Текст книги "Лафраэль и доспехи тьмы. Книга 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lafrael-idospehitmy-kniga1-266928.jpg)
Автор книги: Ланре ТЕН
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4. Проклятая дыра
Тюрьма или Проклятая дыра, как ее называли обитатели и надзиратели, была местом сосредоточения всего наихудшего в городе: темные обшарпанные стены, покрытые плесенью; комнаты, никогда не знавшие тепла; полы, холодные как лед; огромные крысы и клопы; но больше всего здесь опасались и ненавидели заключенных.
В одной камере могли сойтись: деревенский увалень, попрошайка, вор, убийца, насильник и просто-напросто сумасшедший. Помимо них встречались иной раз также и благородные люди, которых занесло в сии катакомбы капризным подвохом судьбы, коварной подлостью врагов или предательством близких родственников, не желавших делиться семейным наследством.
Жителей тюрьмы не разделяли, всех причисляли к одной и той же братии отчаявшихся бедолаг и несчастливцев, несмотря даже порой на их титулы, статус и прекрасную во всех смыслах родословную.
Всё это происходило оттого, что некогда, еще в далекие времена, часть аристократов восстала против пращура нынешнего короля. Он в свою очередь, подавив бунт, не оставил мятеж высокородного сословия без внимания, выразив свое отношение к нему в простом, но действенном указе, приобретшем всеобъемлющее правило как для простых людей, так и для знати. Указ этот снимал с благородных мужей, оступившихся когда-либо в прошлом, настоящем или будущем, все привилегии, с которыми им суждено было уродиться.
Можно представить растерянность тех, кто взрастал с серебряной и золотой ложечкой во рту, а после всего одного неверного шага ниспадал до положения черни. Это влекло почти смерть всем тем, кто, отринув страх, вздумал бы ослушаться воли короля.
Мелкопоместные бароны и барончики, феодалы всех мастей и иные могущественные аристократы в равной степени дрожали при мысли о смене места своего обитания, променяв отчий дородный дом на «хоромы» Проклятой дыры.
Согласитесь, перспектива не из лучших!
Поэтому со временем склоки и бунты уступили место спокойствию и умиротворению в государстве. Мера оказалась вполне действенной: аристократы больше не подымали своих ухоженных голов с не менее изысканных подушек в безуспешной попытке переворотов. Эпоха смут закончилась, и порядок возымел верх над пагубной практикой бессмысленных сражений и кровопролитий.
Так вот, настал момент, когда время буйств и разногласий прошло, люди остепенились и примирились со своей участью и гордыней, однако старый закон уже на протяжении полутора столетий оставался неизменным.
Впрочем, находились и те, кто роптал из-за указа, часто с льстивой ужимкой пеняя высокой власти на устаревшую норму, утверждая, что она потеряла актуальность. Однако государи, все как один, лишь хитро и с прищуром улыбались на подобные негодования своих вассалов, не делая ничего для улучшения их положения.
Поэтому неудивительно, что Еверий, Руби и Хайрам оказались в общей просторной камере, закрытой массивной решеткой. На стене в коридоре горел лишь один факел, грозя вот-вот потухнуть. В камере находились около пятнадцати человек. Места всем не хватало, поэтому большинство не спали, а сидели и разговаривали. Непереносимую вонь ничто не могло ослабить, даже морозный ветерок из перекрытого прутьями крошечного оконца у потолка.
Ошарашенный Еверий с дикими глазами озирался по сторонам, словно не веря, что угодил в адский дом для отверженных. Вторым в камеру ввели Хайрама, который упирался, бесновался и просто ругался страшными и пугающими словами, угрожая всем и каждому расправой, но его не слушали, грубо впихивая внутрь.
– Я Больштад! Вы не смеете, свиньи! – разорялся он, а стража лишь посмеивалась над его выходками. – Я имею связи, вам это не сойдет с рук… Вы у меня поплатитесь…
– Уже сошло, господин, – назидательно заключил один из тюремщиков, закрывая решетку на ключ, после того как в помещение вошел Руби. – Как сходило уже двенадцать раз до этого. Вы у нас ведь почетный клиент, а я ваш верный Грим всегда встречаю вас, когда вы сюда попадаете… Разве вы могли забыть?..
– Нет, Грим, – проворчал Хайрам, успокоившись. – Тебя я ни за что не забуду. Твою толстую рожу с прогнившими зубами и премерзким запашком, даже если очень захочешь, никогда не забудешь.
– Вот вы опять меня ругаете, – как будто обидевшись, произнес Грим, в самом деле на вид не сильно отличавшийся от описания Хайрама. – А я вас люблю… просто обожаю, когда ваша светлость бывает у меня. Мне это доставляет неизгладимое удовольствие – видеть, как сей некогда уважаемый муж, перед которым я когда-то трепетал, преклонив колено, сидит в одной из моих камер и всецело зависит от меня. О-о-о, мне даже золота не надо… – И тут он безобразно улыбнулся, обнажая остатки зубов, ни один из которых не был целым или даже просто белым.
Его соратники, а именно стража тюрьмы, не оценили издевательскую шутку. Они стояли неподалеку, чувствуя лишь гадливость к несчастному изгою.
Существо это, ехидное и даже ничтожное, до которого дотрагиваться не хотелось, заперев дверь камеры, направилось со стражей тюрьмы к выходу, между прочим, напоследок сказав, что в камере, куда он поместил арестованных, находится шайка отъявленных негодяев, грабивших и убивавших невинных проезжих на окрестной дороге.
– Желаю вам спокойной ночи! – прошипел Грим и окончательно скрылся из виду, кряхтя и позвякивая ключами.
Люди в камере были грязные, оборванные, истощенные. Ни одного свободного места, только у самих решеток и нашелся островок незанятого пространства.
Смрад в камере происходил от трех факторов: от самих грязных людей, заплесневевшего пола и стен, но более всего от отхожего места в дальнем правом углу, которое давно, а может, и никогда вовсе не убирали. Люди существовали здесь не лучше скота в хлеву.
Еверия передернуло, когда он оглянулся вокруг. Он являлся торговцем, привыкшим к разного вида испытаниям, выпадавшим на его долю в угоду выбранному ремеслу, в том числе к жаркому климату пустынь, холодным горным ночам, порывам беснующегося ветра, долгим проливным бурям, к неожиданным штормам на море и даже к смерти, стерегущей за каждым темным углом. Однако обстановка убогости и разложения всегда приводила его в уныние, тем более он никогда не лишался свободы, что тоже не могло радовать. Еверий считал себя лишним в этой клоаке упадка и безысходности.
С беспокойством купец посмотрел на своего молодого товарища, но тот не выказывал ни малой толики паники, как будто так и должно быть, и всё идет своим чередом. От этого Еверий еще больше разозлился, но не на Руби, а на своего недавнего противника.
– Это всё из-за тебя, глупый павлин! – рявкнул он на Хайрама, подходя к последнему вплотную. Эхо его голоса прокатилось по длинным пустым коридорам, вдоль темных каменных стен. – Ты мне ответишь за этот позор, я тебя в лепешку расшибу!
– Ну, любезный, всё бы обошлось, если бы ты не был столь свиреп, – надменно ответил Хайрам, ничуть не смутившись и позевывая между делом. – Я всего лишь выпил немного твоего пойла, не более, а ты из-за пустяка начал кулаками размахивать. Кто ж виноват, что это стало таким шумным занятием, которое невольно привлекло посторонних зрителей, облаченных в доспехи стражников столь славного града!
– А-а… а… А что же мне нужно было сделать с тобой? – растерявшись, прогромыхал торговец. – По головке погладить, спасибо сказать?! – продолжал орать Еверий, еще более распаляясь. – Ты наглец, я таких всегда быстро на место ставил и буду ставить!..
– Ну что, поставил меня на место в таверне, медведь? – высокомерно бросил Хайрам, перебивая торговца и с вызовом глядя ему прямо в глаза. – Что-то я не почувствовал!
– О-о! Я сейчас исправлю эту досадную ошибку! – сквозь зубы процедил Еверий, неминуемо сближаясь с Хайрамом с не самыми лучшими намерениями, но тут их прервали.
Бесцеремонно влезшим в перепалку торговца и бывшего рыцаря оказался главарь той самой шайки, которую ранее упоминал Грим. Он грубо посоветовал спорящим захлопнуть глотки, либо он сам их навеки утихомирит. Голос звучал из-за угла и был высоким, можно сказать, даже писклявым, поэтому Хайрам зло крикнул в ответ, чтобы тот убирался ко всем чертям.
Главарь разбойников, вероятно, обиделся на такое отношение к вежливой просьбе, поэтому тут же встал и вышел из тени. Перед ними предстал двухметровый детина на голову выше Еверия, с массивной челюстью и бешеными глазами, но голос его и вправду был как у ребенка.
– Что ты сказал, помет крысы?! – угрожающе пропищал разбойник, словно по мановению волшебства поднявший на ноги пятерых своих прихлебателей, сидевших недалеко. – Мне кажется, надо вас немного проучить! Уж больно вы зазнались, отбросы! Вы не до конца поняли, куда попали, и я вам услужливо всё объясню, выродки гоблинов!
– Глор, дай мне того узкоглазого мальчишку, – обратился к вожаку сутулый и мясистый разбойник небольшого роста, один глаз которого закрывала ветхая серая повязка. – Я хочу с ним поиграть, дай мне его, дай! Я давно ни с кем не играл…
– Да бери, Вайрус, мне не жалко! – ответил громила, словно отмахнувшись от назойливой мухи, а затем направился в сторону Хайрама. – А вот тебя, сына шлюхи, я отправлю к дьяволу лично и прямо сейчас!
– Опрометчиво было называть мою мать шлюхой, здоровяк, – зло отозвался Хайрам. – Коли так хочется, можешь попробовать меня приструнить! Однако не стоило перед этим раскрывать свой поганый рот! Предупреждаю, что за твои слова я с удовольствием отправлю тебя и твою кодлу к червям, будь уверен!
Здоровяк не испугался и, несмотря на озвученную угрозу, всё равно подошел к Хайраму и тут же рухнул на задницу, сбитый могучим ударом стоявшего рядом Еверия, о котором все позабыли. Торговец погладил костяшки кулака и явно обрадовался, что тот, наконец, нашел хоть какую-то цель, ведь перед этим он так и не смог эффективно задеть Хайрама.
Бандиты на время опешили, впервые увидев, как их главаря отправляют на каменный пол. Впрочем, Глор не потерял сознания, приняв столь сокрушительный урон. Он лишь начал удивленно разминать челюсть, скривившись от боли, до конца еще не понимая, что произошло. Из его губы сочилась кровь.
– Не мешай, молодежь! Он мой! – с этими словами Еверий развернулся и неожиданно отвесил второй удар, предназначавшийся уже Хайраму, но тот опять увернулся.
– Бей их! – смешно завопил в это время Глор, неуклюже вставая на ноги.
– Эй вы, остолопы! – прозвучал вдруг дребезжащий голос старика, спавшего на самом почетном месте, в углу, на покрытых соломой нарах. – Разве не слышали о Хайраме Могучем, Хайраме Непобедимом? Вот он, стоит перед вами, как жалкий пьяница. Вы, деревенщины, можете, конечно, на него напасть, но из вас всех ни один не выстоит и минуты. Хочется вам, дуболомам, просто так губить свои никчемные жизни понапрасну, а? Я не раз видел, как этот презренный выбивал дурь и не из таких норовистых парней, как вы, голыми руками убивал мужей, облаченных в железные доспехи.
– Кто это там вякнул, собачье отродье?! – гневно обратился Глор к встрявшему в конфликт незнакомцу, но на эти слова неожиданно отреагировала вся камера, окружив банду.
Вставшие заключенные словно по волшебству обнажили острые предметы, заточенные под нужды несправедливого боя, пока тот, кто недавно говорил, не поднялся со своего места. В темной шерстяной шапке, покрытый теплым тряпичным одеялом, в некоторых местах заштопанным от дыр, с редкой черной бородкой, стоящей колышком, с уставшими глазами, он молча подошел к гиганту. На три головы ниже главаря разбойников, он был худощав и стар, но всё же бесстрашен.
– Меня зовут Болем, – незнакомец спокойным хриплым голосом обратился к Глору. – И если ты будешь в таком ключе говорить со мной, не выказывая хотя бы некоторого почтения, то не проживешь и пяти минут.
Тут тусклые глаза старика смерили молодого детину с беспечным, можно сказать, что почти с ничего не значащим выражением, от которого у иных – кому доводилось испытывать такой взгляд на себе, – в жилах невольно стыла кровь.
Банда, до этого стоявшая более или менее уверенно, теперь совсем сникла, не исключая и самого вожака, который побледнел и затрясся.
– Такого больше не повторится, Болем, – тихо произнес Глор, покрывшись холодным потом. – Я никогда не хотел вставать у тебя на пути или хоть как-то оскорблять тебя.
– Я так это и понял, – добродушно ответил Болем, похлопывая бандита по мощному плечу. – Так что присядь пока в углу, пацан, и молчи, если тебе дорога твоя жизнь!
– Понял, Болем! – послушно согласился Глор, немедленно исполнив полученный совет, намереваясь спрятаться как можно дальше в сумраке камеры.
Банда Глора пошла за вожаком, не пререкаясь, а все недавно вставшие тут же уселись на места и стали заниматься тем же, над чем корпели перед стычкой: кто играл в кости, кто курил трубку, кто полулежал и бездельничал.
– Опять ты здесь?! – обратился Болем к Хайраму. – Не знаешь, когда следует остановиться, глупый мальчишка?! Может, мне стоит проучить тебя разок? Для большего вразумления! Видимо, мои слова уже давно на тебя не действуют!
– Ты можешь попробовать, но так легко я не дамся, Болем! Ты меня знаешь! – в тон ответил Хайрам, присаживаясь возле решетки. – Тем более что это было просто недоразумение, ссора из-за бокала медовухи…
– На большее я и не рассчитывал, – со вздохом произнес старый заключенный. – Так и знал, что ты из-за какого-то пустяка здесь оказался, дурак!
– Ну не всем же быть одним из представителей мастеров-воров, как ты, Болем! Оригинальные и продуманные преступления совершать, где пахнет невинной кровью, точно не по мне – я всё же бывший командир рыцарей…
– Ты дурак, Хайрам Больштад, и ничего больше, чем дурак! – раздосадовано ответил Болем и сел рядом с Хайрамом. – А эти кто? – спросил он, мотнув головой в сторону Руби и Еверия. – Твои товарищи?
– Да, недавно с ними познакомился… тот, что побольше, – торговец-дуралей, вздумавший со мной в драку лезть, а тот, что помоложе, меня угощал медовухой. Заметь, добровольно и причем бесплатно! Из-за них я здесь и оказался! Ха-ха-ха!
– Дурак! – снова презрительно сплюнул Болем. – Сколько ты еще будешь мне мозолить глаза в этих казематах. Я думал, что хоть здесь смогу дожить свой век спокойно, думал, что здесь ты до меня уж точно не доберешься, но нет, как всегда, ошибся, поспешил! Ты и тут являешь свой наглый светлый зад, как жалкий простолюдин! Дворяне – это те, кто по праву рождения являются благородными, служа своему королю. Но тебе плевать и на это! Родовая честь, уже молчу о родительской, тебя не интересует и ничего для тебя не значит!
– Во-первых, как «благородный» простолюдин, – насмешливо начал Хайрам, – в котором есть шарм и отвага…
– Бредовые мальчишеские россказни, – проворчал старый вор, а Хайрам между тем продолжал:
– А во-вторых, на себя посмотри: ты мог бы уйти отсюда в любое время, но ты же этого не делаешь – прячешься, как крыса! Да и, в-третьих, не учи меня чести: тот, кто ее запятнал, а может, никогда и не имел, не может мне указывать на мои ошибки. Ты убийца и вор!
– Э-это правда, – процедил Болем сквозь зубы, проводя ладонью по своей лысой голове, одновременно снимая шапку. – Но если ты еще раз заговоришь обо мне, да еще в таком тоне, я не посмотрю на то, что ты мой племянник, – быстро отделаю тебя, как шелудивого пса. Понял меня?!
– Да, дядя Болем! Не злись! Ты же знаешь, что мне претят всякие наставления, угрозы и посторонние вмешательства. Что касается меня, только мое личное дело и ничье больше!
– Да на тебя я давно уже махнул рукой, но твоя сестра, милая Ниола, не заслужила позора!
– Скоро она выйдет за одного из дальних родственников короля, благородного сэра Альбуса из дома Евениусов, ей не на что жаловаться! Я хорошо его знаю, да и она его знает с рождения. Он рыцарь из богатой и знатной семьи, сильный, смелый, честный и открытый! Лучшего мужа, чем он, я бы ей не нашел!
– Ты дурак, в твоих талантах я и не сомневаюсь, то есть в том, что ты никого и ничего бы не нашел, – язвительно заявил Болем. – Но вот терять у тебя выходит куда лучше, чем у многих разгильдяев во всём королевстве! Ей невероятно стыдно за тебя! Ты пойми, ветреная душа, что ты позоришь не меня, не себя, а ее и свою мать! Разве ты не можешь хоть раз подумать не только о себе, но и о других?!
– Я всегда о них думаю! – мрачнее обычного отозвался Хайрам. – Люблю и желаю им только всего самого лучшего, но моя жизнь – не их!..
– Вы из одного теста, из благороднейшего дома! Если ты запятнаешь себя, то это падет тенью на весь твой род, включая и твою сестру! – Болем заговорил тише и как можно настойчивее. – Опомнись, мой милый племянник, не падай вниз, ведь ты утащишь за собой и честь сестры!..
– Я пока не сделал ей ничего плохого, Альбус не покинет ее из-за простых домыслов и слухов обо мне, а если сделает, то он не достоин ее руки! Я самолично втолкую ему его неправоту, в том случае, если такой день настанет, в чём я, конечно, сомневаюсь. Он слишком к ней привязан, причем с детства, да и меня уважает! Вот и всё, что я скажу!
– Щенок и дурак!
– Не смейте меня называть щенком, любезный дядя, я давно уже не тот мальчишка, каким был пятнадцать лет назад! Мне уже тридцать…
– Да хоть сорок, каким был щенком, таким и остался, и не вздумай мне указывать, как тебя называть!
Оба замолчали, насупившись друг на друга, похожие характерами как две капли воды, выпятив при этом нижние губы от негодования.
Руби и Еверий, слышавшие их беседу, сели неподалеку. Еверий уже не пытался возобновить конфликт, он пребывал в плохом настроении, поэтому молчал.
Как в последующем выяснилось, Болем являлся бастардом семьи Больштад.
Глава 5. Принцесса Мэрион
По милости Божьей, в семье королевской была почти полная чаша: отец – король, сын – наследник и дочь – юная Мэрион. Его величество славился жестокостью, но не настолько, чтобы не любить своих собственных отпрысков, а точнее, он не любил никого, кроме них.
Замок на утесе у края моря, искусно возведенный и отделанный иностранными и местными архитекторами, имел форму квадратную с башнями по углам. Каждый год он ремонтировался, строился и кое-где реставрировался. На это всегда тратилось много денег, так как король любил что-то совершать и ничего не жалел для своих затей, средств же на это выделялось достаточно, так как портовый город Ровендэй королевства Нимея процветал.
В замке было всё, что сопутствует таким строениям: от огромных залов до маленьких комнат с узкими коридорами, от широких лестниц до небольших витиеватых лесенок, от высоких карнизов и балконов до погребов со снедью, от могучих статуй до резных фигурок и барельефов, от ковров на отполированном полу до рисунков на ровных каменных плитах.
По длинному коридору шли трое: мужчина лет тридцати в белом костюме с золотыми галунами и два рыцаря в сияющих доспехах, блестевших на свету зеркальной чистотой. Двигались они по нескончаемому красному ковру, застеленному вдоль помещения, поэтому слышался только скрип металла в сочленениях лат воинов. На стенах размещались гигантские портреты, высотой в два человеческих роста, бывших королей, занимавших когда-то трон Нимеи. «Королевская тропа» – так люди называли это место. По ней ходили почти все знатные гости, так как центральный коридор вел напрямик к тронному залу, где восседал нынешний король – Ротгар.
Юноша в белом костюме имел на голове еще и корону – небольшую, тонкую, в виде обруча. Это свидетельствовало о том, что он являлся принцем государства. Два рыцаря рядом с ним были командирами: один – королевской гвардии под названием «Золотые щиты», а второй – городской стражи, самой многочисленной военной мощи в Ровендэе, именовавшейся «Стальные шлемы». Оба эти мужа восседали в Совете короля при решении важных государственных вопросов.
Они проходили по Королевской тропе, о чём-то с увлечением беседуя так тихо, чтобы их никто из посторонних не услышал.
– Всё готово? – спрашивал нетерпеливо принц. – Я хочу завтра же приступить к делу, но об этом никто не должен знать! Мне же не нужно напоминать вам, что нас всех ждет, если затея провалится?!
Тут молодой человек испытующе посмотрел на командиров. Они преклонили свои головы в знак того, что всё понимают.
– Ну вот и хорошо! – резко заключил принц, удовлетворенный расторопностью подчиненных. – Но где же мастер Гренджой? Ему было велено встретить меня перед тронным залом, а ведь мы уже приблизились к нему.
Позади принца раздался кашель внезапно появившегося из воздуха мужчины лет сорока. Под глазами этого человека имелись странные тени, говорившие о бессонных ночах. Бледное лицо весьма впечатляюще контрастировало с темными ухоженными волосами до плеч, придавая владельцу благородный вид. В правой руке мастер Гренджой держал черный посох из какого-то редкого дерева, инкрустированного драгоценными кристаллами.
– Я здесь, ваша милость, – произнес колдун, почтительно поклонившись. – Надеюсь, что скоро буду называть вас не иначе, как ваше величество, но для этого нам необходимо кое-что сделать… кое-что отвратительное и никак не подобающее вашей светлости! Однако такова жизнь, и всё, чему суждено случиться в будущем, произойдет непременно к лучшему! – Гренджой показал белоснежную улыбку.
– Упаси меня от своих высокопарных рассуждений! – поспешно сказал чем-то недовольный принц. – Есть зло, и есть добро, и человек вправе совершить и то и другое, при всём этом, естественно, он останется человеком!.. Так что я делаю то, что мне дозволено и чего я искренне желаю – мне нужен трон! Жестокая правда заключается в том, что на моём пути стоит мой собственный отец… Однако вскоре я это исправлю, если вы, – тут принц обратился к двум воинам, стоявшим неподалеку от него, – поможете мне и не предадите моих и ваших чаяний, сделав всё правильно!
– Мы исполним вашу волю, ваше величество! – ответили рыцари, подчеркнув свою решимость и отношение к будущему перевороту, снова склонив головы.
– Вот и отлично, – бодро провозгласил принц. – Тогда действуем по плану, когда начнется Совет и закончится турнир в честь помолвки моей сестры! Воины уже давно наготове, осталось положиться только на вас, мастер Гренджой. Надеюсь, что вы сделали то зелье, о котором мне ранее упоминали?!
– Всё готово, ваша милость! Дайте мне только влить его в короля, и он будет ваш, подобно марионетке из циркового балагана, как и королевство впоследствии!
– Ну у тебя и сравнения, – хмуро заметил наследник. – Можно ли поменьше пафоса и ненужных аллегорий?!
– Как скажете, ваше величество.
– Отлично, а сейчас мне надо к отцу! Оставьте меня все, кроме Гренджоя! – поспешно произнес принц.
– Отец и вас хотел видеть, мастер! – объяснил он, когда рыцари покинули их, и между тем продолжил говорить: – Мне порой кажется, что я один в целом мире желаю того, чего желать и чем обладать, мне пока не дано, но, как говорил мой дед, ничего нельзя знать заранее, пока не попробуешь! Ведь я буду лучшим королем, чем мой отец, правда?
– Да, мой сир! Безусловно!
– Я не буду лгать, притворяться, елозить перед знатью, а буду совершать добрые поступки, угодные государству, а не мне. Ведь что, в сущности, мой отец? Да, государь, да, владетель земель и своих вассалов, сюзерен и прочее… но что в действительности он?
Принц помолчал, словно дожидаясь ответа Гренджоя, но мастер ничего не произнес, поэтому он снова заговорил:
– Он всего лишь эгоистичный тиран, привыкший исполнять только свои прихоти, не оглядываясь на нужды народа, а такой правитель вызывает лишь сумятицу, недовольство и интриги. Я же буду благородным королем, ведущим людей к счастью! Я хочу дать людям, даже простолюдинам, возможность получить образование, подобно порядку, учрежденному в Стоуне, – ведь там учатся даже отребья! Хочу открыть больницы при святилищах Трех Богов, так необходимые не только богатым, но и бедным, да и вообще, я хочу покончить с нищетой раз и навсегда, если даже и не всей, то значительно ее уменьшить! Разве это плохо, мастер? – тут принц замялся и в нерешительности произнес: – Имею ли я право поднять руку всё-таки на своего отца? Ведь это переворот, преступление?
– Да, мой господин! – подобострастно ответил Гренджой, доставая из-под мантии висевший на шее опал красного цвета, гладко отполированный и вставленный в золотую витиеватую оправу. – Но это требует значительных сил и мужества, что у вас, несомненно, есть и будет в дальнейшем! Великие люди не раз совершали то, что многие осуждали, но потом всё же и осуждающие примирялись и признавали положительное влияние нового правления. Им всего лишь не хватало, так сказать, глотка свежего воздуха. У вас же есть возможность исправить многие ошибки и несправедливости. Таким образом, преступлением можно назвать только бездействие, когда человек вашей великодушной натуры просто-напросто не использует уготованный ему шанс на благие начинания!
– А я про что, – медленно сказал принц, продолжая зачарованно смотреть чистыми голубыми глазами на мерцающий камень в руках Гренджоя. – Так оно и будет, прочь все сомнения!.. Прочь их, прочь! Мое дело верное, я в этом не сомневаюсь! Я уговорю отца отдать мне трон, либо придется прибегнуть к вашему зелью, но каким бы то ни было способом я добьюсь своего!
Двери отворились. В тронном зале находились двое, не считая стоявшую в карауле стражу. Светловолосый мужчина плотного телосложения в бархатном алом костюме с золотым подбоем и горностаевой накидкой, с королевской короной на широком лбу – несомненно, король, и обворожительная девушка двадцати лет в белом кисейном платье до самых пят. Голову девушки украшала тонкая диадема, покоившаяся среди мириад прямых светлых волос, мягким шелком стекающих до поясницы.
– Приветствую своего короля, – добродушно провозгласил принц, обращаясь к отцу.
Трон был отделан золотом и слоновой костью, седалище и спинка обтянуты бурым бархатом. Этот «стул королей» возвышался на два метра, к нему вели мраморные ступени, так что получалось, что король всегда смотрел на своих подданных сверху вниз, как и полагается властителю.
Принцесса резко обернулась на голос брата.
– Приветствую и тебя, сестра, желаю тебе долгой и счастливой жизни, моя молодая родственница!
– Брат! – воскликнула она. – Ты пришел?! А мы тут с отцом решали, как украсить церемониальный зал, какие материалы подойдут, и как я хочу, чтобы он выглядел в итоге! Ты вовремя, мы спорим насчет занавесок. Что ты предпочитаешь: багровые – цвета заката, или голубые – цвета неба?
– Хм… сложный вопрос. Наверно, всё же голубые, сестра! Они более ведут к миру и успокоению, чем багровые, – ответил наследник, подходя и целуя ее в щёку. – А вы какие предпочитаете, мастер Гренджой?
Мастер, оставшийся на полу, подле лестницы, ведущей к трону, преклонив одно колено, ответил с явным предпочтением к голубым тонам, так как они будут радовать принцессу и днем и ночью, тогда как красные ночью всегда страшны.
– Тем более голубой цвет оттеняет глаза ее высочества! – закончил колдун.
– Ну, не скажите, – вдруг произнес король. – Я предпочитаю алые, они как-то богаче и оригинальнее смотрятся, чем какие-то голубые и нежные, это явно не по мне, но решение примет моя дочь. Да, Мэрион?
– Да, отец! Я выберу голубые!
– Ну и хорошо. Пусть будет по-твоему. А теперь о главном – о предстоящем турнире в честь помолвки Мэрион и лорда Станиша! – сказал король, сдвинув брови: упоминание о помолвке дочери всегда приводило его в негодование. – Всё ли готово, Дариус?
– Да, отец, – невозмутимо ответил принц. – Послезавтра всё начнется в десять утра, недалеко от главной площади. Все рыцари, кто подал заявку, готовы к поединку. За исключением одного – сэра Хайрама, который вчера снова попал в тюрьму! Об этом мне с утра сообщил один из командующих стражей, сэр Альбус. Тот самый, из семьи Евениусов, чья прабабушка является нашей родственницей. Этот молодой человек сватается к сестре сэра Хайрама. Сэр Альбус благородный и славный малый…
– Как?! Его снова закрыли в тюрьму?! – испугано воскликнула Мэрион, схватившись за белоснежный рукав брата. – Это, видимо, недоразумение!.. Ему надо помочь!.. Дариус, ты уже сделал необходимые распоряжения?!
– Да, сестренка, сделал, – холодно произнес принц, ему не понравилось, что его перебили. – Он всё же мой друг детства, как и твой! Друзей я никогда не забываю, ты же знаешь! Но он обидел какого-то иностранного купца, и их посадили вместе. Я всех их вызову и самолично разберусь в инциденте.
– У тебя доброе сердце, Дариус. Я тебе очень признательна. Я хочу сегодня же его увидеть!.. – с трепетом в голосе озвучила принцесса.
– Нет, – сурово бросил король, который явно не разделял стремления дочери к встрече со старым другом, а принц, который только что открыл рот, снова его захлопнул, как рыба без воды. – Он покрыл себя позором! Пал так низко, как не падал ни один из Больштадов! Я знал его отца и деда, достойные люди, бесстрашные воины, они с честью служили и мне, и моему отцу – вашему деду, но этот всех опозорил, всех осрамил! Я не хочу, чтобы ты зналась с этим типом, королевская семья не может пачкаться о ничтожество вроде него!
– Он не… он хороший человек, просто запутался, – пролепетала нерешительно побледневшая Мэрион, задрожав, как будто ее одолел внезапный озноб.
– Ты не будешь с ним разговаривать, и точка! – прогромыхал король, нахмурив брови, но Мэрион лишь зарыдала в ответ, и отец сменил гнев на милость.
– Не плачь, моя родная! Ты знаешь, что я не переношу твоих слёз. – Король замялся, опустил сердитые глаза. – Знаю, что он был твоим другом детства. Я и сам его жалею как отец! Хайрам рос на моих глазах, с моими детьми. Он подавал надежды, я хотел сделать его предводителем «Золотых щитов», но парень, став командиром пограничных войск и прослужив один год, почему-то отказался от должности и ушел… а затем вернулся, и этот позорный загул… Кх-м! Ты же знаешь, я угрожал ему, даже в тюрьму ссылал, но исправляться упрямец до сих пор не желает. Дурная кровь его ублюдка дяди дает о себе знать! Может быть, он от него и нахватался вредной тяги к черни и их забавам. Пусть остается в темнице, я не хочу видеть Хайрама на турнире, там и без него хватит достойных воинов! Дариус, предупреди негодника об этом, когда будешь с ним разговаривать. А теперь расскажи о том, сын мой, как продвигается подготовка… я хочу знать всё!
***
Принцесса вышла из тронного зала, оставив отца, брата и мастера Гренджоя обсуждать предстоящие мероприятия, и отправилась в сопровождении двух служанок закоулками в свои покои. Несколько раз прошла по коридорам, где-то освещенным лампадками на китовом жире. Рыцари в отполированных доспехах с вытравленным на них гербом королевства молча вытягивались при ее приближении. Всё представлялось как во сне, она ничего не слышала и не понимала, пока не добралась до большой залы с камином. Пламени не было, так как наступило утро.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?