Текст книги "Дворец в истории русской культуры. Опыт типологии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dvorec-v-istorii-russkoy-kultury-opyt-tipologii-60986.jpg)
Автор книги: Лариса Никифорова
Жанр: Архитектура, Искусство
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Дворцы как метафоры власти
Довольно часто звучит мысль о том, что дворцы воплощают могущество абсолютной власти. С этим трудно спорить, но следует заметить, что для историко-культурологического исследования важно понять, каким образом представлялось создателям дворцов сама возможность выразить могущество власти на языке искусства, что в этой идее действительно связано с исторической эпохой, а что «приписано» ей в последующей рефлексии.
В настоящем разделе речь пойдет о двух дворцах – Ледяном дворце Анны Иоанновны и Китайском дворце Екатерины II в Ораниенбауме. Метафоричность первого слишком очевидна и хорошо известна. Метафоричность второго на первый взгляд не очень понятна. Основная задача – разделить метафорическое содержание, актуальное для времени их создания, направлявшее художественный процесс, и привнесенное в образы дворцов впоследствии.
Ледяной дом. Реабилитация образаЛедяной дом был построен в Петербурге зимой 1739–1740 года между Адмиралтейством и Зимним дворцом Анны Иоанновны. Тогда праздновался Славный мир, завершивший войну с Оттоманской портой. В программе празднования были торжественные приемы во дворце, раздачи наград и подарков, фейерверки, итальянская опера. Кроме увеселений для придворного общества было устроено грандиозное потешное зрелище для всех горожан – шутовская свадьба с маскарадным шествием, кульминацией которого и был Ледяной дом.
Состоял он из трех помещений – в центре сени, по сторонам две комнаты – спальня и гостиная. Не только стены, пилястры, фронтоны, окружающая дом балюстрада, но и все убранство, отделка, вся утварь были выполнены изо льда. На балюстраде установили ледяные кадки с ледяными же деревьями и птицами на ветках. Рядом с ними стояли кадки с живыми померанцевыми деревцами – вероятно, их выносили на время.
Перед балюстрадой – ледяные пушки и мортиры. Из них стреляли, и ядро пробивало доску на расстоянии 60 шагов. Рядом с домом поставили ледяные пирамиды, в которых видны были бумажные расписанные картинками фонари. По одну сторону от Ледяного дома стояла ледяная баня, по другую – ледяная фигура слона с персом на спине и две фигуры персов на земле. Ночью Ледяной дом и пирамиды изнутри освещались свечами, а слон извергал горящую нефть. К концу марта ледяную потеху разобрали, лед отправили в дворцовые погреба.
Образ Ледяного дома стал зловещим с легкой руки И. Лажечникова, в одноименном романе он превратился в метафору «мрачного десятилетия» – царствования Анны Иоанновны, бироновщины, в образ замершей/замерзшей свободной мысли, шире – в метафору деспотической власти, обреченной на гибель самой природой. Как известно, для Лажечникова «правда поэзии» была важнее «правды истории» – роман был построен «из материала» своей, романтической, эпохи. Однако созданный им образ Ледяного дома оказал парализующее воздействие на писателей и историков последующих лет. Где бы ни заходила речь о Ледяном доме, в исторических трудах, художественной литературе или публицистике, он рисуется исключительно мрачными красками.
Между тем, из исторических источников следует иное. Главным историческим свидетельством о Ледяном доме является описание Г. Крафта, появившееся впервые в «Примечаниях к Санкт-Петербургским ведомостям» в 1740 году, а через год изданное отдельной книжкой на русском, французском и немецком языках[472]472
Крафт Г. Подлинное и обстоятельное описание построенного в Санкт-Петербурге в генваре месяце 1740 года Ледяного дома и всех находившихся в нем домовых вещей и уборов с приложенными при том гридоровальными фигурами, также и некоторыми примечаниями о бывшей в 1740 году во всей Эвропе жестокой стуже, сочиненное для охотников до натуральной науки через Георга Вольфганга Крафта Санктпетербургские императорские Академии Наук члена и физики профессора. СПб., 1741.
[Закрыть]. Автор описания – Георг Вольфганг Крафт, действительный член Петербургской академии наук, профессор математики и физики. Описание Ледяного дома – подробное до педантичности – составляет лишь часть его книги, приблизительно треть. Предваряют описание рассуждения о пользе физических опытов, завершает – гипотеза о цикличности холодных зим и предложение вести систематические наблюдения за погодой. Адресована книга «охотникам до натуральной науки» и издана в типографии Академии наук.
Тех, кто обращался к книге Г. Крафта, изучая историю Ледяного дома, озадачивали его научные выкладки, ничего не добавляющие к архитектурным достоинствам памятника, диссонирующие с мрачной метафорикой. Научный текст, внутри которого помещено описание, лежит совершенно в другой плоскости. Вероятно, поэтому, в переизданиях или пересказах Крафтовского описания научную часть предпочитали опускать. Так поступил уже И. Лажечников в знаменитом романе, изданном в 1835 году, иронично отметив, что «неохотники до натуральной науки» могут описание пропустить. В «Русской старине» 1873 года текст Крафта перепечатан с купюрами[473]473
Ледяной дом (Описание очевидца Крафта). 1741 // Русская старина. 1873, Т. VII. С. 354–360.
[Закрыть]. В 1887 году книга Крафта была переиздана, но в предисловии указано, что научные рассуждения Крафта серьезного значения не имеют[474]474
Крафт Г. Подлинное и обстоятельное описание построенного в Санкт-Петербурге в генваре месяце 1740 года Ледяного дома. / Предисл. К. Грязнова. Мышкин, 1887. С. 6.
[Закрыть]. В брошюрах 1888 и 1890 года, выпущенных к дважды воссозданному Ледяному дому, опущено все, что связано с физикой и метеорологией, оставлено только собственно описание[475]475
Исторический Ледяной дом / Сооружен под наблюдением А.И. Александрова. Открыт в «Аквариуме» 18 января 1888 г. СПб., 1888; Исторический Ледяной дом / Сооружен под наблюдением А.И. Александрова. Открыт в Верманском парке. Рига, 1890.
[Закрыть]. Так же и в «Архитектурном наследстве», где в рубрике «Архитектурный архив» был помещен пересказ описания Крафта[476]476
Артемьев И. Ледяной дом в описании современника // Архитектурное наследство. 1959, № 9. С. 74.
[Закрыть]. Здесь лишь отмечено, что академик в своей книге говорит «о пользе этого эксперимента для усвоения некоторых проблем физики», но никак не обеспокоен судьбами пленников Ледяного дома – участников шутовской свадьбы и стражников. Так не только Ледяной дом, но и его описание, выполненное академиком-иностранцем, стало свидетельством безразличия к человеческой судьбе и еще одним обвинительным документом мрачного десятилетия. Шаг в сторону признания научного содержания книги Крафта сделан, пожалуй, только в энциклопедии, изданной к трехсотлетию Петербурга, – в статье «Ледяной дом» указано, что во время строительства производились некоторые физические опыты.
Попробуем отнестись внимательно к «посторонним» рассуждениям Крафта и увидеть его сочинение в целом. Книга начинается с тезиса о художестве как деятельности одновременной полезной и приятной, при этом Крафт поясняет, что художество это воздействие человека на природу в самом широком смысле, а наука – работа по правилам и законам. Далее приведены примеры различных ледяных «художеств», впрочем, весьма немногочисленные. Наиболее подробно рассказано об опытах с «зажигательным льдом» Э. Мариотта, имя которого известно сегодня любому школьнику. Мариотт вываривал воду на огне, чтобы удалить из воды воздух и добиться прозрачности льда, выносил воду на мороз, вновь нагревал получившийся кусок льда в посуде с выпуклым дном, сначала с одной стороны, потом с другой, чтобы придать льду форму шара. «Оное взял он с обеих краев в перчатках, чтобы его от теплоты голых рук не повредить, и таким образом держа против солнца происходящею от него зажигательною точкою зажигал порох»[477]477
Крафт Г. Подлинное и обстоятельное описание… СПб., 1741. С. 6.
[Закрыть].
Конечно, пишет Крафт, «зажигательный лед» не сравнится по мощности с «зажигательным стеклом», да и держится лед «в наибольших частях земного шара не весьма долго». Значит, опыты со льдом – бесполезное занятие? Нет, утверждает академик. И обосновывает свою научную позицию двумя весомыми аргументами.
Первый может служить прекрасной иллюстрацией экспериментального подхода к природе. Г. Крафт пишет, что при всей вроде бы бесполезности описанных опытов все же надо «над льдом долотами и резцами действовать», поскольку можно «через то …нечто нечаянное произвести»[478]478
Крафт Г. Подлинное и обстоятельное описание… СПб., 1741. С. 7.
[Закрыть]. Этот тезис становится понятнее в сопоставлении с определением физического опыта, как оно дано в руководстве по физике все того же Г. Крафта: «опыты кои суть наблюдения, чинимые над естественными телами, приведенными в насильственное состояние, в том намерении, чтобы узнать, что произойдет от сей насильственной перемены естественного их состояния»[479]479
Крафт Г. Краткое начертание физики /Перевод с французской рукописи г. проф. Г. Крафта. СПб., 1787. С. 6–7.
[Закрыть].
Если Средневековая наука была основана на благоговении перед Творением, на идее невмешательства в естественный ход вещей, то наука Нового времени настаивает на допустимости вторжения. Вплоть до того, что активное вмешательство и «насильственное» изменение естественного состояния материи становится особым методом исследования – экспериментом.
Как показано в книге Л. Косаревой «Рождение науки нового времени из духа культуры», экспериментализм проявился, прежде всего, как общекультурная установка, своего рода ответ на труднообъяснимые «удары Судьбы» – социальные потрясения XV–XVI веков, поставившие под сомнение разумность непосредственно наблюдаемой действительности. Экспериментализм проявился в особой форме жизненной практики «игры с Фортуной». Ее вариантами можно считать и авантюризм путешественников эпохи Великих Географических открытий, и искусство придворной интриги, и дипломатию, и научный эксперимент. Известно ведь, что теория вероятности начиналась с анализа азартной игры (Гюйгенс «О расчетах при игре в кости», 1657). «Согласно методологии экспериментализма теория рождается как авантюрное предположение – гипотеза, выдержавшая испытание внешними обстоятельствами»[480]480
Косарева Л.М. Рождение науки Нового времени из духа культуры. СПб., 1996. С. 57.
[Закрыть].
Итак, ледяные художества небесполезны уже только потому, что «опыты сии научают нас многим таким истинам, которых бы мы чрез наблюдения никогда познать не могли»[481]481
Крафт Г. Начертание открытого происхождения опытные физики… /Перевод с французской рукописи г. академика Крафта. Ч. 1. СПб., 1779. С. 5.
[Закрыть].
Крафт подробно рассказывает о тех свойствах льда, которые ему удалось проверить благодаря Ледяному дому, и после, когда ледяные глыбы уже были помещены в дворцовые погреба. Его волновал вопрос «пластичности» или «эластичности» льда, в скором времени устаревший с научной точки зрения. Он изучал влажность/сухость льда, отмечая, что замерзшая вода влажности не имеет, поэтому-то порох вспыхивал в ледяных пушках. Кстати, французского посланника де-ла Шетарди больше всего удивил не сам Ледяной дом, а ледяные пушки, которые «выдерживали заряды в три четверти фунта пороха»[482]482
де-ла Шетарди. Маркиз де-ла Шетарди в России 1740–1742 годов. Перевод рукописных депеш французского посольства в Петербурге / Издал с примеч. и доп. П. Пекарский. СПб., 1862. С. 55.
[Закрыть]. Позже в погребах, Крафт при помощи линзы зажигал порох, лежащий на льду, проверяя отсутствие влажности в замерзшей воде. В «Описании» приведена таблица, в которую сведены данные опытов по замораживанию различных жидкостей и время, потребовавшееся для замерзания речной воды, соленой воды, кипяченой воды, пива, красного вина, французской водки, орехового масла[483]483
Крафт Г. Подлинное и обстоятельное описание… СПб., 1741. С. 18–19.
[Закрыть].
Второй аргумент о пользе опытов со льдом связан с важнейшим принципом науки Нового времени – установкой на выявление общих законов, позволяющих не только объяснять природу, но строить гипотезы относительно еще не известных, не открытых или не исследованных явлений. В «Кратком начертании физики» Крафта это называется высказывать «с разумом сходные догадки».
Что же это за догадки? Подобно тому, как житель Земли использует воду, – размышляет Крафт, – житель Солнца и близких к нему планет Венеры, Меркурия может использовать металл. «Коли подлинно сие, что железо, которое нам труднее других всех металлов растопить, в солнечном теле всегда бы жидкою материю было; и что если бы в солнечном теле жители обретались, то бы они текущим железом мыться и оное пить могли». Жители Венеры и Меркурия «могли бы равным образом свинец и олово употреблять»[484]484
Там же. С.8.
[Закрыть]. Иными словами, для обитателей других планет твердость железа, свинца или олова, равно как и возможность использовать металл в строительстве, должна казаться такой же странностью, курьезом, «уделом эксцентрических умов», как жителям Земли Ледяной дом.
На Сатурне, самой удаленной от Солнца и самой холодной планете (Уран и Плутон еще не были известны), – рассуждал далее Г. Крафт, – «вода наша всегда была бы камень, подобной твердостию мрамору, который бы однакожь сие свойство имел, чтоб от великого огня растаять мог»[485]485
Там же. С.8.
[Закрыть]. Если живут на Сатурне люди, то именно из льда они и должны строить себе дома. И раз уж сложились такие чрезвычайные погодные условия – в 1740 году стояла необычайно суровая зима – почему бы и не попробовать строить дома как на Сатурне. Ледяной дом, – заключает Г. Крафт, – «такой увеселительный дом, который в Сатурне быть может»[486]486
Там же. С.9.
[Закрыть].
С особенным вниманием описывал Крафт, как строился дом: ледяные кирпичи поливали водой, и они «сплачивались» намертво на жестоком морозе. При строительстве из камня или кирпича требуется связующий раствор, а вот при строительстве из воды, да еще на Сатурне, достаточно одного, имеющегося в изобилии, природного материала. Как писал Б. Рассел о представителях молодой экспериментальной науки, у них было два огромных достоинства – огромное терпение в наблюдениях и большая смелость в выдвижении гипотез.
В рассуждениях Крафта отчетливо звучит тема относительности чуда: то, что невозможно на Земле, возможно на другой планете; то, что кажется необъяснимым профану, закономерно для знающего человека. «Чудо перестало быть чудом», эти слова, помещенные на титульном листе «Математических мемуаров» Симона Стевина (1605), могли бы по праву считаться девизом экспериментальной науки[487]487
Дорфман Я.Г. Всемирная история физики с древнейших времен до конца XVIII века. М., 1974. С. 145.
[Закрыть].
Ученый раннего Нового времени не просто объясняет то, что прежде было непонятно, но и сам «творит» чудеса. Экспериментальный метод утверждался в обществе как эффектное зрелище, своего рода спектакль, вызывающий восхищение публики. Зрелищем был сам эксперимент, вне зависимости от его применимости на практике[488]488
Любимов Н.А. История физики. Опыт изучения логики открытий в их истории. Ч. 3. Физика в XVII веке. СПб., 1896. С. 419.
[Закрыть]. Надо полагать, огонь, вспыхивавший при помощи льда, придавал особую эффектность опытам Э. Мариотта. Ледяной дом мог бы стоять в одном ряду с «итальянскими опытами» Э. Торричелли и Б. Паскаля, «магдебургскими полушариями» О. фон Герике и другими нашумевшими научными демонстрациями. В этом же ряду должны стоять придворные токарни петровского времени – ценился не только практический навык токарной работы, но и само зрелище машины – «театрум махинарум».
Маскарадное шествие, кульминацией которого стал Ледяной дом, тоже было устроено по научной программе. В столицу были привезены представители всех народностей, населяющих империю – «всего государства разночинцы и разноязычники, самого подлого народа, то есть: Вотяки, Мордва, Черемисы, Татары, Калмыки, Самоеды и … прочие народы»[489]489
Записки В.А. Нащокина / Предисл. и примеч. Д.И. Языкова // Русский архив. 1883, кн. 2, вып. 4. С. 288.
[Закрыть]. В шествии участвовало около 300 пар, каждая был наряжена в национальный костюм, исполняла национальные песни и пляски, играла на национальных инструментах, угощалась во время свадебного пира национальными кушаньями. Маскарадная комиссия во главе с А.П. Волынским, исполняя поручение государыни, действовала в соответствии с новейшими научными результатами, полученными в ходе экспедиций[490]490
Краевский А.А. Записка об Артемии Волынском. М., 1858. 7.
[Закрыть]. Собрание народов, «благоденствующих под скипетром императрицы», как будто сошло со страниц отчетов В. Беринга, Г. Миллера, С. П. Крашенинникова. Перед Ледяным домом – театром экспериментальной физики – был разыграно зрелище этнографии.
Не будем преувеличивать заслуг Г. Крафта перед отечественной наукой. По этой части автор описания Ледяного дома уступает своим современникам – астроному Ж. Делилю, математику Д. Бернулли, историку Г. Миллеру, не говоря уже М.В. Ломоносове. Изучая историю Академии наук, П.П. Пекарский особо отмечал заслуги Г. Крафта в деле просвещения. Георг Вольфганг Крафт был автором нескольких учебников по физике и геометрии – по ним учились в академической гимназии, по его книгам читал свои лекции адъюнкт М. Ломоносов[491]491
Пекарский П.П. История императорской Академии наук в Петербурге. Т. 1. СПб., 1870. С. 464.
[Закрыть], «весьма полезными» называл их В.Н. Татищев[492]492
Татищев В.Н. Записки. Письма. М., 1990. С. 326.
[Закрыть]. Г. Крафт отвечал за инструменты и приборы физического кабинета Академии наук, оснащал ими академические «обсервации». Известно, что Г. Крафт по поручению Шумахера работал над «собранием историй о знаменитых женщинах» для обучения принцессы Анны Леопольдовны[493]493
Пекарский П.П. История императорской Академии наук в Петербурге. Т. 1. СПб., 1870. С. 315.
[Закрыть]. Универсализм ученого также был характерной чертой науки раннего Нового времени – М.В. Ломоносов в этом отношении не исключение из общего правила, но его предельное выражение.
В историю физики Крафт вошел благодаря своим опытам по определению температуры, получающейся при смешении двух порций различно нагретой жидкости, и вывел результирующую формулу. Ее проверяли и уточняли петербургский профессор Г.В. Рихман, шведский физик И. Вильке, финский физик И. Гадолин. Независимо от них подобные исследования проводили англичане Дж. Блэк, Дж. Робайсон[494]494
Дорфман Я.Г. Всемирная история физики с древнейших времен до конца XVIII века. М., 1974. С. 314–318.
[Закрыть]. И все они работали с водой, снегом и льдом. А как же иначе? Это же идеальные для сопоставления «тела», имеющие один и тот же химический состав, но обладающие разными физическими свойствами или, выражаясь языком физики XVIII века, обладающие разной «вещественностью» – «скважностью», «упорностью», «движимостью», «делимостью».
Те, кто не считал нужным учитывать научные страницы в Крафтовском описании Ледяного дома, вероятно, руководствовались тем, что волновавшие Крафта проблемы давно решены, причем в итоге не Крафтом и не при строительстве Ледяного дома. Возможно, они считали научное обрамление описания личным делом академика, который, как любой ученый, погруженный в свою проблему, видит кругом только предмет своего исследования. Однако, это не совсем верно.
Г. Крафта можно назвать придворным академиком, в том смысле, в каком и Академия наук была придворным учреждением – институализация экспериментальной науки теснейшим образом связана с придворной культурой, и это не особенность русской истории, а типологическая черта культуры раннего Нового времени. Научные академии рождались как сообщества под покровительством мецената (Флорентийская академия опыта), расцветали и завоевывали авторитет под покровительством коронованных особ (Лондонское королевское общество, Французское королевское общество, Берлинская академия наук). Академии наук были по существу подразделениями двора, причем, как неоднократно отмечалось, оплачиваемыми не очень щедро. В сословно-иерархическом обществе статус научных занятий, ученых профессий и самой личности ученого утверждался не вопреки придворной культуре, а благодаря ей. Лишь значительно позже академии превратятся в автономные учреждения.
Научные эксперименты превратились в увлечение высших сословий, стали своего рода модой. «Лорд-хранитель печати Гильфорд уделял от своих юридических занятий несколько часов, чтобы писать о гидростатике; первые барометры, проданные в Лондоне, были сделаны под его непосредственным наблюдением. Вместе с вином, любовью, театром, игрою, придворными интригами и химия овладевала на минуту вниманием легкомысленного Бэкингема. Карл II сам имел лабораторию и посещал ее прилежнее, чем совет. Чтобы быть модным человеком, надо было уметь говорить о воздушном насосе, о телескопах», – писал французский путешественник об Англии конца XVII века[495]495
Любимов Н.А. Из книги иллюзий, тайн, чудес, открытий, диковинок, курьезов, предрассудков, заблуждений, мечтаний, невероятностей и невозможностей. СПб., 1888. С. 14–15.
[Закрыть].
Благодаря историкам и бытописателям конца XIX века сложилось представление о том, что любимыми занятиями Анны Иоанновны были охоты и грубые забавы шутов. Тем не менее, императрица, как и другие монархи своего времени, находила время для ученого досуга. Время от времени она отправлялась в Императорскую кунсткамеру, где «изволила скелетон кита осматривать, и о всем составлении его членов спрашивать», на слоновый двор, где «изволила оного видеть и разных проб ево проворства и силы более часа смотреть» [496]496
Старикова Л.М. Штрихи к портрету Анны Иоанновны (частные развлечения в домашнем придворном кругу) // Развлекательная культура России XVIII–XIX вв. Очерки истории и теории. СПб., 2000. С. 116, 133.
[Закрыть].
Случалось императрице наблюдать и физические опыты. Санкт-Петербургские ведомости» в марте 1735 года писали, что по приказанию императрицы во дворец явились профессора Делиль и Крафт, «последний из них до обеда в высочайшем присутствии Ея Величества с Грингаузенским зажигательным стеклом некоторые опыты показывал», а вечером Делиль показывал «различные астрономические обсервации, причем ее величество между прочими на Сатурна с его кольцом и спутниками через невтонианскую трубу, которая 7 футов была, смотреть изволила. Ее императорское величество объявило о сем свое всемилостивейшее удовольствие и приказала, чтобы как Физические, так и Астрономические инструменты для продолжения таких обсерваций при дворе ее величества оставлены были»[497]497
Пекарский П.П. История императорской Академии наук в Петербурге. Т. 1. СПб., 1870. 130.
[Закрыть]. Заметим, что программа «научного дня» практически совпадает с развитием темы в описании Ледяного дома – сначала опыты с зажигательным стеклом и зажигательным льдом, затем Сатурн, на котором царит вечная зима. В другой раз академик Крафт показывал «в высочайшем присутствии Ея Императорского величества разные опыты антлиею Пневматическою такожде некоторые Гидроумические и Гидростатические эксперименты»[498]498
Там же. С. 462.
[Закрыть].
Одни академики бывали при дворе реже, другие чаще, Крафт, судя по всему, довольно часто, тем более, что он практически не покидал Петербург. Также многое значило его свойствó с президентом Академии Шумахером. Можно сказать, что в обязанности Крафта входило просвещение придворного общества, укрепление союза короны и науки, и он занимался этим весьма добросовестно.
Одним словом, отношение к Ледяному дому как к научному эксперименту, и даже идея строить как на Сатурне, должна была быть понятной не только самому академику и его коллегам, но императрице, членам маскарадной комиссии (известно, что ее глава А.П. Волынский, наблюдавший за строительством Ледяного дома, состоял в переписке с Делилем)[499]499
Краевский А.А. Записка об Артемии Волынском. М., 1858. С. 38.
[Закрыть], и другим придворным. Согласился бы с этим французский посланник и, надо полагать, цензура. Пройдет время, и опыты войдут в программу широкого обучения. Именно с этой точки зрения наблюдение за физическими экспериментами при дворе может выглядеть странностью, не соответствующей возрасту и статусу. А подобного рода опыты со льдом и водой – нелепой тратой денег.
Есть еще один сюжет, связанный с Сатурном. Анна Иоанновна, как известно, верила астрологическим предсказаниям, будто бы после того как еще в Курляндии ей было предсказано вступление на русский престол. Став императрицей, она адресовалась с просьбами о разного рода прогнозах в Петербургскую академию. По словам Я. Штелина «сие дело всегда касалось до тогдашнего профессора математики и экспериментальной физики г. Крафта». Он «решал удивительные задачи», начиная от гороскопа младенца Иоанна, заканчивая предсказаниями погоды. «Ответы его всегда в означенный день исполнялись для подкрепления императорской благосклонности к Академии»[500]500
Пекарский П.П. История императорской Академии наук в Петербурге. Т. 1… С. 462.
[Закрыть].
Экспериментальная наука раннего Нового времени шла рука об руку не только с художеством (зрелищем, театром), но и с не-наукой – с суеверием. Известно, что многие гипотезы и открытия в области астрономии, химии, физики были спровоцированы решением астрологических и алхимических задач. Само изобретение телескопа и возможность наблюдать кольца Сатурна еще не подрывали доверие к астрологии. Гелиоцентрическая картина мира и механика сами по себе не отрицали ни идею Божественного творения, ни возможность звезд влиять на судьбы людей: «по причине, что ум пределы имеющий не может проникнуть во всю связь творений бесконечного Существа»[501]501
Крафт Г. Краткое начертание физики /Перевод с французской рукописи г. проф. Г. Крафта. СПб., 1787. С. 7.
[Закрыть]. С астрологией были связаны знаменитые Н. Коперник, Г. Галилей, Т. Браге, И. Кеплер, и их менее известный коллега Г. Крафт.
Да, человек осваивает Природу, укрощает ее, но тайн еще немало, и «материя еще улыбается человеку своим поэтическим чувственным блеском»[502]502
Пинский Л.Е. Ренессанс. Барокко. Просвещение. М., 2002. С. 50.
[Закрыть]. Возможность использования научных наблюдений в астрологических прогнозах, возможность быть одновременно профессором физики и искушенным астрологом – приметы ранней экспериментальной науки, ее характерные черты. Не учитывать этих очевидных вещей нельзя, иначе мы рискуем излишне модернизировать то далекое время.
Описание Ледяного дома заканчивается рассуждениями относительно предсказания погоды. Этим занимался Крафт-астролог, но в «Описании…» звучит голос Крафта – ученого. Сам эксперимент стал возможен благодаря чрезвычайно студеной зиме. В строительстве Ледяного дома «художество старалось сию стужу на долгое время в человеческой памяти сохранить»[503]503
Крафт Г. Подлинное и обстоятельное описание… СПб., 1741. С.18.
[Закрыть]. Эта связь чрезвычайных погодных условий и Ледяной потехи была абсолютно понятна современникам. «Сделан был в знак студеной зимы дом высокою работою», – писал о Ледяном доме В.А. Нащокин, прибывший в Петербург в составе гвардейских войск на празднование мира с Турцией. И через несколько страниц повторил: «сделан был в знак отменной от других зим студеной зимы»[504]504
Записки В.А. Нащокина … С. 286, 288.
[Закрыть].
Если сама Природа в тот год как бы поспособствовала ученым занятиям, рассуждает Крафт, то неплохо было бы научиться предугадывать подобные зимы. «Догадка» Крафта о том, что холодные зимы приходят примерно каждые тридцать лет, основана на выполненной им сводной таблице холодных зим, начиная с 177 года до Р.Х. и до 1740. Как справедливо указывали комментаторы, Крафт не уточнял, откуда он взял сведения, не исключено, что добыты они астрологическим путем, но может быть почерпнуты из источников, в том числе не вполне научных. Возможно, автор решил не отягощать популярное изложение научных сведений, печатавшихся первоначально в Приложении к ведомостям. Отсутствие отсылок, конечно, умаляет «догадку с разумом сходную», но не лишает ее смысла – до сих пор долгосрочные прогнозы погоды составляют проблему. Перед нами вновь характерная примета ранней науки, в которой, конечно, все должно проверяться опытом и экспериментом, но все же еще есть авторитеты, с которыми не спорят. Да и сам язык науки далек от терминологической строгости и однозначности, он поэтичен, метафоричен – это практически тот же язык, которым пишут литературные сочинения, говорят комплименты и ведут дипломатические переговоры.
Ледяной дом – это не только вошедшая в историю грандиозная придворная забава, но эпизод из истории экспериментальной науки середины XVIII века. В нем отсутствуют четкие границы, отделяющие науку от искусства, границы между отдельными естественнонаучными дисциплинами, научный эксперимент уживается с суеверием и чудесами. С точки зрения позитивной науки Ледяной дом был понят как дорогая безделушка, продиктованная исключительно жаждой развлечений. С позиции своего времени – это «потеха», ученая забава, научный эксперимент, поставленный как невиданное зрелище.
Пытаясь понять смысл, вложенный создателями в Ледяной дом, необходимо учесть еще один важный момент. Дворец и шутовская свадьба с маскарадным шествием народов были частью празднования Белградского мира. В программе празднования были торжественные приемы во дворце, раздачи наград и подарков, фейерверки, итальянская опера. Как вспоминал В.А. Нащокин, «все походные штаб и обер-офицеры были трактованы во дворце богато за убранными столами и по два дни обедали и потчиваны довольно». Для всех горожан тоже было приготовлено угощение – жареный бык и бочки с вином, установленные перед дворцом, императрица наблюдала за этим с балкона и бросала вниз золотые монеты. Ледяной дом также был частью всенародного празднования и решал определенную эмблематическую задачу.
Войска, шедшие торжественным маршем через весь город к императорскому дворцу, были увенчаны кокардами из настоящего лавра, «ибо в древние времена Римляне, с победы, входили в Рим с лавровыми венцы»[505]505
Нащокин В.А. … С. 286.
[Закрыть]. Славные «римляне» маршировали мимо Ледяного дома, потехи исключительно северной, нигде более невозможной[506]506
Напомню, кстати, что в январе 2006 года Москва и Лондон обменялись «сувенирами», об этом сообщали все газеты и телеканалы. В Москве был установлен ледяной БигБен, а в Лондоне – собор Василия Блаженного. Ледяной собор не простоял в Лондоне и нескольких дней (t + 11°), он растаял, несмотря на специальные установки, обдувавшие его холодным воздухом. http://www.vz.ru/news/2006/1/11/18438.html
[Закрыть]. Если римский триумф представлял собой универсальную традицию, универсальную в том смысле, в каком античный Рим считался колыбелью всего цивилизованного человечества, то Ледяной дом олицетворял триумф Севера.
Юг и Север– понятия, наделенные в XVIII веке не только географическим, но метафорическим смыслом – это цивилизация и дикость. Поэтому, как показал Л. Вульф, в путевых заметках иностранцев XVIII века о России был так важен образ контраста – тепло и холод, лед и пламень, образ пространства, где встречаются цивилизация и варварство[507]507
Вульф Л. Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании европейцев эпохи Просвещения. М., 2003.
[Закрыть]. Огонь, извергавшийся из ледяных фигур, ледяные окна, освещенные огнями свечей, ледяные деревья вперемежку с живыми, померанцевыми, – весь этот «лед и пламень» был устроен как воплощенная метафора.
Маскарадное действо в рамках викториальных торжеств, – традиция Петровской эпохи. А.М. Панченко считал, что шутовские действа были по замыслу Петра «школой веселья», в которой формально соединились и западные образцы всешутейного собора и скоморошеские площадные зрелища[508]508
Панченко А.М. Скоморохи и «реформа веселья» Петра I // Панченко А.М. О русской истории и культуре. СПб., 2000. С. 355–368.
[Закрыть]. Из записок В.А. Нащокина видно как похожи «курьезная свадьба» князя-папы П.И. Бутурлина, входившая в программу празднования Ништадского мира, и курьезная свадьба Голицына в празднования Турецкого мира. Но если свадьба князя-папы П.И. Бутурлина представляла собой секуляризованную и европеизированную скоморошью потеху, то свадьба шута Голицына явно эволюционировала в строну ученой забавы.
Турецкий мир принес России сомнительную выгоду – «такого постыдного смешного договора, как белградский 1739 г., ей заключать еще не доводилось и авось не доведется», – писал В.О. Ключевский[509]509
Ключевский В.О. Курс русской истории. Ч. IV. М., 1989. С. 277
[Закрыть]. В свете же побед Екатерининского времени эта победа окончательно померкла. Постепенно Ледяной дом оказался как бы вырван из целостной программы празднований, которая охватывала все общество, была устроена по последнему слову науки и принципиально включала национальные сюжеты. Все это для XIX века было несущественно, поэтому «опустевший» образ так легко сжился с романтическим содержанием.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?