор дорого бы дал, чтобы научиться создавать такие вот уютные закутки в мозгах далеких от Менталистики Магов, подобных Якову. Да к нему бы в очередь записывались высокопоставленные командующие Вермахта, чтобы, не дай Бог, при попадании в плен не выдать военные секреты, рискуя полным выжиганием собственных мозгов.

– А год? – наконец, вновь заговорил Яков. – Сорок второй уже наступил?

Барон, являющийся сильным Менталистом, легко ощутил внутреннее напряжение собеседника, которое тот даже не стал скрывать.

– Сейчас в реальности – лето сорок третьего года, – сообщил профессор Якову совершенную и незамутненную правду, причем в этом вопросе он постарался раскрыться как можно доступнее, чтобы и пленник это тоже осознал.

– Неужели… я здесь так долго? – с изумлением, но как-то слегка отрешенно, произнес Яков.

– Похоже, что вы действительно потерялись во времени, – как можно радушнее произнес фон Эрлингер. – Не хотите вернуться обратно, герр Яков? – предложил барон, решив, а почему бы не попробовать с первых минут «взять быка за рога»?

– Даже если бы я решился на такой шаг, – печально усмехнулся старший лейтенант, – я не знаю, как это работает… Отец не потрудился поставить меня в известность об установке подобной Защиты! Я узнал об этом, только попав сюда… – Он развел руки в стороны, словно пытаясь объять свой «кабинет».

«Даже так? – Задействуя «второй» поток сознания (поскольку на «первом» сейчас и происходила «беседа» с закрытым Защитой сознанием Якова), размышлял профессор. – Умно! Субъект воздействия даже и не знал о наличие у него Ментальной Защиты! Что ж, это вполне в духе Сталина. Надо попробовать сыграть и на этом факте. Разбередить обиду на отца, за проявленное недоверие к сыну. После долго пребывания в безвременье и одиночестве, она не могла не проявиться…»

– Возможно, что я смогу вам помочь вам в этой беде, мой друг! – с чрезмерным оптимизмом воскликнул штандартенфюрер. – Вам нужно только согласиться на сотрудничество с нами – и в ближайшее время вы будете абсолютно свободны! И сможете вдохнуть полной грудью настоящий воздух…

– А кто вам сказал, что я в беде, и мне нужна ваша помощь, любезный? – грубо перебил профессора Яков, и его глаза натурально сверкнули в полумраке. – Меня полностью устраивает мое положение, и я безмерно благодарен отцу, что он обо мне позаботился! Пусть даже и так… Но этим он избавил меня от унижений вражеского плена! Вы можете уничтожить мое тело, а вместе с ним и меня – но я ничем не смогу навредить ни моей стране, ни моему отцу! И да, не забывайтесь, барон, я вам не друг! Мы с вами – заклятые враги! И таковыми останемся!

«Der stumpfe Bastard!– Внутри штандартенфюрера все клокотало, но он, пусть и с трудом, но подавил приступ гнева. – Er ist so stur wie sein Vater [2]!

[2] Тупой ублюдок! Он такой же упрямый, как и его отец! (нем.)

Глава 4

1943 г. Тибет.

Благословенная

Страна – Агартхи.

– Да не так, Хоттабыч, тудыть твою в коромысло! – От недовольного и громогласного возгласа Кощея у меня уже не в первый раз за сегодня заложило уши. Если так и дальше пойдет – оглохну напрочь! Спасибо, что ускоренная регенерация выручает, раз, за разом восстанавливая просевший слух. А то бы пришлось вскоре жестами глухонемых общаться. Да, ладно-ладно, это я утрирую, на самом деле все было не так плохо, но нагрузка на слуховой аппарат при плотной работе с Асуром, была действительно запредельной.

– Твое бессмертие, ты бы сбавил громкость! – попенял я безо всякого страха древнему Великану. Так-то он нормальным мужиком оказался, даром, что его имя так в наших сказах полоскали, сделав представителем едва ли не Вселенского Зла. Хотя, хрен его знает, как там на самом деле дела обстояли? Может, маскируется он так, гад бессмертный? Но работать с ним было настоящим удовольствием!

– Что опять не так, смертный? – Вновь начал закипать праведным гневом Кощей. – Я и так уже почти шепотом с тобой разговариваю! Брюзжишь, как древний старикан!

– А я, по-твоему, кто? – Я вновь не отказал в удовольствии позлить своего неожиданного учителя. – Старый дед и есть! Я без ворчливых выкрутасов, как без пряников!

– Да какой из тебя старик? – негромко хохотнул Великан. Ага, все же действует на него мои постоянные окрики. Поначалу куда хуже было. – Едва первую сотню разменял. Вот разменяешь хотя бы свою первую тысячу… – Он смерил меня насмешливым, но проницательным взглядом, а после язвительно добавил:

– Но нет, десяток веков тебе не протянуть.

– Это еще почему? – Возмутился я, на секунду утратив сосредоточенность.

А зря! Свободная Магическая Энергия из моего Резерва, раздувшегося после противостояния с Гиперионом до невиданных ранее пределов, которую я, «сворачивая» определенным образом, вот уже десятый раз пытался запихнуть в хрустальный шар, представляющий собой заготовку нового Портального Камня, со свистящим шелестом вырвалась «на свободу». Ослепительно полыхнув, упущенный Поток Магии, до того, как его поглотили Лабораторные Могоуловители, успел в очередной раз основательно опалить нам с Кощеем потные хари.

– Млять! – вновь громогласно выругался Гигант, забыв обо всех моих предыдущих просьбах не орать, и накрыл ладонями обожженное лицо. Его руки на секунду окутались голубоватым свечением Лечебного Заклинания. – Хватит с меня на сегодня, старый!

Я повторил следом за Асуром активацию Малого Исцеления, и боль от ожога мгновенно исчезла. После первых неудачных попыток самостоятельно постигнуть процесс изготовления Портальных Артефактов, мне пришлось выучить это заклинание Малого Исцеления просто, как «Отче наш». Ибо после каждой неудачной попытки нам с Кощеем неслабо так доставалось. Мы пытались закрываться от Магического Выброса различными защитными устройствами, но они постоянно приходили в негодность – попросту расплавляясь или испаряясь, чем вызывали очередной приступ раздражения у Асура, безвозвратно терявшего ценный Защитный Артефакт. Поэтому моя «копилка умений» пополнилась крайне легким в исполнении, но необыкновенно эффективным в применении Лечебном Заклинании. Так что через секунду я уже был в полном порядке, разве что в глазах еще скакали разноцветные «зайчики»

– Задрала уже меня эта хня! Так никаких нервов не хватит! – Находясь в полном раздрае чувств, я в сердцах «вхреначил» по хрустальному шарику Энергетическим Кулаком, спрессованным до неимоверной плотности моим Даром «Потрясателя».

– Не балуй, старик! – предупреждающе воскликнул Кощей, стремительно отскакивая от лабораторного «верстака», на котором и лежала заготовка Портального Камня.

Но он опоздал со своим предупреждением – Сила, сжатая моим Даром и разбрасывающая вокруг себя мелкие и колючие сиреневые разряды, с разгону ударила в хрустальный шар, грозя разнести его, да и всю лабораторию Кощея на мелкие кусочки, клочочки и тряпочки. Но к моему изумлению и удивлению Асура, ничего страшного не произошло: сгусток сырой Энергии, соприкоснувшись с прозрачной поверхностью хрустально шара, лишь сбросил его со стола и застрял внутри Заготовки. Шар упал и, ударившись о землю, полыхнул золотистым светом, а вокруг него распространилось сияние с четко очерченной границей. Я реально почувствовал, как ткань пространства трещит и рвется, формируя какое-то неведомое мне ранее «новообразование».

– Не пойму как, – гулко выдохнул еще не пришедший в себя Кощей, – но у тебя получилось создать Портал, старый! Никогда бы не подумал, что Магический Переход можно выстроить таким топорным способом… Но он, сука, работает! Как, Хоттабыч?

– Как-то так… – Я тоже пребывал в полнейшем шоке от случившегося. – Просто, немного вспылил…

– Ты бы поаккуратнее со своими неадекватными реакциями, – посоветовал мне Асур, обходя открывшийся Портал по кругу. – Видишь, к чему это может привести?

– Извини, твое бессмертие… – Мне вдруг стало нестерпимо стыдно за проявленную несдержанность.

Действительно, и чего это я взбеленился? Подумаешь, несколько десятков раз себе рожу обжог. Кощей, вон, к примеру, тоже вместе со мной мучается. А никаких жалоб я от него до сей поры не слышал – только заковыристые матюки. А ведь это мне было нужно, а не ему. Ведь сам напросился, чтобы Кощей научил меня Портальные Камни изготавливать. И ведь не отказал. И до сих пор стойко терпит мою полнейшую жопорукость и необразованность в Магическом Искусстве. Ведь кроме безмерной Силы, доставшейся мне, можно сказать, на шару от поверженного Титана Гипериона, у меня за душой сейчас и нет ни шиша – ни знаний, ни умений! Нахватался каких-то вершков. Скромнее надо быть, Гасан Хоттабович, скромнее!

– Как думаешь, а куда он ведет? – Осторожно поинтересовался я у остановившегося напротив открытого Портала Гиганта.

– Это ты меня спрашиваешь? – Развеселился Асур. – Я вообще не понимаю, отчего он в принципе открылся – никаких настроек задано не было. А это – целая эпопея… Посмотреть не желаешь, чего ты там «наваял», скульптор хренов? – Беззлобно поддел меня Великан.

– Спрашиваешь?! – Меня прямо-таки захлестнул с головой дикий интерес. Я даже ногу уже занес, чтобы шагнуть в Портал, но был безжалостно остановлен огромной ладонью Великана

– А ну, повремени, дедуля! – Кощей наклонил свою страхолюдную голову и его пронзительный искрящийся взгляд «проник» мне в самую душу. – А скажи-ка, друг ситный, ты нечего подозрительного в своем поведении не замечаешь?

– О чем ты, Кощеич? – Такого вопроса от своего глыбоподобного монструозного приятеля я никак не ожидал. Он что мне в няньки набивается? – Вновь колыхнулась внутри меня жгучая волна раздражения, а сердце заполошно ударилась в ребра, заставляя очнуться «спящий» до времени Дар. Я и сам с усам… Стоп! Вот о чем он! – Поймал я сам себя на несвойственном мне поведении. Ведь я таким никогда не был. Брюзжал по-стариковски, да щеки надувал, чтобы важнее казаться… Вот только не раздражался от всякой мелочевки до такой степени, чтобы нахрен всех вокруг поубивать!

– Уже понял, о чем? – Определил лишь по одному моему, видимо, изменившемуся взгляду, Великан.

И кто из нас Мозголом? Так-то, выходит, что он, не смотря на мой «Магический набор», и полное отсутствие у Кощея Ментального Дара. Вот что жизненный опыт тысячелетний делает! Такое ощущение, что у меня все мысли крупными буквами на лбу написаны.

– И с чего это меня так колбасит? – Стараясь задавить в зародыше беспричинно растущее раздражение, буркнул я.

– Колбасит? – переспросил меня Асур, незнакомый с этим «термином» из будущего, хотя прекрасно все понял и с перового раза.

– Колбасит, плющит, прет, пучит и торкает! – Вскипел я, выплескивая, пока лишь словесно, накопившееся напряжение.

– Я так и думал! – С донельзя умным видом произнес Кощей и всунул мне в руку большой кусок какой-то старой «кожаной подошвы». – Погрызи! – вместо пояснения предложил он. – Может, полегчает…

Я с сомнением оглядел врученный мне Асуром совсем неприглядный шматок «успокоительного» и впился в него зубами. С трудом оторвав от подметки небольшой кусок (если бы не выращенные Терратоморфом-шпионом новые зубы – хренушки у меня бы чего получилось), я принялся усиленно его пережевывать. На вкус – точно, как старя подошва, да и по твердости тоже. У меня даже жевательные мышцы от чрезмерных усилий заломило. Но «боевой» настрой, действительно, куда-то улетучился.

– Полегчало? – осведомился он, после того, как я проглотил разжеванный кусок неведомой гадости.

– Полегчало, – ответил я, отплевываясь – послевкусие было чудовищным, еще хуже, чем сама «подошва». – А что со мной не так?

– Силовые Каналы у тебя еще совсем не развиты, – ответил Кощей. – А ты через них умудрился такое количество Энергии недавно прокачать! Вообще непонятно, как они не еще не выгорели?

– Все равно, не понимаю, отчего меня так заносит? – Пожал я плечами. – Причем тут мое психическое состояние и Силовые Каналы?

– Помнишь, я объяснял тебе основное отличие смертных от Асуров? – спросил Великан.

– Вроде бы, помню… – неуверенно произнес я.

– Особенность вторая, – напомнил мне Кощей, – Расположение Источника в теле смертного – это его мозг! Оперирование Магией происходит по «нейронному типу», тогда, как у Высших Сущностей Источник расположен в районе сердца…

– Ах, да, вспомнил! – Воскликнул я, хлопнув я себя ладонью по лбу. – А я во мне, вроде бы, воплотились оба этих отличия, если я ничего не путаю.

– Не путаешь, старый – все так и есть! – довольно прогудел Асур. – Только я немного ошибся в своих выводах. В тебе заключены не две разных Энергетических Системы…

– А сколько? – Не удержался я от вопроса. – Три? Пять? Десять?

– Ну-ну, старый, не зарывайся, – рассмеялся Кощей, – может быть, только у самого Создателя столько «плюшек»! А у тебя – одна, только объединяющая особенности смертного и Асура. Вот твоя «нейронная» составляющая и сбоит! У молодых Асуров, когда они только начинают постигать азы Силы, тоже происходит нечто подобное. В общем, как только почувствуешь, что начинаешь «зарываться», отгрызи небольшой кусочек – сразу легче станет. А со временем все придет в равновесие.

– Знать бы еще, сколько времени до этого пройдет? – недовольно проворчал я, однако благоразумно засунув «лекарство» в карман. – От души тебе за помощь и науку, твое бессмертие! – Поблагодарил я Кощея, грех таким «подарками» пренебрегать. – Ну, что, посмотрим, куда я «тропинку» по глупости своей проложил?

– Отчего же не посмотреть? – со страстью настоящего исследователя откликнулся на мое предложение Кощей. – Самому не терпится! Только…

– Чего, опять-то началось? – возмущенно протянул я, вновь закипая праведным гневом – ну чего он снова до..ался?

Кощей удивленно приподнял брови и с громким хрустом поскрёб ногтями лысую голову:

– Вроде бы подействовать должно было… Ну-ка, отгрызи еще кусочек!

– Да подействовало-подействовало! – заверил я Асура. – Просто взглянуть очень хочется – что там, за Порогом?

– Сейчас и посмотрим! – Оскалился Великан, в очередной раз заставив меня покрыться мурашками от своей неподражаемой улыбки.

Его фигура полыхнула всеми цветами радуги, облачившись в мощный Энергетический Доспех. Я даже облизнулся от вожделения – мне бы такую «спасительную рубашонку» научиться ставить. Моя защита куда как хилее.

– Слушай, твое бессмертие, научи… – Не мудрствуя лукаво, попросил я своего старшего товарища. – А то мне как-то стыдно рядом с тобой в таком «рубище». – Я активировал свой Щит, едва засветившийся бирюзой в Магическом Зрении.

– Да, слабовата твоя «кольчужка», – оценив мой защитный прикид, констатировал Асур. – Научить-то тебя развертыванию подобной Защиты – не вопрос. Но вот только не потянешь ты пока удержание такого сложного Конструкта.

– В смысле не потяну? – Я даже слегка обиделся. – Да у меня Силы в Резерве, как у дурака махорки!

– Мне неведомо, что такое махорка, – ответил Кощей, – но не в Силе дело! Ты еще недоразвит…

– Поглумиться надо мной решил, твое бессмертие? Забыл, кто Гипериона завалил? И ведь никаких вопросов потяну – не потяну, тогда не стояло!

– Ты хер-то с носом не путай, старикан! Тогда перед нами вопрос выживания стоял! Не до того было! Свои Энергетические Каналы пожжешь – на столетия в развитии можешь остановиться! Это тебе не оторванные конечности отращивать! Это куда серьезнее! Так что лучше, не лезь поперек батьки!

– Охо-хо-хо! – по-стариковски вздохнул я. – Век живи – век учись? А когда нормально пожить можно будет? Чтобы особо не напрягаться?

– В твоем случае, Хоттабыч, временной промежуток должен быть куда протяженнее! – гулко захохотал Великан. – А «особо не напрягаться» – это вообще не про тебя! – выдал он свой вердикт. – Чего тебе на старости лет на печи спокойно не сиделось? А, старый? Ты, вон, даже помереть нормально не сумел!

– Твоя правда, злодей-переросток… – Я и сам это понимал, что спокойная старость и смерть – это не мое. – У меня же реально в заднице какое-то шило имеется, что, сука, сидеть на жопе ровно не дает!

– А Провидение, мой мелкий дряхлый собрат, или Судьба, это прекрасно чувствует! – произнес Кощей. – И раз за разом будет подбрасывать тебе различные испытания. И они, подчас, будут ставить тебя на грань жизни и смерти. Но если ты будешь с честью выходить из этих испытаний, то с каждым разом будешь становиться сильнее…

– Все, что не убивает меня, делает меня сильнее [1]! – Озвучил я известную истину.